Неприкрытая жестокость Маккалоу Колин

— Мне нравятся ваши животные, мисс Уорбертон, — сказал Айк, без страха приближаясь к Фрэнки. — Какой отличный пес!

Сержант почесал у Фрэнки за ушами, и тот совсем расслабился. Айк внимательно посмотрел на ошейник с биркой:

— Твое имя Фрэнки, верно? А кто у нас мистер Наффи?

— Уинстон, — ответила Аманда. Айк Масотти ей очень понравился.

В этот самый момент в магазин через заднюю дверь вошел детектив сержант Морти Джонс, от которого так сильно пахло выпивкой, что двое патрульных обменялись многозначительными взглядами.

— Ребятишки из школы Тафта, — сказал Морти, осмотрев помещение.

— Ты не прав, — заметил Айк. — Думаешь, все это проделала группка детишек? Ничего подобного. Они получают удовольствие разбивая стекло, а не посыпая его мусором. У кого-нибудь еще устроили подобное?

— По словам мистера Мюррея, нет, — ответила Аманда.

— Получается, мы имеем дело с личной вендеттой, верно, Мьюли?

— Точно.

— А не пошел бы ты, Айк, — ответил детектив, направляясь к задней двери и долгожданной свободе, так как царящая в магазине вонь отнюдь не помогала справиться с тошнотой.

— В рапорте я опишу свой взгляд на ситуацию, Морти.

— Да хоть взгляд Линкольна, Айк. Мое мнение — подростки из Тафта. — С этими словами и легким прощальным кивком Аманде, ставшей свидетельницей перепалки, Морти Джонс вышел.

— Детектив ушел, теперь и нам пора, мисс Уорбертон. Извините, — сказал Айк с искренним сожалением в голосе. — Вы в состоянии остаться здесь одна?

— Да, со мной все в порядке.

— Вот уж действительно приятная леди, — сказал Айк, когда они уже были в служебном коридоре. — Почему мы должны иметь дело с Морти Джонсом? От него ведь пахло выпивкой, а не перегаром. Если комиссар учует это, то Морти вылетит с работы и Аве такое не понравится. Я слышал, она положила глаз на молоденького Джои Дональдсона из информационного отдела.

— Я тоже слышал, — ответил Мьюли. — Мы — не доносчики, Айк, но однажды кто-нибудь расскажет комиссару, как Морти выпивает на работе.

— А я ведь помню Морти еще до того, как он попал в детективы и поступил к Лари Пизано, — сказал Айк. — Он был отличным копом. Все Ава. Как она могла сказать ему, что он не отец ребятишек? Ведь он любит их! Не важно, кто биологический отец. Они — дети Морти. Будь проклята эта женщина, будь проклята!

— Гореть ей в аду, — добавил Мьюли.

Таким образом Кармайн не получил подробного отчета по вандализму в «Стеклянном мишке Тедди» и по ограблению Третьего банка Холломена. А жаль. Несмотря на сильную занятость делом Додо, оба эти случая показались бы ему интересными.

В этот же вторник, 1 октября, пылающая гневом Хелен Макинтош отправилась в Хартфорд, чтобы присоединиться за завтраком к Эйбу, Лиаму и Тони в мотеле, где те остановились. «Возможно, — думала она, мчась на своем «ламборгини», — мне не следовало заранее выспрашивать у лейтенанта дополнительную информацию и более детальное описание того, что мне предстоит. Со сколькими женщинами ему приходилось работать? Насколько я знаю, ни с одной. Попав в Хартфорд, я только обнаружу, насколько Эйб Голдберг резок и недружелюбен, — так зачем же тратить время? Он обращается со мной словно с грязью — этот тощий жалкий мужичонка. Как ему вообще удалось стать лейтенантом? Что ж, лейтенант Эбрахам Голдберг, вам предстоит еще узнать, что ни один выходец из низов — да и из элиты тоже — не смеет обращаться с Макинтош подобным образом. Я превращу вашу жизнь в сущий кошмар, и вы отошлете меня обратно в Холломен, где я наконец смогу выполнять подходящую мне работу — ловить Додо».

Когда Марсия Бойс везла Аманду Уорбертон домой на своем «кадиллаке», Фрэнки и Уинстон по-королевски располагались на заднем сиденье машины. Марсия достаточно хорошо знала домашних питомцев Аманды и была уверена, что животные не устроят ей мелкие неприятности.

Женщинам очень нравились их квартиры, занимающие весь восьмой этаж прямо под пентхаусами. Откупившись от общей планировки, они заказали индивидуальное проектирование кухонь и ванных комнат, что позволило им сделать смежную ванную к каждой спальне и отдельный туалет для гостей. Какая роскошь! Какая исключительность!

Более того, едва выросла эта покрытая стеклом башня и внутрь въехали обитатели, как жители Басквоша ужаснулись, насколько вдруг изменился их привычный старинный мирок, и спешно привлекли городских шишек для издания непререкаемого правила, запрещающего строительство домов выше двух этажей и в современном дизайне. А так как о подобных домах-кондоминиумах мечтали многие, цены на квартиры в них тотчас баснословно подскочили. То, что раньше стоило сотни тысяч, теперь перевалило за миллион и продолжало расти.

Марсия заварила хороший английский чай и щедро плеснула туда коньяка.

— Кому понадобилось сотворить такое с моим магазином? — спросила Аманда, осторожно делая глоток — чай был очень горячим.

— Уж точно не подростки, — категорично ответила Марсия. — Выпей все, дорогая. Тот детектив, должно быть, полный тупица.

— Ты действительно думаешь, что это не школьники?

— На мой взгляд, здесь продуманный и тщательно спланированный вандализм. Хэнк Мюррей сказал мне, что больше ничей магазин не тронули, и это его весьма озадачило. Все, включая тупого полицейского, считают, будто ограбление банка совершил другой человек. — Марсия с удовольствием пила свой ароматный чай. — Знаешь, дорогая, мы с Хэнком думаем, что погром был нацелен именно на тебя и «Стеклянного мишку Тедди».

Яркие глаза Марсии с любовью посмотрели на подругу — какая куколка! Аманда была очень симпатичной блондинкой с большими голубыми глазами. Отличная фигура и ножки, которым позавидует любая женщина ее возраста. Почему Аманда никогда не была замужем? Сама Марсия развелась и теперь, не имея детей, вела безбедное существование, однако считала, что в свои годы у нее нет и половины шансов Аманды найти спутника жизни. Темноволосая, с простенькой внешностью, она к тому же страдала избыточным весом.

— Из моей жизни ушел свет, — с безысходностью промолвила Аманда.

— Что?

— «Стеклянный мишка Тедди» стал для меня воплощением мечты, но после произошедшего я чувствую себя… чувствую… оскверненной. Я вложила все свободные деньги в это дело — в магазин в торговом центре и доставку товаров по почте. В конце концов мой бизнес в центре города тоже пошел на лад, хотя я и не могла выставить лучшие товары. И вот такое! Почему мой магазин? Почему я? Теперь некоторые антикварные магазины супермаркета просто забьют мои цены.

Заинтригованная Марсия слушала молча. Хотя они дружили уже более двух лет, с тех пор как вместе поселились в Басквоше, сегодня Аманда впервые была настолько откровенна. Значит, у Аманды есть магазин в центре города? Где? В течение десяти лет ее собственная фирма располагалась в центральной части, но есть ли там магазин с хрустальной посудой… Есть. Точно! В галерее, проходящей через универмаг «Мэйсис». Там представлена продукция «Уотерфорд», «Стюарт», чешские и шведские изделия из хрусталя, бокалы для вина, стаканы, вазы — все отличного качества и по приемлемым ценам.

— У тебя есть родственники? — спросила Марсия, выказывая свою поддержку и заинтересованность.

Какое-то время лицо Аманды ничего не выражало, но потом женщина улыбнулась и ответила — бренди сделало ее разговорчивой.

— Да, Роберт и Гордон — сыновья моего покойного брата. Они живут в Сан-Диего. — Она нахмурилась. — Весьма безалаберные. Увлечены грандиозными бредовыми идеями, и этим напоминают мне примеры из книги по психиатрии, которую я однажды читала. — Женщина поежилась: — А еще в них столько притворства! Я не люблю их.

— О, моя бедная Аманда! Как тебе, наверное, одиноко! — воскликнула Марсия, тронутая рассказом. Она открыто улыбнулась: — Не падай духом, дорогая. В пятницу ты с Фрэнки и Уинстоном вернешься в «Стеклянного мишку Тедди» и увидишь его в былом великолепии — прежней хрустальной пещерой красоты.

При упоминании их имен кот и собака встрепенулись, вынырнув из легкой дремы, но, когда о них больше ничего не было сказано, прикорнули снова. Для них это был день расстройств, и излечить последствия мог только сон.

Аманда Уорбертон с трудом выдавила улыбку:

— Надеюсь, ты права. — В ее голосе слышалось сомнение. — Такой запах! А грязь!

Пришло время перевести тему.

— Хэнк Мюррей очарован тобой, — сказала Марсия.

Но сказанное не имело желаемого эффекта. Вместо смущенного румянца на лице Аманды появилось мрачное выражение.

— Надеюсь, что нет, — ответила она после небольшой паузы. — Он меня едва знает. Ты приняла доброту за увлеченность, Марсия. По крайней мере я так надеюсь. Я не ищу себе друга, не говоря уж о муже.

— А следовало бы, черт возьми! — воскликнула пораженная подруга. — Я не говорю о любви или замужестве, Аманда. Просто Хэнк — симпатичный мужчина, который хотел бы познакомиться с тобой поближе. Разве не лучше поужинать с интересным мужчиной в «Морской пене», чем со мной в «Горшочке лобстеров»?

— Нет, не лучше! — отрезала Аманда.

— Но…

— Оставь эту тему, Марсия! Не надо!

И Марсия замолчала.

Кармайн буравил суровым взглядом совершенно не раскаивающуюся Хелен Макинтош, сидящую в его кабинете по ту сторону кухонного стола, который капитан предпочитал письменному с его бесконечными ящичками, узким пространством для ног, перегородками и деревянной поверхностью. Разве кухонную столешницу кому-нибудь удавалось испортить?

Ее позу можно было бы назвать вызывающей: она сидела на старом кухонном стуле, слегка повернувшись вбок и беззаботно закинув ногу на ногу, причем одна нога покачивалась вверх-вниз, демонстрируя туфельку без каблучка от «Феррагамо». Безумно короткая юбка выставляла ее ноги на всеобщее обозрение. Грива волос свободно ниспадала на спину, а обилие косметики позволило бы затмить даже Делию. Да еще и глубокое декольте. Весь его опыт, все годы работы в полиции говорили Кармайну, что Хелен намеренно потратила не меньше трех тысяч долларов на одежду, чтобы преподать себя должным образом.

— Почему вы решили присоединиться к лейтенанту Голдбергу в Хартфорде, одевшись совершенно неподобающе? — спросил капитан, и в его голосе послышались стальные нотки.

— Я полагала, что, находясь в непосредственном окружении около семидесяти полицейских, мне не придется преследовать преступника и потому нет надобности надевать удобную обувь, а также беспокоиться о реакции населения на мою короткую юбку, — беззастенчиво ответила она, по-прежнему покачивая ногой.

— Вы были не просто помощником лейтенанта Голдберга, мисс Макинтош. В Хартфорде вы представляли детектива-стажера департамента полиции Холломена — первого представителя новой программы, за развитием которой наблюдают все остальные департаменты полиции. Как вы понимаете, я посылал вас в Хартфорд не в качестве модели для Мэри Квант. Вместо того чтобы иметь профессиональный и максимально сдержанный вид, вы вырядились так, словно в Холломене вы не работаете с полицейскими, а дразните их. На кого вы пытались произвести впечатление? Точнее, кого вы пытались обмануть?

Щеки девушки заполыхали, а губы сжались в тонкую полоску.

— Они глазели на меня, как на манекен в витрине магазина. Я знала, что выбор одежды ничего не изменит, поэтому решила устроить для них захватывающее зрелище.

— И когда вы поймете, что быть полицейским — это не про вас, мисс Макинтош? Вы хоть на миг задумались, что подумают коллеги и начальство о лейтенанте Голдберге, притащившем в роли личного помощника эдакую сексуальную штучку? В обычных обстоятельствах, мисс Макинтош, для подобных действий сорокалетнего мужчины найдется только одна причина. Если бы вы были детективом в течение достаточного времени, я просто разрешил бы лейтенанту, фигурально выражаясь, выпороть вас перед всеми теми полицейскими, но вы с ним еще недостаточно знакомы. А после произошедшего уже и не познакомитесь. Я слышал, он оглядел вас и велел возвращаться обратно в Холломен, а после извинился за ваше поведение. — В янтарных глазах капитана полыхала ярость. — Надо же быть такой дурой, мисс Макинтош! Я предоставил вам шикарную возможность познакомиться с лучшим детективом подразделения; вы же все испортили, идя на поводу у собственных амбиций. Неудивительно, что полиция Нью-Йорка не хочет иметь с вами ничего общего. Как быстро им удалось понять, что ваш уровень развития соответствует уровню избалованного четвероклассника? Вы легкомысленны! Непроходимо глупы!

Девушка повернулась и села прямо. Ее руки дрожали, лицо то ли от гнева, то ли от стыда представляло собой застывшую маску.

— Надо ли понимать так, что вы не поняли приводимые мной веские доводы относительно подходящей для работы одежды? Или вы одержимы некой феминистской идеей, будто я специально унижаю вас, потворствуя своему мужскому эго?

— Нет, капитан. Я поняла все с первого раза, — ответила Хелен, и ее глаза сверкнули непролитыми слезами. — Я поняла, что подходящая одежда способствует моему удобству и безопасности.

— Вы должны извиниться перед лейтенантом Голдбергом. Письменно и лично при встрече.

— Я буду там через час в должном виде.

— Нет, не будете. Лейтенант Голдберг вам не доверяет. Вы высказали свое желание, мисс Макинтош, остаться в Холломене. Вы в нем останетесь. Вместо вас в Хартфорд поедет Ник Джефферсон. Но Додо вы заниматься не будете.

Хелен побледнела.

— Сэр, пожалуйста! — едва не простонала она.

— Нет. Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

— Как скажете, — ответила девушка, расправив плечи.

— Тем не менее у меня возник вопрос, который мне не пришел в голову при нашем с вами собеседовании. Что заставило вас выбрать карьеру полицейского?

— Тогда я избегала этого вопроса, сэр. — Хелен поднялась. — Меня всегда привлекали вооруженные силы, но попытать счастья в Вест-Пойнте[8] или Аннаполисе[9]… брр! — Девушка передернулась. — Это чисто мужские заведения, а я не такая ярая феминистка, чтобы брать приступом подобные крепости. Кроме того, меня посещала нелепая мысль, что полицейские ведут довольно интересную жизнь. И мне нравится разгадывать загадки.

— Понимаю.

Он встал. Массивное телосложение этого сильного мужчины обманчиво скрадывало немалые шесть футов роста. Его лицо, обращенное к своенравному стажеру, было одновременно и широким, и заостренным; надменный нос и чувственные губы выражали непоколебимость. Широко расставленные золотисто-карие глаза смотрели бесстрашно и открыто.

«Зачем я устроила такую глупую выходку? — спросила себя Хелен, покидая кабинет капитана Дельмонико. И сама себе ответила: — По той же причине, по которой маленький ребенок тычет в спящего тигра палкой».

— Очень похоже на правду, — заметила Делия. Сегодня она была в чем-то кислотно-желтых и горчично-желтых тонов с яркими синими бантами. — Но на будущее запомни, что, тыкая в спящего тигра, можно оказаться раздавленной его мощной лапой.

— Я могу помочь тебе с Додо? — взмолилась Хелен.

— Нет, дорогая; мне-то уж точно не хочется быть раздавленной тигриной лапой. Ты прикреплена к Полу Бэчмену из отдела криминалистической экспертизы, и на долгое время. — Делия завистливо присвистнула. — Я, племянница комиссара, пробралась в детективы через заднюю дверь. Сначала перелопатила тонны бумаг, работая у него секретарем. Потом десять лет в полиции Нью-Йорка. Занималась исключительно делами, связанными с подделкой документов. Теперь посмотри на себя! Для тебя разработали шикарную программу. Нам осталось только взяться за работу и выучить тебя должным образом. И не вздумай подвести моего дядю Джона — иначе узнаешь, насколько тяжелой может быть и моя лапа!

— Служба уборки замечательно проделала свою работу, — сказал Хэнк Мюррей в пятницу, четвертого октября, выходя вместе с Амандой Уорбертон из служебного лифта. — В выходные вы уже сможете открыться.

Достав собственную связку ключей, он открыл заднюю дверь в ее магазин, одну из многих в коридоре. Войдя внутрь, мужчина принюхался и улыбнулся.

— Чувствуете, мисс Уорбертон? Сладкий, немного травянистый запах; надеюсь, вы не возражаете, что я выбрал аромат за вас. И ни за что не подумаешь, будто здесь царила помойка, верно?

— Да, — ответила Аманда, едва не падая от облегчения.

— Входите, взгляните на магазин, — подбодрил Хэнк, направляя ее к сверкающему занавесу из стеклянных бусин. Вдруг он так резко остановился, что Аманда наткнулась на него.

— Боже мой!

Женщина больше не медлила. Отодвинув управляющего в сторону, она вбежала в магазин.

Почти весь товар был свален на тянущийся вдоль стен прилавок. Он был заполнен вплоть до кассового аппарата. Стену за прилавком прежде украшали стеклянные рамки из муранского стекла и от Лалика[10], которые теперь тоже оказались в общей груде. Нетронутым остался только ряд с пивными бокалами, располагавшийся повыше, да небольшая полка с массивной хрустальной посудой, служащей исключительно украшением магазина.

Заливаясь слезами, Аманда бросилась к витрине, чтобы проверить стеклянного мишку. Он был на месте. Целый и невредимый Тедди по-прежнему восседал на своей черной бархатной коробке, явно проигнорированный вандалом.

Какой добрый дух нашептал ей оставить животных сегодня дома? В глубине души она ожидала продолжения неприятностей; пыль и грязь предыдущего нападения, казалось, были только началом. И вот оно — логическое продолжение.

Позвонив в полицию и удостоверившись, что больше никакие магазины не пострадали, как и три находящихся в торговом центре банка, Хэнк внимательно изучал груду стекла, стараясь не трогать ничего руками.

— Вот странно! — воскликнул он. — Мисс Уорбертон… Аманда! Это звучит нелепо, но, насколько я могу сказать, ничего не разбилось и не треснуло — ни осколочка. Взгляните сами. Если я верну тех же самых ребят из службы уборки и они все приведут в порядок, то вы практически не понесете ущерба. Нет-нет, не плачьте, пожалуйста. — Он обнял женщину, даря утешение и сочувствие. Мисс Уорбертон была сущим ангелом, не заслуживающим такой чудовищной злобы, такой жестокости.

К моменту прибытия Айка Масотти и Мьюли Эванса Аманда уже находилась в задней комнате магазина, а Хэнк Мюррей убеждал ее выпить немного его спасительного бренди.

— Мне нужно связаться с детективом, — сказал Айк, взглянув на груды стеклянной посуды. — Можно воспользоваться вашим телефоном, мисс Уорбертон? Радиоволны сейчас могут перехватить слишком много лишних ушей.

— Пожалуйста.

— Здесь действительно происходит нечто странное, — сказал Айк по телефону. — Тебе лучше приехать и посмотреть самому, Морти. Поработали явно не детишки из старших классов.

Они прождали больше часа.

Морти Джонс не смог удержаться; прежде чем отправиться в «Басквош-молл» к этому въедливому ублюдку Айку Масотти, он заскочил в бар «Шемрок», чтобы пропустить пару глоточков.

К лучшему пока ничего не изменилось. Сегодня Делия Карстерс задержала его своими разговорами — она нашла для него отличную домоправительницу. Но ему не нужна домоправительница, и детям тоже — его детям! Все они хотят, чтобы Ава вернулась. Бобби и Гиджет не его дети? Взять и бросить в лицо такие слова! В этом вся Ава. И зачем он ее ударил? Ведь столько лет знал, что она ходит на сторону, почему же повел себя иначе в ту субботнюю ночь? Он вышел из себя на ее насмешливое замечание по поводу детей.

Теперь дети все время плакали. Он тоже, когда удавалось тихонько пробраться в ванную… Он прорыдал в баре «Шемрок» над бутылкой «Джемесона», а потом ему пришлось зайти в туалет и умыться, чтобы найти в себе силы отправиться в «Басквош-молл». Голова кружилась, пришлось остановиться и немного переждать, пока в мозгах чуточку не прояснится… «О, Ава, Ава! Бобби и Гиджет — мои!»

Когда Морти, шаркая ногами, вошел в магазин, патрульные обменялись многозначительными взглядами — от детектива здорово разило алкоголем, еще сильнее, чем во вторник.

Окинув беглым взглядом груды стекла, Морти направился обратно, в заднюю комнату.

— Старшеклассники, — сказал он, пожав плечами, и добавил уже для патрульных: — Ребята, вы тратите мое время.

— Остается мало времени на выпивку. Верно, Морти? — спросил Мьюли, так как Айк не стал ничего говорить. Никто не смеет отпускать несправедливые замечания в адрес Айка.

— Старшеклассники, — настойчиво повторил Морти.

— Нет, не они! — воскликнул выведенный из себя Айк. — Здесь слишком много злости, сержант Джонс. Что-то не сходится. Группка ребят не стала бы складывать посуду в гору, не разбив ни штучки. Ничего не разбито — ни осколочка. Здесь попахивает вендеттой.

— Меня не волнует, чем здесь попахивает, Айк. Никакого серьезного ущерба, не за что даже привлечь к выплатам. — Морти облизнул внезапно пересохшие губы. — Я ухожу.

Хлопая глазами, Аманда сидела и слушала эту перепалку словно в тумане; она почувствовала, как рука Хэнка, лежащая у нее на плече, чуть сжалась, и поняла, что равнодушие детектива разозлило управляющего. Сержант Морти Джонс ушел. Аманда слегка похлопала Хэнка по руке. Расстроенные Айк и Мьюли пошли следом за Морти, бросив на женщину взгляд, полный сожаления.

— Вы не позвоните для меня в фирму по уборке, Хэнк? — спросила Аманда. — Мне придется остаться и направлять их, ведь они не вспомнят, что где стояло, а план я порвала. — Она издала тихий возглас отчаяния. — Я и подумать не могла, что нужно будет опять рисовать этот план!

— Сначала свяжемся с вашим страховым агентом, — решил Хэнк. — Этот ленивый псевдодетектив не сделал никаких фотографий, а сделать их нужно. Если что-нибудь все-таки окажется повреждено, у вас должны быть доказательства.

Хэнк нежно сжал пальцы Аманды:

— С настоящей минуты охраной нашего торгового центра займутся профессионалы; я говорю об этом с самого открытия, но меня не слушали. Владельцам магазинов не хотелось тратить деньги. Теперь у них нет выбора. Ограбление банка и вендетта арендатору с хрупким товаром. А если вандал решит нацелиться на антикварный магазин «Кватроченто» на первом этаже? Стекло от грязи отмыть можно, но не посудный шкафчик четырнадцатого века.

— Кто мог такое сделать? — уже в который раз спрашивала Аманда. Она никак не могла свыкнуться с произошедшим.

— Даже представить не могу. — Хэнк на миг замолчал, а затем очень деликатно добавил: — Вам предстоит тяжелый и долгий день. Не стоит оставаться вечером одной. Могу я пригласить вас на ужин?

— Спасибо, с удовольствием, — с удивлением ответила Аманда.

Ужин с Хэнком Мюрреем в «Горшочке лобстеров» прошел настолько хорошо, что на следующий вечер, в субботу, она отправилась с ним в «Морскую пену».

И хотя Аманда сочла Хэнка идеальным кавалером для сорокалетней незамужней женщины, тем не менее не намеревалась пускать его в свою жизнь. Редко какой мужчина удостаивался подобной привилегии, и только единственный в жизни имел для нее значение. Он уже давно умер, а боль со временем так и не утихла, но, кроме нее, это никого больше ни касалось. В финансовом плане у нее все было благополучно — в кормильце она не нуждалась. Аманда не могла сказать почему, но у нее возникло такое чувство, что Хэнк не настолько состоятелен, насколько полагалось управляющему крупным торговым центром. Он с легкостью оплачивал счета в ресторанах, однако Аманде показалось, что Хэнк с радостью воспринял ее предпочтение классических блюд новомодным изыскам для гурманов.

Приобретение Фрэнки и Уинстона три года назад было хорошо продуманным ходом — симпатичные животные в витрине магазина привлекали всех зашедших в «Басквош-молл». Никому из других арендаторов не позволили приводить в торговый комплекс животных, а все благодаря выгодному коммерческому предложению, которое она сделала его владельцам — жутким скрягам. Свой вклад внесло и безупречное воспитание питомцев. Дома же кот и собака стали для нее отличной компанией. Правда, теперь, с появлением Хэнка, кое-что в ней изменилось. К тому же Хэнк вел себя иначе, чем большинство мужчин; он не делал ни малейших шагов к интимным отношениям. Казалось, он предпочитал держаться на дальней орбите и не приближаться, дабы не обжечься.

В воскресенье вечером Аманда заработалась допоздна, хотя Хэнку ничего об этом не сказала. Они ничего на вечер не планировали, так как он был занят подготовкой к открытию нового магазина, находящегося всего в трех секциях от ее «Стеклянного мишки Тедди». Прежде там располагался довольно мрачный магазинчик по продаже пылесосов, он не приносил доходов — в «Басквош-молл» люди приходили не за такими покупками. Сейчас помещение наполнялось самобытными товарами американских индейцев: одеяла, керамика, картины, ювелирные украшения из серебра и бирюзы. Хэнк возлагал на новый ассортимент большие надежды, и Аманда понимала почему. Купить индейские товары по эту сторону Скалистых гор было непросто.

В одиннадцать часов она закрыла магазин. По дороге к служебному лифту Аманда заглянула в заднюю комнату индейского магазинчика, чтобы поприветствовать Хэнка, но там было слишком людно и шумно — суетящиеся рабочие, жужжащие инструменты, сваленный товар и материалы для оформления.

Только дойдя до своего небольшого уютного «мерседеса», женщина поняла, что ключи от машины оставила на рабочем столе в задней комнате магазина. Проклятие! Как она ухитрилась забыть? Вопрос чисто риторический. Причина была в обернутой в коричневую бумагу коробке, которую она впихнула себе в сумку. Когда поняла, что коробка лежит прямо на ключах, она достала коробку, вынула ключи, положила коробку обратно, а ключи взять забыла. Вот проклятие!

Новая охрана начнет работать с завтрашней ночи, однако проходящие в индейском магазинчике работы производили столько шума и так освещали все вокруг, что путь к собственному магазину практически не вызывал опасений. Чего бояться? Трудности вызывали только ящики, провода, инструменты и фрагменты оборудования для магазинов, заполнявшие неосвещаемый служебный коридор.

Аманда включила лампочку, расположенную прямо над дверью из магазина в коридор: ключи были на месте — там же, где она их и оставила.

Из магазина раздался звук бьющегося стекла, который она ни с чем не спутала бы. Возмущенная женщина начала действовать не задумываясь. Бросив на пол свою большую кожаную сумку, она метнулась к стеклянному занавесу, одновременно пронзительно крича, чтобы привлечь на помощь тех, кто работал в индейском магазинчике. Одетая в темное фигура с лыжной маской на голове стояла у дальнего конца прилавка, окруженная осколками того, что раньше было — она точно могла это сказать — уникальной чашей от «Оррефорс», созданной в единственном экземпляре датским дизайнером Бьорном Виинбладом. Над головой вандал держал столь же штучное произведение — вазу от «Коста-Бода»[11], сделанную в виде сюрреалистического кота.

Ей помешал прилавок. Пока она бежала вдоль него, чтобы обойти, неизвестный бросил вазу, но не на пол, а в нее. Крик женщины сменился стоном боли, так как тяжелая ваза попала ей в бок. Аманда остановилась, а фигура тем временем помчалась к большим раздвигающимся дверям магазина. Пока в заднюю комнату магазина вбежали рабочие, вандал припустил в недра торгового центра и растворился во тьме.

«Хэнк! Где же Хэнк?»

— Аманда, — раздался его голос. — Что ты здесь делаешь?

— Заработалась, — ответила она, часто и тяжело дыша, и застонала. — Он задел меня! Где ты был?

— В своем кабинете. Ходил за планом.

Тут включили свет в магазине, и Аманда поняла, что ее стекло опять находится в большой опасности, но теперь ему угрожали набежавшие спасители.

— Пожалуйста, осторожнее! — умоляюще закричала она, поднимаясь с помощью Хэнка. — Мистер Мюррей сам со всем разберется. Спасибо, спасибо вам за то, что пришли.

«Я говорю, как счастливая хозяйка после званого ужина», — подумала Аманда и опять застонала от боли. Кто-то подставил стул, и женщина опустилась на него, присев боком. Рабочие начали уходить.

— Луис, вот твой план, — сказал Хэнк, показав на скрученный в рулон лист бумаги на полу, и обратился к Аманде: — Подождешь, пока я позвоню в полицию с твоего телефона?

— Помоги мне, я пойду с тобой, — ответила женщина.

Ее просьба была ему почему-то приятна.

— О, Аманда! — Он даже рассмеялся. — Что вандал сделал на этот раз?

— Разбил чашу Бьорна Виинблада, уникальную, — пожаловалась она, держась за его ремень, в то время как Хэнки придерживал ее за талию, помогая идти. — Он бросил в меня кошку от «Коста-Бода». Она, наверное, тоже разбилась. Это так ужасно!

— Он мог тебя убить, — рассерженно заметил мужчина, как можно аккуратнее устраивая Аманду на стуле. — Сначала вызовем «скорую», а потом полицию.

— Только пусть врачи идут через служебный коридор! — встревоженно воскликнула она. — Я не хочу видеть каталку в своем магазине. — И после небольшой паузы добавила: — Как и сержанта Джонса.

Хэнк снял телефонную трубку.

— Я тоже, — сказал он.

Звонок застал Кармайна дома. Как капитан полиции, он был всегда на связи, однако вместе со своими двумя лейтенантами они дежурили в вечернее время по очереди. И еще на нем были дежурства Эйба до его возвращения из Хартфорда. Так что сегодня было как раз дежурство Кармайна.

— Капитан Дельмонико.

— О, слава Богу, кто-то из старших полицейских! Капитан, я категорически возражаю против дальнейшего расследования дела мисс Уорбертон этим пьяным болваном сержантом Джонсом! — поведал раздраженный голос. — Я понимаю, что детективу необходимо появиться в «Басквош-молл», только не посылайте его. Только что в «Стеклянном мишке Тедди» опять был вандал, и ранена мисс Уорбертон. Ублюдка, сделавшего это, необходимо поймать, а сержант Джонс способен поймать только улитку.

Наконец Кармайну удалось вставить свое слово:

— Представьтесь, сэр.

— Генри… Хэнк… Мюррей, управляющий торговым центром «Басквош-молл» и близкий друг мисс Уорбертон. Именно ее магазин «Стеклянный мишка Тедди» стал объектом вандализма. Кроме того, во время первого визита вандала из Третьего банка Холломена было украдено пятьдесят тысяч долларов. Предполагалось, что сержант Джонс займется и ограблением, но он ничего не сделал.

Кармайн решил отправиться в торговый центр лично; если кража пятидесяти тысяч из банка действительно проигнорирована, то его подразделение ждут крупные неприятности. Почему Кори ему ничего не сказал? И ни одного слова о торговом центре в отчетах! Что происходит с Морти Джонсом? Судя по словам «пьяный болван», он пил во время дежурства. По правилам ему следовало послать туда именно Кори, но, похоже, дело зашло слишком далеко. Капитан не мог быть уверен, что Кори изложит ему объективное видение ситуации с Морти. Всю правду может сказать только Делия.

— Тебе обязательно уходить? — спросила его Дездемона, выйдя в коридор. — Если Джулиан проснется и поймет, что тебя нет, он больше не уляжется.

— Без четверти полночь. Он не проснется, любовь моя.

— Может.

— Надейся на лучшее. — Он поцеловал жену. — Если проснется, скажи, что я буду через пять минут с плеткой.

— Кармайн!

— Все будет хорошо, Дездемона. Иди в кровать.

«Я не могу больше ждать приезда Прунеллы Балдучи, — думал Кармайн, сдавая назад и выезжая на своем «форде» на Восточную окружную дорогу. — Почему я не заметил, насколько неопытна моя жена, когда родился Джулиан? Она обладала тонной теоретических знаний, но они были лишь теоретическими. Джулиана надо было все время чем-то занимать, но тут мама оказалась занята вторым ребенком. И теперь Дездемону осаждает упрямый и балованный сын, который с легкостью изводит ее, потому что та все время чувствует себя уставшей и растерянной. Никогда не думал, что маленькие дети могут так изводить, пока не появился Джулиан».

К моменту прибытия в «Басквош-молл» Кармайн был готов услышать самое худшее о Морти Джонсе и испытывал благодарность к мистеру Генри Хэнку Мюррею, что тот не позвонил Сильвестри. Нет, он не собирался прикрывать Морти от официального наказания, однако и не хотел считать его окончательно потерянным для работы. Какое лаконичное описание: пьяный болван. Если он стал пить во время дежурства, то это произошло недавно, гораздо позже их последней встречи десять дней назад. И все из-за слов Авы, что дети не его. Морти любит этих детишек, любит гораздо больше, чем сама эгоистичная и похотливая Ава. И почему она путается с полицейскими, только с полицейскими? И все же, если его опьянение так заметно посторонним людям, оно должно быть очевидным и для Кори. А тот палец о палец не ударил.

Аманда Уорбертон испытывала боль и находилась в легком шоке, но могла все рассказать сама.

— Я потеряла голову, когда услышала звон разбиваемого стекла, — поведала женщина. — Он разбил мою чашу от Бьорна Виинблада на мелкие кусочки и как раз занес над головой кошку от «Коста-Бода», готовый сделать то же самое. Когда он увидел меня, то бросил вазу в мою сторону.

Кармайн потопал ногой — пол устилало черное покрытие с высоким ворсом.

— Странно, что ваза разбилась, — заметил он.

— Под ковром — бетон. Падение с небольшой высоты не причинило бы вреда, но чашу он держал над головой, а этой высоты более чем достаточно.

— Вы хорошо разбираетесь в стекле, мисс Уорбертон.

— Да, стекло — дело всей моей жизни. Но вандал тоже разбирался. Ведь кидал исключительно с высоты.

Тут вмешался Хэнк Мюррей.

— Этот идиот, сержант Джонс, решил, что первое нападение совершили старшеклассники школы Тафта, — сердито сказал он. — Никто из нас с ним не согласился, даже те двое патрульных — вот отличные ребята. Детективы получше его. Когда он не изменил своего мнения и после второго случая вандализма, мы с мисс Уорбертон полностью утратили к нему доверие. От него несло алкоголем! На этот раз я мистера Джонса сюда бы не пустил.

— Я беру дело под свой контроль, мистер Мюррей, — успокоил его Кармайн. — Есть какие-нибудь веские причины, почему сержант Джонс настаивал на старшеклассниках из школы Тафта?

— Возможно, был вандализм по соседству. Но школа Тафта располагается не так уж близко, разве что в той же восточной части города, что и торговый центр, — ответил Хэнк.

— А в торговом центре, кроме вандализма в «Стеклянном мишке Тедди» и кражи из банка, были еще какие-нибудь волны преступности, как это называют газетчики? Карманные кражи, выхватывание сумок, налетчики?

— Вы бы об этом знали, капитан.

«Должен был бы», — с горечью подумал Кармайн и сказал:

— Мне надо было выразиться понятнее, сэр. Я имею в виду то, о чем не докладывают в полицию. У вас ведь ночами патрулирует профессиональная охрана?

— Нет, — ответил Хэнк нахмурившись. — Охранная фирма «Шортленд секьюрити» приступит к патрулированию только с завтрашнего дня. Должно было случиться три случая вандализма и одно ограбление, чтобы владельцы торгового центра наконец меня послушали.

— Понимаю. А почему вас так удивила разбитая чаша?

— Потому что во время двух предыдущих визитов вандал не покалечил ни одной вещи, — ответил Хэнк, прежде чем Аманда успела вставить хоть слово. — В том и странность нападений.

Через заднюю дверь в магазин вошли два врача «скорой помощи», тем самым исключая дальнейшую возможность разговора с Амандой Уорбертон.

— Утром я первым делом пришлю сюда двух криминалистов, — сказал Кармайн женщине, пока ее выносили. — Но если каким-то чудом вас отпустят из больницы сегодня же, не приходите сюда. Никто не должен что-либо трогать, понятно? Мистер Мюррей, я встречусь с вами в десять часов утра и расспрошу об ограблении банка.

Кармайн решил, что Хэнк его слышал, хотя абсолютной уверенности в этом не было, так как управляющий все это время уверял Аманду, что отправится к ней домой покормить животных и позаботится о ключах. Настоящий влюбленный мужчина.

Прежде чем уйти из торгового центра, Кармайн снял трубку с телефона Аманды и набрал номер из своей записной книжки. Вскоре в ответ раздался сонный голос.

— Мисс Макинтош? Вам надо завтра к восьми утра быть в лаборатории Пола Бэчмена. Ровно в восемь вы вместе с ним отправитесь в «Басквош-молл» — в магазин «Стеклянный мишка Тедди», который подвергся нападению вандалов или вандала. Пол займется сбором вещественных доказательств, вы же будете выполнять обязанности детектива. Ваша задача — детальный опрос возможных свидетелей из соседних магазинов. Попытайтесь выяснить, если сможете, количество вандалов. Особое внимание уделите магазину с индейскими товарами на том же этаже, его допоздна готовили к открытию — могут найтись свидетели. Внимательно изучите ассортимент «Стеклянного мишки Тедди», эксклюзивность представленных в нем товаров и прочее. Завтра же передо мной отчитаетесь.

Она не могла не спросить:

— Это связано с Додо?

— Ничего общего.

«Так-то! Вам удалось добиться возвращения в Холломен, мисс Макинтош, но не удастся поработать над делом Додо, даже если бы вы были идеальным стажером, а не сущим наказанием. Пока я не могу задействовать вас в этом деле — оно все еще не сдвинулось с мертвой точки».

В понедельник утром Кармайн направился в окружную службу регистрации недвижимого имущества; поднимаясь и спускаясь по бесконечным лестничным пролетам и переходя из зала в зал, капитан ощущал себя так, словно вместо простого пути от офиса одной муниципальной службы к другой он проходит долгую дорогу к другому штату.

Без веских доказательств Кармайн не имел права интересоваться банковскими счетами Курта фон Фалендорфа, но был иной способ проверить правдивость сплетен о благополучии этого немца. Насколько ценным являлось его недвижимое имущество, и владел ли он им единолично? Кармайн ожидал, что информации по комплексу Керзон-Клоуз не окажется в свободном доступе, однако все было прописано четко и ясно: К. фон Фалендорф владел недвижимостью Керзон-Клоуз без каких-либо ограничений. Шикарный дом номер шесть — особенно учитывая возраст здания — занимал часть территории в один акр. Курт тщательно поддерживал антикварную стоимость здания: любая прогнившая доска заменялась на доску такого же возраста и качества, а каждая деталь кровельной дранки расщеплялась вручную. Крошечный комплекс Керзон-Клоуз, располагающийся в некоем подобии тупика, состоял всего из шести домов, два из которых, не считая дома фон Фалендорфа, принадлежали членам «джентльменского патруля» — Мейсон Новак являлся полноправным владельцем дома номер четыре в Керзон-Клоуз, холеный Дэйв Фейнман жил в доме номер один прямо за углом, на Спрус-стрит. Совпадение?

— Эбенезер Керзон владел пятьюдесятью акрами земли в Кэрью, имел здесь фермерское хозяйство, — поведала Кармайну старший нотариус, с радостью найдя в нем внимательного слушателя. — Земля была большей частью распродана, за исключением самой усадьбы. Дом перестал принадлежать Керзону лишь в тридцатом году — в самое тяжелое время Великой депрессии. Сейчас у земли несколько хозяев; к сожалению, среди них есть иностранцы. — Женщина постучала заостренным ноготком по изображенному на плане пятому дому. — Вот этот дом продали недавно, и владельцы, к моей радости, похоже, настоящие янки. Роберт и Гордон Уорбертоны.

Стараясь не выглядеть слишком заинтересованным — нотариус могла бы говорить весь день не переставая, — Кармайн осторожно переспросил:

— Уорбертоны? Роберт и Гордон?

— Да, они купили дом восемь месяцев назад.

— Они там живут, или это просто вложение денег?

— Точно сказать не могу, капитан. — Она наклонилась к нему с заговорщицким видом: — Однако поднялась жуткая шумиха, когда Уорбертоны начали красить дом.

Заинтригованный Кармайн наклонился к ней в ответ, их лбы практически соприкоснулись.

— Какая шумиха, Эгги? Давай выкладывай, или я должен взамен станцевать для тебя канкан?

Женщина хихикнула.

— Ты не поверишь, Кармайн. Они начали красить дом в белый и черный цвета, досочку за досочкой, в полоску! — Она не удержалась и снова захихикала. — Мне даже пришлось поехать и посмотреть своими глазами. Как зебра, капитан. Естественно, нас засыпали жалобами. Представьте, прямо рядом с Басквошем, где дом нельзя украсить даже рождественской иллюминацией. Кэрью — часть Холломена. Правда, законы и указы нельзя принимать по своему разумению, однако их можно интерпретировать. Полосатая окраска дома была запрещена. Уорбертоны жутко разозлились и затеяли судебную тяжбу, но даже Исаак Левенштейн не смог бы противостоять городским постановлениям. Вы можете представить себе судью Твайтеса, разбирающего эту тяжбу? Уорбертоны сказали, что в Калифорнии вытворять такое с домами можно. Тогда им единодушно посоветовали возвращаться обратно в Калифорнию.

— Ни фига себе! — вымолвил Кармайн. — Полагаю, наша степенная Новая Англия после Калифорнии любого повергнет в шок, а, Эгги? Чем же я был занят, что ничего такого не слышал?

— Может, разбирал расовые беспорядки, учиненные в связи с убийством Мартина Лютера Кинга?

— Да, верно! — Капитан подарил женщине свою самую обаятельную улыбку и незамедлительно исчез.

У него еще оставалось время до встречи в «Басквош-молл». Вот удача.

Припарковавшись недалеко от пятого дома Керзон-Клоуз, Кармайн попытался представить этот симпатичный, обшитый досками белый дом выкрашенным в черно-белый цвет. Как вообще у кого-либо могло возникнуть такое нелепое желание? Дом занимал почти полакра земли, а клумбы вокруг свидетельствовали о нелегком труде, по крайней мере одного из хозяев, по подготовке их к зиме: они были должным образом укрыты защитным слоем, чтобы к маю радовать глаз. Нет, такой сад никак не сочетался бы с полосатым домом. Единственным цветовым пятном выделялась дверь, покрытая красным лаком. Не краской, именно лаком. Кармайн пришел к заключению, что Роберт и Гордон Уорбертоны являются обладателями вздорных характеров жителей Новой Англии. Они — шутники и насмешники, но никак не обычные обыватели.

Выбравшись из «форда», он пошел вперед по извивающейся тропинке прямо к входной двери. Кармайн не прошел и половины пути, как лакированная дверь открылась и была тут же плотно закрыта вышедшими на улицу двумя мужчинами. Не дойдя друг до друга шагов пять, капитан и братья Уорбертоны остановились и принялись внимательно изучать друг друга.

Перед Кармайном стояли два абсолютно одинаковых мужчины примерно тридцатилетнего возраста. Их темные густые волосы с отдельными более светлыми прядями, почему-то наводящие на мысль о светловолосых малышах, были аккуратно подстрижены. Одинаковые лица с правильными чертами. Любопытство, светящееся в зеленоватых глазах. Глядя на них, стоящих бок о бок, Кармайн не мог определить, был ли кто-нибудь из них выше или крупнее другого. У обоих узкие плечи, стройный торс и худые ноги с расставленными, как у балетных танцоров, ступнями. Кроме того, у братьев одинаковые рубашки, брюки и мокасины, только один надел все черное, а второй — все белое. Не будь они в разных одеждах, отличить их было бы невозможно. Подобная похожесть в зрелом возрасте удивляла; обычно с годами она становится менее заметной.

Вытащив свой золотой значок, капитан представился.

— Роберт Уорбертон, — сказал в ответ облаченный в черное близнец. — Вы всегда сможете нас различить по цвету одежды. Робби — в темном, Горди — в светлом. Мы подумали, что лучше самим одеться в черное и белое, если вы пришли по поводу нашего когда-то черно-белого дома.