Врата пустоты. Туманный колокол Валентеева Ольга

ГЛАВА 8

Филипп

Я думал, что буду чувствовать себя иначе. Ожидал какого-то предвкушения или волнения, но пришел только страх. И когда мы замерли перед воротами гимназии, чтобы покинуть ее ровно на сутки, возникло безумное желание отказаться. Может, Пьеру и вовсе не нужен этот список, раз он за ним не приходит? Но нет, нельзя. Трусость не для меня.

— Не опаздывайте, — напутствовал нас директор Рейдес. — И не потеряйте звезду, она — ваш пропуск обратно. Удачи!

Ворота со скрипом отворились. Я поправил булавку в виде восьмиконечной звезды — и шагнул в реальный мир.

Шел снег. Белый, пушистый. Он успел частично засыпать улицы. Настоящий праздник. Я огляделся по сторонам. Да, отсюда до башни пустоты далековато. Ничего, пройдусь. Хотя бы посмотрю на город.

— И куда ты пойдешь?

Снова вездесущий Гейлен!

— К друзьям, — ответил я.

— А они у тебя есть?

— А у тебя?

Роберт хмыкнул. Наш третий товарищ уже давно скрылся за поворотом, ему нечего было дожидаться.

— Я к чему это говорю, Вейран. Если негде ночевать, можешь поехать со мной. А завтра вернемся.

Я не ослышался? Роберт Гейлен предлагает нанести его родителям визит вежливости? Стало смешно. Даже страх куда-то подевался.

— И что скажет на это твой отец? — поинтересовался я.

— Да ничего не скажет! Какой от тебя вред?

— Спасибо, но не стоит. — Я качнул головой. — Меня на самом деле ждут. Увидимся завтра.

— Хорошо, как знаешь, — ответил Роберт. — Передумаешь — приходи.

Неподалеку как раз остановился экипаж со знакомым гербом. Это за Робертом. Мы пожали друг другу руки, и я пошел прочь. Знакомство со мной — не то, что может принести пользу. Лучше держаться от всех подальше. Как ни странно, обратный путь вспоминался легко, будто только вчера мы с Пьером добирались в этот почти безлюдный район. Я шел и шел. Свежий морозный воздух наполнял грудь. Вскоре улицы стали более оживленными. Играла музыка, сияли окна в преддверии праздника. Это была окраина, куда не заглядывала знать, но здесь все равно было уютно. А вот когда я свернул в привычные кварталы, стало не по себе. Хотел сразу направиться в башню, но ноги понесли меня к дому.

Ничего не случится, если я просто посмотрю. Да и не станет никто из тайной службы ждать меня тут полгода. Успокоив себя таким образом, я запетлял по улицам, обходя стороной площадь из кошмаров, и свернул к нашему особняку. Ожидал увидеть все те же черные от копоти стены, но вокруг высились строительные леса. Крыша была новая, и стены постепенно приобретали свой обычный цвет. Кому же дом достался в наследство? Кому-то из родственников? Или его просто продали?

Сердце неприятно кольнуло. Я приказал себе угомониться. Не для того вчера проходил испытания, чтобы сегодня топтаться здесь и вешать нос. Но на пути к башне пустоты хотелось сделать еще одну остановку. Тем более идти не так уж далеко.

Дом Полли я нашел без труда. Да, внутри бывать не приходилось, но разве я не знал, где живет невеста брата? Здесь тоже все сияло и светилось. Я засомневался, а стоит ли беспокоить Полину, но потом решил, что следующая возможность встретиться с ней выпадет не скоро, и постучал в ворота.

Распахнулось окошко, и из него выглянул пожилой мужчина.

— Добрый день, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответил я. — Скажите, можно ли увидеть мадемуазель Полину Лерьер?

Привратник кашлянул, будто не зная, что мне ответить.

— А мадемуазель Лерьер здесь не живет, — хмыкнул он.

— Да? Уехала? Или… вышла замуж?

— Ни то ни другое, господин. Сбежала она… И говорят, у герцога Дареаля живет, там поспрашивайте.

— Спасибо, — ответил я ошеломленно.

У герцога Дареаля? Сразу вспомнилось видение в зеркале. Что может связывать Полли и главного дознавателя, который сделал все, чтобы моего брата признали виновным? Конечно, к герцогу я не пошел. Спрошу у Пьера. Может быть, он знает. Я заторопился. Слишком много накопилось вопросов за тот час, что бродил по городу. Вот она, башня пустоты!

— Дальше нельзя.

Откуда взялся этот человек? Я отшатнулся от неожиданного препятствия. Серый балахон выдавал в нем тень магистра.

— Мне необходимо видеть магистра Эйлеана, — сказал я.

— Магистр не принимает.

— Это крайне важно.

— Как бы важно это ни было, магистр не примет вас, — качнул головой мой собеседник. — Пустота нестабильна, нельзя его отвлекать. Попробуйте прийти завтра, но все равно вряд ли что-то изменится.

— Хорошо, я приду завтра. Но передайте, что его хотел видеть Филипп. Он поймет.

Я развернулся и пошел прочь. Если Пьер и завтра не примет меня, то придется взять штурмом башню пустоты, потому что я не собирался оставлять кристалл кому попало. Ничего, однажды мне чуть не покорилась башня света, а ведь тогда я был неинициированным магом. Сейчас все должно быть куда проще. Поймают — все равно отведут к Пьеру. А сейчас… куда же мне идти?

Я замер посреди улицы. Кто-то задел плечом и обругал, мол, нечего останавливаться, здесь люди ходят. Люди… Город казался чужим. Праздничная кутерьма вокруг только усиливала это впечатление. Я был здесь лишним. Брат в пустоте, Полли и вовсе где-то с Дареалем, во что никак не мог поверить. Что же случилось?

Я пошел куда глаза глядят. Есть только одно место, где мне если и не будут рады, то хотя бы не прогонят. Вскоре людей на улицах снова стало меньше, а вдоль дороги потянулась ограда старинного кладбища. Еще с пару десятков шагов, и я оказался перед воротами. Конечно, они были заперты, но я был бы плохим студентом «Черной звезды», если бы не сумел отпереть элементарный замок. Щелчок — и ворота распахнулись. Прикрыл их за собой и медленно пошел по аллее. Интересно, родителей хотя бы здесь похоронили или даже в такой малости отказали? Семейный склеп находился почти в самом ее конце. Свернул, миновал несколько рядов могил — и остановился перед входом. К счастью, хотя бы здесь обошлось без оскорбительных надписей. Я собрался с духом и вошел.

Внутри пахло сыростью. Было заметно, что сюда давно никто не заходил. На полу заметил три сухих листочка. Наверное, ветром занесло в узкие бойницы окошек под самым потолком. Они едва разгоняли полумрак. Я прошел вглубь склепа мимо гробниц деда и бабушки по отцовской линии, двоюродного дяди Мориса, погибшего еще до моего рождения, прадеда, прабабки, других представителей семьи Вейран. Моя цель находилась в самом конце ряда. Гробница была самой простой, украшенной лишь табличкой, на которой значилось «Виктор Вейран. Анжела Вейран». Я сел на пол, прислонился спиной к серому камню и закрыл глаза. Отсюда меня никто не мог прогнать, да и искать бы здесь никто не стал.

Было так тихо, что казалось, будто я снова в пустоте. Праздники надо проводить с семьей, а моя семья — только этот ряд гробниц, старых и новых. И я сам иногда не чувствовал себя живым, особенно сейчас. Там, в гимназии, все время рядом кто-то был. Лиз, Роберт, куратор Синтер. Я мог забыться и забыть. Но не здесь. Ничего никуда не исчезло из памяти, даже не начало тускнеть. Беспросветное горе утихло, только заменившая его тоска была куда более жуткой. Хотелось остаться здесь и не возвращаться в гимназию. Может, тогда все закончится?

Не знаю, сколько времени прошло. Серый полумрак постепенно сменялся черной ночью, но мне не было страшно. Не страшнее, чем где бы то ни было. Я уже начинал засыпать, когда снаружи послышался скрин снега. Кто-то идет? Я тут же призвал магию. Выследили? Как-то нашли? Поднялся и скрылся в темной нише, чтобы ударить раньше, чем мой враг.

У входа заплясал огонек. Он постепенно приближался, и вскоре я смог увидеть лицо вечернего гостя. Убрал магию и шагнул навстречу.

— Здравствуй, Пьер.

— Здравствуй, Филипп. — Пьер, такой же, как при нашей первой встрече в трактире, и даже без серого балахона стоял передо мной. — Ты еще не замерз?

Я пожал плечами. Как-то не думал об этом, но сейчас понял — да, замерз, и сильно.

— Никто не обрадуется, если завтра в гимназии ты будешь хлюпать носом. Идем.

— Куда?

— В башню, куда же еще. Мне нельзя надолго отлучаться, дела плохи.

Я пошел за Пьером. Экипаж ждал нас у ворот кладбища. Внутри было тепло, а мерный скрип колес успокаивал.

— Как ты меня нашел? — спросил я, пока мы добирались до жилища магистра.

— Мне передали, что ты приходил, а поисковые заклинания никто не отменял. Ты бы хоть щиты от поиска поставил, Фил.

— Тогда бы ты меня не нашел.

— Нашел бы. Есть не так много мест, куда ты можешь пойти. Как дела? Как учеба?

Такой ничего не значащий разговор. Будто мы расстались пару недель назад, и теперь друг живо интересовался моими делами и желал знать, не вылетел ли я еще из гимназии.

— Все хорошо, — ответил я. — И дела, и учеба. Почему ты не пришел?

— Сначала магистр тьмы вздумал следить за мной. Потом ему это надоело. Или поспособствовало то, что я отловил его шпионов и отправил к нему чуть ли не в подарочной упаковке? А когда покончил со шпионами, взбунтовалась пустота. Без Таймуса тяжело справляться, равновесие нарушено, тьма берет свое. Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать проклятые врата.

— А если она вырвется? Что тогда? — Почему-то такой вопрос раньше не приходил в голову.

— Представь, что тебя обманули и заточили на сотни лет, а тех, кто может противостоять твоему могуществу, нет? Что бы ты делал?

— Уничтожил бы все живое, — понял я.

— Именно. Пустота — это некая чистая сила, но у нее было живое воплощение. Она была магичкой невероятной мощи, а король — ее марионеткой на престоле. Однажды марионетке надоели ниточки, за которые ее дергали, и король пошел на хитрость — заключил с магичкой договор, прижизненный — и посмертный. А потом убил там, в пространстве, которое мы теперь и называем пустотой. Ее сила высвободилась и заполнила все, при этом продолжая служить королю, потому что договор нерушим. По крайней мере, так говорят.

— Но теперь короля нет, — заметил я.

— Да. Я — один из немногих, кто может сдерживать эту силу, если не единственный.

— И все-таки с ней поступили жестоко.

Пьер пожал плечами, глядя в окно.

— С какой стороны посмотреть, Филипп. Эта женщина была исчадием демонов. На ее руках столько крови, что тебе и не снилось, а просто убить ее было нельзя. Сила нашла бы для себя новый сосуд, и все продолжилось бы с начала.

У меня были еще вопросы, но экипаж остановился у башни пустоты, и мы направились к входу. Пьер проводил меня в небольшую гостиную. Здесь пылал камин, а на окне были светящиеся шарики — огоньки душ. Забавно, магистр — а верит в это.

Пьер ненадолго оставил меня одного, а когда вернулся, я едва сумел сдержать возглас удивления. Он выглядел иначе. Серебристые волосы ниже плеч — не седые, а именно серебристые, будто в них въелись частицы серебряной пыли. Такого же цвета глаза. Он был похож на себя — и совершенно не похож. Действительно магистр пустоты.

— Что, непривычно? — спросил он, усаживаясь напротив и ставя на стол бутылку вина. — Я тоже пару месяцев привыкал, даже в зеркало не смотрел. Плюнуть хотелось.

— Непривычно, — согласился я. — Но так ты больше похож на магистра. Сколько тебе лет на самом деле?

— Скоро будет тридцать, но благодаря некоторым… силам застрял в том возрасте, в котором получил магию пустоты.

Я задумался, а корректно ли будет продолжать расспросы, и решил, что стоит немного подождать, а Пьер наполнил бокалы.

— За смену времен, — провозгласил он.

— Да, за нее самую, — усмехнулся я.

Вино было приятным на вкус, но я отпил всего пару глотков. Сразу вспомнилось, что с утра ничего не ел, а пьянеть не хотелось.

— Вот, — снял с шеи цепочку с кристаллом. — Здесь те списки, о которых ты просил.

Пьер сжал кристалл в ладони и, кажется, с трудом удержался, чтобы не активировать его тут же.

— Смотри, если хочешь, — сказал я. — Подожду.

Магистр пустоты быстро принес листы бумаги и направил на них луч из кристалла. Имя за именем, строка за строкой. Он вчитывался в каждую и чему-то кивал. Затем появилось имя моего отца. Показалось, что для Пьера это было вполне ожидаемо. Значит, он искал что-то другое. Знать бы что. Вдруг он нахмурился.

— Что-то нашел? — спросил я.

— Скорее да, чем нет.

— И что же?

— Пока не могу сказать, надо проверить. Ты молодец, Фил. Если я прав, это многое объясняет.

Я пытался разглядеть, на какой странице остановился Пьер. Кажется, это был один из недавних выпусков. Но магистр быстро спрятал и кристалл, и бумаги. Понятно, не желает делиться своими соображениями.

— Мне одно не дает покоя, — заговорил я. — Как мой отец мог оказаться выпускником «Черной звезды»? Он же светлый маг. Был им…

— Ничего удивительно. — Пьер пожал плечами. — Виктор Вейран, насколько мне известно, изучал темномагическое искусство. Зачем? Наверняка потому, что свет слабее в бою. А он был боевым магом, одним из лучших, пока не ушел из тайной службы.

— Разве светлый маг может использовать тьму?

Что-то Пьер недоговаривал…

— Если ее достаточно в его душе, — ответил Пьер.

Он хотел сказать еще что-то, но вдруг башня задрожала от фундамента до крыши.

— Что это? — подскочил я.

— Прорыв пустоты. Оставайся здесь! — на ходу крикнул Пьер и помчался прочь.

Я постоял мгновение — и бросился за ним. Что мне пустота? Мы с ней уже встречались, а Пьеру может понадобиться помощь.

ГЛАВА 9

Полина

Неужели мы наконец-то продолжим наш путь? Даже не верилось, но багаж был уложен, слугам даны последние распоряжения, наставления — Вильяму, который смотрел на нас с такой тоской, что я кусала губы, избавляясь от желания взять его с собой и от судьи Гарднера сразу поехать в столицу. Но ребенку не место там, где и взрослые-то с трудом справляются. Поэтому оставалось только закрыть сердце на замок и пообещать Вильяму, что мы скоро вернемся, не пройдет и месяца. Кажется, Вилли не особо поверил, но спорить с отцом не решался.

Но вот знакомые ворота остались позади, а экипаж снова потащился по подмерзшему снегу. Полгода прошло… Эта мысль возвращалась снова и снова. Я до конца не верила, что время пролетело так быстро. Ведь все случилось будто бы вчера. Этьен тоже больше думал о своем и молчал. Наверное, беспокоился о сыне. Пару раз даже приказывал остановить экипаж и исчезал ненадолго — проверял, не следует ли за нами белый волк. Но дорога оставалась пустынной, а мы постепенно продвигались к цели. И возвращался страх. Что ждет впереди? Чем ближе ответ, тем ближе и другие вопросы.

— Беспокоишься? — спросил Этьен.

Я вздрогнула и обернулась к нему.

— Да, — ответила правду. — Если это судья Гарднер — хорошо. А если нет?

— Если нет, вернемся в столицу. Там как раз, думаю, подзабыли твое имя и само это дело. Правда, светлого магистра так и не нашли, но почему нас должно это беспокоить?

— Думаешь, сейчас станет проще добиться правды?

— Уверен. Сложно продолжать поиски, когда с тебя не сводят глаз. А сейчас все считают, что история Анри Вейрана позади. Тем лучше для нас.

Возможно, Этьен и прав. Прошло время. Столица — большой улей. Там полно новостей и скандалов куда более интересных, чем история полугодичной давности. И все-таки было тревожно. А когда несколько дней спустя мы миновали ворота одного из провинциальных городков, тревога сменилась предвкушением. А может, все и решится? Каким бы ни был результат, он приблизит нас к ответу, кому Вейраны перешли дорогу. И уже это должно радовать.

Постоялый двор на весь город был только один. После бесконечной тряски в экипаже кровать казалась желанной наградой, а ванна и вовсе вызывала восторг. Много ли надо для счастья? Мы с Этьеном поселились в соседних комнатах, соединенных общей гостиной. Большая роскошь для маленького городка. День клонился к вечеру, и о том, чтобы начать поиски Гарднера прямо сейчас, не могло быть и речи. Но Этьен куда-то ушел сразу после ужина, а мне оставалось только сидеть у окна и думать, потому что сон бежал от меня. Странно… Вроде бы вдали от столицы должна чувствовать себя в безопасности, а внутри все сжимается и трепещет. Забытые ощущения после безмятежных дней в замке Дареаля. Я едва дождалась, когда скрипнет общая дверь, и кинулась из спальни в гостиную.

— Не спишь? — устало спросил Этьен, вешая плащ на крючок у двери.

— Не могу уснуть, — призналась смущенно. — Где ты был?

— Слушал, — усмехнулся герцог. — В любом городе есть злачные места, где можно узнать много полезного.

— И что же?

— Судья Гарднер действительно живет здесь. Конечно, уже не судья, но не в этом суть. С соседями не общается, из дома не выходит. Проживает с сыном. У сына своя лавчонка со всякой мелочью. Не женат, детей нет. Завтра утром мы нанесем месье Гарднеру визит вежливости.

— А если он нас не пустит?

— Полли, уж ты-то должна понять, что нет дверей, в которые я не могу войти. Тем более у меня есть разрешение магистрата допрашивать тех, кого считаю нужным, тогда, когда считаю нужным. Поэтому права на отказ у Гарднера нет. И с сыном его я бы побеседовал. Иногда дети желают отомстить за судьбу родителей, не находишь?

Я кивнула. Этьен сел к столу, разложил привычные кристаллы для работы и принялся просматривать донесения из столицы. Я же старалась ему не мешать. За окном снова сыпал снег, и вид летящих снежинок успокаивал меня, даже убаюкивал.

— Скверно, — отложил Этьен очередной документ.

— Что там? — обернулась я.

— Пустота бунтует. Зафиксировано несколько толчков по всему городу. Люди, конечно, решили, что произошло слабое землетрясение, но это не так.

— И что это означает?

— Ничего хорошего. Если светлый магистр не найдется в сжатые сроки, плохи наши дела. Эйлеан, конечно, силен, но тут одному не справиться.

Я подумала об Анри. А ведь он находится внутри этой силы. Все ли с ним в порядке? Или на нем тоже сказывается нестабильность пустоты?

— Какие еще новости? — постаралась отвлечься.

— Тебя по-прежнему ищет мать, — удивленно ответил Этьен. — Даже деньги предлагает за информацию, куда подевалась ее непутевая дочь. Побеседовала бы ты с ней. Может, она угомонится.

— Я подумаю над этим.

Разговаривать не хотелось, но мама оставалась мамой, какие бы отношения нас ни связывали.

— Пойду спать, — сказала Этьену. — Спокойной ночи.

— И тебе, — откликнулся он, не отрываясь от бумаг.

На этот раз сон пришел быстро. Кажется, уснула, едва голова коснулась подушки. А во сне передо мной стояла красивая женщина с серебристыми волосами и смотрела так, как, наверное, на людей глядят всесильные боги.

— Достала! — улыбнулась она, а я не поняла, что моя собеседница имеет в виду. — Не пугайся, Полли, это всего лишь сон. А во сне можно все, правда? Иди сюда.

— Не пойду, — сделала шаг назад.

— Трусишка. Твой друг Филипп куда смелее, как таракан — не вытравишь. Ну же, Полли. Или ты не хочешь видеть Анри?

— Ты — Пустота? — поняла я.

— Какая догадливая. Мне нужна твоя помощь, Полина. Понимаешь ли, моя сила несколько нестабильна в последнее время, настолько нестабильна, что я потеряла твоего жениха. Ты не могла бы его позвать?

Наш разговор напоминал полный абсурд. Я уставилась на Пустоту, не понимая, серьезно она или шутит.

— Ну же! Рассвет близко. Зови!

— Не стану, — отшатнулась я, и на месте красивого лица Пустоты вдруг явственно проступил оскал черепа.

Я проснулась с криком ужаса. Дверь тут же дрогнула, и в комнату влетел полуодетый Этьен.

— Что? — кинулся он ко мне. — Что стряслось?

— Ничего. — Стало так стыдно! — Я видела сон, очень страшный.

— Слава богам. — Этьен присел на край кровати и принялся сосредоточенно застегивать рубашку. — Я уж думал, напал кто. И что же тебе снилось?

— Пустота. Ей что-то от меня нужно.

— Пустоте? — Этьен едва не покрутил пальцем у виска. — Полли, но это же магия, а не живой человек.

— Я понимаю, но… Я уже видела ее в женском облике, когда попросила магистра Эйлеана погрузить меня в сон и дать поговорить с Анри. И вот опять…

Этьен смотрел на меня так, будто сейчас переворачивался его мир.

— Значит, магистр отправил тебя в пустоту? — сосредоточенно спросил он.

— Нет, я уснула и видела Анри, а с ним — эту женщину. Теперь она требует, чтобы я его позвала, потому что из-за возникших проблем не может его найти.

Герцог нотер виски. Готова была поспорить, в эту минуту он усомнился в моем рассудке. Я и сама иногда сомневалась, но Пустоту видела совершенно точно. Что же происходит с Анри? И я так далеко! У Пьера не спросить. От тревоги готова была идти в столицу пешком.

— Тише. — Прохладная ладонь накрыла мою руку. — Раз эта женщина в твоих снах просила позвать Анри, значит, он жив и здоров. Не о чем беспокоиться.

Этьен был прав. Мне бы его здравомыслие!

— Спасибо, — нашла в себе силы улыбнуться. — Я в порядке. Просто волнуюсь.

— Я понимаю, но там от тебя ничего не зависит, а здесь — наоборот, слишком многое. Поэтому постарайся снова уснуть, хорошо? Завтра нас ждет сложный день.

Я кивнула и легла, а Этьен скрылся за дверью. Ну вот, разбудила — и герцог, в отличие от меня, спать не собирался. Судя по тому, что в гостиной зажегся светильник, он снова сел за работу. А я боялась закрыть глаза. Но, вопреки опасениям, остаток ночи прошел без снов.

Проснулась я на рассвете. Умылась, переоделась и вышла в гостиную. Не прошло и получаса, как в дверях второй спальни показался сонный Этьен.

— Пойду закажу завтрак, — на ходу пробормотал он.

Завтракали мы быстро. Видимо, Этьену, как и мне, не терпелось задать судье Гарднеру свои вопросы. Едва пробило восемь, когда мы вышли из дома. Экипаж брать не стали — городок небольшой, а погода радовала. Белые пушистые снежинки казались ненастоящими. Дома еще хранили следы пролетевшего праздника. Если бы еще цель нашего пути не была такой зыбкой и неприятной, было бы и вовсе хорошо.

— Не нервничай.

Видимо, я переменилась в лице, раз Этьен заметил.

— Стараюсь, — ответила тихо.

— Если хочешь, можешь вернуться и подождать меня в номере.

— Нет, ни за что! Идем же.

Герцог усмехнулся и ускорил ход. Мы остановились перед небольшим домиком человека достатка явно ниже среднего, потому что ставни и двери были покрашены слишком давно, а стены знавали и лучшие времена. Покосившаяся цифра десять украшала калитку.

— Точно здесь? — спросила я.

— Точно.

Этьен толкнул калитку и уверенно пошел к дому. Постучал в дверь — тишина. Он постучал громче.

— Кто? — раздался надтреснутый старческий голос.

— Именем магистрата, откройте.

Я ожидала чего угодно, только не того, что раздастся выстрел. И только благодаря безупречной реакции Этьена мы оба остались живы. Он сбил меня с ног, прижал к земле и дождался, пока выстрелы стихнут, а затем поднялся и уверенным движением вышиб дверь. Внутри завязалась борьба — недолгая, потому что, когда я поднялась с земли, все уже было кончено. Пожилой мужчина лежал на полу, а над ним стоял Дареаль с пистолетом в руках.

— А теперь поговорим. — Он рывком поднял Гарднера с пола. — Тонио Гарднер?

— Да, — хрипло ответил тот.

— Пригласите гостей в дом. Или вам есть что скрывать?

— Вы кто такие? — добивался судья.

— Законопослушные люди сначала спрашивают, а потом стреляют, месье Гарднер. Я — Этьен Дареаль, главный дознаватель магистрата.

— Что вам понадобилось от меня?

— Поговорим внутри.

Мы прошли в гостиную. Этьен подтолкнул Гарднера к креслу, а сам сел напротив, поигрывая оружием. Я осталась стоять у двери. Дом производил гнетущее впечатление. Пахло немытым телом и сыростью, всюду валялся разный хлам. Даже на полу лежала одежда. Видимо, судья мало заботился о своем быте.

— Ваше полное имя, — потребовал Этьен.

— Тонио Мильен Гарднер, — хрипло ответил собеседник.

— Месье Гарднер, как давно вы проживаете в этом городе?

— Вот уже десять лет.

— Выезжали ли за это время из города?

— Нет.

— А ваш сын?

— Нет. Послушайте, к чему вы клоните? Мы не бывали в столице, живем мирно, никого не трогаем. Оставьте меня в покое!

— Вопросы задаю я, — рыкнул Дареаль, а я вдруг захотела слиться с дверью. За эти месяцы забыла, каким может быть Этьен. И что он далеко не мягкий человек. — Какое отношение вы имеете к убийству Виктора Вейрана?

— Что? — Гарднер даже привстал. — Этот мерзавец мертв? Спасибо за добрые вести, месье Дареаль.