Обратная сторона успеха Шелдон Сидни

Я впал в глубочайшую депрессию. Джоджи время от времени снималась в телефильмах, но ее гонораров было недостаточно, чтобы покрыть наши расходы. Слишком долго меня не волновали деньги, но теперь я стал семейным человеком, и ситуация в корне изменилась. Чем дольше я был не у дел, тем больше впадал во все более глубокое отчаяние. Шли недели, но мне никто не предлагал работу. Как сказала бы Натали: «Голливуд не способен распознать талант даже у себя под носом».

А вот Уильям Голдмен сказал иначе: «В Голливуде никто ничего не знает».

Кларк Гейбл был отвергнут «МГМ», «Фокс» и «Уорнер бразерс».

Дэррил Занук тогда заявил: «У него слишком большие уши. Похож на дикаря».

Кэри Грант тоже был отвергнут несколькими студиями: «У него чересчур толстая шея».

Директор по кастингу сказал о Фреде Астере: «Он не умеет играть, не умеет петь, умеет разве что немного танцевать».

Дина Дурбин была уволена «МГМ» и перешла на «Юниверсал» в тот же день, когда Джуди Гарланд, выброшенная «Юниверсал», перешла на «МГМ». Каждая актриса принесла своим новым студиям целое состояние.

Когда один из руководителей сети увидел «Звездный путь», единственным замечанием было: «Избавьтесь от этого идиота с острыми ушами».

Руководитель студии пытался продать «Высокую луну», посчитав ее провальной картиной. Никто не хотел ее покупать. Позже фильм стал самым успешным в истории «Юнайтед артистс».

Фрэнк Фримен, глава «Парамаунт», считал, что «Шейн» с Аленом Лэддом – провальная картина, и попытался продать фильм другим студиям. Все единодушно отказались покупать.

Фильм стал классикой кино.

Телефон наконец зазвонил. Это оказалась Джуди Гарланд:

– Сидни, я собираюсь делать римейк «Звезда родилась» и хочу, чтобы вы написали сценарий.

У меня подскочило сердце, но я постарался ничем не выказать волнения.

– Буду очень рад, Джуди. – Поколебавшись немного, я добавил: – Я только что поставил картину с Кэри Грантом и хотел бы поставить эту тоже.

– Интересная мысль, – оживилась Джуди.

Я был на седьмом небе. Вот когда я возьму реванш за кошмар с «Женой его мечты». Я немедленно позвонил агенту:

– Джуди Гарланд хочет, чтобы я написал сценарий и поставил римейк «Звезда родилась». Немедленно составляйте контракт.

– Хорошие новости!

Я принялся набрасывать план сценария. «Звезда родилась» считалась классикой, снятой много лет назад с Фредриком Марчем и Дженет Гейнор.

Подождав два дня, я снова позвонил агенту:

– Вы заключили контракт?

После долгого молчания он выдавил:

– Контракта не будет. Сид Лафт, муж Джуди, только что договорился с Моссом Хартом насчет сценария и с Джорджем Кьюкором, который и будет ставить фильм.

Сценарист имеет преимущество по сравнению с актером или режиссером. Для того, чтобы актеры и режиссеры работали, нужно кому-то их нанять. А вот сценаристы и писатели могут работать в любое время и где угодно… при одном условии: если он или она уверены, что кто-то намеревается купить сценарий.

Я эту уверенность потерял. В Голливуде было полно штатных и внештатных сценаристов, но я не принадлежал к их числу. Я никому не был нужен.

Джоджи пыталась утешить меня:

– Ты создал и еще создашь много шедевров. Ты прекрасный писатель!

Но веру в себя не дано внушить никому из посторонних. Я был парализован и словно навсегда лишился вдохновения. В Голливуде рассказывали немало историй о людях, в один миг упавших с вершины в пропасть. Эмоционально я зашел в тупик и понятия не имел, сколько еще продержусь.

30 июля 1953 года, через четыре месяца после уничтожающих рецензий «Голливуд рипортер» и «Вэрайети», «Жена его мечты» вышла на экраны, без всякой рекламы, появлений звезд на премьере и попыток найти прокатчиков. Очевидно, ей и в самом деле решили дать тихо скончаться.

Но когда в газетах стали появляться рецензии, я был ошеломлен.

Босли Краутер из «Нью-Йорк таймс»: «Поистине летнее веселье… Прекрасная игра актеров, как раз с нужным процентом явного подмигиванья над диктаторским правлением мистера Шелдона».

Журнал «Тайм»: «Веселый маленький парафраз „Ребра Адама“».

«Сент-Пол Миннеаполис диспетч»: «Абсолютно восхитительная комедия».

«Чикаго трибюн»: «Насыщенный сценарий и хорошая режиссура».

«Лос-Анджелес дейли ньюс»: «Сценарист/режиссер Сидни Шелдон. Его талант к созданию легких комедий пробуждает воспоминания о поздних работах Эрнста Любича…»

«Шоумен трейд ревю»: «Прекрасная картина, которая привлечет публику в любой кинотеатр, независимо от размера и местоположения».

«Жена его мечты» была номинирована на Лавровый венок (премию прокатчиков), но оживлять картину было уже поздно. Все кончено. Дор ее убил.

Что я чувствовал в то время? Я словно выиграл в лотерею, но потерял билет.

Как-то утром зазвонил телефон, и, прежде чем поднять трубку, я стал гадать, какие еще неприятности меня ожидают.

Это оказался мой агент:

– Сидни?

– Да.

– У тебя завтра в десять встреча на «Парамаунт» с Доном Хартманом, главой производственного отдела.

Я сглотнул.

– Договорились.

– Дон очень пунктуален, так что не опаздывай.

– Опаздывать? Я выезжаю прямо сейчас.

Дон Хартман начинал как сценарист, написавший сценарии более чем к дюжине фильмов, включая «дорожные»[22] картины, с Кросби и Хоуп. Фрэнк Фримен, директор «Парамаунт», назначил Дона Хартмана главой производственного отдела несколько лет назад.

Каждая студия обладает особой аурой, а тем более «Парамаунт». Кроме «дорожных» картин, студия выпустила «Сансет-бульвар», «Калькутта» и «Иду своим путем».

Дон, которому в то время едва исполнилось пятьдесят, сердечно приветствовал меня:

– Рад, что вы пришли к нам, Сидни.

Знал бы он, как я был рад оказаться там!

– Вы никогда не видели фильмы с Мартином и Льюисом?

– Нет.

Но я, разумеется, знал о Мартине и Льюисе.

Прежде чем стать комиком, Дино Крочетти был боксером, игроком в блэкджек и певцом. Джозеф Левич исполнял комические куплеты в маленьких ночных клубах по всей стране. Выпускали его обычно для разогрева перед основными номерами. И тот, и другой не смогли сделать карьеру, работая в одиночку. Зато вместе они творили чудеса. Как-то я видел их выступление в выпуске новостей. Улица перед нью-йоркским кинотеатром «Парамаунт» была забита вопящими поклонниками.

– Мы хотим, чтобы вы написали для них сценарий. Пьеса называется «Нельзя быть слишком молодым». Режиссер – Норман Таурог.

Я работал с Норманом над «Богатым, молодым, красивым».

До чего же хорошо снова работать на студии! Теперь у меня опять были причины вставать рано, зная, что ждет любимая работа.

Когда я в первый вечер вернулся домой, Джоджи ахнула:

– Выглядишь совершенно другим человеком!

Я и чувствовал себя другим человеком. Мужчине вредно слишком долго быть без работы: тоска разъедает душу, словно ржавчина.

На «Парамаунт» царила приятная атмосфера, и мне казалось, что давление здесь гораздо меньше, чем на «МГМ».

«Нельзя быть слишком молодым» – это история молодого ученика парикмахера, вынужденного маскироваться под двенадцатилетнего мальчика после истории с ограблением ювелирного магазина. Собственно говоря, это римейк «Большого и маленького», фильма 1942 года, поставленного Билли Уайлдером, в котором главные роли играли Джинджер Роджерс и Рей Миллер.

Когда сценарий был закончен, мы устроили чтение для актеров, продюсера и режиссера.

Потом я сказал Дину и Джерри:

– Если вам не нравятся какие-то реплики, пожалуйста, дайте мне знать, и я охотно их изменю.

– Классный сценарий, – объявил Дин, поднимаясь. – Я тут сговорился поиграть кое с кем в гольф. Пока.

И исчез.

– У меня пара вопросов, – сказал Джерри. И следующие два часа мы провели в обсуждении декораций, ракурсов съемки, мизансцен и еще тысячи вопросов. Очевидно, у партнеров были разные приоритеты.

Тогда никто не знал, что это был первый признак грядущих разногласий. Несколько лет спустя Джерри и Дин разошлись.

Картина заработала благожелательные рецензии и большие сборы. Чтобы отметить начало новой карьеры, я купил прекрасный дом в Бель-Эйр, с плавательным бассейном и чудесным садом. В мире все было хорошо. И я решил, что нам с Джоджи пора снова отдохнуть в Европе.

Лифт снова пошел наверх.

– Мистер Хартман хочет вас видеть.

– У меня проект, который вам наверняка понравится, – сообщил Дон. – Вы смотрели «Леди Еву»?

Еще бы! Фильм Престона Стерджеса, с Барбарой Стэнвик и Генри Фондой, о карточном шулере и его прелестной дочери, завлекающей наивного миллионера во время трансатлантического круиза. Проблемы начались, когда дочь влюбилась в жертву.

– Мы сделаем римейк с Джорджем Гоубелом, – добавил Дон, – и назовем его «Птицы и пчелы».

Джордж Гоубел был молодым многообещающим комиком, сделавшим блестящую карьеру на телевидении и игравшим в сдержанной скромной манере. Режиссером назначили Нормана Таурога.

Адаптация сценария «Стерджеса» к современным реалиям была закончена быстро. В роли отца выступал Дэвид Нивен, обаятельный остроумный человек, в роли дочери – Митци Гейнор. Картину запустили в производство.

В разгар съемок меня снова вызвал Дон:

– Я только что купил «Все сойдет» и хочу, чтобы вы написали сценарий.

Знаменитый бродвейский мюзикл, музыку и стихи для которого написал Кол Портер, а либретто П.Г. Вудхауз и мой бывший соавтор Гай Болтон!

Как композитор и поэт-лирик Портер превзошел себя. Проблема была в либретто. Речь шла о группе людей, столкнувшихся с врагом народа номер тринадцать,[23] который пробрался на корабль, чтобы ускользнуть от ФБР.

Я посчитал либретто старомодным и чересчур тяжелым для кино. Так и сказал Дону. Тот кивнул:

– Для этого я вас и вызвал. Придумайте что-нибудь.

Я написал новую историю – о партнерах, ставящих пьесу на Бродвее. Они тайно, скрывая это друг от друга, встречаются с актрисой и обещают ей главную роль в постановке.

Когда я прочитал Дону наброски, тот их одобрил:

– Прекрасно. Именно то, что нужно.

– А кто актеры?

– О, разве я вам не сказал? Бинг Кросби, Доналд О'Коннор, Митци Гейнор и прелестная балерина Зизи Жанмер. Она замужем за нашим хореографом Роланом Пети.

Бинг Кросби! Целое поколение выросло на его песнях.

Он начал в хоровом ансамбле, но когда напился так, что не смог вовремя явиться на радиопередачу, его выгнали. Этого было бы достаточно, чтобы уничтожить карьеру любого певца, но Кросби не был «любым певцом». Он обладал некоей магией, притягивавшей слушателей. Получив второй шанс, Кросби взлетел на самый верх. К концу карьеры он продал более четырехсот миллионов пластинок и снялся в ста восьмидесяти трех фильмах.

Я отправился в его гримерную, мечтая познакомиться. Бинг был само очарование: дружелюбный, приветливый, без тени заносчивости.

– Я рад, что мы будем работать вместе, – сказал он.

Я же был вне себя от счастья. Мечты сбываются!

Съемки проходили спокойно. Ролан Пети был знаменитым хореографом, и Зизи Жанмер делала честь его работе. Доналд О'Коннор был невероятно талантлив. Мне казалось, он может все, и они с Кросби прекрасно друг друга дополняли.

Картина имела огромный успех у публики и критиков.

Только много лет спустя обнаружились темные стороны характера Кросби. Его первая жена, Дикси, умиравшая от рака яичников, призналась, что Бинг абсолютно не обращал на нее внимания, мало того – пренебрегал ею. После ее смерти он стал отцом-одиночкой и сторонником строжайшей дисциплины. Двое из его сыновей, Линдси и Деннис, покончили с собой.

Пока я работал над «Все сойдет», Джоджи снималась на киностудии «Двадцатый век – Фокс», с Уильямом Холденом и Дженнифер Джонс в фильме «Любовь – восхитительный дар». Но вскоре после начала съемок она сказала:

– У меня для тебя есть новость!

– Это касается картины?

– Нет. Нас. Я беременна.

Два самых волнующих слова в английском языке.

Я по-идиотски заулыбался, обнял ее, но тут же отстранился, боясь повредить ребенку.

– Но что ты теперь будешь делать с картиной? Съемки в самом разгаре.

– Я говорила с режиссером сегодня утром. Он пообещал сначала снять мои сцены, чтобы не заменять меня.

Никогда еще я не был так счастлив. Хотелось обнять весь мир.

Постепенно Джоджи обставила детскую. Как оказалась, у нее был настоящий талант дизайнера, талант, который пригодился позже, когда мы были вынуждены постоянно путешествовать между Голливудом и Нью-Йорком. Кроме того, она наняла прелестную горничную-афроамериканку, Лору Томас, которой было суждено отныне войти в нашу жизнь.

Как-то, просматривая отснятый материал «Все сойдет», Дон спросил:

– Не хотели бы вы написать еще один сценарий для Дина и Джерри?

– С радостью, Дон.

Мне действительно нравилось работать с ними.

– Мы только что купили для них вестерн «Парднеры».[24] Думаю, он вам понравится.

Немного поколебавшись, я попросил:

– Если не возражаете, я бы взял соавтора.

– Кого? – удивился он.

– Джерри Дэвиса.

Джерри не мог найти работу, и я хотел ему помочь.

– Я знаю Джерри. Если собираетесь взять его, я не против.

– Спасибо, Дон.

Джерри был счастлив снова получить работу, а я – иметь такого соавтора. Он был неизменно энергичен, жизнерадостен и остроумен. Женщины обожали его, и, даже бросив кого-то, он ухитрялся сохранить с ними дружеские отношения.

Как-то его бывшая подружка Дайана позвонила и сказала, что выходит замуж. Джерри, всегда заботившийся о бывших возлюбленных, попросил рассказать о женихе.

– Ну… он писатель. Живет в Нью-Йорке.

– Дайана, успешные писатели не живут в Нью-Йорке. Все самое главное происходит в Голливуде. Должно быть, он какой-то неудачник. Как его зовут?

– Нил Саймон.[25]

Мы с Джерри принялись за сценарий, еще не зная, что этому фильму суждено быть одной из последних совместных работ Мартина и Льюиса. Их разрыв объясняли многими причинами, но правда заключалась в том, что они были очень разными людьми. Обоих осаждали приглашениями на благотворительные мероприятия по всей стране, и Льюис, человек общительный, постоянно соглашался. Но Дину, который всему предпочитал игру в гольф, это не нравилось. Наконец их разногласия привели к окончательному разрыву, но прежде они согласились сниматься в «Парднерах», комедийном вестерне, идеально подходившем для манеры их игры. Фильм ставил Пол Джонс, один из лучших людей в кинобизнесе.

Картина прошла на ура и стала одним из самых кассовых фильмов студии.

14 октября 1955 года на свет появилась наша дочь, Мэри Ровейн Шелдон. Из-за меня Джоджи едва не опоздала в больницу. Я, сам того не желая, превратил знаменательное событие в комедию положений.

Все началось несколько лет назад, когда я позвонил в справочную службу и попросил адрес публичной библиотеки в Беверли-Хиллз.

– Простите, – ответила телефонистка, – но мы не даем адресов.

Я решил, что она шутит.

– Но я же прошу адрес не штаб-квартиры ЦРУ, а публичной библиотеки!

– Простите, но мы не даем адресов.

Я не мог поверить услышанному. Соблазн был слишком велик, чтобы спускать подобное телефонной компании. Любым способом, но я добьюсь, чтобы мне дали адрес.

Выждав несколько минут, я снова набрал номер справочной:

– Мне нужен телефон публичной библиотеки Беверли-Хиллз. Это на Беверли-драйв.

– На Беверли-драйв нет библиотеки. Только на Норт-Кресент-драйв.

– Что-то тут не так, – протянул я. – Какой адрес на Норт-Кресент-драйв?

– Здание муниципалитета. Дом 450.

– Спасибо.

Вот так я получил необходимую информацию.

Отныне, когда мне был нужен адрес, я всегда пользовался этой уловкой и обходил дурацкие правила телефонной компании.

Но в ночь 14 октября мой блестящий план провалился. Я услышал крик Джоджи и ринулся в спальню.

– Началось, – выдавила она. – Скорее.

Ее сумка была собрана и стояла у двери. Я заранее договорился с больницей Святого Иоанна в Санта-Монике. Беда в том, что я не был уверен, на какой улице она находится, и поэтому позвонил в справочную.

– Мне нужен телефон больницы Святого Иоанна на Мейн-стрит.

Я назвал улицу наугад, в надежде, что меня поправят.

Телефонистка назвала номер – и только.

– Я верно сказал? Больница находится на Мейн-стрит?

– Да.

Значит, я угадал!

Посадив Джоджи в машину, я помчался в Санта-Монику. Жена стонала от боли.

– Мы будем там через пару минут, – утешал я. – Держись.

Я свернул на Мейн-стрит, проехал всю улицу от начала до конца, но не нашел никакой больницы. Я запаниковал. В такой поздний час на улицах никого не было. Автозаправочные станции тоже были закрыты. Я понятия не имел, что делать, и поэтому принялся методично объезжать каждую улицу, пока не наткнулся на больницу, на углу Двадцать второй и бульвара Санта-Моника, в двадцати кварталах от Мейн-стрит.

Через два часа на свет появилась Мэри.

У нас родился здоровый, прекрасный ребенок. Радость наша была безмерна. Вскоре мы попросили Граучо быть крестным отцом Мэри, и, к нашему восторгу, он согласился.

Когда через три дня мы привезли Мэри домой, наша горничная Лора взяла ее у Джоджи.

– Я о ней позабочусь, – коротко бросила она.

С этой минуты о малышке заботились все. Мэри могла заплакать среди ночи, и Джоджи мчалась в детскую, где уже сидел я, укачивая дочку. Иногда случалось, что я не поспевал первым и Джоджи уже сидела с Мэри. Та, очутившись в родительских объятиях, мгновенно переставала плакать.

Наконец я сказал жене:

– По-моему, мы ее балуем, дорогая. Слишком щедро дарим нашу любовь. Нужно убавить пыл, хотя бы наполовину.

Джоджи покачала головой:

– Хорошо. Убавляй. Только со своей стороны.

На этом все дискуссии прекратились.

Глава 26

Как-то утром позвонил мой помощник:

– К вам мистер Роберт Смит.

Я никогда не слышал ни о каком Смите.

– Что ему нужно?

– Он писатель. Хочет с вами поговорить.

– Хорошо. Пусть войдет.

Роберт Смит, довольно молодой коротышка, казался нервным и напряженным.

– Чем могу помочь, мистер Смит?

– У меня идея, – объявил он.

В Голливуде у всех имеются идеи, причем большинство из них – настоящий кошмар. Я принял заинтересованный вид:

– Да?

– Почему бы нам не снять фильм о Бастере Китоне?

Я встрепенулся.

Бастер Китон, получивший прозвище Каменное Лицо, был одной из ярчайших звезд немого кино. Его фирменной маркой служили мягкая шляпа с низкой тульей и загнутыми кверху полями, огромные туфли и физиономия истукана. Этот стройный, небольшого роста актер с грустным лицом в свое время был невероятно популярен, его не раз сравнивали с Чаплином.

Бастер Китон пользовался огромным успехом, но когда в кино пришел звук, фортуна ему изменила. Он снялся в нескольких неудачных фильмах, и находить работу ему становилось все труднее. Он принял участие в нескольких ничем не примечательных короткометражках и кончил тем, что стал выполнять трюки за других актеров. Я посчитал, что было бы занимательно показать его историю на экране.

– Мы с вами можем продюсировать фильм, написать сценарий, а вы бы его поставили.

Я отправился к Хартману.

– Что случилось?

– Ко мне пришел некий Боб Смит, называющий себя писателем, и изложил идею, которая мне понравилась. Он предложил нам сделать «Историю Бастера Китона».

– Гениально! – без колебаний воскликнул Хартман. – Почему мы раньше об этом не подумали?

– Мы с Бобом будем продюсерами, и я сам поставлю фильм.

Дон кивнул:

– Я позвоню юристам насчет прав. Кто, по-вашему, должен играть Бастера?

– У меня еще не было времени об этом подумать.

– Ну так я вам скажу. Доналд О'Коннор.

– И в самом деле! – воскликнул я. – Мы вместе работали на «Все пройдет». Большой талант!

Дон поколебался.

– Но тут есть проблема. В начале года О'Коннор должен сниматься в другом фильме. Если мы договоримся с ним, то приступим к работе в течение следующих двух месяцев.

Да, проблема так проблема! А ведь у нас пока не было даже сюжетной линии! Но мне был нужен О'Коннор!

– Как по-вашему, сумеете закончить сценарий вовремя? – спросил Дон.

– Конечно, – заверил я, хотя в душе оставались сомнения. Спешить со сценарием, чтобы не упустить актера, – не самая лучшая тактика. Это всегда сказывается на качестве картины. Публике абсолютно все равно, сколько именно времени уходит на сценарий. Главное – то, что они видят на экране. Я ограничил себя и Боба слишком тесными рамками.

Выяснилось, что получить права на съемки биографии Китона легче легкого.

Мы с Бобом сразу приступили к работе. Материала оказалось очень много, потому что жизнь Бастера была полна бед и неудач. Он рос в неблагополучной семье и прошел через разводы и борьбу с алкоголизмом. Я видел ранние, ставшие классикой фильмы актера – «Генерал» и «Мореплаватель», где было множество опасных трюков, которые он выполнял сам.

Я снова позвонил Хартману:

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » »»