Проклятие кошачьего папируса Вебб Холли

Глава четвёртая

Остаток дня друзья провели в тёмном подвале, стараясь не смотреть на жуткие канопы, которые словно следили за ними. Борис лежал, свернувшись в клубочек и накрыв уши хвостом, а Таша с Питером всячески пытались его приободрить. Даже Бьянка вела себя не так заносчиво, как обычно. Всем было жалко Бориса. Он выглядел таким несчастным! И за ужином почти ничего не съел. А поздно вечером дедушка Айвен и Дымка позвали котят, чтобы обсудить их поведение. Остальные взрослые коты сразу собрались вокруг них.

– Нас прогонят из музея? – испуганно пискнул Питер.

– Нет, ты что! – шепнула в ответ Таша. – По крайней мере, надеюсь, что нет…

Она прижала ушки к голове и с тревогой посмотрела на старших. Что же им скажут?

– Вы четверо… – начал было Айвен, глядя на них исподлобья, но Борис его перебил:

– Извини, деда, это всё я виноват! Таша, Бьянка и Питер сидели под чехлом от пыли и не высовывались, а я, как дурак, вышел посмотреть на паяльную лампу. Просто интересно было узнать, как она работает!

Дымка вздохнула, Айвен хмыкнул, а некоторые коты принялись лениво растягивать лапы. В подвале вдруг сделалось как будто теплее, и напряжение спало.

– Ты ужасный хулиган, – сказала Дымка и вылизала ушки Бориса, показывая, что на самом деле не столь сильно на него сердится.

– Котятам надо найти занятие, – предложил один из котов, длиннолапый, с тёмными полосками на коричневой шерсти и ярко-жёлтыми глазами. – Они быстро растут, поэтому должны понимать, что нельзя мешать рабочим.

– Мы им не мешали, – шепнула Таша Питеру.

– Можно мы будем охранять Египетский зал? – спросил Борис. – Пожалуйста. Крысы его оцепили. Мы постоянно их слышим. Наверное, они нацелились на обеды, которые рабочие приносят с собой. Или даже на папирус!

Остальные котята энергично закивали.

– Я заметил несколько грызунов у Египетского зала, когда в прошлый раз делал обход, – задумчиво произнёс желтоглазый кот.

Все зашептались.

– Хм…

– Да, ещё парочка дозорных не помешает…

– Крысы совсем зарвались…

– И котята показывают успехи в учёбе, – вставила Дымка.

А вот дедушка Айвен помрачнел.

Он строго посмотрел на своих внуков и на Питера и сказал:

– Хорошо. Сегодня у вас – первая настоящая смена. Не подведите меня!

Таша вела дозор с ящика, который находился возле Бастет. Она сидела, высоко подняв голову и выпрямившись словно статуя. Конечно, Таша понимала, что она всего лишь обычная полосатая кошечка, а не египетская богиня, однако сегодня у неё была важная задача: охранять музей!

Котятам строго наказали наблюдать за большими отверстиями, которые рабочие проделали в стенах, полу и потолке… но пока крысы не появлялись.

Статуя богини смотрела прямо на витрину с папирусом, и Таша – тоже. Стекло накрывал чехол, но он слегка сполз, и кошечка видела нарисованные на бумаге особые картинки-значки – египетские иероглифы. Некоторые из них даже показались ей знакомыми. Например, та закорючка: если сощуриться и наклонить голову, она вполне похожа на кошку… Ага, и в углу ещё одна! Надо будет потом внимательнее их изучить. Вдруг Таша и другие котята поймут, как избавиться от проклятия, если расшифруют манускрипт?

Таша наклонилась к Борису и прошептала:

– Ну как?

Борис покачал головой. Он гордился новой работой не меньше сестры, но надеялся, что вскоре она станет поинтереснее. Рыжий котёнок тяжело вздохнул и перевёл взгляд на дыру в стене, которую ему поручили охранять.

Дыра была очень скучная.

Настолько скучная, что Борису пришлось подключить воображение. Он представил, что из неё высовываются крысиные усы. Вот они появились снова… Но всякий раз, когда ему мерещились усы, они в итоге оказывались пылью или игрой света. Борис сощурился и снова всмотрелся в дыру.

На этот раз усы не исчезли. Наоборот, стали ближе, и между ними вроде бы появился розоватый носик.

– Там… там… – сдавленно мяукнул Борис. Сейчас, в самый ответственный момент, у него вдруг пропал дар речи! Наконец он собрался и прошептал: – Кры… крыса! Точно! Ох!

Крыса ухмыльнулась. Её морда даже расплылась в нахальной улыбке. Очевидно, зверёк понял, что Борис растерялся.

– Здравствуй, маленький котик, – прошипела крыса.

– Я не маленький! – возмутился Борис.

Между прочим, он был намного крупнее крысы. Котёнок рванулся вперёд, и грызун испуганно юркнул в укрытие.

– Борис! Борис! – закричали остальные котята, подбегая к нему.

– Ты в порядке? – встревоженно уточнил Питер. – Ты врезался в стену!

– Там… была… крыса! – сбивчиво объяснил Борис. Голова у него кружилась, но перед глазами пока не плыло. – Я прогнал её. Честное слово. У неё были усы…

– Настоящую крысу? – ахнула Таша.

Им часто рассказывали про вредителей в музее, но котятам ещё не доводилось за ними гоняться.

– Надо сообщить маме! – воскликнула Бьянка. – Я к ней сбегаю, а вы оставайтесь здесь!

Она вылетела в соседний зал белой молнией и быстро исчезла за поворотом.

Борис попытался сосредоточить взгляд на сестрёнке и Питере, но ему отчего-то казалось, что перед ним слишком много котят. Питер и Таша прижались к нему и ласково подняли на лапы.

– Настоящая крыса… – слабо пробормотал Борис.

Тем временем крыс, на которого напал рыжий котёнок, сидел в старой водосточной системе на внешней стене музея и поглаживал усики.

– Они повсюду, – пожаловался он друзьям. – Маленькие, пушистые, полосатые… мелкие негодники! Я думал, тот высокий человечище от них избавился, но они до сих пор в музее… и растут не по дням, а по часам!

Он встряхнул усиками и тяжело вздохнул.

– Бедный мой носик! Хорошо ещё, что не сломан.

– Хватит ныть, Лютер, – проворчал его приятель. – А к дыре лучше не возвращаться. И это ты виноват! Надо было вчера пойти всем вместе, как я предлагал. Но нет, тебе больше хотелось попировать бутербродами с сыром за мусорным баком. А что у нас с щелью в противоположной стене?

– Котята теперь повсюду, Моррис, говорю же! Ай, бедный мой носик!

– Видимо, они твёрдо намерены не подпускать нас к вкусной бумажке, – с сожалением пропищал Моррис.

– Может, воспользуемся трубами? – сказала маленькая коричневая крыска.

– Что с ними сейчас, Дасти?

– Рабочие нашли в них трещины и заявили, что как раз поэтому в стенах появились дыры. И всю воду отключили, пока идёт ремонт!

– И при чём здесь это? – проворчал Лютер.

Нос у него болел, и настроение у Лютера было паршивое. К тому же он чувствовал себя пристыженным: ведь его прогнал жалкий котёнок.

– Если трубы настолько старые, тонкие и ржавые, что они ломаются, а потом приходится звать рабочих, значит, мы сумеем прогрызть себе через них дорогу! – объяснила коричневая крыска, дрожа от приятного волнения. – Наверняка у нас получится, особенно если пробовать по очереди. Мы проделаем дыру в нужном месте и выберемся из трубы прямо рядом с витриной, в которой лежит папирус!

– Хм, – задумчиво протянули остальные крысы.

– Главное, выбрать правильную трубу, – добавила Дасти. – Если ошибёмся, рискуем промочить лапки.

– Э-э-э, ерунда! – фыркнул Лютер, приподнимаясь на задних лапах, и втянул носиком воздух. – Мы её легко найдём. Победа почти у нас в когтях, друзья мои. Нас ждёт лучший ужин на свете!

Глава пятая

– Котята до сих пор там! – пожаловался Лютер тем же вечером.

Крысы прогрызли трубу и строительный отделочный материал гипсокартон в нужном месте и теперь глядели в проделанную дыру. Дасти была явно очень довольна собой.

– Они повсюду, – продолжил Лютер. – Вон белая лежит на ящике, на чехле от пыли. Обычно в такое время мелочь спит в подвале.

– Наверное, эта бумага очень ценная, раз им велели целую ночь её охранять, – заметила Дасти, подаваясь вперёд.

– Какой у нас план? – спросил Моррис, щурясь на застеклённую витрину.

– Хм, – обеспокоенно протянула Дасти. – И правда, как до неё добраться? Стекло довольно… плотное.

Моррис самодовольно ухмыльнулся. Ему не нравилось, когда Дасти казалась умнее его.

– А что вообще такого особенного в бумажке? – спросил Пип, самый маленький и пока ещё очень робкий крысёныш.

Все мрачно на него уставились.

– Она очень древняя, – сказал Моррис.

– И… э-э-э… ценная, – добавила Дасти.

Лютер тяжело вздохнул.

– То есть пробраться в эту витрину мы не можем, и в любом случае там хранится просто-напросто старый листок?

– Ну… наверное? – Моррис неловко переступил с лапки на лапку, рассчитывая на то, что Лютер не устроит очередную сцену. – Честно говоря, мы не знаем, почему коты так рьяно его охраняют.

– Им нравится всё старое, – со вздохом объяснила Дасти. – В музее – сплошное старьё. Не понимаю я кошек, совсем не понимаю.

– Как и людей, – добавили остальные крысы и печально покачали головами.

Вдруг усики Дасти вздрогнули.

– Какой-то шум… – прошептала она.

– Котята сопят? – с надеждой уточнил Лютер. – Плохие из них охранники! Та белая точно спит.

– Нет, звук такой… влажный…

– Влажный? Как бы… водный? – встревожились крысы.

Они всё хорошо продумали. Выбрались как раз в нужном месте. Воду рабочие отключили.

Или нет?

– Да! – пискнула Дасти под нарастающий шум воды. – Бежим!

Котята всю ночь продолжали вести дозор. Они дремали по очереди, не забывая приглядывать за каждой щелью в зале. Таша размяла лапки, устроилась поуютнее на чехле от пыли и окунулась в мир сна…

Она брела по сухой, пыльной дороге, и солнце нещадно палило шёрстку. В траве на обочине лениво жужжали разные насекомые. С другой стороны протекала река: зеленовато-коричневая и тоже ленивая, неспешная. А на воде покачивалась лодка с желтоватым квадратным парусом, и гребцы налегали на вёсла.

Таша каким-то волшебным образом знала, что она далеко от дома, но в хорошем месте, причём очень важном…

Навстречу ей шагала маленькая девочка в длинном белом платье. Поравнявшись, она наклонилась погладить Ташу. Почесала за ушами, пощекотала под подбородком. Обычно так ласково обращались только с Бьянкой! Таша замурчала, прикрыв глаза от удовольствия. Да, место и в самом деле было хорошее…

Девочка пошла дальше своей дорогой, а кошечка – своей. Внезапно Таша заметила, что вода стала ближе и почти касалась лапок. Она оглянулась и обнаружила, что девочка мчится к матери, и они обе чем-то сильно встревожены.

Таша с сомнением посмотрела на реку. Разве это нормально, что она выходит из берегов? Может, лучше убежать с тропы? Хотя земля такая плоская, что наводнение обязательно затронет ближайшие поля… Кошечка распушила хвост и понеслась вперёд со всех лапок, но река словно преследовала её.

А потом появилась другая кошка, большая и с тёмной шёрсткой. Сначала Таша приняла её за маму, но потом присмотрелась и обнаружила, что она совсем чёрная, даже чернее Питера, чернее ночи. Глаза у неё горели золотым огнём, а на шее блестел золотой ошейник.

Подозрительно знакомый ошейник…

– Проснись, малышка, – промурчала кошка ей на ухо, и Таша моргнула.

Это был сон! Всего лишь сон! Однако сердце бешено стучало, лапы болели, и возникло такое чувство, что она и в самом деле бежала по пыльной тропе, спасаясь от наводнения. Таша перевела дыхание, постепенно отходя от страшной дрёмы, и повертела головой. В зале стало совсем темно, и она не видела котят. Наверняка они прятались среди чехлов от пыли. Сейчас была очередь Бьянки вести дозор, а через час она обещала разбудить Бориса.

Таша решила поговорить с ней, обсудить свой странный сон. Пожалуй, Бьянка не придаст ему особого значения, но на этот раз Таша даже не обидится, если сестра обзовёт её глупой.

Кошечка потянулась и заметила, что хвост у неё промок. «Наверное, случайно окунула его в реку», – сонно подумала Таша, ещё не до конца проснувшись.

Но в музее не было реки.

А хвост действительно промок.

Таша медленно села на задние лапы и принялась озираться по сторонам, щурясь на зелёный свет аварийного выхода. Пол как будто шевелился и даже шёл рябью, а ещё казался намного ближе, чем раньше.

Шерсть у Таши встала дыбом. Египетский зал затопило!

Глава шестая

– Просыпайтесь скорее! – мяукнула Таша. – Зал затопило! Здесь повсюду вода!

Кошечка уже полностью проснулась и слышала, как из сломанной трубы хлещет вода. Похоже, она прибывала очень быстро.

– Что? Как?

В полумраке блеснули зелёные глаза Питера, и Таша разглядела тёмный силуэт друга. Он лежал на шкафу с экспонатами, который был придвинут к стене. Котёнок посмотрел вниз и ахнул.

– Она ещё прибывает, – продолжила Таша. – Вон из той трубы за витриной с папирусом. И поднимается всё выше!

– Быть не может, – отрезала Бьянка, широко зевая, и тряхнула головой, отгоняя остатки сна. – Сама подумай, это же нелепо. Рабочие отключили воду на время ремонта. Тебе почудилось.

– Тогда попробуй спрыгнуть на пол! – обиженно прошипела Таша, взглянув на сестру исподлобья. – Давай! А я на тебя посмотрю. Почему не прыгаешь, если воды там нет?

Бьянка покосилась на тёмную воду и сделала шаг назад.

– Ладно, может, ты и права, – признала она. – Наверное, рабочие закончили возиться с трубами и снова включили подачу воды.

– В зале настоящее наводнение, – сокрушалась Таша. – Скоро нас накроет с головой! А сокровища! – Она жалобно мяукнула от ужаса. – Чудесные сокровища из Древнего Египта… что же будет, если они промокнут? А папирус? Единственная копия во всём мире – она бесценна!

Таша поёжилась.

– Пожалуй, теперь я готова поверить в проклятие… – добавила она.

– Ну конечно, как это на тебя похоже – переживать за музейные побрякушки больше, чем за нас самих! – проворчала Бьянка.

Ташу её слова возмутили.

– Но мы ведь музейные кошки! Наш долг – охранять Египетский зал. А теперь его затопило, и мы ничего не можем сделать!

Она не стала упоминать о том, что Бьянке вообще-то следовало вести дозор. Это было бы некрасиво.

– Где Борис? – спросила Бьянка, быстро меняя тему.

– Борис! Ты где? – позвала Таша.

Тишина.

– Борис? Ты в порядке? – встревожился Питер.

– Наверное, он пока не проснулся, – надменно произнесла Бьянка. – БОРИС!

Послышалось тихое шуршание, а потом и сонное фырчание.

Борис лениво размял лапки и прошептал:

– Хватит, Бьянка, я сплю! До утра ещё далеко. Зачем ты меня будишь?

– Затем, что в зале наводнение! – взвыла Бьянка.

– Где он? – удивился Питер. – Неужели не видит воду?

Котёнок огляделся, пытаясь найти Бориса по голосу, и воскликнул:

– Вот же он! Совсем рядом, на моём шкафу… Эй, стой!

– Не двигайся! – вскрикнула Таша. – Борис!

Слишком поздно. Рыжий котёнок зевал и потягивался, неумолимо приближаясь к краю.

– Спасите! – завопил он, мотая лапами в воздухе, когда, в конце концов, понял, что происходит.

Питер бросился к другу и схватил за загривок. Но Борис был намного крупнее, а поверхность шкафа оказалась очень скользкой…

– Мы падаем! – испуганно пискнул чёрный котёнок.

К счастью, Таша и Бьянка уже спешили на помощь. Им удалось запрыгнуть на шкаф, и они затащили Бориса наверх.

В следующую секунду все четверо сидели, прижавшись друг к другу. Дрожа от страха, они смотрели на воду.

– Спасибо, – хрипло пробормотал Борис. – Спасибо, что помогли. И почему такое всегда случается именно со мной?

Остальные промолчали. И в самом деле, в подобные ситуации попадал только неуклюжий Борис.

Бьянка взмахнула хвостом и сказала:

– Надо выбираться отсюда. У меня шерсть закручивается от влажности.

– Но как? – спросил Питер. – Двери в Римский зал заперли, а наша дверца в подвал теперь глубоко под водой.

– Думаешь, и подвал затопило? – спросила Таша, опуская ушки.

Там ведь и мама, и дедушка Айвен, и другие кошки: они наверняка давно спят!

– Надо поднять тревогу, – решила она.

– Как? – спросила Бьянка, пододвигаясь ближе к сестре. – Отсюда нас никто не услышит.

Похоже, Бьянка лишь сейчас осознала, в какую передрягу они попали, и вид у кошечки был очень испуганный.

– Можно отправить послание в бутылке, – предложила Таша, наблюдая за тёмной водой, которая подбиралась всё ближе и ближе… прямо как в её сне.

– А бутылки у нас нет, – напомнила Бьянка. – И бумаги. И ручки. И писать мы не умеем! У нас лапки!

– Извини, – прошептала Таша и нервно сглотнула. – Просто в историях о приключениях часто так делают.

Она всегда мечтала пережить захватывающее приключение, но представляла его более весёлым и не таким… мокрым.

– Коты, которые обходят музей по ночам, ещё могут нас услышать, – произнёс Питер. – Или Старик. Надо мяукать как можно громче. Жалко, что двери закрыты. Они такие массивные…

Борис осмотрелся по сторонам.

– Здесь есть окно, – заметил котёнок. – Оно пропускает свет из Зала динозавров. Совсем узкое, конечно, но всё-таки через него нас, пожалуй, услышат. Кстати, идея с бутылкой мне понравилась, – прошептал он Таше на ухо. А потом выпрямился и добавил: – Ну что, попробуем?

Котята вскинули головы и принялись жалобно мяукать, призывая на помощь и очень надеясь, что кто-нибудь откликнется на их зов.

Глава седьмая

Борис дождался, когда стихнет эхо, и спросил:

– Слышите что-нибудь?

Котята навострили уши, но не различили ничего, кроме мерного журчания воды. В музее царила полная тишина.

– Ладно, попробуем ещё раз, – предложил Борис, стараясь держаться как можно спокойнее и увереннее.

Однако котята видели, что вода подбирается всё ближе. Что же им делать, когда она дойдёт до самого верха шкафа?!

– Готовы? – скомандовал Борис, и каждый принялся мяукать изо всех сил.

Но и в этот раз им никто не ответил!

– Ничего не получится, – расстроилась Бьянка, топнув лапками. – Никто за нами не придёт, а вода скоро поднимется до потолка! Нам надо выплыть отсюда, чтобы спастись, а я не умею плавать!

– Я тоже, – сдавленно мяукнула Таша.

– Не паникуем, – сказал Борис, хотя паниковать было из-за чего. – Надо продолжать звать на помощь. Нельзя бездействовать!

– Что у вас стряслось, хвостики? – с неодобрением спросил кто-то, и котята резко развернулись.

Прямо под самым потолком открылась металлическая дверца в вентиляционную шахту. В музее было полно тайных ходов, которыми пользовались и кошки, и крысы.

Дедушка Айвен строго посмотрел на котят и спросил:

– Что случилось?

– Потоп, деда! – крикнула Таша. – Мне приснилась река Нил, а потом я проснулась и обнаружила, что хвост у меня мокрый!

– Трубы опять протекли, – объяснил Борис. – Не из-за нас, конечно! По крайней мере, я почти уверен, что не из-за нас. Наверное, я бы заметил, если бы затопил целый зал…

– Боюсь, виновата компания мокрых и перепуганных крыс. Я встретил их пару часов назад, – со вздохом произнёс Айвен. – Знал ведь, что нужно за ними погнаться. Но лапы уже не те…

– Крысы! – ахнула Таша. – Точно! Я же говорила – нет никакого проклятия!

– Забудьте о крысах, – взвыла Бьянка. – Дедушка, спаси нас скорее! Тут слишком много воды! М-мне она н-не нравится!

– Да-да, – пробормотал Айвен. – Держитесь, хвостики, я вас выручу. Одну минутку. Сейчас…

Он вытянул передние лапы и подался вперёд.

– Хм… если буду осторожнее, то смогу…

Старый кот перепрыгнул на ближайший ящик и охнул.

– Что ж такое, лапы совсем не держат!

– Дедушка! – запищали котята, разминая лапками шкаф. – Ты справился!

Айвен вздохнул и покосился на тёмную воду.

– Мм… Да, пожалуй… но с чем? Вот вопрос.

– В смысле? – озадачилась Таша.

– Вы всё ещё там, ну а я пока здесь, мелкий полосатик, – объяснил Айвен, медленно приближаясь к краю ящика. – И даже не представляю, как до вас добраться. А вы не сможете до меня допрыгнуть.

Голос его звучал совсем слабо и дрожал. Таша вдруг вспомнила историю дедушки о том, как он попал в музей. Его хозяева считали, что белая шерсть – признак глухоты, и попытались утопить котёнка в реке. Но малышу очень повезло: его выудила девочка, которая вместе со своей семьёй отдыхала в деревне. Должно быть, вода вызывала у Айвена не самые лучшие воспоминания.

– Деда, не смотри вниз! – крикнула Таша. – Не гляди на воду, хорошо?

– Почему? – тихо спросил Борис.

– Помнишь историю, которую он нам рассказал? – прошептала Таша. – Про деревню и про то, что многие белые коты очень плохо слышат? Его тогда бросили в реку, поэтому ему страшно смотреть на воду. Вон как странно он себя ведёт…