Ангелы по совместительству. Проводы империи Сыромятникова Ирина

Глава 2

Арх-харам большой город, спокойный, безопасный. Благополучием в тяжелые времена он обязан близостью к Тусуанской долине и предприимчивостью своего главы.

Мудрый Ана’Кармар никогда не полагался полностью на строки Уложения и, не теряя уважения к почтенной гильдии купцов, лично занимался поставками в город дешевого овса и риса (основной пищи печатных и бедноты). Пускай ходили в народе байки о том, сколько глава наваривает на каждом мешке червивой крупы, теперь старые связи позволяли не переживать из-за прекращения судоходства по Тималао. Товары из низовий реки и с побережья стали недоступны, а Тусуан-то – вот он где!

Связи с долиной преследовали и другую важную цель. Некогда Ана’Кармар не пожалел сил, чтобы прикормить в городе парочку сильных изгоняющих. Даже сейчас, когда Наместник собрал всех черных под свою руку, колдуны нет-нет да и находили возможность заглянуть в свою бывшую вотчину. Поскольку съесть сильно больше обычного человека одаренные были не в состоянии, такой подход выходил гораздо дешевле, чем подкуп чиновников, и действовал надежнее.

А теперь по улицам мирного города степенно расхаживал приезжий купец, и не какой-то там лоточник, а почтенный вава – делец, имеющий лавки как минимум в двух городах империи. Радовал глаз вышивкой дорогой, хотя и немного старомодный халат, ручейком текли между пальцев четки паломника – уважаемый гражданин не спеша знакомился с городом, заводил знакомства.

Удерживать образ белому удавалось с трудом – слишком много нехарактерных вопросов приходилось задавать, слишком необычные для торговца сведения его интересовали. Партии сальчи (проданной тайком от черного) и редких зелий, заготовленных в дороге, было недостаточно для подтверждения статуса. Какое дело купцу до магии, изменения законов, регулирующих ее применение, количества печатных, амулетов, цен на услуги целителей и все это – за последние двадцать лет? (Еще хороший вопрос: «Не было ли в вашей семье уродов?») К сбору подобных сведений надо было приступать после установления дружеских контактов, уточнения легенды и выяснения круга информированных лиц. Но что делать? Времени в обрез! Со дня на день в город прибудет дюжина диких черных (наглых и самоуверенных до тошноты), и конструктивное общение с горожанами станет невозможным. Конечно, са-ориотцы не настолько безумны, чтобы пытаться своими силами задержать подразделение боевых магов Ингерники (по сути – маленькую армию), но человек, сопровождающий чужаков в путешествии, мгновенно превратится из потенциального партнера во врага.

Белый кожей чувствовал, что выглядит до ужаса неестественным, но остановиться не мог. Смешно: он привык снисходительно относиться к людям, неспособным поставить свою магию под контроль, и вот теперь сам оказался в плену белой натуры – неудержимой жажды объяснения и понимания. Это ведь так естественно – рационализировать, всему находить причину, оправдание, светлую сторону, путь к спасению (пусть не имея возможности по нему пройти). Для белого такой подход – едва ли не единственный способ выжить. Вот только злая реальность отказывалась идти ему на встречу – найти объяснения происходящему не получалось.

Хотя оно точно было!!!

А тут еще некромант на руках… Колдун, едва способный связать пару слов по-са-ориотски, никаких комплексов от своей ограниченности не испытывал. И не так чтобы сильно ошибался: деньги ушлые арх-харамцы готовы были принимать хоть от ледяного дракона. В первый же день занятый обследованием города белый обнаружил черного в забегаловке на центральном проспекте (предприимчивый юноша уверенно объяснял подавальщику, какие именно соусы он желает увидеть на столе). Вот чем ему кухня в гостинице не понравилась? Оказалось – порции маленькие, а мясо – старое.

Терпеливо дождавшись вечера, белый попытался стращать колдуна разоблачением и всеобщей обструкцией. Тщетно!

– Все – фигня! – отметал возражения некромант. – Город большой, люди к чужакам привычные, акцентом никого не удивишь. Я улыбаюсь, хожу только по тротуарам. Алхимические термины на всех языках звучат приблизительно одинаково, если кто пристанет, начну ему втирать про «оло фан махо махину», и дело с концом!

Белый ощутил подступающую мигрень и начал привычно массировать переносицу. Ну вот какими доводами можно утихомирить этого отморозка? А ведь у куратора получалось…

– Уважаемый, дело не в том, примут ли вас простые са-ориотцы. Осознайте: тут есть люди, основная работа которых – охота на одаренных. И поверьте, у них есть все необходимое, чтобы справиться с самым решительно настроенным колдуном! Опыт истребления волшебников в И’Са-Орио-Те богатый, хотите приключений – сходите на главную площадь, там есть такое обнесенное столбиками место, на котором ежегодно сжигают двух-трех человек за незаконные магические промыслы. Но если в вас осталась хоть толика здравомыслия, постарайтесь не выходить из номера. Это – весьма дорогое заведение, можно надеяться, что всякая шваль вроде вербовщиков или имперских ищеек здесь не появляется. Если заявится кто-то, кроме обслуги, не открывайте, не общайтесь. Еду можно заказать с кухни. То, что слугу оставляют сидеть с вещами хозяина, ни у кого не вызовет вопросов.

– А вот это зря, – не моргнув глазом заявил черный. – Если я начну прятаться, тогда нас точно в чем-то заподозрят. Мужик, у нас весь товар – в фургоне, что тут охранять? Тот, кто в такое время по дорогам ездит, – по любому подозрителен, но общительных чудаков хотя бы вязать сразу не станут, а потом Ридзер приедет и плевать я тогда на всех хотел!

И белый отступил, потрясенный проницательностью молодого некроманта. Ибо, по сути, кто они, отправившиеся в путь по закрытым трактам с точки зрения со-ориотца? Безумцы! Значит, и вести себя следует подобно безумным.

Тут на Ли Хана снизошло вдохновение. Он отбросил осторожность, стал играть раскованней, общаться свободней. За интересующие его сведения он стал предлагать деньги. Последствия не замедлили себя ждать: с любопытным гостем решили познакомиться.

По тому, кого для этого выбрали, можно было с уверенностью сказать: со статусом чужака общество еще не определилось. Приезжий купец получил приглашение на ужин от скромного ва, но притом – владельца арх-харамской стекольной фабрики, основы благосостояния города. Что поделать, если придуманный в махровые времена табель о рангах не отражал истинного положения дел!

В Арх-хараме уважаемый Ва’Бабачи имел репутацию волшебного джинна (может все, а живет в старой лампе), правда, исполнения желаний от него мог добиться только градоправитель. Гостей купец принимал в усадьбе, стыдливо прикидывающейся городским кварталом – Уложение не поощряло младших чинов к излишней роскоши. Не имея возможности поразить окружающих блеском одежд, Ва’Бабачи будоражил умы диковинными придумками: в его владениях можно было найти парк с фонтанами, купальню на сорок душ, гараж и зверинец, но подлинной жемчужиной фабриканта являлся особняк с каменными стенами такой толщины, какие не прогревались даже в самый солнечный день. По слухам, он скрывал в себе совершенно немыслимые сокровища, но побывать внутри удавалось немногим.

Приглашение вручил невозмутимый печатный в халате простого фасона, однако пошитом из лучшего шелка (изящный способ заявить о себе, не нарушая приличий). Тот же печатный приехал за гостем в ослепительно-белом лимузине, больше напоминающем самоходную карету – большие колеса, потолок в человеческий рост и (о чудо!) тепловой насос на крыше.

Ва’Бабачи встретил гостя в холле особняка, отделанном продукцией его собственной фабрики – стеклом всех цветов и форм. Запрет на украшательство не по чину он обошел так же изящно, как проблему с одеждой для слуг: сделал в отделке упор на рельефные изразцы и натуралистичные изображения вьющихся растений (отход от канонов на грани фола). Да, здесь не было мрамора и дорогих драпировок, но фигуры из полупрозрачного стекла выглядели нереально красиво, а мозаика так точно копировала по цвету бархат, что обманутые чувства то и дело ловили в воздухе запах старых портьер. Но главным ударом оказывалась сухая пещерная прохлада, которая после зноя улицы обрушивалась на вошедшего, словно благословенный зимний дождь.

Фабрикант не торопил озирающегося гостя, пряча самодовольную улыбку в коротко стриженных усах. Должно быть, приветствовать новичков ему нравилось. Слова восхищения срывались с уст Ли Хана сами собой. Обмениваясь любезностями, они перешли в гостиную, и белый не мог не отметить, что к вопросам своей безопасности хозяин тоже относился очень серьезно – в доме не было совершенно темных углов, на зачарованных светильниках и отвращающих печатях не экономили. В узкие окна лился отраженный солнечный свет, лишенный первородного жара, но для нежитей все равно невыносимый.

Дотошно соблюдя замысловатые правила са-ориотского этикета, фабрикант выставил из комнаты всех слуг, лично разлил по чашкам чай и перешел к делу.

– Разговор с вами ласкает мой слух и веселит сердце, – начал Ва’Бабачи издалека. – В последнее время трудно найти интересного собеседника – Арх-харам никто не посещает.

– Да, – не стал отпираться Ли Хан. – После решения нашего светозарного Императора путешествия по Са-Орио стали опасны… но возможны. Умелый и сильный духом странник не нуждается в готовых маршрутах.

– Достойная цель заслуживает приложения усилий, – отозвался купец. – Однако слишком многие на пути находят лишь смерть и забвение. Смутные времена – скудное время. – Ва’Бабачи тяжело вздохнул.

Белый принял предельно глубокомысленный вид:

– Смутные времена, уважаемый, в равной мере могут принести смерть, разорение, а также внезапное обогащение и взлет! Ибо сказано в Писании: первые люди были равны между собой, на сословия и ранги они разделились позже.

Если фабрикант не поймет такой намек, то разговаривать с ним не о чем.

– На все воля Небес! – провозгласил Ва’Бабачи, пряча интерес за чашкой чая. – Как же вы собираетесь угадать, кому улыбнется удача, а кому суждено быть низвергнутым в прах?

– Высшая воля непостижима, – вежливо согласился Ли Хан. – А вот люди – предсказуемы. Что мешает нам попытаться проследить за ними и установить закономерности?

– Ах, почтеннейший, простому купцу не понять столь мудрые речи!

Фальшивый вава вздохнул и огорошил собеседника:

– В И’Са-Орио-Те наблюдается острый дефицит магии, не только черной, любой. А где дефицит, там и прибыль! Уложение – священно, но его нормы иногда пересматривались, могут пересматриваться и впредь. Если это произойдет, магия станет самым востребованным товаром. Важно угадать, на какие изменения решатся власти, возможно, сподвигнуть светлорожденных на определенные формулировки (презренное золото не раз решало судьбы мира). Я пробовал оценить объем рынка…

– Почтеннейший, слова ваши манят, как звезды, и как звезды далеки, – скептически отозвался собеседник и продемонстрировал неплохие способности к аналитике. – Наместник ныне взял всех изгоняющих под свою руку, а бывшие пастыри и так при деле. На этот рынок просто не втиснуться постороннему!

– Ну, колдуны, они ведь не только в Тусуане живут…

– О чем это вы? – насторожился торговец.

И белый решил идти ва-банк:

– Слышали ли вы, что Ингерника высаживает на нашем побережье команды боевых магов? За некоторое количество золота они готовы на все, даже на путешествие вглубь континента. Важно четко обозначить цель и обеспечить сопровождение…

– Золото!!! Всем нужно золото! – Фабрикант звонко хлопнул себя по ляжке. – А где его взять, когда торговли нету? Мастеровые полгода работают на склад!

– Больше воображения, уважаемый! Допустим, рынок юга империи для вас потерян, но морская блокада не будет вечной. Поверьте, ваши изделия найдут спрос в Ингернике и прибыль окажется весьма неплохой, даже с учетом взяток пограничниками. А если организовать надежный обмен товар – золото – маги – товар, внутренним долинам обеспечено процветание!

В глазах арх-харамца появился деловой прищур и МЫСЛЬ.

– Ах, какое неожиданное решение, какой тонкий расчет. Ваша деловая хватка, почтеннейший, меня восхищает! Надо полагать, что выходы на заморскую таможню у вас уже есть?

Ли Хан скромно потупил взор. Самое смешное, что знакомства среди контрабандистов у него действительно были. А что? Он вполне способен сделать состояние на посредничестве между са-ориотцами и ингернийскими армейскими экспертами. Чем-то это сутенерство напоминает.

Куда делась его решимость исполнять обеты?

Впрочем, ничегошеньки его болтовня не изменила: тусуанский Наместник не позволит конкурентам орудовать у себя под боком. Тогда откуда это закладывающее уши ощущение падения вверх? И не видно, ничего не видно… Что ж за проклятие такое! Пока его особый талант никак себя не проявлял, было проще. А так нестандартность реакции попеременно вызывала раздражение, недоумение и дикое любопытство. Ведь должна же быть какая-то причина…

Безумные идеи неожиданно нашли понимание, и на белого посыпались знаки высочайшего благоволения. Для начала ему организовали посещение городского архива (дело совершенно немыслимое и незаконное). Пролистывая за день десятки томов, с невероятной скоростью запоминая и анализируя, он постигал закономерности, но не мог обнаружить их источник. По всему выходило, что начало катаклизма он видел собственными глазами, но даже тени тревоги в нем тогда не шевельнулось: более пятидесяти лет назад падение уровня обитавших в империи черных магов стало столь значительным, что в Уложение внесли поправку – сняли ограничение на силу изгоняющих первого ранга (временно, конечно). До этого, если укрощающие ошибались и на ритуал Обретения попадал слишком слабый маг, беднягу прогоняли через Оковы Избавления и отправляли восвояси.

Итак, пятьдесят лет назад империя стала принимать на службу всех, кто сумел открыть в себе черный Источник. К тому же времени относилась и первая из новейших катастроф – стремительный мор, охвативший печатное население Акувары. Это был последний удар, поставивший крест на попытках заселить некогда плодородную долину, и обезлюдевшие земли поглотила Таллейская топь.

Не прошло двух десятков лет, как Император пошел дальше, вычеркнув из Уложения упоминание о предельном сроке службы для черных. Попрание свобод вызвало глухое недовольство изгоняющих и, как следствие, их излишнюю активность во время волнений в Орри.

Забавно, но спусковым крючком бунта стала очередная правка Уложения – «разъяснение о неприкосновенности плоти», поставившее крест на индустрии насекомых-трубочистов. Предполагалось, видимо, что после введения запрета ряды служилых колдунов пополнятся разорившимися заклинателями. Однако черные с имперского юга, потерявшие небольшой, но независимый от изгоняющих источник дохода, отказались смиренно приносить свой дар на алтарь отечества, и понеслась душа в рай. Из архива далекого Арх-харама описание тех событий читалось как страшная сказка. Конечно, основную массу восставших составляли бедняки из низкорожденных, протестующие против практики наложения печатей на должников, но без участия черных они не смогли бы нанести государству такой ущерб. Неужели пара сотен годового дохода стала причиной, по которой циничные и эгоистичные колдуны пускались в самоубийственные рейды, резали собственных учеников и сами гибли, чтобы последним смертным проклятием выжечь мозги жрецам-талле? Даже интересно, что сказал бы по этому поводу некромант. Белый слышал, что тогда лишились головы сильнейшие боевые маги империи, и Школа Темного Истока, кое-как державшаяся на стариках, начала стремительно деградировать.

Но почему?!! Очевидно, что источник перемен отнесен во времени еще дальше. Если процесс был непрерывным, если поддавался экстраполяции, если белый все правильно уловил, маховик катастрофических изменений был запущен не ранее двухсот и не позднее ста пятидесяти лет назад. Увы! Славного города Арх-харама тогда попросту не существовало, а значит, и записи вести было некому.

Неутомимый исследователь боком выбрался из-за полок, пыль на которых никто не тревожил десятки лет. И обнаружил, что его ждут двое плечистых стражников в мундирах официальных городских цветов – белого и бежевого. Позволить себе послать такой эскорт мог только один человек в городе – его управитель.

– Прохладного вам дня, уважаемый, – нейтрально поздоровался один из воинов. – Наш господин приглашает вас разделить с ним благодатный вечерний час и насладиться незабываемым ароматом чая, выращенного на горных плантациях Тусуана. Просим вас!

Отказа предложение не подразумевало.

Ли Хан чинно уселся на заднее сиденье бежевого лимузина (стражник вежливо придержал ему дверь) и постарался насладиться поездкой. Ему не впервой было общаться с большими начальниками, а конкретно в этом городе он не совершил ничего, за что следовало каяться. Главное – быстро сообразить, что от него хотят и насколько информирован собеседник, дальше он сумеет убедительно соврать на любую тему. Моральные принципы у белого были очень гибкие…

Лимузин катил по покрытым брусчаткой улицам почти не раскачиваясь, что заставляло заподозрить в его конструкции какое-то волшебство. Гостя везли в Императорский квартал – обиталище высших чиновников и светлорожденных.

Такое место было в каждом городе Са-Орио – широкая улица, по одной стороне которой теснились вплотную друг к другу доходные дома, а по другой – словно ураган прошел. Привыкший к плотной городской застройке глаз не сразу замечал за ажурной оградой невысокие белые здания, почти неразличимые среди пальм и кипарисов. Издали они напоминали домики землепашцев, однако подобраться к ним достаточно близко, чтобы оценить высоту колонн и богатство рельефного орнамента на стенах, удавалось немногим.

Формально роскошные особняки считались казенным жильем, хотя некоторые переходили в одной семье из рук в руки поколениями. Это объясняло некоторую однообразность архитектуры и излишнюю строгость в следовании правилам (ни в одном саду не было травы или водолюбивых растений, ни один декор не выходил за рамки геометрического орнамента) – предметом гордости служило само проживание в Императорском квартале. Но, подъезжая к резиденции светлорожденного Ана’Кармара, белый не мог избавиться от мысли, что некромант назвал бы такую архитектуру «будкой на пустыре» (или как-то иначе, не менее обидно).

Нарушать внешние каноны градоправитель не пожелал, а вот в оформлении интерьера особняка ограничен не был. Ли Хан одернул свой скромный халат и порадовался, что, копаясь в пыльном архиве, не успел сильно испачкаться. Стражники встали у дверей, домашний слуга поклонился гостю и проводил в кабинет, где изволил работать его хозяин (визит обещал стать деловым и неформальным).

Градоправитель с первого взгляда вызвал у белого симпатию. Счастлив народ, которому Всевышний посылает таких вождей в годину испытаний! Властный без надменности, умный без цинизма – почти идеальный правитель. Хотелось бы знать, почему Император бросил его здесь.

Белый поймал взгляд самовластного хозяина города и низко поклонился. Ана’Кармар указал ему на стул. (Удивительный демократизм!)

– Мне доложили о вашем интересе к архивам, уважаемый, – без всяких околичностей начал чиновник. – Из чего я сделал вывод, что вы не чужды магии.

– Теоретической в основном, – с готовностью кивнул Ли Хан и почти не соврал (последнее время ему хорошо давалась только теория).

– Этого достаточно, – отозвался градоправитель. – Уважаемый, мне хотелось бы понять, что ожидать от будущего. Светлых жрецов и темных рыцарей в моем распоряжении нет, ответить на вопросы, касающиеся магической подоплеки происходящего, мне некому. Но я не верю в то, что наш правитель – трус или дурак. Что-то заставило его сделать то, что он сделал.

– Вы имеете в виду, бросить подвластный ему народ и территории на произвол судьбы, забрать все средства передвижения и вывезти всех более-менее сильных одаренных? – понятливо улыбнулся белый.

– Вот именно.

Ли Хан вспомнил дождь в пустыне, Смерть Травы, выросшую до жутких размеров, по уверению Тай’Олаша, буквально за два дня, глубоко вздохнул и констатировал:

– Они ожидают появления карантинных феноменов и знают, что не смогут организовать отпор. Жителей Тималао списали.

Ана’Кармар спокойно кивнул.

– Как вы думаете, можем ли мы что-то предпринять на этот счет?

Белый серьезно задумался:

– При толике везения удержать нежить под контролем можно и без помощи изгоняющих. Но вот карантинные феномены… Осмотрите местность и продумайте, какие элементы рельефа можно использовать в качестве барьеров против наиболее распространенных чудовищ. Приготовьте плавсредства: если проблема возникнет на левом берегу, вы сможете найти убежище на правом. Запаситесь солью. Организуйте регулярный осмотр всех сколько-нибудь пригодных для заселения нежитью мест, уничтожьте брошенные строения. Действуйте максимально решительно! Разбейте запасы продовольствия на несколько частей и храните в разных секторах. А дальше – на все воля Творца!

Градоправитель тонко улыбнулся:

– Подозреваю, что мы читали одни и те же книги.

– Тут сложно придумать что-то новое. – Ли Хан не смог удержаться в рамках приличия и принялся растирать переносицу. Голова казалась тяжелой, как чугунный шар. – Если бы я только мог понять причину…

– Думаете, у происходящего есть причина? – без улыбки спросил Ана’Кармар.

– Есть и причина, и движущая сила. Я посещал Ингернику, Каштадар, Бурунгу – нигде нет такой кошмарной ситуации, как в И’Са-Орио-Те. Взрывообразному распространению нежитей способствует дисгармония в тонких планах. Такое состояние должно что-то создавать и поддерживать.

– Возможно, светлорожденные советники Императора совершенно точно знают, в чем тут дело.

– Не исключено. Но, если так, я буду верить в то, что они заблуждаются!

– Не уверен, что это может помочь, но я готов предоставить вам возможность исследовать мой личный архив. Наше семейство ведет свою историю с начала второй династии и всегда пользовалось уважением.

– Буду очень рад.

Визит в архив должен был состояться через два дня (градоначальник, по-видимому, собирался сначала почистить его от каких-то компрометирующих документов). Судьба распорядилась иначе: накануне, ближе к вечеру белого отыскал посыльный от Ана’Кармара с устным сообщением – чиновник хотел бы знать, не встречал ли его добрый друг в странствиях двух машин с колдунами из Ингерники. Ответа давать не требовалось. Казалось бы, ходят слухи и плевать, но вопрос был передан печатным, посреди улицы, на словах… В общем, это больше напоминало предупреждение.

В гостиницу Ли Хан возвращаться не стал. Он не обманывался: даже в прежние времена отразить внезапное, хорошо спланированное нападение ему было бы нелегко. Са-ориотцы хорошо набили руку в расправах над магами, недаром же Тай’Олаш предпочел вообще отринуть дар, нежели сопротивляться. В ловушку вербовщиков мог попасть любой… Вот только искать свою жертву доблестные охотники будут до скончания веков – умение изящно уклоняться от нежелательных встреч сидело у Ли Хана в крови.

Чего не скажешь о молодом некроманте: насколько белый знал черных, опасность тот заметит, только получив удар по голове. Решение идти на помощь колдуну пришло совершенно естественно (Ли Хан и не заметил, когда черный превратился просто в еще одного неприятного компаньона). Где его сейчас носит? Днем черный в номере не сидел, значит, есть шанс перехватить его до того, как он угодит в засаду.

Окутавшись легчайшими иллюзиями (почти не меняющими внешность, но не позволяющими узнать), белый поспешил в сторону гостиницы. Долго искать не пришлось – некромант изволил ужинать. Белый увидел юношу сидящим на открытой веранде корчмы, но тут же отвернулся и с независимым видом прошел мимо – дверь заведения сторожили двое незнакомцев, один из которых гражданский халат умудрился надеть поверх шаровар от формы изгоняющего. Что тут скажешь? Типичный черный, хамоватый и ненаблюдательный, которому вообще не полагается быть в городе. Казалось бы, при чем тут вербовщики?

Ли Хан сделал широкий круг по торговому кварталу и вышел в переулок как раз напротив корчмы. Происходящее на веранде белый видел отлично, а вот от выхода из заведения его положение не просматривалось. Чтобы привлечь внимание некроманта, ему достаточно было одного взгляда, но юноша упорно продолжал глядеть в тарелку и жрать, жрать, жрать… Похвальная сосредоточенность при других обстоятельствах.

Что-то подсказывало белому, что ждать окончания трапезы вербовщики не станут. И точно – не успел некромант приступить к десерту, как нервно улыбающийся и косящий глазом хозяин поднес гостю чашку какого-то напитка, явно не заказанного черным заранее. И этот… непрошибаемый идиот, не задумываясь, выхлебал подозрительную бурду! Результат не замедлил себя ждать: минуты не прошло, как некромант начал клевать носом, а потом безвольно откинулся на подушки. Вербовщики явились тот час же, взяли свою жертву под руки и, как добрые друзья, повели прочь из заведения. Большинство горожан наверняка вообще не поняли, что происходит. Белый крякнул от досады и едва не выругался вслух. Ну, и что теперь делать?

Во-первых, не торопиться с выводами – он не знает, в каком статусе задержали мальчишку. Брали живым, значит, хотят как минимум допросить. В походных условиях сделать это правильно практически нереально, с большой долей вероятности пленника отсюда увезут. Во-вторых, нужна помощь – не в его нынешнем состоянии ходить в лобовую атаку на амулетчиков. Итак, план готов: надо определить, откуда прибыли вербовщики и что они собираются делать с пленником, потом – постараться перехватить оставшихся черных на подъезде к городу, чтобы они не вляпались в ловушку, и лишь затем общими силами нападать. Эх, староват он для таких предприятий!

– А зачем это делать? – сказал прямо в уши уверенный голос, и Ли Хан замер на мгновение, прежде чем понял, что голос – его. – Зачем тебе ждать этих глупцов? Самая опасная часть пути пройдена, теперь добраться до Кунг-Харна ты сможешь сам.

Белый сделал вид, что заинтересовался содержимым посудной лавки, и украдкой вытер со лба резко выступивший пот.

Сюрприз был неприятным. Ли Хан проработал эмпатом не один десяток лет и хорошо знал, что белый, слышащий голоса, – готовый клиент дурдома. Сам он немедленно прописал бы такому пациенту блокиратор и успокоительные. Неужели – все?

Древний маг посмотрел на стекло витрины, и отразившийся в нем старик печально улыбнулся в ответ.

Но он не чувствовал в себе упадка сил, обычно сопровождающего увядание! И характерных признаков психоза вроде не наблюдалось. Ли Хан еще раз глянул на свое отражение и обнаружил там незнакомца с колючим взглядом и жестокой складкой на лбу.

У-у, как все запущено! Прежде он поостерегся бы связываться с таким буйным типом.

«Ты ведь принял обет Поиска Истины, обещал ни во что не вмешиваться, – снисходительно поучало белого его альтер-эго. – Вот и ступай себе. Предоставь тронутых порчей их судьбе!»

Так, собраться, дышать ровно. Что он сам советовал пациентам в таких случаях? Разобраться в своих чувствах, определить причину дискомфорта, сформулировать суть расхождения между галлюцинацией и реальностью. В общем, рационализировать, как всегда. Итак…

«Я не хочу уходить».

«С каких это пор ты начал подчиняться рефлексам?»

«Не все порывы души объясняются влиянием Источника».

«Вот мы и разобрались, кто тут больной! Чтобы не заблудиться в своих мозгах, следует руководствоваться логикой, а не чувствами».

Утверждение, несомненно, истинное, однако неполное. Логика опирается на предпосылки, а ошибиться в них проще всего. Мотивы, фундаментальное движение воли – всегда вне логики. Разобраться в них без помощи независимого свидетеля нелегко, но придется. Итак, слово глюкам!

«Глюк – это твое нынешнее благородство. Вспомни себя! Ты всегда ставил цель и двигался к ней неуклонно и без колебаний. Ты приехал в Са-Орио, чтобы найти последнюю ячейку таллейского братства. Тебе нужно в Кунг-Харн! Иди!!!»

Вперед, без колебаний – головой в стену. Недавно ему было наглядно продемонстрировано, что никакого могущества не хватит, чтобы достичь некоторых целей. Да и правильно ли он определяет эту самую цель? Если бы сомнения не появились, не потребовалось бы и обетов.

«Найти братство надо, но почему прямо сейчас? Нет никакой спешки, ничья жизнь от этого не зависит».

«Откуда ты знаешь?»

«Теперь – ниоткуда, – признал Ли Хан. – Зато я знаю конкретных людей, чья жизнь гарантированно под угрозой! Нелепо игнорировать непосредственно наблюдаемое ради гипотетически возможного».

Но убежденности не появилось.

«Возможно, из-за этой задержки погибнет гораздо больше людей!»

«Возможно, завтра небо упадет на землю!»

Некоторое время воображаемые противники сердито молчали.

«Ну хорошо, с логикой все ясно. Сосредоточимся на чувствах – бежать, спасать. Когда разбойники вырезали беженцев из Миронге, ты ведь не полез никого спасать – под телегой отсиделся. Что изменилось?»

«Степень риска и ожидаемый результат. Я же не собираюсь врываться к вербовщикам с посохом наперевес! Тогда спасти кого-то было не в моей власти, а теперь – шанс есть. Потянуть время, подтянуть силы…»

«И все эти манипуляции – ради чего?»

Ли Хан почти успокоился. Как водится, в рассуждениях сумасшедшего обнаруживалась масса недостатков, демонстрирующих ущербность его позиции. Вопрос, кто нормален, больше не стоял.

«Во-первых, это я затащил мальчика в город, да и вглубь Са-Орио тоже, а значит – уже нарушил принцип невмешательства и несу за это некоторую ответственность. Во-вторых, скажем прямо: в текущей ситуации черные представляют большую ценность, чем я. В третьих, если некроманта убьют (а его убьют!), ситуация выйдет из-под контроля: боевики озвереют, будет множество жертв и куратор ничего не сможет с этим сделать. Не очень удачный момент, чтобы начинать созерцать, верно?»

«Просто уходи. Объяснения найдутся позже».

Вот еще! Белый не удержался и показал отражению кукиш. Какие бы тайники его души ни персонифицировал данный феномен, центральной частью личности он не является и решение принимать не ему. Убегать сейчас глупо и нерационально: от помощи колдунам он ничего не потеряет, а лишившись союзников – ничего не приобретет. Это не говоря о моральной стороне вопроса: белому приходилось выступать в разных ипостасях, но мелким жуликом он никогда не был и трусости за собой не замечал.

«Тьфу на тебя, чокнутый! Когда объяснений нет, остается только сделать выбор и нести за него ответственность. Я выбираю – остаться человеком!»

Альтер-эго многообещающе усмехнулось и растаяло.

Глава 3

Попав в имперский город (большой, не пострадавший от беспорядков), я понял, почему Шороха так развозит от новых кулинарных шедевров: ингредиенты те же, но один маленький нюанс – и вкус совершенно другой. В Са-Орио в качестве редкой специеи выступало Уложение. Результат надо было видеть.

Само пресловутое Уложение я не читал и читать не собирался (мне же по нему не жить), но кое-какие его положения со слов Ли Хана усвоил. Например, про планировку поселений. Если то, что я видел, – общепринятый имперский стандарт, задуман он для того, чтобы обеспечить комфорт наибольшему числу горожан. Каждый клочок города хотя бы на несколько часов в день оказывался в тени, и только южные стены домов приносились в жертву беспощадному солнцу (в них даже окон не делали). А ведь Арх-харам – относительно северный для империи город! Надо полагать, для дальнего юга соблюдение архитектурных правил – вопрос жизни и смерти.

Попадались и мелочи, например, отсутствие каминных труб (хотя по ночам тут не всегда жарко) или те же ливневые стоки (впрочем, недавно они неплохо послужили). Отделка зданий выглядела однообразно убого, но люди есть люди, и никакой закон не может помешать им выпендриваться: во всех домах ставни оказались разных цветов, а первые этажи (которые непременно занимал магазин) украшали маркизы из узорчатой ткани, отчего аскетичное каменное пространство немедленно превращалось в карнавал.

И всюду – стекло, оно было главной арх-харамской фишкой. Хрустальные колокольчики – на дверях, разноцветные висюльки – на окнах, подставки и вазочки, даже вывески старались делать из стекла. В самой задрипанной овощной лавке имелась зеркальная витрина таких размеров, какие в Редстоне ставили только в модных ателье. При всем этом на прилавках лежали товары, в основном кустарного производства. А вот перевозкой грузов и пассажиров занимались автомобили – малолитражки с двигателями на спирту – от крохотных, на два пассажира, таратаек до небольших крытых фургонов. Так что количество моторного транспорта на душу населения тут оказывалось даже выше, чем в ингернийской столице.

Я тихо офигевал от окружающих меня контрастов, но не мог отрицать: город выглядит солидно, аккуратно и упорядоченно. Меня даже обида взяла: нам обещали разоренную страну, табуны гулей, а тут по сравнению с Арангеном практически рай (с поправкой на климат). Это что же получается, магия вроде как и не нужна?!!

От душевной травмы меня спас визит на ближний рынок, точнее, вид ведущей к нему Привозной улицы. Это был реальный хлев. На всем пространстве широкого, на четыре полосы проспекта ревела и мычала скотина. Так же как Арх-харам был чист, его привоз был грязен: мостовая на несколько кварталов была засыпана травяной сечкой, впитывающей нечистоты и сохнущей прямо в них. Сновало множество печатных, собирающих навоз в замызганные корзины, а благоразумные горожане старались не ступать мимо тротуара. Непрерывная колонна телег тянулась к рынку, грузилась-разгружалась, а потом заворачивала прочь из города. Городские автомобильчики проделывали то же самое на специальном пятачке, сквозного движения в город и из города не было.

И никого, кроме меня, происходящее не удивляло! Наступив на горло черномагической гордости, я пошел задавать вопросы белому.

– Скотина в городе? – задумчиво протянул Ли Хан, занятый своими мыслями. – Ну если горожанам удается соблюдать требования к чистоте улиц… Хотя я бы не рискнул.

В общем, выяснилось, что основной причиной использования автомобилей оказалось вездесущее Уложение: извозчикам проще было обзавестись мопедом на четырех колесах, чем платить городу за уборку навоза. Бесплатно скотине разрешалось находиться только на той самой Привозной улице, являющейся продолжением пронизывающих город трактов (и запах, который там висел, однозначно доказывал мудрость предков). Но для тех, кто проживал за городской чертой, не было смысла переводить продукты – скотоводам сено для быков обходилось дешевле, чем топливное масло, а крестьянам-печатным вообще никто ничего сложнее мотыги не доверял.

Открывшаяся истина привела меня в состояние, близкое к шоку. Ну не может автомобилестроение развиваться узким сектором, завязанным исключительно на проблему навоза!!! Ладно сельское хозяйство, а как же крупнотоннажные перевозки, скоростной транспорт? Оказалось – никак. Все, что не могло поместиться на телегу, возилось по реке.

И тут я понял, что никогда не стану жить в И’Са-Орио-Те, даже под угрозой возвращения на службу в НЗАМИПС. Черный маг мог бы на подобные несуразности наплевать, но алхимик во мне восставал против глубинного варварства империи. Да, варварства! Я воспринимал свое Искусство как великую силу, превосходящую по преобразующей способности даже магию, а в И’Са-Орио-Те она напоминала экзотический цветок, для выращивания которого прилагалась масса усилий, но он все равно отказывается цвести за пределами горшка. Что-то во внутреннем укладе империи обрекало ее на прозябание и меня по хорошему не интересовало – что.

Как только мое самоуважение было восстановлено, я снова пришел в чудное расположение духа.

И тут же почувствовал к себе определенный интерес. То есть поймите правильно: чтобы пробиться через обычный для черного барьер безразличия, незнакомцу надо сделать нечто поистине неординарное. И он смог! Для начала он умудрился за день попасться мне на глаза раз пять (но это я заметил разве что краем сознания). Потом попытался завязать знакомства среди персонала гостиницы, но при моем появлении сиганул к дверям, как перепуганный заяц. Естественно, я был немного удивлен: вроде тут ни у кого не было причин подозревать во мне боевого мага. Или – были? Помнится, Ли Хан что-то про ищеек говорил…

– Это кто? – окликнул я гостиничного служку.

– Мастер Шу’Кириш! – с готовностью откликнулся тот. – Он чинит машины. Если вам нужна его помощь, я дам ему знать.

– Позже.

Те, кто чинит машины, обычно ведут себя солидней. Спрашивается, если у него есть повод меня пугаться, то какой? Каждый судит об окружающих по себе, поэтому первой мне на ум пришла попытка свинтить запчасти. И встанем мы тут аки памятник… Преступление требовалось предотвратить.

Пока жуликоватый мастер искал способ пробраться на задний двор гостиницы, я прятал по тайникам все, что представляло хоть какую-нибудь ценность, включая легкомысленно оставленный в замке охранный амулет (вдруг этот деятель решит увести всю машину целиком?). Однако надо помнить, что армейские грузовики не предназначены для противостояния ворам, об их сохранности следует беспокоиться экипажу.

И началась тихая охота. Я наблюдал за перемещениями врага из благословенной гостиничной прохлады (в этом было мое преимущество – персонал из печатных на меня не реагировал). Пройти на задний двор насквозь через здание мастеру Шу’Киришу не удалось, и он принялся шастать по переулкам, пытаясь оценить высоту стен. По нулям. Я уже задавался мыслью о надежности охраны (за свое имущество в грузовике переживал), поэтому мог сказать: без помощи изнутри попасть в гостиницу невозможно. Шанс появлялся, если открывали задние ворота, когда это происходит, можно было тупо спросить.

– Утром мусорщики вывозят отходы, – сообщил удивленный служка. Должно быть, такими вопросами жильцы гостиницы его еще не озадачивали.

Сразу вываливать окружающим свои подозрения я не стал – мерзавец отмажется. Доказательств-то никаких! Придется брать его на горячем – не посажу, так попугаю. Призывать на помощь магию я не решался, с другой стороны, са-ориотец тоже профессиональным вором не был, так что силы у нас равны.

Как и ожидалось, за забор жулик проник вместе с мусорщиками (не я один тут умею пудрить мозги печатным). Пока туповатые рабочие грузили корзины с отбросами на свою таратайку и сливали кувшины с помоями в бак, он бочком-бочком протиснулся к стоянке, убедился, что его маневры остались никем (кроме меня) не замеченными, и попытался забраться под капот грузовика.

Сработала сигналка (ну, та самая, светошумовая). Индифферентные ко всему печатные так и замерли с бачком в руках. Я отловил мечущегося в панике нарушителя у ворот и в ультимативной форме потребовал объяснений. Деморализованный са-ориотец недолго отпирался и признался, что явился с целью алхимического шпионажа (типа «посмотреть»), потому что продукция ингернийского автопрома ему еще ни разу в руки не попадала. И всего-то.

Чтобы черный упустил возможность похвалиться? Да не бывать такому!

Я лично подвел его к грузовику и поднял капот, просто чтобы полюбоваться на тоскливую зависть в глазах: движок такой мощности он видел в первый и, подозреваю, последний раз в жизни. А подвеска? А тормоза? Про управляющие проклятия даже упоминать не стоит – в Са-Орио бытовая магия оставалась заоблачно дорогой. Мы побазарили с мастером Шу’Киришем о пресловутой «оло фан махо махине», и недостаток моего словарного запаса его ничуть не смутил. Попутно выяснилось, что после устроенного Императором разорения во всем Арх-хараме осталась только одна ремонтная мастерская, старшим мастером которой он и является. Теперь ее не слишком-то разбирающихся в алхимии работников таскают попеременно в доки, гаражи и на электростанцию, отчего у самого Шу’Кириша появляется желание бежать куда глаза глядят, пока в городе не сломалось что-то по-настоящему большое.

Ох беда, беда, огорчение. Да если бы не скорый приезд Ридзера, я бы местную казну уполовинил бы, мамой клянусь! А золота в Арх-хараме всяко больше, чем в Крумлихе. Даже не знаю, смогут ли бериллы Ли Хана компенсировать мне такие потери.

Мы замутили небольшое совместное предприятие (я согласился взглянуть на местный аттракцион – попытку строительства парового буксира взамен угнанных имперскими властями), обсудили возможность увеличения мощности здешней электростанции (я бы на месте Шу’Кириша за такое не брался). Да, черные необщительны, но маг-частник, не умеющий охмурять клиентов, в профессии на долго не задерживается. Утвердив за собой репутацию великого мастера, обойденного вниманием Императора чисто по небрежности, я окончательно успокоился и заскучал.

Прямо скажем: с развлечениями в Арх-хараме было туговато. Шу’Кириш мог предложить только визит в храм (тут-то меня и скрутят) или азартные игры, смысла которых я никогда не понимал. Вот скажите мне, в чем прелесть: ставить деньги на то, чтобы добиться победы не силой, не умом и даже не магией, а по случайному стечению обстоятельств? Это как же себя надо не уважать-то… Возможно, в городе были другие интересные места и способы провести время с огоньком, но мне оставались доступны только дурманящие средства и улица красных фонарей. К незнакомым зельям я относился подозрительно, к местной медицине – тоже, поэтому рисковать здоровьем в любой форме не желал. С неизбежностью похмелья единственным объектом моего неудовлетворенного интереса осталась фабрика.

Нет, я помнил страшилку, рассказанную Ли Ханом, но неприятные мысли не способны долго задержаться у черного в голове. За неделю арх-харамцы уверенно перешли в категорию привычного и неопасного, а вот продукция единственного на весь город производства, наоборот, вызывала все больший интерес. И главное – как?!! Дымящих труб не видно, запахов не чувствуется, не то что угля, дров на приготовление пищи не хватает – кизяками пользуются (в городе!), газогенераторов я в Са-Орио ни разу не встречал – нечистоты льются прямо в реку, и вдруг – зеркальное стекло метр на два. Надо посмотреть. Тут, как назло, Ли Хан нашел себе в городе какое-то занятие, и удерживать в узде черную натуру стало совершенно невозможно.

Нет, я не сдался сразу: решил начать с малого – пройтись утром по холодку до фабричных ворот (скажу: гуляю, где хочу!). А чтобы не выделяться из толпы рабочих так, чисто случайно, надел очень похожие на их робы костюм (даже покупать ничего не пришлось – просто рубаху в штаны не заправил).

Небо только-только начало сереть, когда я покинул городские кварталы, пустые и тихие (нормальные люди так рано не встают!). Навстречу мне по дороге текла человеческая река, дышащая, шаркающая и покашливающая – рабочие отправлялись в путь еще до света, полностью полагаясь на установленные вдоль тракта отвращающие знаки. На повороте к фабрике я присоединился к молчаливому движению, это было несложно – хотя людей не останавливала темнота, пугающая в нашем мире все живое, от обочин они явно старались держаться подальше.

По мере приближения к фабрике толпа становилась бодрей и оживленней. Словно до этого момента са-ориотцы спали на ходу, а теперь просыпались, начинали обмениваться приветствиями, шутками, смысл которых от меня ускользал. Еще немного, и я начну выделяться.

А ведь их здесь не меньше тысячи.

Слова Ли Хана о нападении печатных приобретали совсем другой смысл: если вспомнить, то Балдурс Кровавый погиб вовсе не от удара магии – на встречу с предками колдуна спровадили возмущенные его поведением соотечественники. Когда люди достаточно злы (или начисто лишены чувства самосохранения), у них есть шансы посадить боевого мага на вилы, невзирая на сопротивление. В том, что печатных можно заставить атаковать день и ночь, буквально погребая противника под трупами, я ни секунды не сомневался.

М-да, придется пересмотреть линию поведения. Поймите правильно: черные не ведают страха, но глупо подставляться – не наш стиль. Что там бубнил Ли Хан на последнем привале? Улыбаться, кланяться, идти вместе со всеми. Да без проблем! Прикинусь добрым и пьяным – беспроигрышное сочетание. Фиг меня кто-нибудь распознает! Остановят, скажу, что заблудился, – баню искал.

Изо всех сил изображая счастливое отупение, я дошел почти до самых ворот, где толпа рабочих делилась на четыре рукава и втягивалась внутрь фабрики через узкие проходные. Рядом с каждой стоял плечистый охранник, который магией не пользовался, вопросы не задавал, предъявлять ничего не требовал, но очень внимательно рассматривал входящих. Я резко вырулил из людского потока, прислонился к заборчику справа от ворот и погрузился в размышления о несправедливости бытия.

Теперь мне были видны лица входивших, все до одного – веселые и оживленные. На работу, как на праздник, буквально. Нет, мне моя работа тоже иногда нравится, но в таком единодушном ликовании есть что-то ненормальное. Здешние обитатели не были совсем уж на одно лицо, но общее настроение роднило их, как механическая улыбка – черноголовых с побережья. Забавное это место, И’Са-Орио-Т.

Ломиться прочь от ворот, словно лосось на нерест, я не стал – глупо это и подозрительно. Пришлось почти сорок минут (именно столько времени потребовалось рабочим, чтобы войти на фабрику) изображать памятник и делать вид, что жить – хорошо. Никто из входивших на охрану не реагировал, та, в свою очередь, никого не дергала, и могло сложиться впечатление, что парни в униформе поставлены здесь просто для солидности. Но я-то видел, как мечется у охранника взгляд, перебегая с человека на человека. Похоже, эти типы знали всех, работающих на фабрике, в лицо. Вот ведь засада…

Напор толпы ослаб, и я поспешил в город, надеясь укрыться в тени до того, как солнце начнет припекать.

Неудача скорее разозлила меня, чем обескуражила. Черных нельзя дразнить! Настроение испортилось, улыбаться и кланяться стало почти невыносимо, и на следующее утро я снова поперся к фабрике, надеясь найти в ее охране хоть какой-нибудь изъян. Фига! Забор у предприятия был как у банка (но гораздо длиннее), охрана бдела, а, решившись на силовой прорыв, я рисковал подвергнуться нападению всех работников разом – то еще развлечение. Ненавижу.

Однако способ был, его не могло не быть! Перспективней всего выглядела идея прикинуться одним из работяг. Я пристально разглядывал проходящих мимо, в надежде найти кого-то, хотя бы отдаленно напоминающего меня. В И’Са-Орио-Те человека с внешностью ингернийского черного. Ага, ага. У них даже разрез глаз другой!

Следующей мыслью было найти принцип, по которому управляют всеми, кто здесь находится. И охрана, и рабочие считались печатными, носили на рукавах такие характерные значки, но явных управляющих структур, как черноголовые с побережья, не имели. Более того, я бы их вообще от обычных людей отличить не смог. То ли волшебство здесь особо совершенное, то ли мне надо завязывать с белой магией – не мой профиль.

На третий день даже рабочие стали обращать на меня внимание, а охранники вообще как-то нехорошо заинтересовались. Проклятье! Пришлось срочно срываться с места и переться под любопытными взглядами толпы, каждый человек в которой, конечно, уступит дорогу сердитому дядьке, но не упустит возможности обсудить это происшествие с соседями вслух.

Впрочем, через пару сотен метров голоса стали тише, взгляды равнодушнее, а на повороте к тракту я с удивлением обнаружил, что различаю вибрации магии. Однако. Выходит, что работа на фабрике не подводит их под заклятие, а освобождает от него? Да ну, чушь какая! Какой смысл контролировать жизнь людей за пределами рабочего места? Не могут же они быть настолько повернуты на секретности…

Я отошел в сторону и сделал вид, что завязываю шнурки. Впрочем, с таким же успехом можно было бегать с рулеткой и вымерять форму черепа проходящих мимо – они ни на что не реагировали. Типичные печатные в са-ориотском понимании – говорящие механизмы (а может, и неговорящие). А главное – смысл?!! Организовать быт ничуть не проще, чем хорошее производство. Логичнее было бы позволить рабочим самим заботиться о себе и только на фабрике требовать неукоснительного соблюдения правил. Что давала са-ориотцам используемая схема, я не улавливал.