Очи наяды Александрова Наталья

Надежда вспомнила рассказ Ильи про то, как возле больницы на него напали двое. Судя по всему, профессионалы, такие куда угодно незаметно пройти могут. Надо же, а та женщина с противным лисьим личиком показалась ей в первую встречу просто ненормальной…

– Так я жду объяснений! – напомнила Лиля.

– Слушай, нет у меня пока никаких объяснений! – взмолилась Надежда. – Но обещаю, как только разберусь в этом деле, ты будешь первым человеком, которому я обо всем расскажу.

– Ладно, так и быть, ловлю вас на слове… Будете записывать?

– Обязательно! – Надежда достала ручку, взяла из коробки бумажную салфетку и приготовилась.

Лиля склонилась над листком.

– Красивый почерк, но довольно трудный. Видно, что текст написан очень давно. Возможно, в восемнадцатом веке…

Она искоса взглянула на собеседницу – вдруг та что-нибудь расскажет, но Надежда промолчала.

Лиля начала медленно переводить:

– «Дорогая Нарине, единственная радость моей жизни, свет моих очей! Представь, каким сокрушительным ударом было для меня, когда твой жестокий отец сообщил, что выдает тебя замуж за того старого виноторговца! – Лиля перевела дыхание, несколько раз моргнула, чтобы дать отдых глазам, и продолжила: – Словно этого было недостаточно, твой отец поручил мне изготовить для тебя серьги в качестве свадебного подарка. Я хотел было отказаться, но потом подумал, что таким образом смогу сделать и от себя подарок, с которым передам тебе малую толику любви, таящейся в моем сердце…»

– Какие страсти! – вздохнула Надежда. – Прямо латиноамериканский сериал!

– Пишите дальше! – усмехнулась Лиля. – Комментировать будете потом! – И она продолжила переводить: – «Когда же твой батюшка передал мне камни, из которых я должен был сделать серьги, я пришел в восхищение от их красоты и понял, что камни эти далеко не простые. На первый взгляд казалось, что в них имеется дефект, однако я, изучив их при ярком свете и сильном увеличении, понял: то, что я принял за дефект, на самом деле надпись, сделанная внутри камней каким-то чудодеем. Надпись сию можно прочитать, только если соединить оба камня. Сделана она на неизвестном мне языке, может быть, на языке эльфов или других неведомых созданий, и смысл ее загадочен. Я взял на себя смелость показать эти камни старшине нашего ювелирного цеха, господину советнику Гольденвассеру, и господин советник заверил меня, что сии камни имеют долгую и удивительную историю. Они называются «Очи наяды», и в разное время принадлежали весьма знатным особам, в том числе и королевской крови. Что же до надписи, начертанной внутри камней, – никто не сумел ее прочитать, ибо никто не знал того языка, на котором она сделана…»

– Вот это не совсем так, – протянула Надежда.

Лиля быстро взглянула на нее, улыбнулась и продолжила:

– «Самое же главное, о чем поведал мне господин советник, – камни эти приносят своему владельцу страшное несчастье, коли не будет соблюдено некое условие. Что это за условие, господин советник не знает, а я тем более. Именно из-за этого свойства «Очи наяды» так часто меняли своих владельцев. Поэтому, дорогая Нарине, будь с ними осторожна… Надеюсь все же, что жизнь твоя сложится счастливо, а я буду помнить о нашей любви до самой смерти. Остаюсь навеки твой Мартин Зауэр». Это все, – Лиля подняла глаза на Надежду. – А теперь расскажите, что это за письмо, как оно попало к вам в руки и о каких камнях в нем идет речь.

Надежда строго посмотрела на нее и твердо произнесла:

– Мы ведь уже договорились. Ты будешь первой, кому я об этом расскажу, но сейчас не могу. Это тайна, причем очень опасная.

– Ну-ну… – усмехнулась Лиля.

По дороге домой Надежда ломала голову над загадкой, которую подбросила ей судьба.

Если сломанная сережка и впрямь из того старинного комплекта, о котором говорил в своем письме немецкий ювелир, то, вопервых, как она оказалась у странного бомжа, вовторых, где вторая серьга, а втретьих, где были «Очи наяды» на протяжении двухсот пятидесяти лет, отделяющих ту немецкую историю от наших дней?

В общем, чем глубже погружалась Надежда в это расследование, тем больше перед ней возникало вопросов. Первый и самый главный вопрос – что вообще происходит? – она решила оставить без ответа. Может быть, ей все это кажется? Не придумала ли она историю на пустом месте? Ну бомж, ну сережка, ну непонятная надпись внутри – это все лирика, как говорил когда-то в институте их преподаватель по матанализу. Даже наезд на ювелира можно объяснить опасным вождением скотины-водителя. Но убийство престарелой библиотекарши выбивалось из этого ряда. Тут уж на случайность не спишешь. Опять-таки, ограбление в торговом центре.

Надежда почувствовала, что серьга жжет ей карман. Не хватало еще, чтобы в квартиру залезли. Хоть замки у них и хорошие, и дом приличный, кто попало не ходит, но все же…

На этой мысли она открыла дверь и переступила порог.

К ней тут же подошел Бейсик и принялся тереться об ноги, умильно заглядывая в глаза. Надежда машинально, на автопилоте проследовала на кухню, машинально насыпала в кошачью миску приличную порцию сухого корма и отправилась в свою комнату.

Кот проводил ее разочарованным мяуканьем, в котором читался известный, точнее, извечный вопрос: «А поговорить?» И вообще, что это за мода – откупаться от кота сухим кормом? Если бы еще хоть паштета положила… В общем, все будет доложено Сан Санычу!

Но Надежда не обратила никакого внимания на предупреждение кота. Все ее мысли были заняты другим – исторической головоломкой, загадкой бриллиантов «Очи наяды».

Надежда включила компьютер и, как только экран ожил, набрала в поисковой строке запрос: «Очи наяды».

Ей тут же выдали информацию о картинах с похожими названиями Густава Доре, Густава Климта и Клода Моне, о стихотворениях Пушкина, Жуковского и Есенина, в которых упомянуты наяды, а также об элитной линии декоративной и лечебной косметики с соответствующим названием.

Надежда расширила запрос: «Бриллианты “Очи наяды”», но ничего нового не появилось.

Она задумалась.

В восемнадцатом веке камни находились в Германии. Весьма вероятно, что большая часть их истории прошла там же, в Германии, и вообще в Европе. Значит, о них могли писать в иностранных источниках. Может быть, все дело в неточности перевода? Может быть, нужно искать не «Очи наяды»?

А что?

Надежда снова задумалась и даже наморщила лоб, хотя когда-то дала себе страшную клятву этого не делать.

Кто такие наяды? Низшие божества Древней Греции, разновидность нимф. Вроде русалок, кажется, во всяком случае, обитают в воде. Есть еще дриады – ну, те точно на деревьях сидят.

Надежда видоизменила запрос, набрав в поисковой строке: «Глаза нимфы».

Ей тут же выдали ссылку на французского бульварного писателя второй половины девятнадцатого века Гастона Мишле, автора популярного романа «Взгляд нимфы».

– Эврика! – сказала Надежда появившемуся коту, которому стало сучно обижаться в одиночестве над миской с сухим кормом и он притащился в гостиную похулиганить. Бейсик сел посредине комнаты и начал обдумывать свою месть, пока хозяйка была занята компьютером.

Для начала Надежда узнала много нового и интересного о французской бульварной литературе позапрошлого века. Во-первых, во Франции популярные книжки в дешевых обложках назывались не бульварными, как у нас, а вокзальными. Ну, действительно, люди часто покупают их на вокзале, чтобы не скучать в поезде. Во-вторых, среди авторов «вокзальной» литературы попадались и классики – например, с таких дешевых изданий начинал свою литературную карьеру Александр Дюма. Но не всем «вокзальным» авторам повезло так, как автору «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо».

Тот же Гастон Мишле, кроме «Взгляда нимфы», написал еще с десяток романов, но все они не пользовались успехом. Незадачливый литератор прозябал в нищете, пока в 1878 году не отправился в Россию, где устроился гувернером в богатый купеческий дом, через несколько лет женился на молоденькой гувернантке, перешел в православие и сменил имя и фамилию, сделавшись Гаврилой Ивановичем Мишиным.

Дальнейшая его судьба была скрыта туманом времени, зато на сайте крупного московского издательства Надежда нашла аннотацию к его роману, а точнее, краткое содержание. Видимо, издательство планировало издать роман и заказало перевод с французского.

События в романе Гастона Мишле начинались в Древней Греции. Некий жрец бога морей Посейдона похитил из храма два священных камня, которые были вставлены в глаза статуи нимфы, одной из дочерей Посейдона. Оскорбленный бог проклял вора, а заодно и похищенные им камни. Он постановил, что всякий, кто будет владеть этими камнями, вскоре погибнет страшной смертью, а для верности сделал так, чтобы текст проклятия был навеки запечатлен внутри камней. Причем первая половина текста была записана в одном камне, а вторая в другом.

Однако похититель камней обратился за помощью к другому богу – покровителю торговли, воровства и удачи Гермесу. Хитрый Гермес не мог отменить проклятие Посейдона, но смягчил его, как всякий мошенник, обставив дополнительными условиями. Владелец камней мог избежать наложенного на них заклятия в единственном случае: если он купит их у прежнего хозяина, причем по цене, меньшей, чем та, которую заплатил прежний владелец. Если же камни будут украдены, подарены или проданы по более высокой цене – проклятие Посейдона неизбежно настигнет несчастного.

Прочтя об уловке Гермеса, Надежда задумалась. Конечно, это всего лишь выдумка, художественный вымысел. Причем подобная идея не нова – она уже была описана в новелле Стивенсона «Волшебная бутылка». Но если взять ее за основу, если представить, что таинственный бомж, от которого Надежде досталась удивительная сережка, верил в проклятие – становилось понятным его поведение. Вот почему он просил у Надежды денег: хотел отделаться от серьги, при этом зная, что ее нельзя отдать или подарить, а можно только продать, причем дешевле, чем купил. У Надежды в кармане нашлись только тринадцать рублей с копейками. Куда уж дешевле…

Тут Надежда Николаевна заметила, что кот восседает на подоконнике и подбирается к цветущей орхидее, подаренной ближайшей подругой Алкой. Она работала завучем в школе, и каждое первое сентября ученики приносили ей столько цветов, что девать было некуда. Алка раздаривала горшки с азалиями и орхидеями знакомым, потому что ухаживать за цветами ей было некогда и они быстро вяли.

– Бейсик, не тронь фаленопсис, он ядовитый! – закричала Надежда.

«Гонишь…» – недоверчиво мигнул кот.

Надежда согнала его с подоконника и продолжила чтение.

События в романе перенеслись в средневековую Европу. Где находились бриллианты в течение нескольких сотен лет, было неизвестно, но в начале второй главы они лежали в седельной сумке ломбардского купца, дона Лодовико, который ехал из Северной Италии во Фландрию с грузом пряностей. По дороге на его караван напали разбойники. Дон Лодовико был убит, а его товары, деньги и прочие ценности достались разбойникам. В частности, бриллиантами завладел главарь шайки по имени Роберто.

Наивный разбойник не знал, что камни прокляты, однако пророчество свершилось. На следующую ночь один из членов шайки, решив, что добыча была поделена несправедливо, подобрался к спящему главарю, зарезал его и сбежал с бриллиантами.

Как и положено, разбойник недолго владел камнями. Вскоре после побега он попался в руки некоего графа. Тот нашел краденое и тут же повесил беглеца на ближайшей осине. Бриллианты снова сменили хозяина, но проклятие продолжало действовать. Несчастного графа казнили, поскольку он был членом рыцарского ордена тамплиеров, объявленного вне закона, а все его имущество перешло церкви. Бриллианты достались некоему влиятельному аббату, настоятелю крупного монастыря в Провансе.

Тут на сцену вышел новый герой, а точнее героиня – Черная Смерть, чума, пришедшая в Европу с Востока. Аббат вскоре умер, и злополучные бриллианты несколько лет лежали в монастырской сокровищнице. За это время почти все монахи и послушники умерли от чумы. Наконец новый настоятель нашел камни и продал их очередному ломбардскому купцу.

Камни совершили полный цикл и на какое-то время «успокоились» – должно быть, настоятель монастыря по чистой случайности продал их дешевле, чем они были куплены.

Надежда пропустила часть текста, поскольку ей надоело следить за бесконечной сменой владельцев камней, и перешла к концу книги.

Темное Средневековье прошло, в Европе наступила эпоха Просвещения. К этому времени бриллианты, получившие название «Очи наяды», оказались в руках богатого греческого купца. Тот как раз собирался выдавать свою дочь замуж за богатого виноторговца, а бриллианты решил преподнести в качестве приданого. Но прежде он поручил молодому ювелиру сделать из них серьги.

– Ага, что-то знакомое! – оживилась Надежда, но в эту минуту услышала звуки, которые повергли ее в ужас. А именно скрежет кошачьих когтей из-за дивана.

Кожаный диван цвета молочного шоколада, а также два кресла остались в квартире от сына Сан Саныча. Сын с семьей уехал на работу в Канаду, и невестка, с подозрением поглядывая на кота, завещала Надежде беречь мебель как зеницу ока. Надежда Николаевна, прижимая руки к сердцу, клялась, что будет надзирать за котом и даже в гостиную его не пустит.

Ага, попробуй его не пусти… Как пролезет в комнату, так прямо к дивану и бежит, выпустив когти. Не кот, а сплошное наказание! И хоть с невесткой у Надежды были очень хорошие отношения, разодранный диван она ни за что бы ей не простила.

– Бейсик! – заорала Надежда, вскочив так резко, что стул опрокинулся. – Ты что там делаешь, скотина?

Бейсик тонко разбирался в оттенках голоса хозяйки и тут же сообразил, что сложенной газетой или домашней тапочкой не отделается. Надежда отлупит его мокрым полотенцем и запрет на лоджии до вечера. А что там делать-то? Холодно, и цветы она уже в комнаты внесла.

Кот с сожалением убрал когти и вылез из-за дивана с самой невинной мордой.

– Ты опять драл диван? – грозно спросила Надежда.

«Кто – я?» – Бейсик уставился на потолок, только что лапы на груди не сложил. Прямо не кот, а ангел небесный.

– Смотри у меня!

Кот вспомнил, что хозяин невестку отчего-то тоже побаивается, и решил не рисковать. Усевшись на ковре, он принялся умываться, а Надежда снова углубилась в авантюрный роман.

Как выяснилось, ювелир, которому поручили изготовить серьги, был влюблен в молодую прекрасную гречанку, более того – их чувство было взаимным. Но девушка не могла противиться воле тирана-отца и была вынуждена выйти за старого и жестокого виноторговца.

Ювелир изготовил для нее серьги, вложив в них всю свою любовь, но уже после того, как отдал серьги заказчику, от некой старой цыганки (которая в действительности была гречанкой, жрицей бога Посейдона) узнал о тяготеющем над камнями проклятии. Тогда ювелир послал возлюбленной письмо с предупреждением о роковой силе камней, но оно запоздало, девушка умерла от чахотки, и ювелиру оставалось только рыдать на ее могиле…

Дочитав до конца, Надежда задумалась. Эта история показалась бы ей надуманной и годной лишь для бульварного романа или оперного либретто, если бы она своими глазами не видела драгоценный камень, если бы не читала письмо нюрнбергского ювелира.

Наверняка Гастон Мишле каким-то образом узнал об истории, случившейся в Нюрнберге в восемнадцатом веке, и описал ее, превратив армянина-отца в грека, в остальном же аккуратно следуя за реальными событиями. Точно так же, чтобы придать своему повествованию законченную литературную форму, писатель начал историю камней в Древней Греции.

Надежда Николаевна вспомнила таинственные буквы, написанные внутри камня. Левон Тигранович не сомневался, что это буквы древнего армянского алфавита, но прочесть надпись не смог, поскольку в камне были начертаны только отдельные буквы.

Если верить Гастону Мишле, проклятие Посейдона было записано в обоих камнях, и чтобы прочесть его, нужно совместить обе части надписи. Но тут снова возникал вопрос: где второй роковой камень?

В восемнадцатом веке бриллианты были еще вместе, оба попали в руки ювелира, и из них он изготовил серьги для своей возлюбленной. Куда же девалась вторая серьга?

Если бы она пропала в темные времена Средневековья, это было бы еще понятно, но в восемнадцатом, девятнадцатом и тем более двадцатом столетии судьбы знаменитых драгоценностей, имеющих собственные имена, хорошо прослеживались и часто всплывали в коллекциях крупных музеев, на страницах каталогов, на торгах известных аукционов.

Вопросы у Надежды множились, ответов же ни на один из них не было, как она ни старалась.

Кто бы мог ей помочь?

Перед ее внутренним взором неожиданно всплыл странный бомж, который продал ей таинственную сережку. Если кто-то и знает об этих серьгах, если у кого-то и есть ответы на ее вопросы, так у него. Но как найти этого бомжа? Обходить весь город? Да никакой он и не бомж на самом деле.

Надежда с первого взгляда заметила в нем что-то ненатуральное, театральное, как будто он только прикидывался бомжом, играл роль. Кроме того, он почти сразу выбросил то пальто, в котором она его видела. Значит, вырядился специально, чтобы остаться неузнанным. Пальто-то было женское, это Надежда точно помнила…

Бейсик снова дал знать о себе. Теперь он в упоении катал по ковру какой-то небольшой круглый предмет.

– Ну что еще ты отыскал? – Надежда наклонилась и отобрала у кота предмет, который оказался… пуговицей.

И тут ее осенило.

Пальто! Ведь в тот день, когда его нашли возле мусорных контейнеров, Надежде под ноги попалась какая-то пуговица. Тогда она и не сообразила, что эта пуговица от того самого пальто. Если честно, Надежда совершенно не помнила, что вообще ее подобрала. Как споткнулась – помнила, как на дорожку упала – помнила, а вот как и зачем подобрала пуговицу…

Да, на нее редко находит забывчивость. Раньше, во всяком случае, такого не было. Возраст дает о себе знать? «Да не может быть!» – тут же отмахнулась Надежда.

И где только кот эту пуговицу взял?

– Бейсик, ты ведь не скажешь?

«Ни за что не скажу!» – утвердительно мигнул кот.

Надежда положила загадочную пуговицу на стол и внимательно оглядела. Большая, коричневатая, она явно была сделана из кости. Что за кость, Надежда не поняла, но точно не слоновая. Может быть, моржовый бивень? Хотя он вроде белый…

Костяную поверхность покрывала красивая, тонкая резьба – листья и ветки. В центре же был изображен круг, из которого выглядывало лицо в маске. Арлекин – один из персонажей итальянской комедии дель арте.

Уникальная пуговица! Ручная работа, наверняка большая редкость! И если узнать, кто эту пуговицу сделал и для чьего пальто, то вдруг повезет разузнать кое-что и о его хозяйке? Маловероятно, что это приведет к таинственному бомжу, но попробовать стоит, тем более это единственная ниточка. Точнее, пуговица.

Надежда тут же перебрала в уме своих многочисленных знакомых и поняла, кто может ей помочь. Ее старинный друг, хороший и весьма востребованный художник Игорь. Когда-то они близко дружили, но потом Игорь прославился, его работы стали хорошо продаваться, и жена Галина, внезапно возгордившись, стала отшивать прежних знакомых.

Надежда вспомнила, какую свинью подложила ей Галка два года назад, и даже сейчас скрипнула зубами. Ну, это отдельная тема… Так вот, Игорь водил знакомство с неким Василием Жуковым, у которого было весьма необычное хобби.

Василий коллекционировал пуговицы. Металлические и деревянные, костяные и перламутровые, пластмассовые и фарфоровые – каких только пуговиц не было в его коллекции!

Как все коллекционеры, Василий был немножко сумасшедшим. Едва речь заходила о пуговицах, он приходил в возбуждение и мог говорить о них часами: как по пуговицам можно изучать историю, проследить передвижение народов и даже узнать об исходе давно забытых войн. В общем, Василий наверняка смог бы поведать Надежде много интересного об этой костяной пуговице.

Правда, Надежда Николаевна давно не видела Жукова и ничего не слышала о нем, а его телефона не было в ее мобильнике. Но когда она проверила свою старую, растрепанную записную книжку в черном коленкоровом переплете, то нашла номер Василия, он сам когда-то его дал.

Надежда позвонила и тут же услышала знакомый голос:

– Жуков слушает!

– Василий, вы меня, может быть, помните… – смущенно начала она. – Я Надя, мы встречались когда-то давно у Игоря…

– Ну, помню, – ответил Жуков без энтузиазма. – Но вообще, извините, я сейчас занят. У вас какой-то конкретный вопрос? Если нет, то, может быть…

Надежде показалось, что на нее выплеснули ведро холодной воды. Ей захотелось немедленно повесить трубку, да еще и послать этого типа далеко и надолго. Да что с ним такое! Нормальный же был мужик, веселый, анекдоты рассказывал, комплименты говорил, а теперь открыто хамит. Неужели Галка и тут постаралась, наговорила ему про Надежду всяких гадостей?..

Да быть не может. Галина всегда недолюбливала Жукова, не в таких они отношениях, чтобы сплетничать за чашкой чая.

Однако дело есть дело. Надежда преодолела свой порыв и продолжила вежливым голосом:

– Что ж, если вы так заняты… в общем, это не важно. Просто я нашла одну интересную пуговицу и хотела вам предложить, но если вам некогда… если вы заняты…

– Пуговицу?! – голос Василия зазвенел от волнения. – Ну, вообще-то, я не то чтобы очень занят… у меня как раз есть немного свободного времени, я могу подъехать…

– Вот как? – Надежда про себя усмехнулась. – Что ж, если так, давайте встретимся через час в кофейне «Синяя чашка» на Петроградской стороне.

Через час она уже сидела за столиком кофейни. Перед ней дымилась большая чашка американо. Чашка, как и положено, была синяя, с красивым золотистым узором. От чудесной выпечки в витрине прилавка пахло корицей и марципаном, но Надежда успешно боролась с искушением. Она знала, к чему приводит такая слабость.

Через несколько минут вошел Василий. За то время, что они не виделись, он заметно потолстел и облысел, но узнать его было можно. Скользнув взглядом по залу, он не узнал Надежду и, отвернувшись, завертел головой, а потом нахмурился и направился к выходу.

– Василий, вот же я! – Надежда привстала.

– Вы? – у Василия в буквальном смысле отвисла челюсть. – Это вы, Надя?

– Я, – честно ответила Надежда. – А вы кого думали увидеть? Неужели я так изменилась?

– Нет! – Василий оживился и тяжело плюхнулся на стул, махнув официантке. – Нет, Надя, вы нисколько не изменились, все такая же молодая и красивая!

Надежда насторожилась. Если ее, мать взрослой дочери и бабушку двенадцатилетней внучки, малознакомый мужчина называет молодой и красивой, о чем это говорит? Либо он пьян, либо разговор происходит в очереди к окулисту и он ничего не видит, кроме яркого шарфика.

«Да у меня и шарфика-то никакого нет», – подумала Надежда, на всякий случай приветливо улыбаясь. Кто его знает, этого Василия, может, у него с головой проблемы? Давно ведь не виделись.

Подошедшая официантка приняла у Василия заказ – кофе с молоком и три булочки.

– Надя, я так рад вас видеть, – заговорил он. – Вспоминаю то время часто – как мы встречались у Игорехи. Теперь уж все не то… все так изменилось…

Надежда поняла, что Галка и тут руку приложила, развела их с Игорем. Противная баба, ох, бросит ее Игорь когда-нибудь!

Держалась она настороженно, так и не определив перемену в настроении Василия. То чуть подальше ее не послал, а то прямо сияет весь от радости, что ее встретил.

Принесли заказ, и Василий набросился на булочки так, как будто месяц не ел. Ну, понятно, с чего он так растолстел.

Надежда вздохнула и отвела глаза от его тарелки.

– Ну, где же ваша пуговица?! – воскликнул Василий, умяв три булочки в мгновение ока. – Вы ведь меня для этого вызвали?

Надежда взглянула на него с нескрываемым изумлением – а для чего же еще?

– Ох, извините, Надя, снова меня заносит! – расстроился Василий. – Не то я говорю, но не обращайте внимания.

Надежда мысленно пожала плечами и достала из пакетика злополучную пуговицу.

– Интересно, очень интересно! – Василий бережно взял пуговицу двумя пальцами, повертел. – Очень интересный образец, и в превосходном состоянии!

– Она костяная?

– Костяная, конечно… но кость бывает самая разная – слоновая кость, моржовый бивень, олений рог, турий рог, даже мамонтовая кость. Этот образец сделан из рога горного барана. Замечательная работа! Очень тонкая, профессиональная! Вы… вы просто так ее принесли или хотите продать?

– Я вам ее подарю, если вы скажете, где такую пуговицу могли сделать. Конечно, если это слишком сложно…

– Что же тут сложного? – оживился Василий. – Я вам сразу скажу где. В мастерской «Реноме». Только там работали с горным бараном. Конечно, была еще одна маленькая артель в Дагестане, но у них совсем другой стиль. Они никогда не изображали людей и животных. А этот узор… Арлекин… никаких сомнений, что это «Реноме». Понимаете, они выпускали пуговицы сериями. То есть было и массовое производство, но вот эта явно из комплекта. Были и другие персонажи комедии дель арте – Пьеро, Коломбина, Пульчинелла…

Надежда вспомнила пальто: до того старое, что и меха-то на воротнике почти не осталось, а оказалось – раритет, пуговицы эксклюзивные, ручная работа…

– А где эта мастерская? В нашем городе?

– В нашем, в нашем! Я вам и адрес скажу – набережная Екатерининского канала, дом сорок пять. Только адрес у меня старый, он мог измениться.

– Все равно спасибо!

– Так что, вы мне отдадите эту пуговицу? – Василий глядел умильно, совсем как кот Бейсик, выпрашивающий вкусненького.

– Да, конечно, вы ее честно заслужили. – Надежда собралась уже откланяться, но Василий задержал ее за руку.

– Слушайте, Надя, посидите еще, а я вас потом подвезу, куда нужно. Раз уж у меня сегодня такой день хороший… Я не про пуговицу даже, – заторопился он, – хотя пуговица отличная, коллекционная, тем более у меня Коломбина уже есть… Понимаете, я извиниться хочу, что вам по телефону нахамил.

– Да ничего… – отмахнулась Надежда, но Василий снова взял ее за руку.

– Дело в том… – он вздохнул, – что у меня проблемы. Точнее, не у меня, а у нее… Точнее, она и есть проблема…

Надежде тут же захотелось уйти. В самом деле, Василий сейчас начнет плакаться в жилетку и жаловаться на жизнь, а она-то при чем? Она только хотела получить от него информацию, и получила, взамен отдав пуговицу, то есть никто не внакладе, каждый имеет то, что хотел. Вот и расстались бы довольные друг другом – так нет! Вечно этим мужикам нужно все испортить.

– Ваша бывшая жена? – спросила Надежда, решив ускорить события, а то Жуков так и будет мяться, жаться, ныть и горестно вздыхать. А у нее времени совсем нет!

– Да боже упаси! – Василий так замахал руками, что едва не уронил на пол синюю чашку. – Я не женат. И никогда не был.

Точно, сто лет назад Галка сплетничала про этого Васю, что была у него девушка, три года они встречались, вроде бы даже жениться собирались, как вдруг поехала его невеста в командировку, познакомилась там с каким-то местным мужиком, да и решила с ним остаться. Вернулась ненадолго, чтобы с работы уволиться, и Василию сказала мимоходом, что зануда он первостатейный и что пуговицы его у нее уже поперек горла, так что жалеет она только о том, что три года на него потратила, могла бы с большей пользой это время провести. И уехала, а через девять месяцев двойню родила. Больше Галка про нее ничего не знала. А Василий с тех пор женщин сторонился, бежал от них как черт от ладана и решил холостяком жизнь прожить.

– Так в чем дело? – Надежда хотела спросить строго, с намеком, чтобы Василий не грузил ее своими проблемами, но тот смотрел так жалостно, что ее голос против воли стал мягким.

– Понимаете… я бы не стал, конечно, но некому про это сказать, потому что Игорь… мы дружили раньше, хорошо дружили, но теперь он меня избегает.

– Это неправда, – решительно прервала его Надежда. – Игорь просто много работает и не любит, когда ему мешают, так что в мастерской от него ответа не добьешься. А по домашнему телефону вам, конечно, отвечают, что его нет. Ведь так?

– Так вы думаете, что Галя…

– Точно знаю, – улыбнулась Надежда. – Но нам-то что до нее? Мы с Игорем дружим. Так что у вас за проблема?

– Ой, даже неловко как-то… – Василий порозовел и вообще приободрился. – Я ведь отчего на вас по телефону рявкнул? Думал, что это она… Понимаете, познакомился я с женщиной… в общем, случайно, точнее… ну, из-за пуговиц. Один коллекционер умер, и я хотел кое-что приобрести у наследников… Она и оказалась наследницей… и я…

– И вы, чтобы купить коллекцию, решили за ней немножко поухаживать! – Надежде стало смешно.

– Ну да, в ресторан ее пригласил, в театр пару раз сходили, пока она документы оформляла. Время прошло, я хотел было к делу перейти, а она все тянет, отговаривается, сама меня куда-то приглашает. Неудобно отказаться, ходим всюду, знакомых встречаем. А потом как-то перехватил меня бывший коллега и спрашивает: «Ты что, женился?» Батюшки, думаю, без меня меня женили! Стал думать, что же это получается? А получается, что я – полный дурак, потому что окольным путем узнал, что коллекцию ту она потихоньку распродает. Ну, мы свои люди, информация обязательно всплывет рано или поздно. Да мне-то уже и не до коллекции. Думаю, как бы ноги унести от этой бабы! Встретились как-то в японском ресторане, я заговорил с ней обиняком, намеками. Не понимает намеков!

– Или вид делает, – вставила Надежда.

– Ну да… кто вас, женщин, разберет. Ох, простите, Надя! В общем, стал я примечать: приоделась она, мне подарки делает – идиотские, но дорогие. Спросил прямо про коллекцию, она и призналась, что продала. Деньги, мол, понадобятся нам на свадьбу. Я закричал: «Какая свадьба? Ты что? И речи у нас с тобой о ней не было!» А она: «Не хочешь свадьбу – просто так распишемся и уедем куда-нибудь к морю. Жить будем у меня, я как раз дядину комнату продала, свою жилплощадь улучшила, так что твою квартиру сдать можно. Или продать, а на эти деньги хороший дом за городом купить». Я как услышал про это – так дара речи лишился. Потом отошел малость, да и спрашиваю: с чего ей в голову втемяшилось, что я на ней жениться собираюсь? А она отвечает: «Как с чего? Ты за мной ухаживал, в театры-рестораны водил, цветы покупал. А что в койку сразу не укладывал, так это только о том говорит, что у тебя намерения самые серьезные, значит, жениться хочешь».

– Господи, да она ненормальная, что ли? – не выдержала Надежда. – Как же вы сразу не заметили?

– Да я на нее и не смотрел особо, – признался Василий. – Коллекция пуговиц у ее дяди была потрясающая…

«Точно, все коллекционеры малость чокнутые!» – в сердцах подумала Надежда.

– И что дальше было? – Она, не скрываясь, посмотрела на часы.

– Дальше… дальше я из себя вышел и все ей выложил. А потом ушел. А она тут же в ресторане отравилась.

– Да что вы? Что, суши несвежие попались? Говорили же, что сырую рыбу только в Японии есть можно.

– Да какие суши! Таблетки она из дома приволокла, всегда их с собой носит!

– И что, насмерть отравилась?

– Если бы… ой, что я говорю… к счастью, откачали ее в больнице. Ну, шум был, конечно, из ресторана мне счет пришел огромный – там посуду побили, посетители разбежались, потому как полицию вызвать пришлось. Короче, пока она без сознания была, думали, что это я ее отравил. Ну, потом, как в себя пришла, она призналась, конечно. Так что я кругом влетел, еще и на адвоката потратился. А он мне и говорит: «Вы не успокаивайтесь раньше времени, потому как статья такая есть – доведение до самоубийства. Так что если она еще раз отравится и записку напишет, что в моей смерти прошу винить…»

– Васю Ж., – вставила Надежда, вспомнив аналогичную фразу из фильма про Клаву К.

– Вот именно. То мне, прямо говоря, мало не покажется. У нее же справки с диагнозом нет, не стоит она на учете. А люди нас вместе видели, то есть все думают, что у нас роман.

– И что дальше было?

– Да что дальше… – Василий в который раз вздохнул. – Выписали ее из больницы, не нашлось там умного человека, чтобы не только желудок, но и мозги ей промыть. Однако ж тактику она сменила. Подкараулила меня как-то возле работы и попросила прощения за все. Я было обрадовался, а она продолжает: «Начнем все сначала? С чистого листа». Представляете?

– А вы что? – Надежде уже надоело подгонять Василия, и она смирилась с неизбежным.

– Да что я? Растерялся, начал что-то там мямлить. В общем, она это за согласие приняла и обрадовалась. Я, говорит, пока в больнице лежала, все продумала. Ты, говорит, потому так испугался, что я сразу на тебя нажимать начала, о свадьбе заговорила, то есть все свои планы выложила, а мужчины любят, чтобы в женщине была тайна.

– Все понятно! Дамских журналов начиталась! В больнице делать-то нечего…

– Наверное… В общем, говорит, теперь все будет по-другому. Я, говорит, схему своего поведения тщательно продумала, и будут теперь у нас ролевые игры.

– Чего еще? – фыркнула Надежда.

– Вот-вот. Я тоже очень удивился. И чего она мне только не устраивала! То на работу звонит и чужим голосом говорит, что соседка, которую я заливаю. Приезжаю, а она меня на лестнице ждет в халате и бигуди.

– Ужас какой!

– То утром в воскресенье в дверь звонит в кепке и комбинезоне: «Пиццу заказывали?»

– Жесть!

– То накупила пуговиц дешевых на рынке целый мешок и рассыпала их на лестничной площадке!

– Да по ней психушка плачет!

– И звонит все время, приглашает на свидания, а я не прийти боюсь, потому как вдруг она опять отравится. Вот и про ваш звонок подумал, что это она…

– Понятно, – Надежда сочла свою миссию утешительницы выполненной и собралась уходить. – Знаете что, Вася? Вам нужно бить ее же оружием. Она вас пытается удивить – и вы ее удивите.

– Но как?

– Это уж вы сами придумайте. Со своей стороны скажу, что травиться она не собирается, это все от скуки. Все-таки, когда желудок в больнице промывают, это очень неприятно, второй раз не захочешь. Опять же, кормежка больничная… Так что…

Василий внезапно побледнел, и Надежда, заметив это, поинтересовалась:

– Что с вами?

– Это она, – одними губами произнес Василий. – Все же выследила, зараза…

Надежда Николаевна была женщиной волевой, однако сейчас едва сдержалась, чтобы не бежать из этого кафе сломя голову. А вдруг у этой идиотки пистолет? Или баллончик с кислотой…

Сжав зубы, она медленно повернулась и увидела форменное чучело в длинном пальто и широкополой шляпе, которая чучелу абсолютно не шла. Впрочем, если поля пониже надвинуть, то не будет видно лица – сильно простоватого, с веснушками на курносом носике. И глазки маленькие, и ресницы светленькие, телячьи, макияжа никакого, хоть бы губы, что ли, подкрасила. Ага, еще и шарф длинный, по полу волочится, стало быть, нынче она изображает романтическую девушку из классических романов. Да… А девушке-то небось уже сорок стукнуло…

– Здравствуй, Вася, – произнесла личность тусклым, невыразительным голосом.

Но прежде чем Василий ответил, Надежда всплеснула руками и затараторила:

– Здравствуйте! Как я рада вас видеть! Вы, наверное, Лена? – ляпнула она первое пришедшее на ум имя.

– Лика… – выдавила из себя личность, – меня зовут Лика.

– Ох, ну конечно! – расхохоталась Надежда. – Вечно я имена путаю. Конечно Лика! Вы знаете, Вася так много про вас рассказывал! Какая вы выдумщица! Я так рада с вами познакомиться!

– Кто это, Вася? – процедила Лика, не пытаясь улыбнуться.

– Моя старинная приятельница! – Василий блеснул глазами. – Мы с ней… сколько лет мы знакомы, Надя?

– Уж и не помню, – честно ответила Надежда. – Вот решили возобновить знакомство, старая дружба ведь крепче новой… Ладно, мне пора. Увидимся еще!

– Обязательно! – Василий приосанился. – Я позвоню!

– Пока, дорогой! – Надежда обежала стол и чмокнула Василия в щеку. – За кофе заплати!

И она заторопилась к выходу, спрашивая себя, какой бес в нее вселился? Но уж больно противная была бабенка, и Васю стало жалко, хоть он и дурак. Ну, пускай теперь сами разбираются.

Надежда благополучно выбросила парочку из головы, но, как оказалось, поспешила, потому что дело этим не закончилось.

Поскольку обещания Василия подвезти накрылись медным тазом, Надежда отправилась на Екатерининский канал на метро. Всего-то две остановки до Невского, а там пешком дойти.

Дом номер сорок пять оказался большим, красивым зданием девятнадцатого века, попасть в которое можно было только через резные деревянные ворота. Наверняка когда-то здесь располагалась богатая городская усадьба и в эти ворота въезжали кареты гостей и хозяев.

Сейчас ворота, конечно, оказались закрыты, и войти можно было через калитку рядом, на которой висела красивая табличка с гравировкой: «Демидов Лофт».

За калиткой обнаружился вымощенный булыжником двор, в который выходило множество дверей с названиями заведений. Здесь были кафе и рестораны, мастерские художников и маленькие галереи, сувенирные лавочки и даже один маленький театр с колоритным названием «Театр в подворотне».

Около некоторых дверей толпилась ярко и стильно одетая молодежь – кто курил, кто просто болтал. По центру двора двигался дворник с метлой. Мел он не слишком старательно, но выглядел очень импозантно – белый фартук, черный картуз, окладистая борода.

У Надежды возникло подозрение, что его держат не столько ради чистоты, сколько из эстетических соображений. Кроме того, у нее возникло ощущение, что где-то она его видела. Несмотря на картуз и бороду, лицо было ей знакомо.

– Уважаемый, не подскажете, где здесь находится мастерская «Реноме»? – спросила Надежда у дворника.