Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница «Огненное колесо» Вентворт Патриция

Глава 15

Айли скользнула под одеяло с другой стороны кровати и почувствовала, как ее окружили тепло и безопасность. Она тихо сказала: «Спасибо, мисс Хирон» и услышала смех с соседней подушки.

– Перестань называть меня «мисс Хирон»! Когда ты выйдешь за Джона Хиггинса, мы станем кузинами.

Джейн лежала и думала, как все это странно. Она почувствовала, когда Айли уснула, но у нее самой сна не было ни в одном глазу. Если спугнуть первый сон, он неохотно возвращается. Она раздумывала обо всем, что произошло с момента их приезда в «Огненное колесо». Старый дом, темный проход к берегу, пьяный смех Эла Миллера, Айли, держащийся за окровавленную руку Люк Уайт, поцелуй Джереми в маленькой комнатке на лестнице – все это вернулось в виде мыслей, мысли превратились в видения, и с ними она пересекла грань между сном и явью. В последнем из этих видений она встала с кровати и подошла к двери. Дверь была открыта. Она выглянула в коридор: он был пустой и темный. Но в конце его, там, где начиналась лестница, горел свет. Она прошла до лестничной площадки и посмотрела вниз через перила. Дверь маленькой комнаты на средней площадке лестницы была открыта, и из нее кто-то выходил. Это был Джереми. Она подумала так, когда увидела его. А потом засомневалась. Волосы его были гораздо длиннее, и выглядел он очень больным. На нем было длинное широкое пальто и большой темный шарф. Он крепко прижимал руки к боку, между пальцами бежала кровь. Это был не Джереми, это не мог быть он. Он вышел из комнаты и посмотрел вверх, туда, где она стояла. Она знала, что он вот-вот умрет. Она закричала и от крика проснулась.

Она села в кровати, прижав руку к горлу; крик все еще звенел у нее в ушах. На одно мгновение сон еще оставался перед глазами: смотрящий на нее снизу Джереми, текущая кровь и крик. Это кричала она? Или кто-то еще? Сон улетучился, и она не знала, что думать. Она вспомнила про Айли. Если она так громко закричала, то почему Айли не проснулась?

Она протянула руку через кровать, пытаясь нащупать Айли, но ее не было. С момента пробуждения прошло лишь несколько секунд. В тот миг, когда она поняла, что Айли нет в комнате, она снова услышала крик – он раздался где-то в доме.

Сама не заметив как, Джейн оказалась у двери. Темный и пустой коридор тянулся до лестничной площадки. Все было в точности как в ее сне, только во сне она не чувствовала ни тепла, ни холода, а сейчас она так мерзла, что едва могла дышать. Сердце колотилось, дыхание перехватило. Она, должно быть, схватила халат, потому что сейчас судорожно прижимала его к себе. Она набросила халат на плечи и услышала, как просыпается весь дом. Скрипнула пружина кровати, открывались двери. Мисс Сильвер вышла из своей комнаты, завязывая пояс на халате.

Джейн пробежала мимо нее до верхней площадки лестницы и остановилась, словно опять вернулась в свой сон: дверь маленькой комнаты была открыта, и из нее выходил Джереми. От ужаса ее словно обдало холодом. А потом холод и ужас исчезли, а вместе с ними и сон: это был Джереми, вполне живой, в бело-голубой пижаме и с растрепанными волосами.

Джейн сбежала вниз на пол пролета и схватила его за руку.

– Джереми! – начала говорить она, но его имя замерло на ее приоткрытых губах, когда она посмотрела вниз, в холл.

Внизу были трое. Один из них лежал на полу в центре, раскинув руки и ноги. Он лежал лицом вниз, будто споткнулся на нижней ступеньке и упал, широко раскинув руки. Левая рука была обмотана носовым платком. Он был без обуви, но в темных брюках и сером льняном пиджаке. Под левой лопаткой торчала грубая роговая рукоять ножа. В желтом свете свисавшей с потолка лампы было видно, что весь пиджак с этой стороны в жутких пятнах крови. Лампа висела на трех медных цепях и едва горела, но было видно, что это Люк Уайт лежит там мертвый, с ножом в спине.

Возможно, кричала Флоренс Дьюк. Она стояла как раз у стойки перил в конце лестницы, где коридор вел к обитой сукном двери. Она была одета в ту же одежду, что и за обедом. Она выглядела просто безобразно в этом алом платье с кричащим розово-зеленым рисунком. Несвежий макияж, нанесенный много часов назад, ужасающе резко выделялся на бледном лице. Она держала руки на некотором расстоянии от себя и пристально смотрела на них. Пальцы были в крови.

Айли сидела на нижней ступеньке лестницы, скорчившись и закрыв лицо руками.

Пока Джереми и Джейн смотрели на все это, мимо них прошла мисс Сильвер. Она спустилась в холл и потрогала запястье на одной из раскинутых рук. Когда она выпрямилась, по лестнице сбежал невероятно растрепанный Фогарти Кастелл, его красная пижамная куртка была расстегнута на груди, полы клетчатого халата разлетались. И тут же эта застывшая немая сцена распалась из-за его шумного смятения. Воздух пульсировал от восклицаний, протестов, клятвенных уверений.

– Мой бедный Люк! За что же с ним случилось такое! Кто убийца? И почему это произошло со мной, в моем доме, в моем приличном доме? И мистер Тэвернер здесь… праздник… семейная встреча! Вот так встреча! Нужен врач, почему никто не пошлет за врачом? Может, его еще можно вернуть, может, он заговорит – пусть скажет одно лишь слово, пусть лишь назовет имя убийцы, который разоряет меня, устроив в моем доме убийство! Мой бедный Люк… такой официант, такие прекрасные делал коктейли! – Он запустил пальцы в свою и без того безумную прическу и выдал эпитафию из одного-единственного слова: «Незаменим!»

В этот момент возникла невозмутимая фигура Джеффри Тэвернера: серый халат аккуратно запахнут, волосы безупречны. Очки в роговой оправе он снял и оставил в комнате – они отмечали место, на котором он прервал чтение «Трех трупов и гроба».

Следом за ним шел Джейкоб Тэвернер, одетый в пальто и укутанный так, словно он собирался в дорогу, со сморщенным от холода лицом. А может, не холод, а что-то другое придало его лицу этот желтый оттенок. Он спустился до поворота лестницы, почти наступая на пятки Джеффри Тэвернеру, и услышал, как мисс Сильвер говорит:

– Он совершенно мертв, мистер Кастелл. Нужно немедленно позвонить в полицию.

Глава 16

Айли не шевельнулась. Джейкоб Тэвернер шагнул мимо нее в холл. Он стоял и смотрел на распростертое тело.

– Люк Уайт, да? – Он внезапно накинулся на мисс Сильвер: – Вы говорите, он мертв. Откуда вам знать? Вы ведь не врач, так?

Мисс Сильвер утратила авторитетный вид. Она кашлянула и, словно извиняясь, ответила:

– У него нет пульса. И положение раны… Возможно, я высказалась слишком категорично. – Она казалась несколько взволнованной. – Я оставалась в Лондоне во время войны. Там трудно было избежать подобного горького опыта.

Джейкоб сказал:

– Хм… Нужно убрать его отсюда.

Тут мисс Сильвер на самом деле разволновалась. При всем желании незаметно оставаться на заднем плане, она никак не могла молча согласиться на то, чтобы тело унесли. Она отлично сымитировала свойственное женщинам упрямство.

– О, вы так считаете? Конечно, вам лучше знать, но я всегда думала, что ничего нельзя трогать до приезда полиции. Это доставляет много неудобств, но я всегда считала именно так.

Из полуоткрытой двери в столовую доносился громкий раздраженный голос Фогарти Кастелла:

– Да, я уже дважды это повторил: полицейский участок Ледлингтона!.. Это полиция Ледлингтона?.. Я хочу сообщить об убийстве… Я говорю, убийство!.. Мужчину ударили ножом в спину! Он мертв!

Джейкоб Тэвернер прошел через холл в столовую и закрыл за собой дверь. Больше не было слышно, о чем там говорят.

Все это время Флоренс Дьюк не двигалась. Айли сидела неподвижно, закрыв лицо руками. Поверх ночной рубашки на ней был бледно-розовый халат, на босых ногах – шлепанцы. Темные волосы рассыпались по плечам. Джейн села рядом с ней на ступеньку и обняла ее. Она почувствовала, что Айли сильно дрожит. Долгие приступы дрожи сотрясали ее, словно волны во время прилива и отлива.

Когда Джереми шагнул в холл, он почувствовал, как кто-то коснулся его руки. Возможно, случайно, но ему так не показалось. Мисс Сильвер стояла в дверном проеме гостиной. Он решил, что именно она дотронулась до него. Когда она сделала шаг назад, он пошел за ней. В гостиной было темно и тепло, в камине все еще горел огонь. Они хоть и были на виду у тех, кто остался в холле, но фактически оказались наедине.

Мисс Сильвер сказала очень спокойно:

– Капитан Тэвернер, мне не хочется мозолить им глаза. Вы до некоторой степени привыкли командовать людьми. Вы сможете при необходимости проявить настойчивость? Ничего нельзя трогать и передвигать до приезда полиции, и по возможности всем следует пройти сюда и дожидаться ее появления.

Она кивнул.

– Девушки не одеты… Никто из нас не одет, кроме Флоренс Дьюк. Она…

Он запнулся.

Мисс Сильвер кашлянула.

– У нее на руках кровь. Но вы знаете, это ничего не доказывает. Если она его обнаружила, она могла попытаться остановить кровотечение из раны. Она, безусловно, испытала сильнейший шок. Думаю, мне лучше пойти к ней. Полиция будет здесь примерно через полчаса. Пожалуйста, постарайтесь привести всех в гостиную.

Она прошла мимо лестницы и подошла к Флоренс Дьюк, стоявшей неподвижно и глядевшей на свои красные от крови руки. Она не пошевелилась, когда мисс Сильвер коснулась ее.

– Миссис Дьюк, пройдите, пожалуйста, в гостиную и присядьте. Полиция скоро будет здесь, и они захотят увидеть всех. У вас шок.

Рука, которой она коснулась миссис Дьюк, дернулась. Флоренс Дьюк издала такой звук, как будто у нее что-то застряло в горле. Она не могла произнести ни слова. Потом, вместе с глубоким, тяжело ей давшимся выдохом, они полились – не потоком, а в ее прежней манере: медленно, словно поднимающиеся пузырьки.

– Он мертв… Я нашла его…

– Да. Полиция захочет услышать все, что вы можете рассказать. Пойдемте присядем в гостиной.

Флоренс не двинулась с места. Она по-прежнему смотрела на свои руки.

– Она была там… эта девушка, Айли… Она вышла из гостиной… и закричала. Она сказала: «Это Люк! Он мертв!» А я сказала: «Никогда не знаешь, где повезет».

Мисс Сильвер кашлянула.

– Почему вы так сказали?

Флоренс впервые пошевелилась и перевела взгляд. Красивые темные глаза на мгновение остановились на мисс Сильвер. Взгляд был отсутствующий. Она медленно ответила:

– Ну это же так, разве нет? Может, она не знает, где ее везение. Может, удача ее вот-вот догонит. Иногда так бывает, когда совсем этого не ждешь.

– Боже правый! Так что же вы хотели этим сказать?

Что-то мелькнуло в темных глазах Флоренс. Тяжелый, монотонный голос сказал:

– Не хотите узнать?

Она рывком повернулась и пошла в гостиную.

Джеффри Тэвернер зажигал лампы на стенах. Они осветили Флоренс Дьюк, стоявшую у камина. Носовым платком она оттирала руки. Покончив с этим, она бросила платок в камин, где он вспыхнул и вскоре превратился в кучку пепла.

Джереми собирал всех в гостиной и отлично с этим справлялся. Джейкоб Тэвернер пришел из столовой вместе с Кастеллом и сказал, что полиция уже едет. Он был похож на мумию обезьяны, но вел себя энергично и по-деловому. Он много командовал и с удовольствием одобрил то, что уже было сделано.

– Правильно, совершенно правильно! Полиция захочет побеседовать со всеми, они так и сказали. И, разумеется, ничего нельзя трогать. Но здесь не все. Кого не хватает? Я не вижу ни Милдред, ни Торп-Эннингтонов… Да, точно: Милдред, Торп-Эннингтоны и Энни Кастелл.

В разговор вмешался Фогарти Кастелл. Он не хватался за голову и не рвал на себе волосы, но складывалось впечатление, что он может начать делать это в любой момент.

– Энни? – спросил он пронзительным голосом. – А Энни здесь при чем? Неужели кто-то может вообразить, что она встает с постели среди ночи, чтобы убить лучшего из всех официантов, что у нас когда-либо работали? Я ее муж и говорю вам, что если она легла в постель, то она там и остается, а когда она одевается, это занимает у нее три четверти часа.

– Тогда ей лучше начать прямо сейчас, – сухо сказал Джейкоб. – Возможно, полиция захочет поговорить с ней. Он нахмурился и огляделся. – Надо бы, чтобы кто-то сходил и посмотрел, все ли в порядке с мисс Тэвернер, леди Мэриан Торп-Эннингтон и ее мужем. Странно, что они до сих пор не спустились – шум был такой, что и мертвый бы проснулся.

Айли судорожно вздохнула. Джейн усадила ее в большое кресло у камина, села на подлокотник и обняла Айли за плечи. Девушка прислонилась к ней и уткнулась лицом в ее колени.

Джейкоб Тэвернер коснулся руки мисс Сильвер.

– Мадам, я не знаю вашего имени, но мне кажется, у вас есть голова на плечах. Не могли бы вы подняться наверх вместе с мистером Кастеллом и узнать, все ли в порядке с мисс Тэвернер и леди Мэриан Торп-Эннингтон и ее мужем? Им лучше спуститься сюда.

Мисс Сильвер не произнесла ни слова. Даже если она и хотела что-то сказать, Фогарти Кастелл не дал бы ей такой возможности. Он с чувством говорил о своем доме, своей репутации, своей потере, о чистоте своих помыслов, преданности интересам общества и хозяина, об отличных кулинарных способностях своей жены Энни и ее женских добродетелях.

Так они дошли до двери в комнату четы Торп-Эннингтон, в которую Фогарти постучал, но не получил ответа. Когда и на последующий стук, делавшийся все громче, ответа не последовало, мисс Сильвер взялась за ручку и приоткрыла дверь. Их беспокойство, если оно и было, немедленно рассеялось: комнату наполнял глубокий храп двух людей. В этом дуэте отчетливо различались мужские и женские ноты.

Фогарти Кастелл воздел руки.

– Что нам делать? Вы слышите? Они спят, оба! Ну, про него-то я и сам мог бы вам сказать, что он проснется не раньше десяти утра. А леди Мэриан? Следует ли мне набрасываться на нее, будить, трясти за плечо? Если она похожа на мою жену Энни – свою кузину, – то от меньших усилий она не проснется.

В руке у него была горящая свеча. Мисс Сильвер забрала ее и вошла в комнату. В большой кровати под балдахином лицом к стене лежал Фредди Торп-Эннингтон. Русые волосы стояли торчком по всей голове. Он выглядел юным и беззащитным. Рот его был широко открыт, и он храпел неровными рывками. Леди Мэриан лежала на спине. Она в точности походила на женскую надгробную фигуру: руки сложены на груди, длинная коса поверх одеяла доставала почти до колен. В колышущемся пламени свечи даже повязка под подбородком усиливала эффект Средневековья. Она выглядела прекрасной и внушительной и издавала глубокий мелодичный храп.

Мисс Сильвер посветила на закрытые веки. Пламя высветило великолепные ресницы Мэриан Торп-Эннингтон, но больше ничего не произошло. Мисс Сильвер кашлянула и отступила.

– Думаю, можно не беспокоить их до приезда полиции, – сказала она непринужденным тоном. – Тогда можно будет решить, необходимо ли их будить.

Фогарти воздел руки.

– Какой дар! Если б я мог так спать! Какая великолепная женщина! Какое сердце, какие легкие, какое пищеварение! Это стоит всех сокровищ мира – быть в состоянии положить голову на подушку и ни о чем не думать до утра! Моя жена Энни тоже такая, но я, я буду думать, и вертеться, и крутиться, и по сто раз за ночь прокручивать все в голове. И вот поэтому я могу сказать полиции, кто убийца. Если бы я спал, я бы его не услышал. Но я не спал. Я лежал и думал, что весной дом обязательно нужно покрасить снаружи и что весна – плохое время для покраски, потому что если каким-то чудом случится жаркое лето, то краска пойдет пузырями. И что если я не куплю самую лучшую краску, то не стоит и начинать, потому что плохая краска не окупит затраченных сил. Снова и снова, так и сяк, это крутится в моей голове. И тут я услышал, как он идет, насвистывая, мимо дома.

Они были в коридоре, мисс Сильвер все еще держала свечу. Пламя освещало строгие мелкие черты ее лица, аккуратно уложенные волосы, вязаную кружевную отделку теплого красного халата.

– Неужели! Кто же это был?

Кастелл развел руками.

– Об этом судить полиции. Но когда они услышат, что он ходит вокруг дома по ночам и свистит под окном моей племянницы Айли всегда одну и ту же мелодию…

Он сложил губы трубочкой и весьма мелодично просвистел первые две строчки знаменитого гимна епископа Хебера.

– Разве он приходит днем? Нет! Только ночью и вот так свистит под окном Айли. А когда я спрашиваю свою жену Энни, она говорит, что это гимн «Скалистые вершины Гренландии».

Учительская жилка в мисс Сильвер оказалась слишком сильна. Она кашлянула и поправила:

– «Ледяные».

Фогарти выглядел возмущенным.

– Ледяные, скалистые – все одно, как ни назови! Я не пою гимны. Это Джон Хиггинс их поет и насвистывает под окном Энни. А мой бедный Люк, влюбленный в нее, – разве бы он не рассердился? Все могло бы дойти у них до брани, а то и до драки. А может, и до ножа в спину? И Айли была не в постели, а внизу, в холле, где ей совершенно нечего делать среди ночи!

Мисс Сильвер снова кашлянула.

– Вы должны все это рассказать полиции, мистер Кастелл. Не следует ли нам постучать в дверь мисс Тэвернер?

Они постучали и не получили ответа. На этот раз мисс Сильвер не стала стучать еще раз. Она открыла дверь и шагнула через порог.

Комната была большая, но скудно обставленная. Маленькая современная кровать стояла у правой стены. Она была пуста, как и комната. Мисс Тэвернер там не оказалось. Ее одежда была аккуратно сложена на стуле в ногах кровати. Прятаться в комнате было негде. Ее там не было.

Мисс Сильвер вернулась в коридор, оставив дверь приоткрытой. С того места, где она стояла, она увидела, что дверь ванной комнаты открыта, внутри темно. Она прошла мимо двери Джейн и своей собственной и заглянула туда. Там совершенно точно никого не было.

Когда она шагнула назад, глаза ее уловили какое-то движение в коридоре на другой стороне лестничной площадки. Как и тот, в котором они сейчас стояли, он был темным, но по нему кто-то шел на свет. Через мгновение появилась мисс Тэвернер. Ее волосы были растрепаны, она выглядела растерянной. На ней был лиловый халат.

– Мистер Кастелл, что случилось? Я проснулась от такого жуткого шума! Я пошла к Джеффри, но его нет в комнате. У нас пожар? У меня есть время собрать вещи?

Глава 17

Холодный зимний свет проникал в кабинет Фогарти Кастелла через единственное окно. От остальных маленьких и запущенных комнат, прячущихся в закоулках дома, его отличал лишь большой простой стол с бюваром, чернильницей и подставкой для ручек. На полу лежал грязный квадратный ковер, обои местами отставали от стен. На выступе камина, который располагался в углу и придавал комнате неровную форму, висела засиженная мухами гравюра с изображением герцога Веллингтона, ведущего войска в битву при Ватерлоо. В комнате было две двери: одна вела в гостиную, вторая выходила в коридор, ведущий к кухне. На стуле у окна лежала книга записи постояльцев – ее убрали со стола для удобства полиции.

Инспектор Крисп из Ледлингтона – низкорослый, жилистый и смуглый – сидел перед бюваром с карандашом в пальцах и с бдительным видом терьера, караулящего крысиную нору. Рядом с ним, сбоку от стола, сидел инспектор Эббот из Скотленд-Ярда. Стул он поставил под углом, чтобы вытянуть длинные ноги, и сидел, откинувшись на спинку в настолько непринужденной позе, насколько позволял стул. Руки он держал в карманах. Он был одет в темно-синий костюм без единой морщинки, с идеальными стрелками на брюках и с галстуком подходящего оттенка, который служил сдержанным цветовым акцентом на этом темном фоне. Идеально приглаженные русые волосы были зачесаны назад над высоким бледным лбом, лицо гладко выбрито. Ничто в его внешности не указывало на то, что он офицер полиции, который большую часть ночи провел на ногах, занимаясь расследованием убийства.

Третьей в комнате была мисс Мод Сильвер, которая также не спала всю ночь и по которой это столь же мало было заметно. Ее прическа – спереди завитая челка, сзади локоны под сеточкой – была образцом аккуратности. На оливково-зеленое платье она приколола любимую резную брошь из мореного дуба в форме розы, с ирландской жемчужиной посередине. Эта брошь досталась ей в наследство от тети, Эдит Блейк, которая отступила от степенных семейных традиций: вышла замуж за необузданного ирландца и сломала шею на охоте. Брошь Эдит проделала длинный путь и сменила хорошенькую легкомысленную владелицу на строгую и практичную мисс Сильвер, для которой была одной из самых ценных вещей.

Мисс Сильвер сидела на низком стуле с прямой спинкой; такие изготовляли в ранние годы правления королевы Виктории. На коленях у нее лежала большая сумка с вязанием – она быстро вязала, совершенно не глядя на мелькавшие спицы. Связано было примерно четыре дюйма из ярко-синей шерсти. В готовом виде это должно было стать теплым шерстяным платьицем для маленькой Джозефины – младшей дочери ее племянницы Эдит Беркетт всего двух лет от роду. Девочка была русоволосая, розовощекая и голубоглазая, поэтому мисс Сильвер сочла этот ярко-синий цвет отличным выбором.

Инспектор Крисп говорил:

– Инспектор Эббот предлагает, чтобы мы вместе с вами прошлись по показаниям – возможно, вы обратите внимание на что-то важное. Насколько я понимаю ситуацию, вы находитесь здесь неофициально по просьбе старшего инспектора Лэмба.

Мисс Сильвер наклонила голову:

– Именно так.

– Он также сказал мне, что ранее вы уже конфиденциально работали с полицией.

Мисс Сильвер внесла небольшую поправку:

– Я конфиденциально участвовала в расследовании дел, с которыми была связана полиция.

На мгновение на лице Фрэнка Эббота появилась тень сардонической улыбки. Инспектор Крисп склонил голову набок и смотрел настороженно. Он не понял, в чем смысл поправки, но решил, что смысл есть и он от него ускользнул. Он не любил что-либо упускать. Он схватил одну из лежавших перед ним бумаг и повернулся, чтобы на нее падал свет.

– Вот показания Кастелла – он повторяет одно и то же. В итоге все сводится вот к чему: он проработал здешним управляющим пять лет, сначала в подчинении у некоего мистера Смита, а затем у мистера Джейкоба Тэвернера, чей отец сдал гостиницу в аренду отцу мистера Смита. Первоначальный срок аренды истек много лет назад, после чего мистер Смит продлевал ее каждый год. После его смерти Джейкоб Тэвернер взял управление на себя. Жена Кастелла – его кузина. Кастелл назвал личность умершего: Люк Уайт, бармен, официант и подручный рабочий. Говорит, что тот проработал здесь три года, и он был им доволен. Но он из семьи с весьма дурной репутацией в здешних краях, из незаконной родни Тэвернеров. В этом деле все – родня Тэвернеров.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Все они – внуки или правнуки Джеремайи Тэвернера, который держал эту гостиницу до самой своей смерти в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом.

Брови инспектора дернулись.

– У меня тут есть список, что-то вроде фамильного древа. Но полагаю, вам незачем на него смотреть.

Тон его был резким. Мисс Сильвер обезоруживающе улыбнулась.

– У меня было время выучить его наизусть. А потом я познакомилась и с ними самими, так что мне было гораздо проще их запомнить.

Мистер Крисп зашелестел бумагами.

– Значит, вся эта компания приехала вчера. Вы прибыли около девяти часов, а гости разошлись после десяти. Один из гостей, Альберт Миллер, не остался на ночь. Он ушел в пьяном состоянии в половине одиннадцатого. Вы заметили его состояние?

Мисс Сильвер кашлянула.

– Трудно было бы не заметить. Он вел себя очень шумно и грубо. Мистер Кастелл очень старался его утихомирить.

– Он разговаривал с Люком Уайтом? Они ссорились?

– Я не видела никаких ссор. Он громко звал племянницу мистера Кастелла, Айли.

– А Люк Уайт был в нее влюблен, верно? Они могли поссориться из-за этого.

Мисс Сильвер покачала головой.

– Люк Уайт не обращал на это никакого внимания. Он стоял у подноса с кофе и обслуживал гостей.

Крисп постучал карандашом по столу.

– Что ж, Кастелл говорит, что Миллер ушел из гостиницы чуть раньше половины одиннадцатого. Капитан Тэвернер подтверждает это: он говорит, что Кастелл обратил его внимание на состояние Миллера. Они тогда были в гостиной, и капитан Тэвернер утверждает, что они смотрели из окна, как Миллер уходит по дороге. Он говорит, что тот плохо держался на ногах и распевал какую-то песню про девушку по имени Айлин.

Мисс Сильвер кашлянула.

– «Милая Айлин». Он пел ее и в гостиной.

Крисп коротко ответил:

– Я в песнях не разбираюсь. Но, похоже, Альберта Миллера можно исключить. Он ушел до половины одиннадцатого, а его квартирная хозяйка миссис Уилтон (дом номер шесть по Тред-стрит, Ледлингтон) говорит, а ее муж это подтверждает, что Альберт Миллер явился пьяным почти в половине двенадцатого. Он очень шумел и продолжал петь эту песню. Уилтоны – уважаемые люди. Мистер Уилтон пошел наверх сказать ему, что с них хватит и что утром он может искать себе новое жилье. А Миллер ответил, что он все равно собирался съезжать, ругался и говорил, что сыт по горло и этим жильем, и работой, и всем на свете; в общем, что он уходит и вряд ли появится там снова. Все это происходило на лестнице, он стоял наверху, мистер Уилтон внизу. Потом он ушел в свою комнату, хлопнув дверью, а мистер Уилтон спустился вниз, запер парадную дверь и вынул ключ из замка, потому что не хотел, чтобы Миллер съехал среди ночи, не заплатив. В семь утра Миллер спустился, заплатил за неделю и сказал, что не вернется и пришлет за своими вещами, когда найдет работу. Миссис Уилтон была не одета, мистер Уилтон приоткрыл дверь их спальни и взял деньги. Когда он убедился, что сумма правильная, он дал Миллеру ключ, чтобы тот вышел. Миллер пошел на станцию, где должен был начать смену в семь тридцать. Он нагло пришел туда в обычной одежде, сказал, что с него хватит, высказал начальнику станции все, что он думает о нем и обо всем остальном, и ушел. С тех пор его никто не видел. Конечно, мы его найдем, но, кажется, вряд ли он имеет отношение к убийству, потому что – возвращаясь к Кастеллу – он говорит, что после ухода Миллера он какое-то время провел с Люком. Говорит, что поднялся в комнату примерно без десяти одиннадцать, и Люк был еще жив и здоров. Комната Уайта внизу, напротив кухни. Вряд ли Кастелл стал бы обеспечивать алиби для Миллера, если это неправда.

Мисс Сильвер кашлянула.

– На таком раннем этапе расследования мотивы могут быть очень неопределенными.

– Означает ли это, что у вас есть какие-то основания подозревать Кастелла? – резко спросил Крисп.

Она выглядела слегка удивленной.

– Что вы, нет, инспектор.

Секунду он подозрительно смотрел на нее, затем вновь обратился к бумагам.

– Кастелл утверждает, что заснул не сразу. Он лежал без сна, когда услышал шаги со стороны Клиффа, это ближайшая деревня по дороге сюда. Окно его спальни расположено в передней части дома. Он говорит, что шаги повернули и направились в другую сторону, к задней части дома. Он встал и пошел в туалет, чтобы выглянуть из окна, выходящего на ту сторону. Он услышал, как кто-то идет и насвистывает мелодию гимна «Ледяные вершины Гренландии». Затем он вернулся в постель, потому что знал, кто это. Похоже, Джон Хиггинс, еще один родственник Тэвернера, ухаживает за этой девушкой, Айлин Фогарти, и иногда приходит вот так, свистит под ее окном, и они перекидываются парой слов. Кажется, он всегда насвистывает одну и ту же мелодию. Кастелл говорит, что ему это не нравится; якобы девушка не знает, кого выбрать – Джона Хиггинса или Люка Уайта. Но, по его словам, она совершеннолетняя и может развлекаться как ей угодно, он не станет устраивать из-за этого скандал. Он пошел спать и не может назвать точное время – говорит только, что было ближе к половине двенадцатого.

Он остановился, положил бумагу на стол и взял следующую.

– Теперь показания этой девушки Айли. Она говорит, что поднялась в свою комнату между половиной одиннадцатого и без четверти одиннадцать. Она разделась и хотела запереть дверь, но обнаружила, что ключ исчез. Говорит, что испугалась, потому что всегда запиралась на ночь.

Он пробежал глазами по странице.

– А, вот: «Я оделась, надела чулки и туфли. Мне было страшно ложиться, я не знала, что делать. Я погасила свечу, села у окна и смотрела на море. Не знаю, как долго я просидела, прежде чем услышала свист Джона Хиггинса. Если он хотел со мной поговорить, он обычно приходил и насвистывал «Ледяные вершины Гренландии» под моим окном. Мы можем говорить без посторонних ушей, потому что моя комната на углу, дальше идет туалетная комната, а потом бельевая и задняя лестница, и только потом следующая комната с той стороны. Я сказала Джону Хиггинсу, что напугана из-за ключа, а он велел мне пойти к мисс Хирон и попросить остаться у нее. А он придет утром, заберет меня, и я поживу у миссис Бридлинг, пока мы не сможем пожениться. Он сказал, что обо всем договорился». Я спросил, чего она боится, и она сказала, что Люк Уайт ей угрожал.

Он положил бумагу на стол.

Мисс Сильвер быстро вязала, опустив руки и держа спицы на европейский манер[30].

– Я полагаю, это правда, – сказала она.

Крисп кивнул:

– Да, мисс Хирон это подтвердила. Она говорит, что девушка пришла к ней в комнату напуганная, и она разрешила ей остаться. Айли разделась, и они обе легли спать. Мисс Хирон проснулась, как ей показалось, из-за крика; Айли Фогарти в комнате не было. Когда она снова услышала крик и побежала вниз, Люк Уайт лежал в холле лицом вниз и с ножом в спине, а Айли сидела на нижней ступеньке лестницы, закрыв лицо руками. Миссис Дьюк стояла у стойки перил, руки ее были в крови.

Мисс Сильвер наклонила голову.

– Это правда. Я пришла как раз следом за мисс Хирон. Она осталась на середине лестницы с капитаном Тэвернером, который только что вышел из своей комнаты на этой площадке, а я спустилась в холл. Больше там никого не было. Мистер Джеффри Тэвернер и мистер Кастелл пришли позже, а за ними – мистер Джейкоб Тэвернер. После этого мы с мистером Кастеллом обнаружили, что мистер и миссис Торп-Эннингтон крепко спят.

– Они действительно спали?

Мисс Сильвер взглянула на него поверх щелкающих спиц:

– Несомненно.

– И вы встретились с мисс Тэвернер, которая возвращалась из комнаты брата?

– Да. Она была очень встревожена и спросила, не начался ли в отеле пожар.

Фрэнк Эббот спросил, слегка растягивая слова:

– Как вы думаете, почему она так решила?

Мисс Сильвер кашлянула.

– Не могу сказать. Она чрезвычайно нервная особа.

Инспектор Крисп порылся в бумагах.

– Когда я спросил эту Айли, как именно Люк Уайт ей угрожал, она расплакалась, и я не смог добиться от нее ничего вразумительного. Теперь мне кажется, что она и этот Джон Хиггинс не только через окошко беседовали. Предположим, она спустилась вниз и впустила его. Она говорит, что не спала и была одета. Предположим, она хотела сбежать с ним – она ведь была напугана. Или она просто хотела впустить его и поплакаться ему.

Фрэнк Эббот покачал головой:

– Нет, не получается, потому что она пошла в комнату к мисс Хирон, разделась и легла в постель. Мисс Хирон ведь это подтвердила.

Крисп упрямо ответил:

– Она могла лечь, а потом снова подняться. Она была внизу в холле в халате, когда этого человека убили – или почти в этот момент.

Эббот кивнул.

– Пусть мисс Сильвер послушает, что девушка рассказала об этом. Я бы и сам послушал еще раз.

Крисп зачитал показания с лежащего перед ним листа, при этом его резкий голос странно контрастировал с запинающимися словами Айли:

– «Я почти сразу заснула, так я устала. Потом я проснулась. Мне показалось, я что-то услышала. Я пошла посмотреть, что именно. Я увидела, что Люк Уайт лежит в холле. Я не знала, что произошло. Я закричала, но он не пошевелился. Потом я увидел нож. Я побежала в гостиную. Я подумала… они ведь пили там… я подумала, что найду что-нибудь, что ему поможет, но все уже было убрано. Я вернулась. Миссис Дьюк склонилась над ним. Руки у нее были все красные. Я снова закричала. Все стали спускаться».

– Что ж, возможно, все так и было… – сказал задумчиво Фрэнк.

– Звучит неестественно, как по мне, – ответил инспектор Крисп. – Зачем она пошла в гостиную? «Они ведь пили там…» – Он презрительно фыркнул. – Там есть окна, и, возможно, через них она впустила Джона Хиггинса.

Фрэнк снова кивнул:

– Может, и так. Послушаем, что говорит другая женщина – Флоренс Дьюк.

– Так, вот ее показания. «Я не раздевалась. Я принялась думать о давних временах – наверное, из-за старой гостиницы. Мой дедушка мне про нее рассказывал. Я привыкла засиживаться допоздна и думала, что не усну, если лягу. Я сняла часы и завела их, но не обратила внимания на время. Чуть позже мне стало тревожно. Я решила спуститься и посмотреть, не удастся ли мне найти чего-нибудь выпить, а если нет, то, может, прихватить какую-нибудь газету или журнал. Меня угнетало то, что я одна не сплю, и еще все эти старые истории про гостиницу. Я спустилась, в холле горел свет и никого не было. Я пошла в гостиную. Там было темно, но я взяла с собой свечу. Спиртное уже убрали. Я не особо надеялась что-то найти, но как знать, вдруг посчастливится. Я пошла в столовую. Там тоже ничего не было. Потом я прошла через зеленую дверь и пошла в кухню. Там я нашла бутылку хереса и немного выпила. Потом я решила осмотреться. Мне было любопытно рассмотреть этот старый дом после стольких историй. Не знаю, как долго я там пробыла. Я обычно не замечаю, как проходит время, а на часы я не смотрела. Я слышала их тиканье, но, чтобы посмотреть на стрелки, мне пришлось бы подойти прямо к ним со свечой. Чуть погодя я решила вернуться к себе. Едва я подошла к зеленой двери, как услышала чей-то крик. Я выронила свечу, и она погасла. Я потеряла какое-то время на поиски. Когда я ее нашла, то вспомнила, что у меня нет спичек, чтобы ее зажечь. Я бросила ее и пошла в холл. Люк Уайт лежал на полу с ножом в спине. Я подошла к нему проверить, жив ли он. Его кровь осталась на моих руках. Потом я увидела, как из гостиной выходит Айли Фогарти, и она закричала».

Глава 18

– Мы ничуть не продвинулись, верно? – сказал Фрэнк Эббот. – Если его заколола эта женщина, Дьюк, почему же она не сбежала, пока была такая возможность? Ее там не было, когда Айли спустилась. Если она его убила, то зачем вернулась и дала в буквальном смысле поймать себя за руку?

Крисп нахмурился.

– Допустим, показания Айли соответствуют действительности. Звук, который она услышала, был звуком падения тела. Миссис Дьюк слышит, как она спускается, и прячется за зеленой дверью, оставив в ней щелку. Она видит, как Айли идет в гостиную, и думает, что успеет уйти по лестнице.

Фрэнк поднял красивые брови.

– И вместо этого ее обнаруживают склонившейся над телом. Нет, не сходится.

Раздалось тихое извиняющееся покашливание мисс Сильвер.

– Вы предложили мне высказаться по тем пунктам, которые покажутся мне важными, инспектор.

– Да, – довольно неохотно ответил он.

Мисс Сильвер, прекрасно понимая, что он предпочел бы продолжить спор с Фрэнком Эбботом, обратила их внимание на один момент:

– В своих показаниях Айли Фогарти утверждает, что Люк Уайт ей угрожал. Я узнала от мисс Хирон, что она случайно подслушала сцену между ними прямо перед моим прибытием в гостиницу.

– Что за сцену?

Мисс Сильвер ответила очень спокойно:

– Вам лучше спросить об этом мисс Хирон. А важным мне показалось вот что. Угрозы, напугавшие Айли, прозвучали только в девять вечера, однако Джон Хиггинс, похоже, знал о них, когда пришел сюда в двенадцатом часу.

– Конечно, девушка ему рассказала.

Спицы мисс Сильвер продолжали щелкать.

– Верно, инспектор. Но Айли говорит, что он уже договорился с миссис Бридлинг, что она приютит Айли до их свадьбы. Миссис Бридлинг, как я понимаю, живет по соседству. Она обычно приходит помогать миссис Кастелл, когда в гостинице много постояльцев. Она была здесь вчера вечером.

– Она ушла до девяти часов.

– Да, но она вернулась.

– Что?!

Мисс Сильвер взглянула на него с мягким укором. Весьма умный офицер, но склонен к резкости. Она продолжила:

– Я так понимаю, что она забыла в буфетной шарф. Она, должно быть, вернулась за ним, потому что, когда миссис Кастелл сказала Айли, что он остался на сушилке для посуды, и велела принести его, шарфа там уже не было. Конечно же, сразу приходит на ум, что, если миссис Бридлинг вернулась за шарфом, как раз когда Айли была со своей тетей в кухне, она могла услышать некоторые детали сцены, произошедшей между Айли и Люком. Если это так и если она передала услышанное Джону Хиггинсу, это объясняет и его приход сюда для разговора с Айли, и его решение любой ценой оградить ее от опасности повторения подобных сцен. Это также вполне объясняет то, что он договорился с миссис Бридлинг о жилье для Айли. Мне кажется вполне очевидным, что он виделся с миссис Бридлинг после ее возвращения из «Огненного колеса», и то, что она ему рассказала, заставило его решиться на то, чтобы, не теряя времени, увести отсюда Айли.

– Надо будет поговорить с ними двумя – с Хиггинсом и миссис Бридлинг, – отрывисто сказал Крисп. – И нельзя, чтобы они состряпали какую-нибудь историю. Пусть Кулинг возьмет машину и привезет их сюда. А мы пока побеседуем с мисс Хирон.

Он поднялся из-за стола и вышел дать распоряжения. Фрэнк Эббот поднял красивые брови и с легкой улыбкой взглянул на мисс Сильвер.

– Само рвение, правда? Ну что ж, и вот вы снова этим занимаетесь. А инспектор Лэмб говорил, что это будет приятным разнообразием среди дел об убийствах. Вы скажете мне, кто убийца?

Мисс Сильвер выглядела потрясенной.

– Фрэнк, дорогой мой!

Он ответил, подтрунивая:

– Только не говорите, что не знаете!