Дочь дыма и костей Тейлор Лэйни
– Боже, Изил, – сказала Кэроу, – какая гадость. Ты принес их прямо с кладбища?
– Массовое захоронение. Секретное. Разгут его обнаружил. Он безошибочно определяет трупы.
– Какой талант.
Кэроу передернуло от мысли, что Разгут с вожделением смотрит на нее, надеясь попробовать на вкус. Она снова занялась зубами. Грязные, с налипшим на корни высохшим мясом, зубы были явно невысокого качества – они принадлежали людям, которые питались грубой пищей, курили трубки и не знали, что такое зубная паста.
Она сгребла их, бросила в остатки чая, прополоскала, а затем вытряхнула на стол мокрую кучку вперемешку с листьями мяты. Теперь зубы стали чуть чище. Один за другим, она осмотрела каждый. Резцы, моляры, клыки, постоянные и молочные.
– Изил, ведь Бримстоун не берет детские зубы.
– Ты не знаешь всего, девочка, – проговорил он.
– Чего я не знаю?
– Иногда берет. Один раз точно было дело.
Кэроу не поверила, – Бримстоун никогда не покупал молочные зубы, ни звериные, ни человеческие, – однако спорить не стала.
– Понятно. Но сегодня он не просил, так что придется отказаться.
Она отодвинула в сторону крошечные зубы и попыталась не думать о маленьких телах в братской могиле.
Каждый крупный зуб она подержала в руках, прислушиваясь к исходящему от него гулу, и рассортировала на две кучки.
Изил с тревогой наблюдал, переводя взгляд с одной кучки на другую.
– Жрали слишком много, да? Прожорливые цыгане! Уже умерли, а все жуют и жуют. Разве так ведут себя за столом?
В основном зубы были стертыми, гнилыми и не годились для Бримстоуна. После сортировки одна кучка оказалась гораздо солиднее другой. На нее и указал Изил.
Кэроу покачала головой и вынула несколько купюр из кошелька, который ей вручил Бримстоун, – плата за несколько жалких зубов очень щедрая, но Изил надеялся на большее.
– Сколько я рыл, – захныкал он, – и что взамен? Бумажки с портретом мертвого короля! Мертвецы всегда пялятся на меня. – Он понизил голос. – Я уже не могу, Кэроу. Я устал. Едва держу в руках лопату. Копаю твердую землю, рою, как собака. Все, с меня хватит!
Жалость захлестнула ее.
– Но ведь есть другие способы зарабатывать на жизнь…
– Нет. Мне остается лишь смерть. Следует гордо умереть, коль нельзя дальше гордо жить. Так говорил Ницше. Мудрый человек. С шикарными усами. – Он подергал собственные задрипанные усы и попытался выдавить улыбку.
– Не верю, что ты хочешь умереть.
– Если бы только был способ освободиться…
– А разве его нет? – горячо спросила она. – Ведь что-то можно сделать.
Его пальцы беспокойно теребили усы.
– Мне не хочется об этом думать, дорогая, но… есть один способ. Если только ты захочешь помочь мне. Ты единственная, у кого хватит смелости и доброты… Ох!
Внезапно он схватился рукой за ухо, по пальцам потекла кровь. Кэроу отпрянула. Наверное, его укусил Разгут.
– Попрошу, только если сам захочу, чудовище! – крикнул расхититель могил. – Да, ты – чудовище! Мне все равно, кем ты был раньше. Сейчас ты чудовище.
Завязалась странная схватка: казалось, старик боролся сам с собой. Рядом в испуге метался официант, а Кэроу отодвинула свой стул подальше от молотящих в воздухе конечностей, видимых и невидимых.
– Прекрати! Прекрати немедленно! – вскричал Изил, вытаращив безумные глаза.
Собравшись с духом, он взял посох и хватил по собственному плечу и сидевшему на нем существу. Он наносил все новые и новые удары, словно избивая самого себя, затем вскрикнул и упал на колени. Посох отлетел в сторону, обе руки прижались к шее. Кровь впитывалась в воротник джелабы – судя по всему, существо цапнуло его еще раз. Мучения, отразившиеся на лице старика, заставили Кэроу броситься к нему, чтобы помочь встать на ноги.
Ошибка!
Сейчас же на шее она ощутила скользкое прикосновение – язык. Ее передернуло. Разгут получил свое. Последовало омерзительное злобное ворчание, и она отпрянула в сторону, оставив расхитителя могил стоять на коленях.
С нее достаточно. Она собрала со стола зубы и взяла альбом.
– Подожди, прошу! – взмолился Изил. – Кэроу, пожалуйста!
Отчаяние в его голосе заставило ее остановиться. Покопавшись, он достал что-то из кармана. Щипцы. На вид заржавленные, но Кэроу знала – это не ржавчина. Щипцы – рабочий инструмент, которым он орудовал во ртах мертвецов.
– Пожалуйста, дорогая, – сказал он. – Больше просить некого.
Наконец она поняла, что ему нужно, и в ужасе отшатнулась.
– Боже мой, Изил! Ни за что!
– Бруксис мне помог бы. Свой я уже истратил. Чтобы отменить дурацкое желание, нужен еще один. Загадаешь, чтобы он отстал от меня. Пожалуйста, прошу!
Бруксис. Желание, более сильное, чем гавриэль, добывают лишь ценой собственных зубов – вырвав их все до единого. Самостоятельно.
При мысли о том, как она один за другим вырывает себе зубы, Кэроу стало дурно.
– Ты совсем ополоумел, – прошептала она, оскорбленная тем, что он смеет предлагать ей такое. С другой стороны, он – безумец, и таковым он сейчас и выглядел.
Она сделала шаг назад.
– Я бы не просил, сама знаешь, но это единственный способ!
Опустив голову, Кэроу быстро пошла прочь и ни за что не обернулась бы, если бы не истошный вопль, раздавшийся у нее за спиной. Он вырвался из хаоса площади Джемаа-эль-Фна и мгновенно заглушил все остальные звуки. Нечто похожее на неистовые причитания, поток высокого звука, какого она ни разу в жизни не слышала.
Исходил он явно не от Изила.
Жуткий вопль разрастался, дрожащий и отчаянный, и наконец разбился, как волна о камень, и стал похож на некую речь – шелестящую, без твердых согласных. Изменения высоты звука, судя по всему, представляли собой слова, но Кэроу, которая владела более чем двадцатью языками, их не знала.
Она обернулась. Все вокруг тоже оборачивались и вытягивали шеи. При виде источника звука лица людей перекашивало от ужаса.
Существо на спине Изила больше не было невидимым.
14. Смертоносная птица души
Язык был незнаком Кэроу, но не Акиве.
– Серафим, я тебя вижу! – гремел голос. – Я тебя знаю! Брат, брат, я отбыл свой срок. Я сделаю все. Я раскаялся и был достаточно наказан…
Ничего не понимая, Акива уставился на существо, материализовавшееся на спине старика.
Почти голое, с обрюзгшим телом, тонкими руками, оно крепко обвивало шею человека. Ноги болтались сзади, а голова существа, раздутая, лилового цвета, была словно налита кровью и готова в любую минуту лопнуть. Отвратительное существо. Его способность говорить на языке серафимов казалась кощунством.
Акива застыл. Он стоял, вытаращив глаза, пока изумление, вызванное звуками родного языка не сменилось шоком от того, что говорило существо.
– Мне оторвали крылья, брат мой! – Существо не сводило глаз с Акивы. Убрав одну руку с шеи старика, оно с мольбой потянулось к нему. – Скрутили ноги, чтобы я ползал, как червь. Тысячу лет назад меня изгнали. Тысяча лет мучений! Но ты пришел, ты пришел, чтобы забрать меня домой.
Домой?
Нет. Это невозможно.
При виде существа одни люди отводили в сторону глаза, другие, проследив направление его молящего взора, уставились на Акиву. Он окинул толпу обжигающим взглядом. Некоторые отошли, бормоча молитвы. А затем он заметил девушку с синими волосами, остановившуюся ярдах в двадцати. Спокойная и сияющая, она выделялась в грязной толпе.
И тоже смотрела на него.
Смотрела прямо в глаза, обведенные черным контуром, на бронзовом от загара лице. Глаза огненного цвета, рассыпающие в воздухе искры и прожигающие насквозь. Кэроу подбросило не только от испуга, – по телу словно прошла цепная реакция. Она ощутила легкость в руках и ногах и внезапный мощный порыв – борись или беги!
«Кто?» – подумала она, разум ее пытался угнаться за инстинктами.
И — «что?».
Хранящий невозмутимое спокойствие посреди всеобщей суеты, он явно не был человеком. Пульс застучал в кистях рук, и Кэроу сжала их в кулаки, ощущая бешеное гудение в венах.
Враг. Враг. Враг. Осознание билось в ней в ритме сердца: незнакомец с огненными глазами – враг. Лицо его – нереально красивое, верх совершенства – было абсолютно бесстрастно. Она металась меж двух огней: стремлением убежать и боязнью повернуться к нему спиной.
Сделать выбор помог Изил.
– Малак! – крикнул он, указывая на незнакомца. – Малак!
Ангел.
Ангел.
– Я узнал тебя, смертоносная птица души! Я знаю, что ты есть. – Изил обернулся и торопливо произнес: – Кэроу, принцесса желаний, ступай к Бримстоуну. Скажи ему: серафимы здесь. Они вернулись. Ты должна его предупредить. Скорее, детка, скорее!
И она помчалась.
По площади Джемаа-эль-Фна, где любую попытку бежать затрудняло беспорядочное движение толпы. Пробираясь сквозь людскую массу, она едва не врезалась в верблюжий бок, перепрыгнула через свернувшуюся кольцом кобру – та сделала выпад, беззубый и неопасный. Улучив момент, Кэроу бросила взгляд назад: погони не было видно, однако она ее чувствовала.
Трепетал каждый нерв. Тело приготовилось к бою. Не было даже ножа в сапоге – ей и в голову не пришло, что он может понадобиться на встрече с расхитителем могил.
Она выскочила на одну из улочек, что стекались к площади как речные притоки. Столпотворения на базарчиках уже рассеялись, множество огней погасло. Она то ныряла в темноту, то выныривала из нее, размеренно и легко, почти беззвучно, старалась избегать столкновений на поворотах, оглядывалась снова и снова, но не видела погони.
Ангел. Слово не переставало звучать в голове.
Она приближалась к порталу. Еще один поворот, одна улочка, и она доберется до места – ведь удалось же ей уйти так далеко.
Над головой сгустилась тьма – луну заслонила чья-то тень. Фигура с огромными крыльями неслась с неба прямо на Кэроу. Жар, удары крыльев, свист рассекаемого клинком воздуха. Она отскочила в сторону, почувствовала, как сталь, пройдя по плечу, вонзилась в резную дверь, расщепив ее на куски. Схватив зазубренный обломок дерева, она стала вертеть им перед лицом нападавшего.
Он стоял на расстоянии всего лишь вытянутой руки, острие меча уперлось в землю.
Действительно, ангел. Длинное лезвие меча светилось белым светом от раскаленных крыльев – мерцающих и таких огромных, что они задевали стены с обеих сторон улочки, каждое перо напоминало сдуваемый ветром язык пламени.
Глаза!
Его взгляд, как зажженный фитиль, опалял воздух. Никого более красивого Кэроу в жизни не встречала. Первая мысль, нелепая, но всепоглощающая: запомнить его, чтобы позже нарисовать. Вторая – никакого «позже» не будет, он ее убьет.
Он так быстро приблизился к ней, что воздух озарила вспышка света от крыльев, перед глазами у Кэроу замелькали огненные пятна. Меч вновь задел ее, на этот раз руку, но она успела уклониться от смертельного удара. Двигаясь свободно, живо, легко, Кэроу держала дистанцию, которую он пытался сократить. Их глаза снова встретились, и за его потрясающей красотой Кэроу разглядела бесчеловечность, полное отсутствие сострадания.
Он опять сделал выпад. Как бы проворна ни была Кэроу, увернуться она не успела. Меч, нацеленный в шею, задел лопатку, не больно – боль придет позже, если ее не убьют. Кэроу почувствовала растекающееся тепло – кровь. Еще атака, и она отразила ее расколовшимся в щепу обломком двери. Половина отвалилась, и теперь у нее в руках был кусок старой древесины размером с кинжал – смехотворная замена оружию. Быстрым движением она нанесла удар, ощутив, как обломок вошел в тело и увяз в нем.
Кэроу уже доводилось вонзать нож в человека, она ненавидела отвратительное чувство проникновения в живую плоть. Отпрянув назад, она оставила свое импровизированное оружие в его боку. На его лице не отразилось ни боли, ни удивления. Он подошел ближе, и Кэроу подумала, что лицо у него мертвое. Или, скорее, живое лицо мертвой души.
Оно вселяло ужас.
Теперь он загнал ее в угол, и оба понимали – ей не выбраться. Она едва замечала доносившиеся отовсюду крики изумления и страха, сосредоточив все внимание на ангеле. Что вообще это значит – ангел? Что там сказал Изил? Серафимы здесь.
Она слышала это слово раньше. Серафимы – высокий ангельский чин, по крайней мере, так гласят христианские предания. К ним Бримстоун относился с презрением.
– О многих вещах, – говорил он, – у людей самое поверхностное представление. Чего не хватает для полной картины, они выдумывают. Словно составляют из сказок лоскутное одеяло, в котором то там, то сям встречается клочок правды.
– Так как же узнать, что кто-то действительно существует? – допытывалась она.
– Если ты можешь кого-то убить или если этот кто-то может убить тебя, то он существует на самом деле.
Исходя из определения, ангел был еще какой настоящий.
Он поднял меч. Взгляд Кэроу на миг задержался на исполосовавших его пальцы черных татуировках – они показались ей смутно знакомыми, но ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Не понимая, за что ее хотят убить, она в оцепенении смотрела на ангела. Неужели пришла последняя минута ее жизни? Она вскинула голову, отчаянно пытаясь разглядеть в его лице хоть какой-то намек на… душу. И ей удалось.
Он смутился. Лишь на долю секунды с лица его слетела маска, но Кэроу успела заметить мимолетное сострадание, волну чувства, которая смягчила жесткие, неправдоподобно идеальные черты. В замешательстве он приоткрыл рот и нахмурил брови.
В то же мгновение она ощутила пульс, который заставил руки сжаться в кулаки при первой встрече с ним, и до нее вдруг дошло – биение исходит от татуировок. Она подчинилась внезапно охватившему ее порыву поднять руки вверх вперед ладонями с вытатуированными на них глазами, – неизвестно откуда взявшийся рисунок, который был с ней всю ее жизнь.
И что-то произошло.
Это было похоже на взрыв: весь воздух неожиданно собрался в плотный сгусток, а затем резко высвободился. Ни звука, ни света – толпа зевак не видела ничего, кроме вскинувшей руки вверх девушки, – однако Кэроу почувствовала это, и ангел тоже. По расширившимся глазам было ясно – рисунок ему знаком. Секунду спустя невероятной силой его отбросило в стену футах в двадцати позади. Он сполз на землю, с покореженными крыльями, меч отлетел в сторону. Кэроу быстро встала на ноги.
Ангел не двигался.
Она пустилась наутек. За спиной воцарилась тишина, слышался лишь звук ее собственного дыхания, странным образом усиленный, словно она бежала по туннелю. Свернув за угол, она чуть не налетела на осла, который стоял как вкопанный посреди улицы. Впереди уже виднелся портал, ничем не примечательная дверь в ряду таких же дверей, но все же что-то в ней изменилось. На деревянной поверхности был выжжен большой черный отпечаток руки.
Кэроу бешено застучала кулаками – никогда раньше она так не ломилась в двери.
– Исса! – пронзительно закричала она. – Впусти меня!
Невероятно долго тянулось время, Кэроу то и дело бросала встревоженный взгляд через плечо. Наконец дверь распахнулась.
Кэроу бросилась было внутрь, но, опешив, вскрикнула. Перед ней стояла марокканка с метлой в руках. Только этого не хватало! Женщина прищурила глаза и уже открыла рот, чтобы начать браниться, но Кэроу не стала ждать. Впихнув женщину внутрь помещения, она быстро захлопнула дверь, а сама осталась на улице. И неистово застучала снова.
– Исса!
Она слышала, как верещит и пытается вырваться наружу марокканка. Кэроу ругнулась и крепче прижала дверь. Если она откроется, магия портала не сработает.
– Отойдите от двери! – крикнула Кэроу по-арабски.
На улице поднялась суматоха, люди вокруг галдели, махали руками. Только осел оставался равнодушным. Ангела видно не было. Неужели она его убила? Нет. Что бы ни произошло, она точно знала, он не умер. Он придет.
Она вновь заколотила в дверь.
– Исса, Бримстоун, умоляю!
В ответ неслась лишь сердитая арабская речь. Кэроу подперла дверь ногой и продолжала стучать.
– Исса! Он меня убьет, Исса! Впусти меня.
Почему так долго не открывают? Секунды таяли одна за другой, как скаппи из ее ожерелья. Дверь дергалась под ногой, кто-то пытался открыть ее изнутри. Может быть, Исса? И тут Кэроу почувствовала горячую волну воздуха. Она не стала мешкать: развернулась, уперлась в дверь спиной и подняла руки, открыв глаза на ладонях. Взрыва не последовало, раздался лишь треск, от которого волосы на голове Кэроу зашевелились, как змеи у горгоны Медузы.
С опущенной головой, глядя на нее исподлобья, ангел приближался. На этот раз его поступь не была легкой, он шел словно против ветра. Какой бы силой ни обладали татуировки Кэроу, они затрудняли ему путь, но не останавливали. Руки сжаты в кулаки, на лице – свирепое выражение, он явно намеревался вынести любую боль.
Остановившись в нескольких шагах, он взглянул на нее – уже не мертвенным взором, – сначала в лицо, затем на обереги, и снова в лицо. Туда и сюда, словно хотел что-то понять и не мог.
– Кто ты? – спросил он, и она едва узнала язык, на котором говорили химеры, – так мягко он звучал в его устах.
– Выясняй это прежде, чем пытаться убить!
За спиной кто-то вновь толкнул дверь. Если не Исса, все – конец.
Ангел шагнул вперед, Кэроу отскочила в сторону, и дверь распахнулась.
– Кэроу! – резко прозвучал Иссин голос.
Кэроу влетела в портал, захлопнув за собой дверь.
Акива ринулся за ней, рванул ручку, однако очутился лицом к лицу с кричащей женщиной, которая побелела как полотно и уронила метлу к его ногам.
Девушка исчезла.
Он постоял на месте в полном замешательстве от творившегося вокруг безумия. В голове роились мысли. Девчонка предупредит Бримстоуна. Надо было остановить ее, убить. А он промедлил, позволил ей увернуться. Почему?
Все просто. Ему хотелось на нее взглянуть.
Дурак.
И что же он увидел? Мимолетную тень из прошлого. Призрак той, что когда-то научила его милосердию, чтобы собственной же судьбой опровергнуть этот урок доброты. Ему казалось, искры милосердия умерли в нем все до единой, однако убить девушку он не смог.
Но откуда взялись хамсы?
Человек, помеченный глазами дьявола! Как такое может быть?
Ответ возможен только один, в одинаковой степени простой и тревожный.
Она – не человек.
15. Другая дверь
В передней Кэроу упала на колени. Тяжело дыша, она прижалась к свернутому в кольцо змеиному телу Иссы.
– Кэроу! – Исса заключила ее в объятия, и обе сразу же ощутили липкую кровь. – Что произошло? Кто это сделал?
– Разве ты его не видела? – изумилась Кэроу.
– Кого?
– Ангела…
Реакция Иссы была бурной. Она вскинулась, как змея, готовая нанести удар, и прошипела:
– Ангел?
Все ее змеи – в волосах, обвитые вокруг талии и рук, – стали выгибаться и шипеть вместе с ней. Кэроу вскрикнула от боли, причиняемой их движением.
– О, моя дорогая, моя милая девочка. Прости. – Исса вновь смягчилась и бережно обняла Кэроу. – Что значит – ангел? Уж не…
Кэроу заморгала глазами.
– Почему он хотел меня убить?
– Дорогая, дорогая, – забеспокоилась Исса. Она стянула с Кэроу порванное пальто и шарф, чтобы осмотреть раны, но кровь все еще текла, а свет в передней был слишком тусклым. – Как много крови!
Кэроу казалось, что стены вокруг медленно раскачиваются. Внутренняя дверь все не отворялась.
– Пойдем в лавку, – произнесла она слабым голосом. – Мне нужен Бримстоун.
Она помнила, как он взял ее на руки, когда, истекающая кровью, она вернулась из Санкт-Петербурга. Как хорошо и спокойно становилось от мысли, что он ее вылечит. Как тогда…
Исса скомкала пропитанный кровью шарф Кэроу и прижала к ранам.
– Его пока нет, милая девочка.
– Где он?
– Он… Его нельзя беспокоить.
Кэроу застонала. Она хотела к Бримстоуну. Нуждалась в нем.
– А ты побеспокой, – сказала она и почувствовала, что мысли путаются.
Она куда-то поплыла.
И провалилась.
Голос Иссы вдалеке.
А затем – пустота.
То и дело возникали образы, как в плохо смонтированном фильме: полные тревоги глаза Иссы и Ясри. Мягкие руки, прохладная вода. Сны: Изил и существо у него на спине, с раздутым коричнево-фиолетовым, как подгнивший плод, лицом, и ангел, не сводящий пристального взгляда с Кэроу, словно пытающийся поджечь ее своими глазами.
Приглушенный голос Иссы: «Они явились в мир людей. Что это может означать?»
Ясри: «Наверное, нашли путь назад. Долго же они его искали, с таким-то самомнением».
Это уже не сон. К Кэроу вернулось сознание, словно она наконец доплыла до отдаленного берега, и на это потребовалось много усилий. Она лежала на своей раскладушке в глубине лавки – почувствовала это, даже не открывая глаз. Раны причиняли острую боль, в воздухе витал запах целебного бальзама. Две химеры стояли в конце прохода между стеллажами и шепотом разговаривали.
– Но зачем нападать на Кэроу? – прошипела Исса.
Ясри:
– А вдруг они все о ней знают? Тебе так не кажется?
Исса:
– Конечно, нет. Что за глупости!
– Ох, поскорее бы пришел Бримстоун, – вздохнула Ясри. – Может, сбегаем, позовем его?
– Ему нельзя мешать, не знаешь разве? Наверное, скоро сам придет.
– Да.
После тревожной паузы Исса вдруг произнесла:
– Ну и разозлится же он.
– Да, – согласилась Ясри дрогнувшим от страха голосом.
Кэроу почувствовала, как обе химеры уставились на нее, и притворилась, что она все еще без сознания. С болью, разлившейся в груди, руке и ключице, много усилий для этого не потребовалось. Резаные раны составят славную компанию шрамам от пуль. Хотелось пить. Шепни она об этом Ясри, та тотчас принесла бы воды. Однако Кэроу хранила молчание – слишком многое нужно было обдумать.
– Они не могли о ней знать, – произнесла Ясри.
Знать что?
Эта тайна сводила с ума. Кэроу испытала жгучее желание подскочить и крикнуть: «Кто я?» – но сдержалась. Притворилась спящей, потому что кое-что еще не давало ей покоя.
Бримстоун ушел.
Он был здесь всегда. Ей не дозволялось входить в лавку в его отсутствие, и только чрезвычайными обстоятельствами – грозящей ей смертью – объяснялось нарушение этого правила сейчас.
Значит, ей выпал шанс.
Кэроу выждала, пока Ясри и Исса ушли. Она знала: стоит только пошевелиться, пружины заскрипят и все испортят. Поэтому она потянулась к нитке со скаппи, надетой на запястье.
Вот нашлось и еще одно применение практически бесполезным желаниям: заставить скрипучие пружины замолчать.
Она встала, стараясь не потерять равновесие. Голова кружилась, раны горели огнем. Ясри и Исса сняли с нее обувь, пальто и свитер. На ней остались лишь джинсы, испачканная кровью блузка да повязки. Босая, она миновала несколько шкафов, пригнувшись, прошла под нитями с нанизанными на них зубами верблюдов и жирафов, затем остановилась, прислушалась и выглянула в лавку.
Над столами Бримстоуна и Твиги было темно, колибри с крыльями мотыльков не бились о фонари. Исса и Ясри разговаривали в кухне, вся лавка погрузилась во тьму. Оттого еще ярче горела полоска света под другой дверью, которая впервые за всю жизнь Кэроу оказалась приоткрытой.
Сердце норовило выскочить из груди. Остановившись на мгновение, она взялась за ручку и приотворила дверь.
16. Падший
Акива нашел Изила за мусорной кучей на площади Джемаа-эль-Фна. Странное существо все еще сидело у него на спине. Вокруг сгрудились перепуганные зеваки, но как только Акива в разлетающихся искрах спустился с небес, люди, визжа, как свиньи под кнутом, бросились врассыпную.
Существо потянулось к Акиве.
– Брат мой, – промурлыкало оно, – я знал, что ты вернешься.
Акива в изумлении открыл рот. Пересилив себя, он взглянул на уродливое создание. В нем угадывались остатки былой красоты: миндалевидные глаза, правильной формы нос с высокой переносицей и чувственные губы, которые смотрелись нелепо на отвратительном, раздутом лице. Однако разгадка его настоящего происхождения находилась на спине: на лопатках торчали раздробленные остатки крыльевых суставов.
Невероятно, но существо было серафимом. Одним из Падших.
Акива знал их историю, однако никогда не задумывался, правдива ли она, – до сей поры, пока не оказался лицом к лицу с живым ее подтверждением.
Легенда гласила, что некогда жили серафимы, которых за предательство и помощь врагам навсегда изгнали, вышвырнули в мир людей. И вот один из них перед ним. Пал он действительно низко. Время скрутило его спину, ноги болтались бесполезным грузом. Их намеренно раздробили, чтобы он никогда больше не смог ходить. Словно недостаточно вырванных крыльев – не отрезанных, а именно вырванных, – его лишили ног и заставили ползать по земле в чужом мире.
Так прожил он тысячу лет и теперь, встретив Акиву, был вне себя от радости.
В отличие от Изила, который вжался в вонючую мусорную кучу: Акива наводил на него страху больше, чем толпа людей. Пока Разгут восторженно причитал: «Брат мой, брат мой…» – старик беспомощно трясся, пытаясь отступить, но уходить было некуда.
Акива навис над ним, озаряя крыльями, как дневным светом.
Разгут жадно тянулся к Акиве.
– Я отбыл свой срок, ты пришел за мной. Ведь так, так, брат мой? Ты меня заберешь, и я снова смогу ходить. Смогу летать…
– Ты здесь ни при чем, – сказал Акива.
– Как?.. Кто тогда тебе нужен? – выдавил Изил на языке серафимов, которому научился у Разгута.
– Девушка, – ответил Акива. – Расскажи мне о девушке.
17. Мир распался
Читать бесплатно другие книги:
