Драконья сага. Легенды: Драконоборец Сазерленд Туи

Глава 8

Листик

Забавно – или, наверное, ужасно, – когда всю жизнь готовишься к чему-то одному, а все потом вдруг решают, что твоя судьба совершенно в ином.

Родители, конечно, надеялись, что Листику предназначено стать шаманом, с того самого дня, наверное, как он родился. Однако Листик не хотел, не надеялся и даже не думал им становиться. На экзаменах шамана он едва ли старался. Он и сдавать-то их пошел лишь затем, чтобы поддержать обман, будто Рябинка занималась с ним все эти годы.

Порой он удивлялся тому, как ещё никто ни о чем не догадался. Разве никто не заметил, как он из тощего десятилетнего мальчишки вырос в сильнейшего и быстрейшего парня в деревне? Ведь странно же, как человек, который целыми днями просиживает за книжками, умеет ходить на руках, влезать на любой утёс, плыть по реке против течения и поднимать камни вдвое больше себя!

Правда, все пошло прахом. Листик столько сил вложил в подготовку, чтобы стать драконоборцем и отомстить драконам, погубившим Ласточку, а в итоге внезапно стал кем-то другим: ему четырнадцать, на руках официальное приглашение стать учеником шамана, родители скачут от радости, а старшая сестра над ним потешается.

И ведь не откажешься. Даже Бор велел соглашаться:

– Что бы шаманы ни скрывали, это наш шанс всё выяснить.

Друзья Рябинки, все помешанные на убийстве драконов, как один сочли такой поворот сказочно удачным.

Вот только не им предстояло доить коз, отскребать от половиц свечной воск и мчаться в холмы примерно каждые три дня и бить там в набат. Это не им приходилось спать на тонком соломенном матрасе в тесной комнатушке вместе с другим учеником, который только и знал, что храпеть или рассказывать о том, как слопали предыдущих двух учеников.

Листика приставили к главному шаману, мастеру Форели, которому новый ученик нравился не больше, чем самому Листику его новое положение, хотя это ведь сам Форель и придумал.

«Все потому, что ему ничего не нравится», – звучал в голове у Листика голос Ласточки. – «Он должен был родиться тарантулом, а вышел более-менее человеком, поэтому теперь вместо того, чтобы жалить всех, вынужден разговаривать, вот и ходит вечно недовольный и голодный».

Самое худшее было то, что в присутствии мастера Форели Листик постоянно вспоминал, как Ласточка шутила: глянь-де, какой у Форели скошенный подбородок, ни дать ни взять хитрохвостая черепаха; ну и медленно же он тянет слова, думает, небось, что другие не поспеют за его стремительной мыслью; а как он жестоко с детьми поступает и с теми, кто помощи просит, – и хихикает потом остаток дня, будто никто его не видит.

Что бы она подумала, увидев, как Листик день и ночь носится по поручениям Форели! Шаман бубнил не переставая, но поди пропусти его слова мимо ушей … Он как нарочно, не меняя тона, вставлял посреди скучной лекции какой-нибудь приказ, и если не услышишь – останешься без обеда или три дня кряду будешь дежурить на вышке.

Вот бы тут была Ласточка, она бы нарисовала над головой мастера Форели пузырь злорадства. Указала бы на то, какой шаман мелочный и подлый, что у него вместо сердца в груди обледенелая галька. С ней бы Листик смеялся, а не ощущал каждый день удушье. Ласточка освободила бы его как-нибудь, но как – он и сам не знал.

Может, поэтому и завел привычку мысленно общаться с сестренкой?

«Думаешь, мне надо бежать? – думал он как-то ночью, не в силах заснуть из-за храпа соседа. – Может, пора мне податься в драконоборцы?»

«Конечно же, пора, – отвечала Ласточка у него в голове. – Куда веселее броситься в драконье пламя, чем тухнуть здесь».

«Куда мне пойти? Во дворец к горным драконам? В одиночку? А когда убью там дракона, что дальше?»

«Сперва отправляйся в Нерушимый город, – сказала она. – Проси у них геройское задание! Потом, когда вернешься весь в крови дракона, тебе, наверное, дадут золото, дом и – у-ухх, – может, даже ПАРАД в твою честь устроят, а ты потребуешь соорудить мою статую, чтобы все обо мне помнили и вечно меня оплакивали».

«Нерушимый город – в противоположной стороне от горного дворца, – сказал Листик. – Может, найти деревню поближе к нам? Где все живут в постоянном страхе, а я спасу их от дракона, который тиранит их?»

«Есть одна маленькая неувязка, – сказала Ласточка. – Тебе четырнадцать. Предложишь убить дракона, и селяне тебя засмеют, вот увидишь».

«Не засмеют! Ну … ладно, может, и засмеют. Но я-то знаю, что готов».

«Э-э, тебе надо еще поработать над фехтованием левой. Хотя ты, наверное, мог бы убить дракона вонью из подмышек».

«Ну спасибо, Ласточка, ты меня так ободряешь. Топай отсюда и дай поспать».

Каждую ночь ему снился бой с драконами.

Единственное, что ещё, кроме воображаемых споров с сестрой, помогало выносить ученичество, был выходной раз в неделю. Листик шел в лес и там тренировался с Рябинкой и ее друзьями. Рябинка с Бором собрали еще несколько ребят своего возраста, веривших, что можно дать отпор драконам и изменить мир.

Одну из них, лучшую подругу Рябинки, звали Клюковка. Она носила волосы заплетёнными в множество тонких косичек, концы которых красила в тёмно-красный цвет – в тон ягоде, в честь которой и получила имя. А еще таких идеальных зубов, как у неё, Листик ни у кого не видал. Раньше она странствовала с труппой бродячих артистов, но на них напали драконы, и она отстала от обоза. В Амулет она пришла, когда Листику было двенадцать, и все это время не теряла надежды, что её отыщут, а покамест учила Листика премудростям акробатики: вместе они отрабатывали колесо, сальто вперёд и назад.

Были среди них и два брата, Мухомор и Тимьян. Позвали в компанию, вообще-то, Тимьяна, потому что он всем нравился, а Мухомор сам себя пригласил. Тимьян был невысокий и обаятельный, тренировки всерьёз не воспринимал, зато любил поболтать о том, каковы изнутри драконьи дворцы и сколько там можно набрать разных сокровищ.

Его брат-близнец был выше и крепче сбит, хмурился чаще и постоянно нудил, когда уставал, когда шёл дождь или когда у брата получалось что-то лучше, чем у него, то есть постоянно. Он не единожды с завистью смотрел Тимьяну в спину, особенно когда тому удавалось полностью завладеть вниманием Клюковки.

Впрочем, Листика их дрязги не занимали, как не занимало и сокровище, о котором только и говорили. Ему с ними было весело, и они помогали готовиться, а самое главное – не давали забыть о цели. Он станет драконоборцем, вместе они отыщут драконов и начнут избавляться от них. И пусть Тимьян с Мухомором и Клюковкой волнуются только о трофеях, в итоге они всё равно получат деревню и мир, где жить станет спокойней.

– Ты в доме старика Форели ещё ничего не нашел? – спросил Бор спустя полгода с начала ученичества Листика. – Никаких тайн?

Спрашивал он беззаботно, даже с улыбкой, однако за этой небрежностью скрывался живой интерес. Двумя днями ранее шаманам было видение, якобы отец Бора слишком далеко расширил свою ферму и может привлечь драконов. Они приказали ему срезать подсолнухи, выдернуть половину овощей и все это вместе с двумя козами передать «деревне», что, как понимал Бор, означало: добро осядет у шаманов.

На сборище Бор открыто поспорил с мастером Форелью. Попросил хотя бы проголосовать за то, как распределят продукты, ведь были и те, кто в них правда нуждался. Однако мастер Форель отказал, дескать, я тут главный, а ты, Бор, – пришлый, так что сиди молча и слушай старших.

Никто из землепашцев за Бора и его отца не вступился. Все прятали глаза и старались не встречаться с ними, опасаясь гнева шаманов.

Поэтому Листик и знал, что спрашивает Бор не просто так.

– Форель запирает свой кабинет, и нас внутрь не пускают, – сказал он. – Иногда он выносит оттуда книгу, читает по ней лекции о драконьих королях, сколько они едят, потом уносит её обратно и снова запирает дверь. – Он подбросил и снова поймал нож. – Если и есть какие тайны, они внутри, но вряд ли мы найдем то, что нужно тебе, Бор. Не думаю, чтобы Форель оставлял заметки вроде: «Здорово я сегодня наврал про видения! Разживемся подсолнухами, муа-ха-ха!»

– Может, и нет, – сказал Бор, перехватывая нож в воздухе, когда Листик в очередной раз его подбросил. – Но должно же быть что-то, что можно использовать против них. Иначе зачем запирать кабинет?

– Шаманы не всегда врут, – сказала Клюковка, сидевшая на ветке ближайшего дерева. – Я следила за ними: они почти всегда правы в своих видениях о том, когда над нами пролетят драконы. Хочу знать, как они угадывают.

– Именно что угадывают, – отмахнулся Бор. Листик забрал у него нож, но Бор так расстроился, что не заметил этого. – В удачных предсказаниях ничего удивительного, драконы же постоянно рыщут в небе. Мне кажется, все слова шаманов – ложь, и нужно это как-то доказать. В следующий раз, Листик, когда Форели не будет, пролезь к нему в кабинет.

– Слишком опасно просить его об этом, – встряла Рябинка. – Он же сейчас практически принадлежит мастеру Форели. Если шаманы поймают его за руку, то сотворят с ним что-нибудь ужасное.

Она многозначительно взглянула на Бора, хотя Листику этот взгляд ни о чем не говорил.

– Ты права, я сам пойду, – уступил Бор. – Только скажи в следующий раз, когда Форель отлучится, и я как-нибудь проберусь в кабинет.

Возможность представилась шесть дней спустя, когда мастер Форель вместе с другими шаманами отправился получать видения, а у второго ученика выдался выходной, так что Листик остался в доме один. Бор залез в сад, прокрался мимо коз, и Листик пропустил его в заднюю дверь.

– Кабинет там, – сказал он, провожая Бора наверх по лестнице. Сердце у него колотилось, но не от страха, а от возбуждения. Если мастер Форель вдруг вернётся и поймает их … Листика наверняка изгонят из деревни, зато тогда ему не придется больше быть учеником шамана.

Бор поковырялся немного – немного долго, так долго, что Листик даже начал беспокоиться, – в замке, но вот внутри наконец щелкнуло, и дверь открылась.

– А вот и тайное логово, – прошептал Бор, и Листик снова вспомнил о тарантулах. – Тебе входить необязательно, – добавил Бор. – Иди погуляй, пусть тебя видят. Тогда у тебя будет оправдание.

Листик покачал головой:

– Я тоже хочу видеть, что он прячет.

В комнате было темно: единственное окошко занавешено плотной шторкой, а лампы погашены. Пахло так, будто плесень присыпали корицей: резкий приятный аромат скрадывал другой, более насыщенный, влажный и гнилой запах. На столе что-то зашевелилось, и сердце у Листика чуть не выпрыгнуло из груди, но это оказалась всего-навсего змея в небольшой клетке.

– Жуть, – указал на неё Бор. Он подошёл к столу и некоторое время изучал лежавшие там бумаги, не трогая их.

Листик же направился к книжным полкам у двух стен. Книгами они были заполнены лишь на четверть, остальное место занимали странные поделки гигантских размеров. Почти все они поблескивали самоцветами: инкрустированные алмазами песочные часы размером с самого Листика; металлическое кольцо вроде пояса, только украшенное рубином, как перстень; медный кубок с чеканкой в виде языков пламени и размером с ванну.

– Это же драконьи вещи, – догадался он. Несколько лет назад по деревне прошел слушок, будто в лесу нашли серебряную ложку драконьих размеров, но шаманы поспешили задавить эти сплетни и замяли историю. Должно быть, они собирают все, что потеряли драконы. Форель так уж точно.

«Нет, не могли же драконы и правда все это просто взять да обронить?» Шаманы вроде живут в деревне с самого её основания, лет тридцать-сорок. Если не дольше.

Листику очень захотелось знать, что такого спрятано в укреплённом шкафу на трех висячих замках позади стола.

Он отошел от золотого пресса для бумаг в форме глаза и тут же ощутил под босой ступней какой-то след в полу. Оказалось, это борозда – она тянулась по дуге от угла полок, как будто их часто двигали туда-сюда. Листик ухватился за край полок и потянул. Они легко отошли от стены, скользя точно по канавке.

За полками, пришпиленный к стене, висел огромный, крупнее самого Листика, лист бумаги с загнутыми краями. Рисунок напоминал наполовину карту, наполовину чертёж.

– Бор? – позвал Листик. – Что это такое?

Бор встал рядом, и вместе они долго изучали рисунок.

– Как по мне, – сказал наконец Бор, – это … дворец.

– Драконий дворец, – согласился Листик. – В горах. Это же дом королевы горных драконов? – «Вот куда лежит мой путь. Вот где живет убийца Ласточки. Только … для чего эта схема мастеру Форели?»

Чертёж изобиловал небольшими пометками и приписками вроде: здесь удобно карабкаться на склон, а тут полно часовых, и можно попасть под струю пламени; сюда вообще не ходи. Некоторые были сделаны на неизвестном языке, зато остальные Листик понял – и какие-то из них оставил сам мастер Форель, уж его-то почерк Листик знал.

– Форель ходил к ним во дворец, – подумал он вслух. – Иначе откуда он всё это знает?

– Где он вообще достал эту схему? Сам, что ли, нарисовал?

– Нет, Форель совсем криворукий. Я видел каракули, которые он называл разметкой садового участка.

Листик осторожно провёл пальцем по странным символам, начертанным над каждой комнатой.

– Так её … нарисовали драконы? – тихо спросил Бор. – Это драконий язык?

– Невозможно, – прошептал в ответ Листик. – Откуда у драконов письменная речь?

И уж конечно, им не под силу исполнить такой подробный чертёж или изготовить предметы искусства. Листик искоса глянул на чеканный кубок. Это точно предмет искусства, и если присмотреться, то можно увидеть по краю травленые символы, похожие на закорючки с карты.

Листик ощутил странное неуютное чувство, от которого по коже поползли мурашки. Ему всегда казалось, что убийство драконов – это как борьба с насекомыми-вредителями или бой с кровожадной акулой. Но если драконы способны рисовать карты, то, выходит, они – нечто другое. Не люди, но уже и не те безмозглые звери, которыми он привык их считать.

«Эй, – перебила ход его мыслей Ласточка, – если уж они такие умные, грамотные и одарённые, что же они тогда едят столь же умных, грамотных и одарённых семилетних девочек?»

– Думаю, так и есть, – сказал Бор. – Это драконья карта дворца, а Форель, наверное, стащил её у них. Много лет назад, судя по тому, сколько он успел сделать пометок.

Невероятно! Чтобы мастер Форель проник во дворец к драконам, сбежал оттуда несъеденным, да и вообще забрался так далеко …

– Может, он кого-то другого к ним подослал? – Листик посмотрел на пожелтевшие края карты. – Это больше на него похоже. Карта такая старая … Может, Форель посылал на дело учеников, ещё до нашего рождения?

– Может, и Амулет потому здесь стоит, – задумчиво проговорил Бор. – Мне всегда казалось странным: зачем строить деревню так близко от дворца драконов? Вдруг тут сперва было логово воров, которые со временем постарели и заделались шаманами? Тоже воры, но другие, хотя привычкам не изменили.

– Думаешь, это и есть их большой секрет? – спросил Листик. – Раньше они таскали у драконов сокровища?

Бор почесал в затылке.

– Мне кажется, тут кроется нечто большее.

Листик всматривался в шпили драконьего дворца, пытаясь одновременно вообразить Форель, Ворону и Зоба молодыми охотниками за сокровищами. Их и молодыми-то представить было сложно.

Если догадка Бора верна, то они ещё большие лицемеры, раз запрещают другим лазить в горный дворец.

«Вот это больше похоже на Форель, – проворчала Ласточка в голове у Листика. – Сам нахапал золота, а другим нажиться мешает».

«Ну, а я пойду туда, – ответил ей Листик, – пусть попробуют остановить».

– Она нам пригодится, – сказал он, постучав по карте пальцем. – Это именно то, что нам нужно.

– Такую дуру нам не утащить, – сказал Бор. – Можешь перерисовать?

– Будь у меня год в запасе …

– Ну так приступай, – сказал Бор. Он поднял из вороха бумаг на полу лист: на одной стороне мастер Форель успел написать начало лекции, которое затем зачеркнул, зато вторая сторона оставалась чистой. Бор сунул лист и угольный карандаш в руки Листику.

– Но … тут столько деталей, – беспомощно проговорил Листик. С чего начать? Что тут важно, а что можно пропустить? Работы слишком много. Один он не справится.

– Просто постарайся как можно лучше, – сказал Бор. – Я научу тебя вскрывать замок, и ты будешь приходить сюда при каждом удобном случае.

– Жаль, Ласточки с нами нет, – произнес Листик и опустил взгляд. Он уже несколько лет не произносил этих слов.

«И мне жаль, – произнесла у него в голове Ласточка. – У меня бы здорово вышло перерисовать карту, раскрыть тайны Форели, а заодно узнать, как пробраться во дворец драконов».

– Представь, что она рядом. – Бор положил руку ему на плечо. – Подумай, что бы она посоветовала и как будто она следит за тобой. Ей бы это очень понравилось, да? Она ведь бойкая была: если не злилась, то живо радовалась.

«Верно, – прошептала Ласточка. – Украсть нечто настолько невероятное у этих недоумков шаманов? Непременно. Сделай это за меня».

Листик присел и начал рисовать.

Глава 9

Лиана

– Наконец! – Лиана, приплясывая и широко раскинув руки, носилась по комнате Фиалки. – Сегодня мы станем дозорными! Даже не верится!

– А мне не верится, что ты нас в это втянула, – не вылезая из гамака, ответила Фиалка и перелистнула страницу в книге. – Мне положено метить в члены законодательного совета.

– Скукота! – прокричала Нарцисса. Схватила Лиану за руки и закружилась вместе с ней. – Мы увидим драконов, будем следить за ними и кататься на них!

– Видеть и следить – это же одно и то же, – заметила Фиалка. – И уж конечно, никто вам не даст на них покататься, безумная ты.

Лиана так долго воображала себе этот день, но не ждала, что он в конце концов настанет: им по тринадцать лет, и они с Фиалкой и Нарциссой по-прежнему лучшие подруги, общаются и вместе идут учиться на дозорных.

– Пошли уже, – позвала она. – Придем заранее!

– Для Нарциссы это очень необычно, – проговорила Фиалка. – Боюсь, у нее сердце не выдержит.

– Я в прошлом году один раз в школу пришла раньше времени, – гордо заявила Нарцисса. И тут же помрачнела: – Потому что Маргаритка обманула, когда я спросила, во сколько у нас занятия. Больше я ей, правда, не верила. Фигушки она меня ещё раз надурит!

Теперь, когда им сравнялось по тринадцать, Нарцисса собирала волосы в хвост и зачастую еще до обеда умудрялась «потерять» желтую ленту, которую вплетала ей в косы мать. Из всей троицы ей, наверное, больше остальных не терпелось перейти на форму дозорных, ведь это значило, что наконец можно будет носить темное.

Фиалка была самой высокой и получала лучшие оценки – за исключением тех случаев, когда баллы ей снижали за то, что она задавала слишком много вопросов или спорила из-за мелочей. Волосы она обрезала до подбородка и убедила Лиану нарисовать им всем на тыльных сторонах ладоней одинаковые драконьи крылья. Все решили, будто это символ их службы в дозоре, однако то был знак их тайного общества «Искателей истины».

Лиана тоже подумывала, не остричь ли волосы, но мама бы не одобрила. Она и так была не в восторге от того, что дочь записалась в дозорные, не стоило давать ей лишнего повода для волнений.

Церемония посвящения проходила в самой просторной пещере, недалеко от выхода, через который последние пять лет Лиана вылезала на поверхность с Наперстянкой. Двое дозорных уже пришли – Белка и командир Стремнина.

Почти все дозорные начинали обучаться в тринадцать лет, на пост у выходов заступали в пятнадцать, на первые дежурства выбирались в шестнадцать, а потом, в возрасте двадцати двух – двадцати пяти, если доживали, находили себе в пещерах другую работу. Лишь немногие, как та же Стремнина, предпочитали остаться на службе. Командиру дозорных было где-то за сорок, она выигрывала каждое состязание в силе, какое устраивали в деревне, и больше всего, похоже, любила набирать рекрутов.

– Детки мои! – задорно прокричала она Лиане, Фиалке и Нарциссе. – Так рветесь учиться! Вы мои любимицы!

Она, широко улыбаясь, подбежала и пожала им руки.

– А как же я? – обиженно спросил, подходя сзади, Лес.

– Ты мой любимый сын, – уточнила Стремнина, – а это – три моих любимых рекрута.

Лесу такое объяснение показалось сомнительным. Возможно, потому, что он был единственным её сыном. Пять лет назад Лиана бы и не подумала, что он захочет пойти по стопам матери. Она до сих пор сомневалась, что Лес сумеет продержаться весь тихий патруль без того, чтобы не издавать губами неприличные звуки, заржать во весь голос, свалиться с ветки или нечаянно что-нибудь поджечь. Фиалка так вообще была уверена, что в дозорные его взяли только из-за Стремнины, хотя сама же потом и добавила, мол, взяли же Нарциссу, а значит, у них просто низкие требования. За это Нарцисса неделю таскала у неё письменные принадлежности, что для Фиалки было равносильно пытке.

– Лиана, – обратилась к ней Стремнина. – Есть вести от твоего дяди Глыбы?

Лиана покачала головой. Дядя год назад внезапно покинул Доблесть, и больше о нём не слышали. Его пещеру так никто и не занял – в надежде, что он еще вернётся.

– Жаль. – Командир покачала головой. – Он ведь так толком и не оправился после того, что случилось в пустыне.

– Вы о чем? Что там было? – живо заинтересовалась Фиалка, но тут прибыли ещё гости, и Стремнина, не отвечая, умчалась прочь.

– Гм-м-м-м-м-м-м, – протянула Нарцисса и, заломив бровь, посмотрела на Фиалку.

– И правда, – ответила та. – Секретики. Лиана, ты знаешь, о чем она говорила?

Лиана снова покачала головой, хотя смутно помнила, как однажды спросила у матери, почему дядя Глыба всегда такой угрюмый, и ей дали понять, что она еще слишком маленькая и не поймёт этого.

Пещера постепенно наполнялась дозорными; пришло еще три рекрута в компании близких. Сестрёнка Нарциссы, Маргаритка, помахала Лиане рукой через стол с угощениями, но Нарцисса оттащила подругу в сторону, не дав ей даже поздороваться. Родители Фиалки подошли обнять подружек дочери; они всё ещё пребывали в легком смятении, не понимая, зачем вообще Фиалке эта служба.

Наконец, пришла Наперстянка. Она, сияя, приветствовала Лиану и её подруг.

– Я тебе кое-что принесла, – застенчиво сказала Лиана и вручила ей сложенный лист бумаги с лучшим рисунком летящего дракона: черного, похожего на того, которого они видели в её первый день на поверхности. Почти весь лист занимали величественно раскинутые крылья, а в уголке было написано: «Спасибо за всё».

– О, – улыбнулась Наперстянка, рассматривая рисунок. – Знаешь, мне ведь и говорить ничего не пришлось, чтобы тебя взяли. Стремнина сразу, как увидела первый же из твоих рисунков, захотела тебя в дозорные. У нас уже много лет не было рекрутов с талантом художника. – Она подмигнула Лиане и спрятала подарок в карман. – Возможно, пора выпустить обновленную «Энциклопедию дозорного».

– ДА! Можно мне написать тексты? – вмешалась Фиалка. – У меня столько идей!..

– И у меня! – вклинилась Нарцисса.

Фиалка неодобрительно взглянула на неё:

– У меня идеи хорошие. А еще я набрала проходной балл по письму, не то что некоторые.

– Я ПРОШЛА, – возразила Нарцисса. – ПРАВДА прошла. Если со второго раза, это НЕ ЗНАЧИТ, что не прошла. Я пишу ЛУЧШЕ тебя, Фиалка, всезнайка ты этакая!

– Лиана, кто из нас лучше пишет? – накинулась на подругу Фиалка.