Мятежники Сазерленд Туи

– Это правда, – уже тише сказал Бархан. – Герой и есть. Его зовут Шестипалый. А я, кстати, Бархан.

– Шестипалый?! – перебила его Пламень. Она вывернулась из лап отца и бросилась осматривать когти Шестипалого. – Фу! Во имя трёх лун! У тебя и правда по шесть когтей на каждой лапе! Это ужас как странно! И ты меня трогал этими лапами!

Она в упор смотрела на его лишние когти, а когда Шестипалый сложил лапы на груди, резко отскочила назад.

Его щёки пылали. Уже много лет никто не насмехался над ним за необычные когти – ещё с первого месяца в игровой. Он всегда доказывал, что это совсем не важно – он такой же полноценный дракон, как и любой другой. Когти никак не влияли на его способности. Они просто… выглядели странновато.

– Фу-у-у-у-у-у, – пренебрежительно протянула Пламень. Она выставила перед собой лапы и осмотрела свои прекрасные когти правильной формы, украшенные тремя сияющими перстнями. – Как хорошо, что у меня когтей ровно столько, сколько надо.

В этот миг Шестипалый в глубине души пожелал, чтобы Пламень никогда не стала королевой песчаных.

– Я уверен, моя дочь пытается сказать «спасибо, что спас мне жизнь», – вставил Уголь. Он осторожно оттянул Пламень от Шестипалого и подвёл к зеркалам на стене зала. Маленькая песчаная посмотрела на своё отражение, ужаснулась и, продолжая возмущаться, поспешила к ваннам.

– Нам следует наградить храброго героя, – промурлыкала Ожог, чуть приблизившись к Шестипалому. – Я уже представляю, в каких миссиях ему не будет равных…

«И из каких миссий я вряд ли вернусь живым», – с содроганием подумал Шестипалый.

– У меня есть идея получше, – перебил её Уголь. Ожог бросила на него взгляд прищуренных глаз, но он, кажется, и не заметил. – Храбрый, сильный, отлично летает для своего возраста – не хочешь ли ты вступить в ряды армии, Шестипалый? Такому солдату, как ты, мы найдём применение. Ты мог бы быстро стать капитаном, а может, в один прекрасный день и генералом.

– Если такова воля королевы, – ответил Шестипалый. Пожалуй, это безопаснее, чем любой из планов Ожог. Мать была бы не против. Да и труд солдата очень нужный, разве нет? Даже в мирное время всё равно то и дело случались стычки с небесными и ледяными.

– Я позабочусь об этом, – кивнул Уголь.

Шестипалый почувствовал, как его ткнули в бок. Обернувшись, он поднял хвост для атаки, но увидел сверлившего его взглядом Бархана.

– Э-э… – протянул Шестипалый. – Мой, э-э… Мой друг Бархан тоже помогал.

– Правда? – удивился Уголь. – Ты тоже хочешь вступить в ряды армии, драконёнок?

– Да, прошу вас! – выпалил Бархан.

– Хм-м. Ты ещё маловат, но, думаю, сможешь пройти базовую подготовку. Вы оба будете записаны в один батальон.

Уголь снова кивнул, довольный собой, и ушёл.

Снаружи завывал ветер, с жуткой яростью гремя ставнями. Шестипалому казалось, что завтра его заставят выметать песок из каждой щели во дворце.

Однако этого не случится, если Уголь выполнит своё обещание. Тогда вместо уборки Шестипалый начнёт обучаться военному ремеслу и зашагает навстречу новому будущему. Видимо, ещё и с новым другом; Бархан сиял, улыбка его растянулась до ушей – как будто Шестипалый спас его, а не Пламень.

Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, Шестипалый обернулся и заметил, как недобро посмотрела на него Ожог, прежде чем выскользнуть из зала.

«Нельзя забывать, что теперь у меня есть и новый враг. И новая причина желать королеве Оазис долгих, очень долгих лет жизни».

В ту ночь, когда умерла королева Оазис, Шестипалый и Бархан были свободны от своих обязанностей. Вернее, только от своих солдатских обязанностей: их приставили присматривать за рыдающим принцем, чтобы он не сделал ничего, о чём впоследствии пожалел бы.

– Она пропала, – всхлипнул Искр, уронив голову на лапы, а крылья на стол. Несколько стаканов кактусового сидра полетели на пол и разбились у его лап. – Я никогда её не увижу.

Два его брата обменялись сердитыми взглядами над головой Искра.

– Ты сам виноват, – сказал Палящий. Он оттолкнул когтями осколок стакана и указал Бархану, чтобы тот подмёл. – Если бы ты не довёл до этого, маме не пришлось бы вмешаться.

– Ты же знаешь, что она думала о нашей женитьбе, – согласился Обжог. – И всегда знал.

– Да, тут всё просто, – кивнул Палящий. – Никакой женитьбы, никаких драконят, никаких лишних наследников, от которых одни проблемы. И пока мы следуем правилам королевы, она нас не трогает.

– Неужели ты не мог сделать всё это проще, как мы? – добавил Обжог. – У меня вот три подружки, всё это несерьёзно, и все абсолютно счастливы. И защищены. – Он приподнял когти, чтобы Бархан смог убрать под ними.

Шестипалый поставил на стол очередной кувшин сидра.

– Но Пальма была другой! – воскликнул Искр. – Я любил её. Мы бы исчезли навсегда и больше не возвращались! Маме бы не пришлось с нами встречаться! – Он поднял заплаканные глаза и с мольбой посмотрел на Шестипалого. – Ты что-нибудь слышал? Знаешь, где она?

– Нет, – смущённо признался тот. – Простите.

Шестипалый рад был оставаться в неведении и крайне признателен, что не стал одним из солдат, которых отправили разбираться с зазнобой Искра.

– Искр, ну хватит. – Обжог присел рядом с младшим братом и обнял его одним крылом. – Ты не дурак. Ты прекрасно понимаешь, что она мертва.

– Нет! – прокричал Искр, отталкивая его. – Этого не может быть! Наша мать жестока, но такого она бы не сделала.

– Ещё как сделала бы, – сказал Палящий. – Ты действительно не помнишь наших тёток? Они исчезли точно так же, как Пальма.

Шестипалый отступил к дальней стене, где мог встать и смотреть в окно. Он не любил напоминаний об ужасных вещах, которые совершала королева Оазис, стараясь удержаться на троне, – и что бы она ни сделала с Пальмой, ударило слишком близко. Шестипалый знал её. Она успела недолго поработать на кухне вместе с его отцом, ещё до того как Зыбуна и Угля скосила странная болезнь, вспыхнувшая во дворце.

Пальма была милой, умной и кроткой; она обожала Искра и смертельно боялась Оазис. Она бы ни за что не настраивала своих драконят против нее. Шестипалый думал, они с Искром благополучно скроются в пустыне и никогда больше не побеспокоят королеву.

Но их схватили при попытке побега, и теперь Пальма исчезла; скорее всего, она и впрямь впредь никого и никогда больше не побеспокоит.

Шестипалый вздохнул, глядя на три полумесяца, поделившие небо на части. И тут над его головой промелькнула огромная тень. Неужели это… королева? Куда она улетала из дворца в этот поздний ночной час?

Это было странно.

– Почему бы ей просто не убить и меня? – ревел Искр.

Снова раздался грохот, и ещё один стакан разбился вдребезги.

Бархан проскользнул к Шестипалому.

– Эй. Слышал, что сказала обо мне сегодня генерал Игла?

– Думаю, нечто невероятное, – улыбнулся другу Шестипалый.

После стольких лет их до сих пор ставили в пару, кто бы ни отдавал приказ и какое бы дело им ни поручали. Шестипалый дослужился до полковника армии песчаных, а Бархан всегда отставал от него буквально на несколько шагов – сейчас он был капитаном, но со дня на день мог стать майором.

– Она сказала, что я самый подающий надежды офицер из всех, кого она видела. – Бархан задрал подбородок, сияя от гордости. – Ещё сказала, что для песчаного у меня удивительно сильные крылья – почти как у небесного! Говорит, совсем скоро я буду командовать собственной армией.

– Она права, – согласился Шестипалый. – Ты чувствуешь этот странный запах?

– Нет, – раздражённо ответил Бархан. – Не могли бы мы вернуться к разговору о моих талантах?

Шестипалый высунул нос в окно и принюхался.

– Это запах… млекопитающего. Но не одного из тех, что водятся в пустыне.

Внезапно тишину ночи прорезал неистовый рёв. Вспышка огня осветила небо за стеной дворца, за ней последовал новый вопль, дикий и мучительный – будто кого-то убивали.

– Что это было? – вскрикнул Бархан.

Все трое принцев повскакивали, испуганно моргая.

– Похоже на голос мамы, – сказал Искр. – Но я думал, она давно спит.

– Давайте узнаем.

Шестипалый пулей выскочил из комнаты, остальные поспешили за ним. Они добежали до ближайшего внутреннего дворика, расправили крылья и взмыли над дворцовыми крышами. Рёв прекратился, но всё ещё отдавался разрывающим воздух эхом.

Их догоняли другие драконы, в полном смятении кричавшие что-то друг другу; собралась целая стая, которая перелетела внешние стены…

…И обнаружила лежавшую в песке мёртвую королеву.

Раздался пронзительный крик, чей-то протяжный нечленораздельный вопль ярости. Может, это был Обжог, а может, Страус, мать Шестипалого, которая пробралась через толпу и упала рядом с телом. Это могли быть они оба, или сам Шестипалый, или все драконы вместе.

– Кто это сделал? – кричала Страус. – Кто убил нашу королеву?

– Это была дуэль? – спросил другой дракон. – Мы всё пропустили?

– Я не слышал, чтобы кто-то бросал вызов, – ответил Палящий, беспомощно озираясь. – Посреди ночи? Здесь? Без свидетелей?

Огонь приземлилась, глухо ударив лапами о песок, и сбила двух драконов с ног. Она бросилась к телу матери и уставилась на неё, содрогаясь от ярости.

Страус сглотнула и отступила на шаг назад, склонив голову в знак осторожного уважения.

Огонь стояла на месте, тяжело дыша.

– Это вы, ваше высочество? – через мгновение отважилась спросить Страус. – Теперь вы – наша королева?

Из глубины горла принцессы вырвался низкий рык.

– Нет. Я её не убивала. – Страус подняла голову, но Огонь тут же огрызнулась. – И это не Ожог! Я только что видела её!

– Неужели… Пламень? – спросил кто-то из толпы.

Повисло неловкое молчание: все пытались представить себе, как чудаковатая королевская дочь атакует Оазис. Шестипалый огляделся: Пламень не было нигде поблизости.

«Наверняка проспала всю эту шумиху. Заткнув уши вкладышами, украшенными драгоценными камнями, и зарывшись в дорогущие подушки».

– Ни одна из нас этого не делала, – из тени у стены дворца донёсся холодный как лёд голос Ожог. Она шагала по песку, угрожающе щёлкая хвостом. – Никто из дочерей её не убивал.

Она встала у тела королевы прямо напротив Огонь; обе едва сдерживали испепеляющее внутреннее напряжение. Огонь была старше и крупнее Ожог, у неё было больше опыта сражений и больше шрамов, служивших тому доказательством. Но Шестипалый знал: Ожог умнее… и оттого исход схватки между ними был непредсказуемым.

– Итак… – осторожно начал Палящий. – Если ни одна из вас не убивала её… то, э-э-э… Кто же наша новая королева?

Ожог зашипела, царапая песок одним когтем.

– Я собиралась бросить ей вызов, – сказала она.

– И я, – огрызнулась в ответ Огонь.

Шестипалый задумался: говорила ли хоть одна из них правду? Как бы ни были они опасны, он не мог себе представить, чтобы кто-либо из них одолел королеву Оазис.

И всё же кто-то это сделал. Зачем убивать королеву, если не с целью занять трон?

«Месть», – раздалось у него в голове.

В бледном лунном свете сверкали глаза Искра. Он был только рад видеть свою мать мёртвой.

Но Шестипалый был рядом с принцем, когда они услышали рёв. Даже если Искр и хотел убить свою мать за то, что случилось с Пальмой, сегодня сделать этого он не мог.

– Может, вам сразиться прямо сейчас? – предложил Обжог своим сёстрам. – Та, кто одержит победу, станет королевой. Будет справедливо, разве нет?

Ожог бросила на брата взгляд, смысл которого трудно было разгадать; но он явно не сулил ничего хорошего.

– Впрочем, это не вполне справедливо по отношению к Пламень, – добавил Палящий; в ответ последовал свирепый взгляд обеих сестёр. – Всё, понял, понял. Вам двум и решать.

Шестипалому идея показалась не лишённой смысла. Обычный бой не на жизнь, а на смерть, как это происходило всегда, с единственным победителем. Песчаным нужна королева. С этим необходимо покончить.

Спустя годы Шестипалый не раз представлял себе, как могли бы развиваться события, если бы две сестры сразились той ночью. Но для себя он никак не мог решить, стало бы от этого лучше или хуже: с одной стороны, не последовало бы двадцатилетней войны, а с другой – на песчаном троне воцарилась бы одна из этих двух, и некому было бы бросить ей вызов и сдержать её.

Огонь сжала когти, готовая наброситься на сестру.

– Не самое подходящее время и место, – спокойно сказала Ожог, немного отстраняясь от Огонь. – Приоритеты, вот я о чём, дорогие мои братья. Сначала мы должны узнать, кто это сделал с нашей бедной, горячо любимой матушкой. – Она склонила голову к Огонь и прошептала: – Кроме того, у нас нет Ониксового глаза.

Не все драконы расслышали её слова, но Шестипалый стоял достаточно близко, чтобы разобрать их. Однако смысл сказанного не понял. В сокровищнице хранился какой-то Ониксовый глаз, но при чём здесь дуэль за песчаный трон?

– Верно. – Огонь медленно разжала когти. – Несомненно. Первое, что нам надо выяснить, – кто убил нашу маму. – Её голос становился всё громче: она обращалась ко всем собравшимся драконам. – Кто бы это ни был, признавайся сейчас же! Говори, не то мы выколем тебе глаза!

По толпе пробежал испуганный ропот: все переглядывались, выискивая кого-то с виноватым лицом или окровавленными когтями.

«Окровавленные когти, – подумал Шестипалый. – От чего умерла королева?»

В поисках подсказки он стал осматривать песок вокруг тела Оазис и обратил внимание, что странный запах млекопитающего ощущался здесь явственнее. А потом увидел маленькое копьё, торчавшее из глаза королевы.

Шестипалый присел, чтобы рассмотреть его получше. Судя по размеру, это было не драконье копьё: не длиннее его передней лапы и такое тонкое, что он легко перекусил бы его. И это убило королеву? Эта крошечная штуковина?

Шестипалый внимательно осмотрел тело и заметил нечто ещё более странное.

Кто-то срезал с её хвоста ядовитое жало.

– Три тысячи лун, – выдохнул Шестипалый. – Кто бы мог…

– Прочесать всю округу! – скомандовала Огонь, растопырив крылья. Казалось, её раздуло чуть ли не вдвое, а голос вдруг зазвучал по-королевски величественно. – Кто бы это ни сделал, он не мог далеко уйти. Мы найдём его и накажем!

Песчаные немедленно разбрелись и разлетелись кто куда; они освещали своим пламенем каждый тёмный закуток и протыкали хвостами каждый бугорок на песке. Ночь наполнилась их криками и рычанием, и Шестипалый подумал: он не завидует сейчас убийце, который прячется где-то поблизости. Сегодня не то, что убийца, а даже любая крыса могла быть растоптана рыщущими по пустыне драконами.

Шестипалый снова уставился на копьё.

И тут вдруг в его обрывочных мыслях всё встало на свои места.

Этот запах…

Слишком маленькое для драконов копьё… Но ведь есть и другие животные, по слухам, владеющие копьями.

Животные, которые упорно совершают попытки выкрасть сокровища песчаных драконов, хоть и регулярно гибнут в таких вылазках, съедаемые драконами.

– Эй! – крикнул Искр, копавшийся в песчаной дюне неподалёку. – Я кое-что нашёл!

Огонь подняла голову.

– Что там? – рявкнула она.

– Это… – Искр перестал копать и поднял удивлённые глаза. – Это воришка.

Следующие несколько лет прошли как в тумане. Шестипалый был одним из тех, кто преследовал воришек, сбежавших с отрубленным жалом королевы и украденными сокровищами; видел своими глазами, как Огонь спалила дотла их жилища. Вместе со всеми рыскал среди пепла, но безуспешно, и, так и не найдя сокровищ, вернулся с Огонь во дворец – где, как оказалось, их ждала полностью разграбленная сокровищница. Драгоценные камни и золото, доверху наполнявшие четыре комнаты, – всё это исчезло без следа. Видимо, всё украли, хоть никто и не мог понять, как воришки смогли это сделать и где попрятали все богатства.

Шестипалый присутствовал на всех последующих советах, диспутах и заседаниях, где спорили о том, кто станет следующей королевой или как её выбирать. Он был во дворце в ту ночь, когда Ожог улетела, забрав с собой половину войска, и в ту ночь, когда Пламень сбежала и направилась на север с эскадрой верных стражей. И оба раза к нему приходили друзья и солдаты, звавшие его встать на сторону той, кого они хотели видеть королевой.

Но он отказывался. Его мать решила поддержать Огонь, и он собирался поступить так же. Не то чтобы Огонь ему нравилась… но её сёстры нравились ему ещё меньше. Огонь по крайней мере была бы сильной королевой, в отличие от Пламень, и не плела бы тайных интриг, чего не скажешь об Ожог.

Однако, как вскоре выяснилось, кое-что Огонь любила гораздо больше, чем издеваться над животными, а именно – воевать. Прознав, что Ожог ведёт переговоры о союзе с морскими и земляными, намереваясь привести за собой их армии и сражаться за песчаный трон, Огонь пришла в дикий восторг. Шестипалый слышал, как однажды она сказала генералу Игле: две сестры, скрывающиеся незнамо где и строящие коварные планы, – это раздражает; но армии, идущие на неё войной, – вот это по ней. Это в её понимании означало – насилие, хаос и разгул.

Она немедленно отправила принца Искра в небесное королевство договориться о союзе с королевой Пурпур. Она пыталась связаться и с ледяными, но узнала, что они укрывают Пламень и сами подумывают вступить в войну.

– Ну и пускай! – возбуждённо кричала Огонь, вихрем носясь по стройке у стен дворца. Королеву Оазис похоронили там, где её застигла смерть, и над её могилой возводили монумент. Огонь приказала обнести ещё одним рядом толстых стен весь дворец, что превращало его в неприступную крепость. – Больше драконов в боях! Больше территорий для завоевания! И пары недель не пройдёт, как мы раздавим их всех!

Но с тех пор минуло немало недель. Война тянулась, тянулась, тянулась годами; в боях Шестипалый потерял не только мать, но и очень многих друзей; ему приходилось биться против тех, кого он раньше считал братьями по оружию.

Но он продолжал сражаться. Он выполнял приказы. Его повысили в звании, потом ещё раз – и вот он стал генералом Шестипалым. Он оставался верен королеве Огонь, потому что верность была у него в крови… и потому что другого выбора не видел.

Однако оставаться верным становилось всё труднее. Когда Огонь убила своего брата, Палящего, только за то, что тот «раздражал её», генерал почувствовал: душа его погружается в отчаяние.

Какого дракона он поддержал?

Он не смог бы перечислить её положительные качества, как когда-то, бывало, мог легко говорить обо всём замечательном, что отличало королеву Оазис. В последние дни ему вообще было сложно отыскать хоть одно.

Как-то ночью, примерно через две недели после смерти Палящего, Шестипалый возвращался со своим батальоном в лагерь после кровопролитной битвы с ледяными, в которой потерял четырёх прекрасных драконов.

Хуже того: в этой битве серьёзно пострадал Бархан. Единственный дракон, выживший и остававшийся рядом с ним все эти годы. Одна из его лап была перекушена практически пополам, а крыло повредила струя ледяного дыхания. Шестипалый очень надеялся, что ещё не поздно заживить раны и спасти друга. Всю дорогу с поля боя он помогал нести Бархана.

Его войско разбило небольшой палаточный лагерь неподалёку от того места, где пустыня переходила в скалистые холмы, за которыми лежала тундра, а затем – Ледяное королевство. Строго говоря, вся скалистая местность принадлежала Песчаному королевству, и Шестипалый мог остановиться ещё ближе к границе с Ледяным. Но для поддержания духа бойцам нужно было спать на песке, поэтому на ночь они возвращались в пустыню. Если бы генерал заставил их продвинуться дальше на север, время перелёта к месту битвы сократилось бы. Но тогда бойцы продрогли бы, устали и пали духом, и справиться с ними было бы гораздо проще.

Шестипалый не хотел рисковать своими солдатами.

– Ты выкарабкаешься, Бархан, – прошептал он на ухо своему другу. – Мы почти на месте. Тебя вылечат, и совсем скоро ты снова будешь в строю. Просто держись.

Они приземлились в центре лагеря, и из палатки тут же вышли три целителя и окружили Бархана.

– Это место нужно согреть, и как можно скорее. – Шестипалый указал на блестящие кристаллы льда и иссиня-чёрные чешуйки по краю крыла Бархана. – Сделайте для него всё возможное и невозможное.

– Конечно, генерал, – ответил один из целителей.

– Лапы он может лишиться, – заметил другой, изучая изувеченную конечность. – Но крылья ему нужны больше. Мы сможем их спасти.

– Да, генерал, такие раны мы умеем лечить, – сказала последняя, осторожно касаясь обморожения. – Мы уже сталкивались с подобным. Всё не так страшно.

– Спасибо, – кивнул Шестипалый.

Бархана унесли в палатку. Шестипалый думал последовать за целителями, но дела не позволяли. Их было слишком много – драконов, с которыми нужно встретиться; депеш, которые нужно прочитать, и…

Шестипалый обернулся и увидел силуэт королевы Огонь.

– Ваше величество, – поклонился он.

– Всё ещё жив, – заметила Огонь.

– Я? – сказал Шестипалый. – Боюсь, что да.

– Покажи ещё раз свои когти, – приказала королева.

Шестипалый подавил вздох. Это происходило каждый раз, когда он встречался с ней; ему следовало бы уже забыть о том, как это противно и унизительно. Он протянул передние лапы.

– Да-а-а, – просвистела Огонь, беря его лапы в свои и пристально их изучая. Она потянула за каждый шестой коготь и вперилась взглядом в лицо Шестипалого, ожидая реакции. Но тот и глазом не моргнул.

– Твои солдаты не забыли приказ, я надеюсь? – спросила Огонь. – Если тебя убьют в бою, они должны отрезать твои лапы и принести их мне.

– Да, ваше величество, – ответил Шестипалый. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не пошевелиться и не отдёрнуть лапы. – Они знают. И не забудут.

Разве можно забыть такой отвратительный приказ? Все солдаты прекрасно знали, что королева собиралась сделать с лапами Шестипалого. Однажды, когда он умрёт, она с радостью препарирует его и поместит его необычные когти в своей жуткой башне-кунсткамере, вместе со всеми странными и уродливыми экспонатами, собранными за многие годы.

Наконец Огонь, фыркнув, выпустила его лапы.

– Что ж, пока ты ещё жив, тебе лучше как следует послужить мне. Мы пойдём на земляных. Собирай всех. Завтра мы отправляемся.

– Что?! – выпалил Шестипалый.

– Не расстраивай меня тугоухостью, помноженной на медлительность, – рыкнула она. – Земляные. Мы нападём на них. Как можно скорее. – Королева усмехнулась. – Шпионы донесли, что союз между морскими и земляными трещит по швам. Самое время атаковать! Если мы нанесём удар прямо сейчас, то припугнём земляных и, возможно, перетянем их на свою сторону. И тогда нас будет не остановить.

– Но подождите, – сказал Шестипалый, – а как же наш план? Стратегия, которую мы выработали?

– Ты имеешь в виду, твой план, – поправила его Огонь. – Знаю, знаю. Сосредоточить все свои силы здесь, пока не отыщем и не убьём Пламень, тогда вместо двух останется всего один соперник, – королева зевнула. – Скукотища. Ты всё ещё не нашёл Пламень, а я ненавижу ждать.

– Поиски идут всего несколько недель, – запротестовал Шестипалый. – Её укрытие засекречено. Но я уверен, сегодняшний бой проходил совсем рядом с ним.

Конечно, он бы никогда не признался, какую надежду лелеет в глубине души. Чего он действительно хотел, так это смерти одной из сестёр, тогда оставшиеся две просто решили бы всё между собой – на обычной дуэли один на один, и не понадобилось бы вовлекать армии, солдат, другие племена и ни в чём не повинных мирных жителей. Он просто хотел, чтобы всё это уже раз и навсегда закончилось.

С этой точки зрения его стратегия была самой правильной. Если они продолжат нападать на союзников Пламени, ледяных, то наверняка вскоре найдут и саму принцессу.

– Знаешь, – усмехнулась Огонь, – если ты так сильно желаешь её смерти, то, наверно, тебе не стоило спасать её много лет назад. – Из палатки целителей донёсся крик боли, и королева нетерпеливо взмахнула хвостом. – Может, всё это происходит по твоей вине.

Шестипалый сжал когти, стараясь не подавать виду, что именно об этом и размышлял несколько бессонных ночей подряд.

– Ваше величество, – сказал он самым спокойным голосом. – Я убеждён, что нам следует придерживаться нынешней стратегии.

– Ну, а я убеждена, что нам следует пойти и перерезать несколько земных, – ответила Огонь. – И я – твоя королева, а значит, последнее слово всегда за мной.

– Не могли бы мы это обсудить? – спросил Шестипалый. Ему не хотелось, чтобы это прозвучало как мольба, но, возможно, именно этого она от него и ждала. – Я мог бы показать вам наши карты… заключения… план дальнейших действий… у нас всё это проработано.

– Ах ты, упрямый червь, – прорычала Огонь. – Вижу, тебе нужны особые аргументы. – С этими словами она проследовала мимо него в палатку.

Шестипалый направился за ней, но тут откуда-то из темноты позади палатки раздалось тихое шипение.

– Кто здесь? – спросил Шестипалый, прислушиваясь. Свет факелов туда не добирался, и разглядеть, кто там, не представлялось возможным; но генерал был уверен, что в темноте прятался дракон.

Последовала пауза, а затем незнакомый голос произнёс:

– Это кто-то, кто искренне заботится о ваших интересах.

– Покажись, – приказал Шестипалый. Возможно, это был один из его солдат, но генералу казалось, он всех их знает по голосам. Неужели Ожог или Пламень подослали кого-то убить королеву Огонь?

И если так, то плохо, очень, очень плохо, что в душе генерал склонялся к решению не препятствовать убийце.

– Тебе необязательно служить Огонь, – прошептал голос. – Она этого не заслуживает.

– И к кому же мне примкнуть? – спросил Шестипалый. – Я полагаю, ты намекаешь на кого-то конкретного. Ожог?

– Ради всего змеиного, нет, – сказал скрывающийся дракон, кажется, с явным удовольствием. – Зачем следовать за одной из них? Всегда есть Гнездо скорпионов, не так ли? Там полным-полно песчаных, которые никому не служат. По крайней мере, по моим сведениям.

– Дезертиры, – бросил Шестипалый. – Это не про меня. Я остаюсь верен.

– Верен чему? – спросил дракон. – Ты хоть знаешь, почему до сих пор служишь ей? Она не хорошая королева. Ты помогаешь гадюке стать сильнее и ядовитее. Разве ты сам не видишь? – Дракон помолчал. – Если нет, то, боюсь, скоро увидишь.

– ШЕСТИПАЛЫЙ! – донёсся рёв Огонь из палатки. – Сюда!

– Подумай, – прошептал скрытый в темноте дракон и, кажется, растаял в ночи; миг – и его уже и след простыл.

Шестипалый откинул занавеску и, войдя в палатку, увидел стоящую над Барханом Огонь.

Его друг лежал на горе одеял: без сознания, крылья раскинулись в стороны, обмороженное крыло и покалеченная лапа обложены мешками с раскалёнными камнями. Здесь, при свете факелов, Шестипалый смог лучше рассмотреть Бархана: похоже, ледяной успел ещё и ранить его своими зубчатыми когтями.

Но его крыло заживёт, и он снова будет летать. Целители сказали, что вылечат его. С ним всё будет хорошо.

– Это ведь то маленькое ничтожество, которое шляется за тобой повсюду, так? – спросила Огонь, толкнув один из мешков с раскалёнными камнями. Он сполз с крыла Бархана.

Шестипалый двинулся было вперёд.

– Ему это нужно…

– Стоять, – прорычала Огонь. Она сдвинула ещё один мешок с крыла раненого дракона. Бархан издал тихий стон, но не очнулся. Медсестра, стоявшая позади Огонь, сжимала когти так, будто хотела вмешаться, но не смела.

– Прошу вас. Не причиняйте ему боль, – сказал Шестипалый, чувствуя, как внутри всё съёживается. – Он ваш верный солдат.

– А ты? – спросила Огонь. – Скажи-ка, куда мы завтра отправляемся?

Шестипалый замялся. Он чувствовал, как возможность остановить эту войну буквально ускользает из его когтей.

– Я сделаю всё, что вы прикажете, ваше величество. Сделаю. Но если бы вы дали мне ещё хоть один день на поиски Пламень…

Огонь с размаху вонзила когти в израненное крыло Бархана. Тот очнулся с диким криком: обмороженный кусок крыла оторвался, и остался лишь изуродованный, почерневший обрубок. Огонь провела когтями по сухожилиям и перепонкам, уничтожая всё, что оставалось от крыла.

– Нет! – Шестипалый услышал свой крик будто со стороны; он рванулся к королеве и почувствовал, как другие песчаные схватили его и повалили на пол.

– Безоговорочное послушание, – сказала Огонь. – Вот и всё, чего я требую. – Она оттолкнула Бархана и стряхнула с когтей кровь. – Итак, генерал. Куда мы завтра отправляемся?

Как минимум три дракона лежали на нём, прижимая к полу. Шестипалый глубоко вдохнул, отгоняя чувство вины, гнев и разочарование.

– В Земляное королевство, – сказал он, глядя в пол.

– Так-то лучше. – Огонь перешагнула через него, едва не хлестнув по лицу своим смертоносным хвостом. – Тебе повезло, что ты такой хороший генерал, иначе я просто забрала бы эти потрясающие когти в свою башню и не тратила бы время на всякие скучные аргументы. О, кстати, Шестипалый. – Она остановилась у входа в палатку и посмотрела на него. – В следующий раз, когда соберёшься поставить под сомнение мои приказы, вспомни, что у твоего друга есть ещё одно крыло… и хвост… и три целые лапы, с каждой из которых может произойти ещё худшая неприятность. Это понятно?

– Да, ваше величество.

Шестипалый не мог поднять на неё глаза. Он лежал, уткнувшись лицом в песок, пока не услышал, что она вышла из палатки и её тяжёлые шаги удалились.

– Простите, генерал, – сказала одна из державших его целительниц, слезая с него. – Мы не хотели, чтобы она вас убила.

– Понимаю, – ответил Шестипалый, когда все, кто держал его, испуганно отступили.

Он вскочил и подошёл к Бархану, который, к счастью, снова потерял сознание. От его крыла практически ничего не осталось, спасать было уже нечего; передняя лапа выглядела как окровавленная культя.

Шестипалый присел возле друга и осторожно погладил по голове.

– Вы можете хоть что-то для него сделать? – спросил он сестёр.

Они старались изо всех сил. Он это видел. Он не отходил от Бархана, пока они перевязывали, мазали и делали всё, что только могли. Все остальные дела померкли где-то в глубине его сознания.

«Гнездо скорпионов.

Ты помогаешь гадюке.

Подумай об этом».