К югу от платана Уэббер Хэзер

Вчера утром доктор Хеннеси выписал Хэйзи из лечебницы, и мы с ней весь день провели дома. Играли в мячик, смотрели кино, запихивали вещи Флетча в мусорные мешки, которые я затем оттащила в гараж. Телефон я выключила, а дверь никому не открывала. Очень уж хотелось побыть наедине со своей собакой и новообретенной свободой.

Еще не было и семи. В парке в такое время всегда тихо и безлюдно. Мне встретились только несколько рабочих, наводивших порядок после вчерашнего фестиваля. Они разбирали навесы, павильоны и колесо обозрения, уже к вечеру парк станет прежним.

Вот бы и в жизни расставить все по местам было так же легко! Но я знала, что это невозможно. Горожане вскоре проснутся, начнут собираться в церковь, нальют себе кофе, поджарят бекон и поднимут с крыльца «Вестник Баттонвуда».

А в нем, на первой полосе, увидят статью о нашей с Флетчем ссоре. Под заголовком:

Скандал в семье дочери мэра Баттонвуда.

Я готова была убить того, кто это написал, за то, что он впутал в ситуацию моего отца. Утром, включив телефон, я обнаружила на автоответчике десятки предложений об интервью от репортеров со всех концов штата. И все мои надежды сохранить то, что произошло между мной и Флетчем в тайне, мигом рассыпались в прах. За пару дней журналисты раскопают все подробности нашей жизни, которые мы так долго скрывали.

Увидев заголовок, я сразу же позвонила отцу и вовсе не удивилась, узнав, что он уже на ногах. Через несколько часов в предвыборном штабе должно было состояться экстренное заседание. Необходимо было оценить нанесенный публикацией ущерб.

Одно сообщение на автоответчике было и от Флетча. Он ставил меня в известность, что вечером зайдет собрать свои вещи. К счастью, я уже успела сделать это за него и надеялась, что встреча получится короткой.

Вспомнив, сколько еще мне сегодня предстоит сделать, я тяжко вздохнула. В частности, нужно было обязательно позвонить Блу. Я очень надеялась, что нам сегодня удастся пересечься и подписать контракт. Вчера, когда на ферму неожиданно нагрянул Шеп, у нас это совсем вылетело из головы. Зато сейчас я понимала, что покупка дома Бишопов – это единственное приятное дело из всех, что мне предстоят на этой неделе.

Ну, не считая возни с Хэйзи.

Просто поразительно, как наш с Флетчем дом обрадовался тому, что по коридорам теперь носилась собака. Мне даже неловко стало, что до сих пор мы не заводили домашних животных. Довольный доктор Хеннеси сообщил мне, что антибиотик, который он назначил Хэйзи, победил инфекцию, и она уже набрала целый фунт. Прошлой ночью она спала в одной постели со мной, устроив голову у меня на бедре, и мне внезапно пришло в голову, что это вовсе не я ее спасла, а она меня. Не реши я оставить ее себе, мы с Флетчем не повздорили бы. Моя семья по-прежнему бы ни о чем не догадывалась, а мои тайны, как и раньше, душили бы меня изнутри.

Хэйзи залилась лаем, и я заметила, что навстречу нам движется какой-то бегун. Я покрепче схватилась за поводок, чтобы она не бросилась на него и не зализала до смерти. Она, завиляв хвостом, обернулась на меня. Я погладила ее по голове, и собака снова потрусила вперед, обнюхивая росший вдоль дорожки клевер.

До сих пор мне еще не встретился никто из знакомых, но я знала, что это лишь вопрос времени. Очень скоро я услышу любопытные шепотки за спиной. Я уже решила, что не пойду сегодня в церковь. Наверное, не стоило так поступать, но от одной мысли, что все будут на меня пялиться… Нет уж, спасибо. К следующей неделе пересуды улягутся, а папина команда как раз придумает, как мне пространно ответить на все вопросы.

Вдали снова показался бегун, Хэйзи залаяла. А я едва не пропахала носом землю, узнав в нем Шепа.

Судя по тому, как вспыхнули его глаза, он тоже меня заметил. Я мысленно взмолилась, чтобы он, не останавливаясь, пробежал мимо. Однако он уже замедлил бег и снял наушники.

– Привет, Сара Грейс.

– Привет, Шеп. А я думала, ты бросил бегать.

– Ну что сказать? Ты меня вдохновила.

– И то верно. Что может быть более вдохновляющим, чем взмокшее от пота тело.

– Тебе шло. А это кто? – спросил он, присев на корточки, и Хэйзи тут же принялась вылизывать его лицо.

Одет Шеп был в черные спортивные шорты и изумрудного цвета футболку, от которой глаза его делались похожими на обкатанные морем стеклышки. Он сильно вспотел: волосы на лбу и за ушами потемнели, а покрытая татуировками кожа на руках поблескивала.

Казалось, только вчера я стояла перед мировым судьей и клялась, что буду любить этого человека вечно. С того дня прошло десять лет, но для меня они пролетели, как один миг. Теперь мы стали другими. И я не должна была испытывать к нему ничего, кроме симпатии. И все же…

– Хэйзел. Я зову ее Хэйзи. Мы с ней пару дней назад повстречались в лесу и… В общем, теперь она моя.

– Наконец-то у тебя появилась собака. Здорово!

Шеп прекрасно знал, что в детстве мне не позволяли завести собаку из-за маминой аллергии. И мы с ним частенько представляли себе, как заживем своим домом и непременно купим щенка. Дружелюбный и смелый, он будет подрастать вместе с нашим малышом… К глазам неожиданно подступили слезы, и я крепко зажмурилась, сердясь на саму себя за то, как легко я расклеивалась от воспоминаний о былом.

– Она красавица, – сказал Шеп. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что он смотрит на меня. Так было всегда.

Поморгав, чтобы отогнать картины прошлого, я открыла глаза и обнаружила, что Хэйзи с Шепом уже нашли общий язык. Она повалилась на спину и доверчиво подставила ему живот.

Почесав ее, Шеп сказал:

– Я слышал на работе о том, что произошло у вас с мужем. Пытался тебе позвонить, но все время попадал на автоответчик. Тогда я решил заехать, но тебя не оказалось дома. – Он окинул меня взглядом и грозно нахмурился, заметив повязку на руке. – Это ты во время ссоры поранилась?

Я опустила глаза на забинтованную ладонь.

– Нет. Я разбила бокалы и порезалась, когда собирала осколки. Все не так страшно. Это я про порез.

– Бокалы? Во множественном числе?

– Да просто случайно выскользнули из рук, – пожала плечами я.

Шеп поднял брови.

– Ты в порядке? Я имею в виду… после всего, что случилось в пятницу.

Полиция постановила, что между мной и Флетчем произошел «бытовой конфликт». Но поскольку всерьез никто не пострадал, обвинений никому не предъявили. Флетч лишь слегка поранился. Из больницы его отпустили сразу же, как только он протрезвел.

Я не знала, куда он подался после. Хотя и догадывалась. Не считая того сообщения на автоответчике, я ничего о нем не слышала. Мне было известно только, что отец не выпускал его из виду и в недвусмысленных выражениях дал понять, чтобы на работу он больше не являлся.

– Со мной все хорошо, – ответила я. – Честное слово. Но ты должен знать кое-что: моей семье теперь известно о нас. Все открылось как раз в тот вечер, за ужином. Ну и поскольку обо всем сразу же пронюхали репортеры, скоро весь штат будет в курсе.

Шеп выслушал меня с открытым от удивления ртом, а затем присвистнул.

– Должен признаться, я рад, что так вышло. Мне нелегко было держать все в секрете, ведь в отличие от тебя я никогда не стыдился того, что между нами произошло. День, когда я женился на тебе, был лучшим в моей жизни.

Господи помоги, я осознала, что сейчас заплачу.

– Я никогда не стыдилась того, что вышла за тебя, Шеп. Мне было стыдно лишь за то, что я скрыла это от родителей, не решилась прямо им заявить, что люблю тебя. Не нужно нам было сбегать и тайно жениться. Надо было сыграть свадьбу здесь, позвать гостей, а потом уже уехать, как ты хотел. Если бы только мы так и поступили… – Я встряхнулась, чтобы окончательно не увязнуть в сожалениях. И махнула рукой.

– Если бы только мы так поступили… что тогда?

Я с трудом перевела дух.

– Извини. Я не могу сейчас об этом говорить. Все еще слишком свежо.

– Согласен, – кивнул он, прижав руку к своей широкой груди, – тут не время и не место. Сам не знаю, почему вдруг речь об этом зашла. Я только хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

– Все в порядке.

– Что ж, по крайней мере, тебе больше не нужно убегать от своего прошлого.

– Именно, – мягко произнесла я. – Теперь я могу бегать просто потому, что хочу. Слышала, мое потное тело некоторых очень вдохновляет.

Я ждала, что Шеп рассмеется, но взгляд его неожиданно подернулся поволокой.

– Ты останешься с ним, Сара Грейс?

Голос его дрогнул, и мне стало не по себе.

– Нет. Он сегодня заберет свои вещи – мой отец тоже будет в доме, так что не волнуйся, мне не придется оставаться с ним наедине. А на неделе я встречаюсь с адвокатом.

Шеп опустил голову и несколько секунд смотрел в землю, а затем поднял глаза на меня. Взгляд его затуманился, а губы медленно, очень медленно растянулись в улыбке.

– Тогда, думаю, мы скоро увидимся. Может, встретимся тут во время утренней пробежки?

Сердце заколотилось в груди.

– Может быть.

Кивнув мне на прощание, он снова надел наушники и побежал прочь.

Я, улыбнувшись, перевела дух. Но стоило мне пройти лишь пару шагов, как за спиной раздалось:

– Эй, Сара Грейс?

Спрятав улыбку, я обернулась.

– Да?

Шеп, высоко поднимая колени, бежал на месте.

– Не против, если я заскочу к тебе вечером?

Пульс подскочил, ладони взмокли от пота.

– Сегодня вечером? Но зачем?

– По работе. Надеюсь, ты, как и Блу, согласишься сдать ДНК на анализ. Ведь ты тоже бывала на ферме. Чем больше найденных там образцов мы сможем идентифицировать, тем проще нам будет двигаться дальше, если результаты Перси и Флоры не совпадут. Я захвачу пробирку. На все про все уйдет не больше минуты.

– Может, проще будет дождаться результата анализа Перси? Он ведь уже скоро должен быть готов.

– Я мог бы и подождать, – согласился он. Глаза его весело блеснули в хмуром утреннем полумраке. – Но тогда под каким предлогом мне к тебе сегодня заехать?

В сердце затрепетала надежда.

– Что ж, не могу же ставить следствию палки в колеса. Так что, конечно, заезжай. Я весь вечер буду дома.

– Я позвоню, когда соберусь. Увидимся.

Он развернулся и побежал прочь, но на этот раз уже я окликнула его:

– Шеп?

– Да, Сара Грейс? – обернулся он.

– К тому времени я, наверное, проголодаюсь, – улыбнулась я. – Может, захватишь пиццу и пробудешь у меня чуть дольше минуты?

Мне страстно хотелось сидеть с ним рядом и говорить, говорить, говорить, пока никаких недосказанностей между нами больше не останется.

Помедлив пару секунд, он кивнул.

– Экстра пепперони?

– Конечно. А что, бывают и другие?

Он рассмеялся, и меня захлестнуло волной тепла. Боже, как же мне не хватало его смеха!

– Некоторые вещи никогда не меняются, – сказал он, махнул мне рукой и пустился бежать.

Я несколько секунд смотрела ему вслед, ожидая, когда мое сердце осознает, что мы с Шепом больше не двое влюбленных.

Но он был прав: некоторые вещи никогда не меняются.

* * *

– Если бы взглядом можно было убить, – сказал Флетч, заметив, как отец, прогуливаясь с Хэйзи по заднему двору, испепеляет его взглядом, – мне, наверное, можно было бы не присылать открытку к Рождеству.

Мы сидели на крыльце друг напротив друга – меня от него отделяло добрых три фута.

– Скорее всего. Не сомневаюсь, мама вычеркнула тебя из списка адресатов еще в тот момент, когда ты испортил ее фамильную скатерть.

Флетч сидел, упершись руками в колени и сложив ладони вместе. В середине лба у него налилась жуткая черно-синяя шишка, под глазами темнели фингалы.

– Серьезно, я ее испортил?

– Ты что, не помнишь, как пролил вино?

– Если честно, Сара Грейс, я вообще почти ничего из того вечера не помню. Очень страшно все было?

– Можно и так сказать, – отозвалась я, стискивая руки.

– Все началось из-за этой собаки?

Этой собаки.

– Ее зовут Хэйзи, – сказала я, стараясь не терять терпения. Я уже говорила Флетчу, как ее зовут, когда он только явился. – И да, отчасти все началось из-за нее.

Флетч пошевелил пальцами.

– Поверить не могу, что ты завела собаку, не сказав мне.

Я изогнула бровь.

– Учитывая, сколько всего ты от меня скрывал, вспоминается пословица о том, что не стоит кидаться камнями, если живешь в стеклянном доме.

Дом за моей спиной захихикал.

Глаза Флетча сердито вспыхнули.

– Я тут не единственный, кто что-то скрывал, Сара Грейс.

Очевидно, кое-что из того вечера он все же помнил.

– Не начинай, – предупредила я. – Я не стану снова с тобой препираться. Ни сейчас, ни в будущем.

Отец обернулся на нас, и я улыбнулась ему, давая понять, что со мной все в порядке.

Флетч вытянул вперед ногу.

– У меня во Флориде живет бывший однокурсник, выпускает не слишком раскрученную футбольную программу на телевидении. Давно уже пытался уломать меня занять у него должность ассистента. Вчера я ему позвонил и принял предложение. А еще нашел там дом и в конце недели перееду.

Мне едва удалось сдержать вздох облегчения. Он уезжает. Спасибо, Господи.

– Хорошо.

– Я переезжаю не один.

– Я так и думала, – кивнула я.

– Послушай, Сара Грейс…

Я жестом остановила его. Мне не хотелось слушать его оправдания и неискренние извинения.

– Что сделано, то сделано.

– Я просто хотел сказать, что нам не обязательно разводиться со скандалом. Даю тебе слово, что не стану ничего у тебя отбирать по суду. Могут возникнуть некоторые проблемы с моим трастовым фондом, но мы все уладим.

Я решила умолчать о том, что не слишком доверяла его слову и что скандал уже состоялся.

– Мне не нужен твой трастовый фонд, Флетч. Честно говоря, мне вообще… – я осеклась. Поначалу я хотела сказать, что мне вообще ничего от него не нужно. У меня были собственные деньги. И собственный бизнес. Я просто хотела поскорее покончить со всем, чтобы нас ничего больше не связывало. Но сидя на парадном крыльце и осознавая, что дом нас подслушивает, я внезапно поняла, что есть кое-что, чего я все-таки хочу. – Единственное, что мне нужно, – это дом. Вот и все.

Дом за моей спиной вздохнул с облегчением, и я поняла, что приняла правильное решение. Конечно, навсегда я тут не останусь. С этим домом связано слишком много дурных воспоминаний. Но можно будет пожить тут, пока все не уляжется, а потом найти для него новых жильцов. Какую-нибудь милую счастливую семью. С собакой. Нет, с двумя собаками.

Выгнать из дома тоску и впустить в него счастье. Забавно, что я собиралась поступить так с домом Бишопов, но оказалось, что моему собственному это тоже было нужно. Может, даже в большей степени.

– Ты серьезно? – спросил он. – И все?

Я отлично понимала, почему Флетч так ошарашен. Дом был лишь каплей в море его капитала. А учитывая, что это он мне изменял, к тому же у меня было видео с доказательствами его пьянства и агрессивного поведения, я при разводе могла бы получить половину его имущества. А может, и больше.

– Ты оставляешь мне дом, и мы расходимся в разные стороны.

– Отлично. Меня все устраивает. – Он поднялся на ноги и обернулся на дом. – Я только хотел бы забрать кое-что из мебели, но это все равно сейчас не получится. Устроюсь на новом месте и пришлю за вещами. И кстати, я не смог найти дедушкины бокалы – ты их уже упаковала?

– Нет, – покачала я головой, стараясь не выдать себя.

– Куда же они запропастились?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Если найду, напишу тебе.

Флетч, упершись языком в щеку, уставился на меня. Повисла неловкая пауза, а затем он сказал:

– Мой адвокат свяжется с твоим. Раз у нас друг к другу претензий нет, много времени на развод не уйдет. Месяц-два от силы. Но ты ведь уже в курсе, как быстро можно развестись, верно?

Я встала и прислонилась к колонне крыльца. С меня было довольно этих игр.

– Ага. А еще знаю, каково это – быть безумно влюбленной. К несчастью, узнала я это не с тобой.

Сердито раздув ноздри, Флетч развернулся и зашагал прочь по дорожке. Он распахнул дверцу машины и оглянулся на меня. Пару секунд просто молча смотрел, а затем сел в автомобиль и захлопнул дверь.

Меня это вполне устраивало. Говорить нам больше было не о чем.

Глядя вслед уезжающей машине, я от души надеялась, что Флетч – хотя бы ради будущего ребенка – сумеет оставить здесь, в Баттонвуде, мрачное наследие своей семьи и собственных демонов, разбитых вместе с хрустальными бокалами.

Некоторые фамильные реликвии хранить определенно не стоило.

14

Блу

Воскресенье выдалось пасмурным и серым, что вполне соответствовало моему настроению. Я взглянула на часы. Был уже почти полдень – именно в это время по воскресеньям открывался книжный. Я пыталась убедить себя, что меня не волнуют ни Генри, ни ямочки на его щеках, но ничего не вышло. Они меня еще как волновали. Волновали против моей собственной воли. И все равно я и подумать не могла о том, чтобы встретиться с ним сегодня. Или в любой другой день.

Взгляд мой скользнул по стоявшей на углу стола корзинке, полной чернильных орешков. Я обнаружила ее сегодня утром на крыльце вместе с потрепанной книжкой «Зайчушка-Попрыгушка находит друга» и запиской от Генри. Записку я перечитала уже раз двадцать.

«Блу, извини! Я не сказал сразу, потому что боялся тебя отпугнуть. Ведь ты Олету считаешь монстром хуже Джека-потрошителя. И я уж точно не хотел причинить тебе боль. Прости меня, пожалуйста».

Смешав дробленые чернильные орешки с сульфатом железа, можно получить насыщенный темно-фиолетовый цвет – этим рецептом люди пользовались еще со времен Средневековья. У меня и так уже был неплохой запас, но я знала, что чернильных орешков много не бывает. Судя по тексту записки, Генри явно постарался включить воображение.

К тому же приходилось признать – пусть даже и только мысленно, – что Олета не была хуже Джека-потрошителя. Она хотя бы никого не убивала. По крайней мере, насколько мне было известно. И все же она была самым жутким человеком из всех, кого я знала.

Прости меня, пожалуйста.

Я устало вздохнула. Я не знала, как его простить. Тем более сейчас, когда обида еще так свежа. Но, откровенно говоря, я вообще не была уверена, что умею прощать. Многие годы я пыталась простить своих близких, но у меня так ничего и не вышло.

Этим утром мы с Флорой не пошли в лес, и ветер отчаянно завывал за окном, не желая с этим смириться. Однако никакого смысла отправляться искать потерянные вещи, когда у меня было стойкое ощущение, что я и сама окончательно потерялась, не было.

Мне обязательно нужно было найти то безымянное нечто, и тогда я смогла бы уехать из города. Избавиться от вечного чувства неловкости и стыда. Выбраться из густой тени моей семьи, перестать прятать свой внутренний свет, засиять ярко и начать все с чистого листа где-нибудь в другом месте. Там, где люди вроде Олеты Блэксток не станут с раннего детства демонстрировать Флоре, что она им не ровня.

Поборов порыв немедленно обратиться в бегство, я перевела взгляд на Флору. В очередной раз я подивилась случившемуся со мной чуду и ощутила, как любовь к ней, затопляя меня, унимает душевную боль.

Закончив застегивать кнопки на ее костюмчике, я наклонилась и осыпала малышку поцелуями. Затем подхватила ее на руки, и она засучила ножками в воздухе. Чуть раньше я выкупала ее, подстригла ей ногти – до смерти боясь, что в процессе пораню пальчик, – и пригладила расческой пушок на ее голове.

– Генри пытался тебя предупредить, – заметила сидевшая за обеденным столом Перси. Зажав в руке ручку, она смотрела в разложенные перед ней учебники и тетради.

Однако до сих пор она не сделала еще ни одной заметки, слишком занята была тем, что пыталась уговорить меня дать Генри еще один шанс.

– Верно-верно, – поддержала Марло из кухни. – Пытался. Он хотел тебе сказать – просто не успел.

На Марло был ее воскресный наряд. Они с Мо недавно вернулись из церкви, и теперь он дремал на диване.

С собой они принесли жареного мяса из моего любимого кафе, и я сразу поняла, чего они добиваются: пытаются меня умаслить.

К несчастью, я не была голодна – мне даже утешаться печеньками не хотелось. И умасливаться я тоже не желала. И все же была благодарна им за заботу.

– Ей-богу, Блу, – не унималась Перси, – тебе не кажется, что так злиться на него с твоей стороны немного лицемерно?

– Это еще почему? – стиснув зубы, я обернулась к ней.

Она постучала ручкой по тетрадке.

– Ты ведь не хочешь, чтобы о тебе судили по твоей родне, а сама о нем именно так и судишь.

Марло хмыкнула в знак согласия.

– Это разные вещи, – возразила я, внезапно задумавшись, действительно ли они были настолько разными… И тут же решила, что определенно были.

– Ладно, – закатила глаза Перси. – Как скажешь.

– Он скрывал от меня правду. А я такого никогда не делала. И кстати, ты тоже ее от меня скрывала, – бросила я Марло, заворачивая Флору в одеяльце.

Она с самого начала знала, кто такой Генри. Но мне и словом не обмолвилась.

– Блу, детка, а если бы ты сразу узнала, что он – внук Олеты, что бы ты сделала?

Подумав с минуту, я ответила:

– Наверное, выразила бы ему свои соболезнования.

Перси прыснула.

– Ничего подобного, – покачала головой Марло. – Ты бы даже знакомиться с ним не стала. Сразу бы решила, что он недалеко ушел от своей бабули, и постаралась держаться подальше.

– Может быть. А может, и нет. Я ведь дружу с Сарой Грейс, а она Кэбот.

– Это потому, что Сару Грейс ты всю жизнь знаешь. Не малюй всех одной кисточкой, лапушка. И вспомни, что я всегда тебе говорила. Дай людям узнать себя, и увидишь – они станут судить о тебе по твоим поступкам. Или скажешь, стоило тебе узнать, что Генри – Блэксток, как он сразу же тебе разонравился? Мм?

Сделав глубокий вдох, я обратилась к небесам, моля послать мне терпения. Меня сегодня будто с самого утра испытывали на прочность. Еще и полдень не наступил, а я уже была выжата, как лимон.

Флора смотрела на меня, стараясь сфокусировать взгляд на моем лице. Я прочла множество книг о младенцах, и все они сходились в том, что зрение у новорожденных слабое. Однако всего за неделю взгляд у Флоры стал куда более осмысленным. Я знала, зрение ее будет развиваться постепенно, и месяцам к трем-четырем она уже начнет видеть все четко. Я с нетерпением ждала того дня, когда она посмотрит на меня и улыбнется. От одной мысли об этом становилось радостно на душе.

– Не слышу ответа, Блу, – посмеиваясь, сказала Марло.

– Разговор окончен, – буркнула я, взяла Флору на руки и устроила ее в стоявшем на террасе кресле-качалке. Утром звонил Шеп Уиллер и сообщил, что полиция закончила осматривать ферму. А значит, пора было перевозить туда мою студию. Еще Шеп сказал, что они выяснили, откуда был сделан анонимный звонок. Оказалось, звонили из баптистской церкви. Однако свидетелей найти не удалось, и отпечатков пальцев на аппарате не осталось. Тупик.

– О, да брось, Блу! Поговори с Генри, – не отставала Перси. – Дай ему еще один шанс. Вы так мило смотритесь вместе.

В этот момент раздался стук в дверь, избавив меня от необходимости и дальше обсуждать Генри. Как раз вовремя. Я открыла, увидела на пороге улыбающуюся Сару Грейс, и настроение у меня сразу улучшилось. На плече у нее висела кожаная сумка, а в руке она сжимала поводок.

– Надеюсь, ты не против, что я взяла с собой Хэйзи, – начала она. – Теперь я официально ее хозяйка. И не могла заставить себя бросить ее дома одну.

Я протянула руку. Хэйзи обнюхала ее, лизнула и, вздымая пыль, завозила хвостом по крыльцу.

– Я так рада за вас обеих. Заходите же.

– Святые угодники! – Марло кинулась к Саре Грейс, раскинув руки в стороны. – Иди скорее, обними меня, детка. Как же давно я тебя не видела! Даже и не знала, что ты сегодня придешь. Может, ты голодная? У нас куча еды.

Хэйзи потрусила к спавшему на диване Мо и принялась обнюхивать его ноги. А Сара Грейс, прижавшись к Марло, отозвалась:

– Ох, я и забыла, каким все на свете кажется правильным, когда ты меня обнимаешь. Только я не голодная, прости. Но все равно спасибо.

– Слыхала о том, что с тобой случилось. И статью прочла тоже. – Марло отстранила Сару Грейс и вгляделась в ее лицо. – Ты как, нормально?

– Да, все в порядке, – слабо улыбнулась та.

Марло же снова притянула ее к себе.

– Ну и славно. Но ты знай, если захочешь, чтоб тебя обняли, я всегда тут как тут.

– Обязательно. Спасибо, Марло, – отозвалась Сара Грейс, а затем, взглянув поверх ее плеча, поздоровалась. – Привет, Перси. Рада встрече. Давно не виделись.

Щеки Перси ярко вспыхнули.

– Да уж, целую вечность. Хэйзи просто прелесть, мы в лечебнице все в нее влюбились.

Я так и не поняла, почему она покраснела. Сара Грейс же подхватила:

– О да, она очаровательна.

Перси захлопнула учебник.

– Отнесу наверх, вернусь и накрою на стол.

– Ой, я не хотела вам мешать, – вскинулась Сара Грейс. – Лучше зайду после обеда.

– Мы еще не начинали, я пока собирала вещи, – возразила я. – К тому же мы к воскресному обеду не слишком трепетно относимся. Лучше останься и помоги мне паковаться. Может, и аппетит в процессе нагуляешь. Марло правду сказала, еды у нас куча.

– А Шеп на ферме уже закончил? – спросила она.

Кивнув, я огляделась по сторонам.

– Надо сообразить, как все это туда перевезти.

Мо пробормотал что-то спросонья, уселся на диване, потер глаза и уставился на сидевшую у его ног Хэйзи.

– Скиттер?

– Ее зовут Хэйзи, – поправила Сара Грейс, целуя его в щеку. – Это новый член моей семьи.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»