Драконья сага. Легенды: Драконоборец Сазерленд Туи

Глава 16

Ласточка

Если верить Неустрашимому, то жители Нерушимого города верили, что в целом мире нет места лучше, современнее и внушительнее, чем их дом.

Посмотрела бы Ласточка на их лица, когда они увидели бы драконий город.

Она устроилась поудобнее на ветке и притенила глаза ладонью. По счастью, близ реки и морского побережья нашлась роща деревьев, хоть и небольшая. Укрытие получилось приличное, но вот если придётся в спешке удирать, то кругом будет одна лишь пустыня.

Если не считать западного направления, потому что к западу от дерева, на котором устроилась Ласточка, стоял драконий город. Солнце едва взошло, а на улицах уже вовсю суетились драконы. В городе было множество зданий, несколько рынков, реку пересекали мосты, в воде стиралось белье, в горшках на внутренних двориках росли фруктовые деревья. Местами стены были выкрашены под чешую багряного и густо-жёлтого цветов внахлест. На других были изображены драконы в царственных и властных позах, цветов интересных оттенков.

Путешествуя по континенту, Ласточка и Небо не раз встречали дворцы, окруженные драконьими поселениями: они издалека видели болотный дворец, и горный дворец – с ещё большего расстояния. Видели скопления глиняных построек странной формы – должно быть, деревни земляных драконов. Однако ничего подобного этому городу им не попадалось.

Больше всего удивляло то, что в городе жили не только песчаные. Ласточка этого никак не ожидала, ведь она отчасти надеялась сказать: «Ой, мне жаль, Небо, но в город без опаски могут входить только песчаные драконы». Однако между бледно-жёлтыми свободно сновали и красные, и оранжевые, и даже, в немалом количестве, бурые. Что бы ни свело эти виды в одном городе, жили они вроде как мирно.

«Это ещё не значит, что Небу там будет безопасно», – подумала Ласточка. Что-то в драконьем поселении напоминало о Нерушимом городе, и это настораживало.

– Ну как? – спросил с земли Небо. Ласточка шикнула на него и спустилась с древа. Небо сидел в корнях и улыбался, глядя, как неспешно ползёт по его хвосту улитка.

– Там … очень суетно, – сообщила Ласточка. Да ведь её милого, рассеянного дракошу там просто затопчут!

– Разве это не весело? – спросил он, сияя глазами. – Вдруг у них там есть драконьи книги? Я на нашем читать не умею, но мы могли бы вместе научиться!

Ну вот, хоть кто-то по-настоящему её знает. Та же мысль пришла и Ласточке в голову сразу, как она увидела драконий город.

– Я просто волнуюсь, Небо, – сказала Ласточка, кладя руки ему на лапы. – Мы ведь не знаем, какие они, эти драконы. Ты горный, но всё равно слишком отличаешься от всех них. – Таких прекрасных, совершенных бледно-оранжевых чешуек, как у него, она больше не встречала. – И ты не можешь выдыхать пламя для защиты. – «Тебе вообще нечем обороняться, – подумала она. – Только я тебя защищаю, а мне с тобой туда нельзя».

– Разве ты сама от прочих людей не отличаешься? – спросил Небо.

– Отличаюсь, хоть и не так заметно … но именно поэтому не хожу в сам Нерушимый город. Я им не доверяю. Я очень, очень осторожна.

– Я тоже буду очень, очень осторожен! – бодро пообещал Небо. – Честное слово!

– Ты не забудешься и не заговоришь по-человечьи? Пообещай сразу же смотаться оттуда, если кто-то на тебя косо взглянет.

Небо нежно ткнулся ей носом в лоб.

– Я только прогуляюсь и осмотрюсь, – сказал он. – Ни с кем говорить не стану. Вдруг у них там продаются интересные пустынные животные?

Ласточка рассмеялась:

– Только не приводи ручного верблюда и не заводи друзей среди скорпионов! Или змей! Змеи вредные, не забывай.

– Верблюды вредные, а Ласточке нужна ручная кобра, – повторил Небо и тут же со смехом отскочил, когда она попыталась шлепнуть его.

– Ни с кем без нужды не говори, – велела Ласточка. – Если заговорят с тобой, веди себя естественно. Я не знаю, как заведено у драконов, просто не говори об улитках. И уж точно не давай никому понять, что ты мяса не ешь. Это для вашего брата странно, я уверена.

– Правда? ВИДЕЛИ бы они кроликов!

– Вот-вот, про них ни слова. Сам ничего о себе не рассказывай, но, если спросят, откуда ты, скажешь, что из той крепости, которую мы видели к северу отсюда. Мама твоя служит там в армии. И не говори, что ты из горного дворца, вдруг встретишь соплеменника, или вдруг станут задавать лишние вопросы.

– Ласточка, вряд ли со мной вообще заговорят, – ответил Небо. Он расправил плечи и сделал свирепую морду. – Я внушаю ужас в сердце любого дракона!

Ласточка захихикала:

– Не сказала бы. Мордашка у тебя милая-премилая.

– Нет, это у тебя милая-премилая мордашка. Симпатичнее и лучше тебя зверушки дракону во всем мире не сыскать.

– А НУ БРОСЬ, – снова шлёпнула его Ласточка. С недавних пор он взялся так шутить и думал, что это очень смешно. – Сам прекрасно знаешь, что это ты мой питомец.

Небо бережно коснулся её головы передней лапой.

– Гм-м-м, – протянул он. – Если сравнивать, то из нас двоих ты самая милая, а значит, это ты моя зверушка.

– Ну, тогда если не вернёшься к полудню, я убегу и найду себе нового хозяина, – предупредила Ласточка. – Заруби себе на носу.

– Непременно! – пообещал Небо и снова ткнулся ей мордой в лоб. Потом бережно пересадил улитку на коготь и опустил её в ближайший кустик. – Спасибо! Веди себя хорошо, Ласточка! Тише воды ниже травы! Скоро буду!

Глядя, как он скачет вниз по холму к городу, Ласточка чувствовала, как колотится сердце. Прочие драконы тоже скачут, или Небо – один такой в своем роде? Что, если он нахватался у неё и других человеческих привычек, из-за которых для остальных будет выглядеть подозрительно?

Она взобралась на дерево, под самую верхушку, откуда просматривался весь город. Увидела, как Небо счастливо прошёлся мимо фермерского угодья – не смотрел ли на него вон тот мандариновый дракон на овощной грядке злобно? – перешёл через реку и вышел на одну из малых рыночных площадей.

Небо шел по рядам между лотками, глазея на штабеля ковров, керамику и кактусы разнообразных причудливых форм. Стоило, пожалуй, предупредить его, чтобы не выдавал своего удивления, а то бродит там такой и на морде написано: «Ого, вот чудеса-то!» Среди взрослых драконов смотрелся он очень маленьким.

Вот он свернул за угол, а Ласточка так и продолжала глядеть ему вслед. Из-за гор тем временем выглянуло солнце.

«Ничего с ним не случится.

Он же дракон и пошёл в драконий город.

Вряд ли его там съедят.

Он, поди, весело проводит время».

Не думает ли так же Небо всякий раз, как она уходит в Нерушимый город? Ласточка надеялась, что нет. Ужасное чувство. Ласточка заставила себя спуститься и найти, чем подкрепиться, но вскоре снова забралась на свой насест. Была бы у неё книжечка почитать … Ну, Неустрашимый, дурак этакий, все испортил. Из-за него сейчас от жуткой тревоги будто пауки под кожей бегают. Будь у Ласточки книга, она забылась бы чтением.

Найдя, кого во всём винить, она ощутила себя чуточку лучше.

«Скоро Небо вернётся, расскажет о своих приключениях, и я пойму, что вела себя глупо».

Солнце поднималось выше и выше. А потом оно стало медленно клониться на запад.

Пришёл и миновал полдень. Неба всё не было.

«Увлёкся чем-нибудь. Загляделся на какое-нибудь удивительное животное или крутое драконье изобретение, какого нам прежде не попадалось.

Или забыл на солнце поглядывать. Ничего, скоро прискачет и прощения попросит за то, что заставил меня волноваться».

Солнце опускалось всё ниже. Небо окрасилось рыжим, розовым и золотым, потом неспешно стало пурпурным, и наконец солнце вовсе зашло. В городе тем временем драконы зажигали факелы, сворачивали лавочки или весело болтали на балконах, прогуливались вдоль реки или укладывали спать дракончиков. Завершался обычный день из жизни драконов.

Стемнело. Небо, может, и забывчив, но уж разницу-то между полуднем и ночью должен знать.

Давно бы вернулся, будь всё хорошо.

«Видимо, что-то пошло не так».

Ласточка смахнула слезы и растерла лицо.

«Он не умеет дышать пламенем. У него только я.

Ну ладно, твоя взяла, драконий город, я иду за другом».

Глава 17

Листик

Листик проснулся от того, что кто-то лизнул его в шею.

Для драконьего этот язык был мелковат (Листик надеялся, молился на это в отчаянии), но это не был и маленький ласковый язычок котёнка. В лицо пахнуло зловонием, как от всех помоев мира.

Листик отпрянул и открыл глаза. Сверху вниз на него расчётливым взглядом смотрел козёл. Вид у рогатого был такой, будто он при желании пришпилит Листика к полу и повыдирает из его головы волосы.

– Ха, гляди-ка! Все четверо живы! – произнесли рядом. – Ух, вовремя же вы объявились. Она, должно быть, пир затеяла, раз приберегла нас всех.

Листик моргнул и принялся озираться диким взглядом. Он оказался в комнате без окон и дверей; наружу вёл только забранный решёткой люк в потолке. Это даже не комната, а яма какая-то или короб – кладовой драконий короб. Для закусок. Кладовой короб для драконьих закусок, в котором еда дожидается, пока её схрумкают. Было жарко, пахло дымом и как в неприбранном хлеву. Что было неудивительно, ведь тут бродило столько животных.

Да и людей тоже.

«Мы не единственные пленники», – понял Листик. Рядом с ним тяжело опустилась на пол Рябинка. На них, привалившись к стене, смотрел огромный бородач; рядом, накрыв голову руками и поскуливая, лежал ещё человек. Третий распластался на корове и спал – или же просто потерял сознание, – пока животное медленно бродило туда-сюда и неодобрительно принюхивалось к каменному полу. Возможно, на спине у животного спать было безопаснее, чем на полу, где корова могла случайно затоптать тебя.

Листик разглядел коров, коз, гигантских кур, двух лис, бобра, кучку тощих белок, а еще испуганного оленя. В углу шипела рыжая рысь. Понимала ли дикая кошка, что добыча сейчас превышает её числом или что она сама сейчас добыча?

«Как и ты сам», – напомнила ему воображаемая Ласточка.

– Рада, что с тобой всё хорошо, братишка, – сухо проговорила Рябинка и толкнула его в плечо. – Да, ты стремился убивать драконов, но я вроде не учила тебя, придурка, бросаться на первого встречного ящера.

– Ты видела, что произошло? – накинулся он на сестру.

– В тот момент, когда всех похватали драконы, которые скоро нас съедят? – спросила она. – Да, это я видела.

– Нет, то, что было с моим мечом! Я дважды того дракона колол, и меч отскакивал! Сталь не пробивает их шкуру!

– Да, – нахмурилась Рябинка, – это … плохо.

– Что же тогда Драконоборец сделал иначе? Он-то как дракона заборол? Ты не сказала, что мечи против них бесполезны! Этого в легенде не было!

– Мечом он и бился, – ответила Рябинка. – То есть я на четыре пятых уверена, что слышала так. Просто не знаю, как именно он дрался.

– Может, меч был волшебный? – предположила Клюковка. Она сидела у стены, рядом с Тимьяном – тот, обхватив руками колени, смотрел пустым взглядом на рысь. – Или драконий? Их же сталь наверняка пробивает их шкуры.

– Агх, – простонал Листик, уронив голову на руки. Он столько учился и по-прежнему ничего не знал? Проник наконец-то в логово врага, но от того, чтобы защитить родную деревню, оказался ещё дальше, чем прежде.

– Да какая разница, – произнес бородач. Это он обращался к Листику, когда тот проснулся. – Мечи у вас забрали. Потом, может, отдадут один, если выберут для боёв на арене, но шансов у вас всё равно нет.

– На арене? – спросила Клюковка, отпихнув козла, что принюхивался к её сапогам.

– Этой королеве драконов нравится смотреть бои, – ответил бородач. – Главным образом когда драконы на драконов, но порой она выставляет и людей.

– Откуда ты знаешь? – спросил Листик.

– Да, как ты протянул так долго и разузнал про всё? – Рябинка скрестила руки на груди и выгнула бровь.

Бородач неприятно хихикнул:

– Я тут уже пять дней. На второй день нас разделили: троих отправили на кухню, еще троих – на арену. Первых трёх мы больше не видели, а из тех, кто вышел биться, я единственный выжил.

– Ты бился с драконом? – спросил Листик.

– Ха! Нет, я лежал, прикидываясь мертвым, пока меня не утащили обратно, – фыркнул он. – Старый трюк. Того малого, который попытался драться, затоптали, и он таки помер.

– Что ж, страшилки ты рассказывать умеешь, в этом тебе не откажешь, – сказала Рябинка.

– Меня зовут Кардинал, – представился бородач. – Но вы ко мне не привязывайтесь.

– Тогда ты привязывайся к нам, – с вызовом ответила Клюковка. – Мы помирать не собираемся.

Кардинал пожал плечами, мол, спорить не стану, жизнь рассудит.

– Наверх взобраться можно? – спросила Рябинка у Клюковки, указав на решётку в потолке. – Или подкинуть тебя?

Листик с Клюковкой умели высоко подбрасывать друг друга, но люк располагался на высоте примерно трёх драконьих ростов. Они, конечно, всё равно попытались; Клюковка даже взобралась на плечи Рябинке, а ей на плечи встал Листик; они и со спин коров пробовали прыгать, сколько бы животные ни возражали, и всё равно даже близко к люку не подобрались.

Наверху, сотрясая решётку, прохаживались туда-сюда драконы. Спустя долгое время после того, как Листик очнулся, пришёл один дракон и сбросил пленникам еды, но пытаться отхватить себе долю в безумной толчее было не менее опасно, чем биться с драконом, так что Листик предпочёл остаться у стены и переждать.

Прошло еще немало времени, и люк снова открылся. Вниз слетел мандариновый дракон. В лапах он принес блеющего барана и ещё одного оленя. Бросив их в общую кучу зверей, он улетел.

– Как вас поймали? – спросил Листик у Кардинала. – Ты не из Амулета, а рядом с дворцом поселений вроде больше нет.

– Много кто мотается по миру, лишившись деревни. Да и драконы летают гораздо дальше от дворца, не только до вашей деревушки. Я тут встретил одного малого, который жил в деревне далеко отсюда, у побережья. Ну и конечно, не обходится без болванов, которые пытались украсть сокровище.

Рябинка с Клюковкой виновато переглянулись.

– Ну-ну, я так и думал, – усмехнулся Кардинал. Он кивнул на приятеля, спавшего на спине коровы. Звали его Толокница, и был он угрюмым и необщительным типом. – Мы затевали то же самое. Драконов, небось, здорово веселит то, как мы сами приходим и напрашиваемся к ним на застолье.

– Я не за сокровищем пришёл, – яростно возразил Листик. – Хочу убить дракона.

Кардинал расхохотался:

– Это ещё глупее, но если тебя выгонят на арену, то, думаю, получишь свой шанс. Забавно будет поглядеть.

«Шанс». Попытка. Вот что было нужно Листику.

– Если я выйду победителем, – спросил он, – нас отпустят?

Кардинал прищурился, глядя на него.

– Нет. Тебя съедят. Они же дра-ко-ны, – по слогам произнес он. – С ними не договоришься, не сторгуешься. Это просто огромные, тупые и голодные чудища.

Когда-то и Листик думал так же, но теперь у него в голове «тупые чудища» с трудом вязались с играми на арене, утончёнными замками, тщательно прорисованными картами и подготовкой пира.

Зато он легко поверил в то, что драконы ни за что их не отпустят. Они сбросили пленников в яму вместе с другой добычей. Неважно, что сперва с людьми захотят наиграться, в конце концов их всё равно съедят.

Однако погибать, не прихватив с собой дракона, Листик не собирался.

«И правильно, – весело сказала воображаемая Ласточка. – За меня надо ОТОМСТИТЬ! ЖЕСТОКО отомстить!»

«Как? – спросил её Листик. – Где у них слабое место?»

«Их тупые морды?» – предположила сестренка. В его воображении она порой говорила как семилетка, которую он запомнил.

«А ведь смысл в этом есть, – подумал Листик. – Пасть, глаза … может быть, крылья».

Можно бить в эти места, но до морды дракона попробуй дотянись. Листик несколько дней размышлял над задачей. Тем временем в окошке высоко над люком в решётке синело чистое небо, и было видно, как день сменяется ночью, а ночь – днём. Листик жалел, что редко взбирался на вышину с Ласточкой полюбоваться восходом – это было одно из её любимых занятий, а он утром любил поспать.

Драконы то и дело забирали и приносили кого-нибудь, сбрасывали еду. Они, видимо, не больно-то разбирались, что какая животина ест, и потому оставляли много сырой рыбы и сена.

На четвёртый день забрали скулящего типа. Ну и ладно, думал Листик, без него даже легче, а то кричит во сне из-за кошмаров. Скуливший ни с кем не разговаривал, поэтому ни имени его, ни откуда он родом, ни как угодил в плен, никто так и не узнал. Куда его отнесли – на кухню или на арену, – Кардинал сказать не мог.

«А если бы Клюковка подбросила меня на дракона? – подумал как-то Листик. – Получится ли проткнуть ему мечом глаз?» Вот только на арену его, скорей всего, пошлют одного. Листик поделился соображениями с остальными.

– Ты смог бы забраться ему на голову по лапе? – спросила Клюковка.

– Это надо, чтобы дракон спал или хотя бы не дёргался, – отрезала Рябинка.

– Я на дракона залезать не стану, – сказал Тимьян. – Я побегу от него прочь со всех ног.

– Им это нравится, – вмешался Кардинал. – Догонять добычу куда веселее.

– Ты-то откуда знаешь? – огрызнулась Рябинка. – С кошкой их не перепутал?

Кардинал невозмутимо пожал плечами:

– А чем драконы хуже?

– С ними точно нельзя поговорить? – спросил Тимьян. – Очаруем их, и они нас отпустят?

Услышав это, Кардинал очень долго смеялся.

Наконец, на пятую ночь драконы пришли.

Закатное небо в далеком окошке из багряного сделалось пурпурным. На кухне весь день суетились: повара метались туда-сюда, рыча, гремя горшками и мисками, еще больше рыча, роняя что-то, и жарили мясо. Явно боялись опоздать к сроку.

Открылся люк, и в яму спустилось три дракона. Листик поднялся на ноги и принял грозный вид, чтобы его наверняка отобрали на арену. «Берите меня! Я устрою вам незабываемый бой! Только дайте меч и покажите мне дракона!»

Самой крупной среди троих была одноглазая самка цвета запёкшейся крови. Её морду уродовал шрам от удара, из-за которого она, видно, и лишилась глаза. На рогах и шее у драконихи поблескивала золотая цепь, символ власти. Понятно, значит, на кухне главная она.

Одноглазая тем временем указала подчиненным на метавшихся в панике животных.

Дракон желтовато-красного цвета, у которого на лапах не хватало нескольких когтей, спикировал на барана и, схватив его, вылетел в люк. Второй, тёмно-красный с желтыми глазами, улетел, прихватив оленя.

«Что, и все? – подумал Листик. – У королевы просто ужин?»

Однако вскоре драконы вернулись и прихватили бобра и козу, потом ещё раз прилетели – за лисой и воющей рысью. Они прилетали и улетали, пока не вынесли из ямы почти всех животных.

– Говорил же, – произнес Кардинал, ссутулившийся у стены. – Нас приберегли для пира. Похоже, у королевы день рождения. – Он прыснул со смеху.

– Ну да, конечно, – отозвался его угрюмый напарник, – драконы помнят свои дни рождения. Смешно.

Толокница был долговязым и угловатым, тёмные волосы носил, собирая в хвост до пояса. Разговаривал он немного – видно, смирился с участью драконьей пищи, а из-за того, что почти всё время спал на корове, пах хуже остальных пленников.

– Может, к ней гости прилетели, – сказала Рябинка. – Я недавно видела в окно дракона, у которого шкура не такого цвета, как у местных.

– Такой бледно-желтый? – припомнил Тимьян. – Я тоже видел его.

– Наверное, песчаный, – сказала Рябинка Листику.

«Как тот, которого убил Драконоборец. Может, их проще заколоть?»

«О-о-о-о, давай выясним, так ли это!» – с азартом предложила Ласточка. – «Переколем ВСЕХ, а потом составим ТАБЛИЦУ, поделим драконов на мягеньких и тех, которых бьёшь, а они такие: ДЗЫНЬ ГР-Р-Р, и съедают тебя».

Листик посмотрел на парившую под потолком одноглазую дракониху. Он почти не сомневался, что она прилетела набрать еды – угощение к пиру, как утверждал Кардинал. Вряд ли драконы станут смотреть, как лиса бьётся с бобром на арене, да еще в темноте. Так что на бои сегодня никого не выгонят. Однако людей осталось всего шестеро, и на кухню их, скорее всего, не заберут. Может, завтра их всех отправят на игры?

Вернулись двое носильщиков. Главная прорычала им что-то, указав на Тимьяна. Не успел никто и дёрнуться, как оранжевый дракон спикировал на него и, сцапав, вылетел назад. Просто и незатейливо, как будто барана унес.

– ТИМЬЯН! – закричала Клюковка. – Нет! Тимьян! Эй, верните его! ВЕРНИТЕ ЕГО!

Поражённый, Листик даже не мог закричать. Просто пялился туда, где только что сидел его друг.

«Его не убьют.

Не может Тимьян окончить как гарнир на столе у драконов. Я пришёл спасать людей, а не терять их».

Когда дракониха снова зарычала, он будто не слышал её. И лишь когда его окликнула Рябинка, а рёбра ему сдавили когти, Листик сообразил, что одноглазая назначила ещё жертву.

Выбрала второго человека на ужин. Его.

Глава 18

Лиана

Самым трудным в поисках драконьих сокровищ оказалось то, что после рождения Лианы никто не видел и малой его доли.

Это девочки узнали не сразу. Фиалка обошла всех купцов в Доблести и так невинно, как только умела (то есть не очень), поинтересовалась, платит ли Драконоборец золотом, самоцветами или еще чем таким.

Купцы хихикали и беспокойно отмахивались, мол, топай отсюда, девочка, а если отвечали, то почти одинаково: Драконоборец – не обычный горожанин и не обязан платить за всё, что берёт! Он же владыка Доблести и денег у него как у драконьей королевы! Мы в его платёжеспособности не сомневаемся, ха-ха!

– Нет, вы погодите, – не уступала Фиалка. – Когда он в последний раз платил?

Тут люди принимались мямлить, нервничали ещё сильнее, а Фиалку выпроваживали из лавки, не говоря больше ни слова.

В городе, напомнила Фиалка, негласно действует принцип «услуга за услугу». Если, скажем, Драконоборцу понравится работа какого-нибудь портного, он всем похвалит мастера, и вскоре его лавка станет самой преуспевающей в Доблести. Или если какой-нибудь свечник изготовит свечи с особенным ароматом «Драконоборец», то вскоре наверняка переберётся в одну из самых просторных пещер-лотков на рынке.

– Если не ошибаюсь, твой отец расплачивается не монетой, а влиянием, – пояснила Фиалка.

– Ха, – сказала Лиана. – Тогда … где деньги? На что они ему, если он их не тратит?

– Складывает, наверное, в пещере и купается в них, – предположила Нарцисса. – Не то чтобы я сама распорядилась бы горой золота и самоцветов именно так …

Лиана рассчитывала увидеть золото хотя бы мельком в следующий раз, когда отец прикупит что-нибудь крупное. Однако у почитателей Драконоборца, видимо, не нашлось ничего стоящего, на что он потратил бы деньги.

Нарциссу же отправили к её бабке, старейшей жительнице Доблести.

Прошло не слишком гладко.

– Бабуля спросила, куда делись мои жёлтые банты, – возмущенно доложила Нарцисса. – Еще она сказала, что моя форма унылая и совершенно мне не идет. Потом раз так восемьсот тысяч, наверное, велела сидеть смирно и спросила, с какой стати я вообще интересуюсь нападением драконов на старую деревню. Золота она, разумеется, не видела – она-де не настолько бестактна, чтобы разнюхивать о таком, что бы я о ней ни думала! – но вообще один раз видела добычу Драконоборца, когда тот прискакал из пустыни и объявил о своем подвиге на площади.

– Вот! – оживилась Фиалка. – Ты расспросила её об этом подробнее?

– ПЫТАЛАСЬ. Бабуля сказала, что было здорово, колокола звенели, и все так восхищались отрубленным жалом, ликовали … Но потом как ЗАВЫЛО, да как ЗАГРЕМЕЛО, ЗАРЫЧАЛО, раздался ТРЕСК … Все загорелось, тетя Лепесток увела бабулю в спасательные тоннели, и знала бы я, как сильно любит бабуля тетю Лепесток, больше остальных своих детей, которым до Лепестка далеко.

– Она этого не говорила, – возразила Лиана.

– Ещё как говорила. Прямо при маме! Клянусь, тетя Лепесток порой не лучше Маргаритки. Короче, как бы там ни было, больше бабулю про сокровище разговорить не удалось, как я ни пыталась, да вообще, мне стало скучно и я ушла.

– Что ж, – саркастично заметила Фиалка, – хорошая попытка.

– Спасибо, – не обращая внимания на ядовитый тон, ответила Нарцисса.

Лиане, конечно, поручили обыскать жилище Драконоборца. Дома она частенько оставалась одна, поэтому без труда выкроила время на то, чтобы осмотреться. Поиски начала с родительской комнаты, затем пробралась в кабинет к отцу, после – в обеденную пещеру, в которой отец устраивал советы и вечеринки. Она обыскала каждый уголок, каждую полку и трещинку в пещерах. Ощупала все гамаки, не зашито ли в них чего; перелистала каждую книгу. Выгребла всё из шкафов и проверила, нет ли в них тайников.

Было очень странно и неуютно таким образом пытаться раскрыть отцовскую тайну. Казалось, Лиана нарисовала себе вторую личину – более храброй и хитрой девочки, у которой и отец-то другой, и ему ни за что нельзя доверять. Она всё ещё помнила того безобидного и очаровательного папу, который, как она думала, у неё был, но теперь его словно окружали тени, призраки тех, о ком он предпочел забыть; его улыбка говорила, что ему плевать на совершённые грехи или же он не признаёт ошибок.

Сердце в груди грохотало. Что он скажет, если поймает её? Как его тогда успокоить? Сумеет ли она его обмануть, или он сам такой умелый лжец, что сразу раскусит дочь?

Лиана дожидалась, пока родители уйдут из дома, и принималась за поиски. Смотрела всюду. В доме имелось множество утончённых скульптур и небольших драгоценностей, ваз, расписанных золотыми листьями, но все это было творением рук человеческих. Драконьего Лиана ничего не нашла.

– Бред какой-то, – сказала Нарцисса, лежа в гамаке у Фиалки. Троица снова собралась у неё, потому что Нарциссе приснился очередной кошмар об отрубленном драконьем жале – наверное, после рассказа о нападении драконов на старую деревню, – и она даже близко не желала к нему подходить. Фиалка же не доверяла матери Лианы, да и сама Лиана не знала, стоит ли доверять матери. Отцы Фиалки вечно пропадали на собраниях или в судах, так что у неё можно было говорить и не бояться чужих ушей.

– Раз уж ты ничего не нашла, значит, Вереск хорошо спрятал сокровище, – согласилась Фиалка.

– Или в нашей пещере вовсе ничего нет, – сказала Лиана. – Видимо, он опасался воров, вот и спрятал добычу в другом месте.

– Где может быть безопаснее? – спросила Нарцисса. – В Доблести везде всем ход открыт, так что вне стен собственной пещеры прятать ценности даже труднее.

Какое-то время они все молчали. Фиалка лежала на полу в позе для размышлений. Лиана сидела у нее за столом и пыталась изобразить ледяного дракона, которого они недавно видели: прорисовать все шипы оказалось тяжело, зато хотя бы ум оставался занят, а не носился по кругу. Есть ли такое место, куда ходит только отец и никто больше?

– Ой! – вскрикнула Лиана, роняя перо. – Ну конечно! Чем я думала! Девчонки! Старая деревня!

Фиалка резко села, а Нарцисса чуть не выпала из гамака.

– Вот, наверное, зачем он придумал новый закон – чтобы никто больше туда не ходил! – затараторила Лиана. – Видимо, Сосна подобрался слишком близко к тайнику. О, о, а ещё в тот раз, когда отец выбрался наружу с сумкой под рубашкой, – вдруг он шёл пополнить запасы сокровищ? Спорю, так и было! Сокровище спрятано в старой деревне!

– Блестяще, – широко улыбнулась Фиалка. – Ты гений, Лиана.

– Куда уж там. Могла бы раньше догадаться.

– Пойдем и заберём его! – сказала Нарцисса. – Прямо сейчас!

– Нельзя. – Лиана запустила руки в волосы. – Ну … нельзя нам. Во-первых, мы не знаем, где деревня. Во-вторых, нас одних из города не выпустят. Даже наши друзья дозорные считают, что мы пока не готовы. Да и вообще, это запрещено. Меня-то отец вряд ли выгонит из города, а вот вас двоих запросто, и я тогда … это будет … для меня самое страшное.

Без Фиалки и Нарциссы жизни Лиана себе не представляла. Она не вынесет, если их изгонят, да ещё по её вине. И отца не простит.

– Я решу эти вопросы, – вызвалась Фиалка. – Наперстянка отведет нас в деревню, а Белка позаботится о том, чтобы никто нас не поймал.

– Фиалка! – Лиана кинула в неё комком бумаги. – Так и Наперстянку с Белкой изгонят!

– Ну, всего получится пятеро дорогих мне людей, – ответила подруга, – и если нас изгонят вместе, то я не против.

– О-о, тогда давайте и Леса за собой утянем, – предложила Нарцисса.

– Нарцисса, ФУ! – осадила её Фиалка. – Нет. Уж в ЛЕСА-то я тебе влюбляться не дам.

– Я и не втюрилась! Просто он прикольный!

– Ошибаешься, Лес противный.

– Ничего он не противный, – сказала Лиана, подсовывая Нарциссе миску с тыквенными семечками, пока та не спрыгнула с гамака и не сцепилась с Фиалкой. – Шутки у него плоские, это да, но, если Нарцисса считает его прикольным, ПУСТЬ. Самое главное, что никого из вас не изгонят, потому что я пойду в старую деревню одна.

– Ужасный план, – ответила Нарцисса.

– Нет уж, фигушки, – вместе с ней сказала Фиалка.

Лиана попыталась их переубедить, но против обеих подруг, объединивших усилия, шансов у неё не было. Дня три она не сдавалась, но потом Наперстянка снова позвала их наружу следить за небом. А выбравшись, девочки увидели Белку – с заплечной сумкой и широкой улыбкой на лице.

– Ой-ей. – Лиана стрельнула взглядом на подруг. – Вы ведь не …