Меченые Шведов Сергей

Глава 3

ЗАГОВОР

Лось невидящими глазами скользнул по лицу третьего лейтенанта. Жох и Рябый оборвали разговор, словно увидели привидение. Туз прошел к столу, сел и окинул собравшихся насмешливым взглядом.

— По какому случаю траур?

— Ты что-то больно весел сегодня, — огрызнулся Жох.

Рябый молча отвел глаза. Смотреть на лицо торжествующего Туза было выше его сил. Слишком уж похож был на своего отца третий лейтенант, вот только глаза синие, как у матери, Ингрид Заадамской.

Зашевелились в своем углу молчуны во главе с Хором. Туз бросил в их сторону презрительный взгляд. У Хора побагровело не только лицо, но и шея. Как его разбирает! Туз едва не расхохотался в полный голос и поспешил перевести глаза на капитана. Лось был бледен от гнева, но говорил почти спокойно:

— Мы хотим знать, почему сгорел Заадамский замок.

Взгляды всех присутствующих устремились на Туза, но третий лейтенант, внутри у которого все дрожало от напряжения, ничем не выдал своего волнения.

— Ты сам поручил мне расследование.

— Откуда у тебя пороховые заряды? — взорвался Хор. — Кроме капитана и молчунов, никто не имеет к ним доступа.

— С нами был твой молчун. Заряды — это его работа.

— Ложь, — выкрикнул Хор.

— Мои слова может подтвердить вся сотня, — обиделся Туз.

— Где сейчас молчун Греч? — спросил Жох.

— Погиб при взрыве заряда на наших глазах.

— За каким дьяволом ты полез к владетелю? — не выдержал Рябый.

— Убийцы Тета укрылись в его замке. Это шайка браконьеров, которая промышляла в наших лесах.

— А Бульдога с Сутулым тоже убили браконьеры? — В голосе Жоха недоверие было явным.

— Вряд ли. Слишком уж профессионально сделана работа.

— И ты повел в Заадам сотню меченых, чтобы задержать горстку вшивых смердов? — зло спросил капитан.

— Ты же видишь, что он брешет, как шелудивый пес, — рассмеялся трескуче Хор.

Туз, бледный от гнева, вскочил на ноги, рука его опустилась на рукоять кинжала. Лейтенанты возмущенно переглянулись — Хор зашел слишком далеко. Лось хлопнул ладонью по столу:

— Тихо! Если лейтенант виновен, то мы его повесим, но если ты Хор, еще раз себе позволишь подобные оскорбления, то я выставлю тебя отсюда.

Обращаться так с Тетом капитан себе не позволял. Это оценили все и разом притихли. Обиженный Хор поднялся из-за стола, следом привстали было и два его помощника.

— Сидеть, — рявкнул на них капитан, и молчуны поспешно сели.

Взгляды Лося и Хора скрестились.

— Запомни Хор, — раздельно произнес капитан, — если ты уйдешь сейчас отсюда, то назад уже не вернешься. На совете Башни не должно быть места капризам.

Хор, пытаясь сохранить остатки достоинства, медленно опустился на свое место под гробовое молчание присутствующих. Лейтенанты заметно повеселели, Туз приободрился.

— Бульдога с Сутулым явно захватили врасплох, — продолжал Туз как ни в чем не бывало. — У меня были основания подозревать дружинников владетеля Заадамского, потому что, согласитесь, никого другого Бульдог бы так близко к себе не подпустил. Возможно, все началось со случайной ссоры, и дружинники, совершив убийство Тета, заметали следы. Скорее всего, Тет поймал их на браконьерстве и попытался вразумить. Эти ребята давно уже ведут себя в наших угодьях как хозяева. Наверняка Заадамский кое-что знал о случившемся. А сотню я взял для того, чтобы старик опомнился и не усугублял вину, которая, по моему мнению, была не так уж велика. Вы же знаете, как я относился к Свену. Владетель Заадамский вполне мог рассчитывать на мою беспристрастность. Но, видимо, старый Свен увяз в этом деле гораздо глубже, чем я предполагал. Нам не открыли ворота, более того, нас обстреляли, после чего меченых уже трудно было удержать. Да я и не видел в этом смысла — бунт следует подавлять в зародыше, иначе пламя мятежа охватит весь край. Мне кажется, что за Свеном еще кто-то стоит, и мы, возможно, имеем дело с заговором части владетелей против Башни. Всем понятно, что убийство Тета ведет к нашему ослаблению, так что заговорщики знали, с кого начать.

Лось не отрываясь смотрел на рассказчика, но Туз его взгляд выдержал и глаз не отвел.

— Да, — после продолжительного молчания протянул капитан, — ты далеко пойдешь, третий лейтенант Башни, особенно если тебе дать волю. Но воли я тебе не дам. Ты понял меня, Туз: не дам.

Гильдис обвела взглядом своих гостей. Лица благородных владетелей были невеселы. Трагическая гибель благородного Заадамского явилась для многих громом среди ясного неба. Владетели тихо перешептывались между собой, тревожно оглядываясь на дальних соседей — не окажется ли среди них доносчика? Такое бывало не раз, и следствием, неосторожно произнесенного на дружеской пирушке слова, оказывалась расправа Башни, скорая и беспощадная.

Гильдис были понятны и недоверие владетелей друг к другу, и их извечный, впитанный с молоком матери страх перед Башней. Тайные наушники молчунов проникали в самые отдаленные уголки Приграничья, владетели не чувствовали себя в безопасности даже в собственных замках. Ни у кого не возникло сомнений в том, что и о нынешней встрече в Ожском замке Башня, так или иначе, узнает во всех подробностях. Поэтому владетели, сочувственно вздыхая по поводу безвременной кончины владетеля Заадамского, старались не высказать ненароком слишком уж крамольных мыслей. Выступить в подобном собрании с призывом объединить усилия против Башни было бы безумием. Гильдис ограничилась тем, что выразила сожаление по поводу гибели старого и надежного друга Хаарского дома владетеля Свена и попросила помянуть своего столь же безвременно и при сходных обстоятельствах ушедшего из жизни отца.

Владетели зашевелились, обмениваясь многозначительными взглядами. Слухи о смерти ярла Гольдульфа ходили разные, но теперь, со слов его дочери, становилось совершенно ясно, кто был повинен в его гибели. Многие призадумались и помрачнели. Те, кто поумнее, почувствовали новую опасность, исходившую от Башни. И они постарались передать свои сомнения тихо, на ушко, менее сообразительным соседям. Внешне все происходило вполне пристойно: поднимались кубки в память об умерших, вспоминались старые совместные походы, но над этим чинным собранием витал запашок заговора. Башня на удивление быстро оправилась от разгрома пятилетней давности, а новое поколение меченых было еще более дерзким и жестоким, чем прежнее. Так, во всяком случае, утверждали пожилые владетели, а они немало повидали меченых на своем Веку. Становилось очевидным, что убийство двух владетелей не было случайностью. Башня готовила новое наступление на и без того урезанные до неприличия права своих вассалов.

Кое-кто уже намеками давал понять остальным, что если бы владетели были порешительнее пять лет назад, то, может быть, сегодня не пришлось бы скорбеть о безвременно ушедших.

Гильдис слушала этот тихий, едва различимый ропот недовольства, и душу ее переполняла мстительная радость. Нет, она не обольщала себя надеждой на быстрое объединение владетелей, но семена были брошены, и эти семена, при тщательном уходе, должны были дать прекрасные всходы.

После пира Гильдис тайно встретилась с двумя гостями. Владетель Бент Сиигтунский, молодой, светловолосый, хорошо сложенный мужчина, смотрел на Гильдис с откровенным восхищением и без споров соглашался со всеми ее предложениями, едва ли вникая в их смысл. Иное дело ярл Эйнар Гоонский, мужчина средних лет, но уже с сильной проседью в волосах. Его обширные владения были расположены на дальнем конце Приграничья, где зависимость от Башни была куда слабее, и ссориться с мечеными без крайней нужды он не хотел.

— Я понимаю твое желание отомстить убийцам отца, — сказал он Гильдис, — но посуди сама: взять штурмом Башню — безумное дело. Собрав в кулак силы всех владетелей, мы едва ли наберем полторы тысячи воинов. Я знаю меченых, даже в чистом поле нам придется несладко. Народ ненавидит меченых? Так он и нас, владетелей, не слишком любит. Опасно будить народ, а уж вкладывать в руки смерда меч — чистое безумие. Что остается — помощь Нордлэнда? Даром, благородная госпожа, никто помогать не будет, а мы не настолько богаты, чтобы покупать себе новый хомут на шею. Да и чем он будет лучше старого? Кроме того, я не слишком верю рассказам наемных убийц. Ты уж извини, госпожа, но подобного сорта людишки, когда им наступают на хвост, способны оболгать кого угодно. Что же касается владетеля Заадамского, то Тет действительно был убит рядом с его владениями. Благородный Свен много хитрил и вилял на своем веку. Может быть, он сам себя перехитрил в этот раз.

Гильдис подавленно молчала. Ярл Гоонский пользовался большим уважением в Приграничье, он был почти независим, богат, у него было более пятидесяти собственных дружинников и два хорошо укрепленных замка на побережье. Кроме того, он был красноречив и умен. Слова Горского не поколебали убежденности Гильдис в вине меченых, но на владетелей они произведут большое впечатление, это было заметно по тому, как приумолк и задумался Бент Сиигтунский.

— Что знает ярл Гоонский о золоте Башни? — спросила Гильдис и по тому, как блеснули глаза ярла, поняла, что попала в цель.

— Сказки о золоте — старые сказки.

— Знает ли благородный Эйнар, что причиной гибели моих отца и мужа стало золото, полученное ими от духов?

Гильдис поведала владетелям историю, которую открыл ей Ролло, не упоминая о своей невольной вине в наступившей развязке. Ярл Гоонский заинтересовался: история была, конечно, темной, Гольдульф с Альриком зашли слишком далеко, но ведь и приз в игре был велик. Шутка сказать, золото духов.

— Речь, насколько я знаю, шла не только о золоте духов, но и о богатых торговцах из отдаленных земель, которые ищут связи с нами. Не мне вам рассказывать, как обогатились владетели Вестлэнда на такой торговле, почему же приграничные владетели должны быть глупее вестлэндцев? И почему выгоды от будущих торговых связей должны получать только меченые?

— По-моему, в словах благородной Гильдис есть резон, — не слишком уверенно высказался Бент Сиигтунский.

— Пожалуй, — согласился ярл Эйнар. — Эта история заставляет на многое взглянуть по-иному. И кто знает, кто знает…

Глава 4

РАЗВЕДКА

Туз выехал на разведку в сопровождении десятки Сурка. Идея «пощупать рукой горизонт» принадлежала капитану. Лейтенанты поначалу восприняли ее прохладно — чужой мир пугал враждебностью и непредсказуемостью. Молчун Х заявил, что уже в течение двух столетий, по крайней мере, нога меченого не переступала границу и подобное предприятие идет вразрез и с обычаями, и со здравым смыслом.

— Стая на пороге. Ты посылаешь людей на верную гибель.

— Но молчунов стая, кажется, не пугает? — вкрадчиво спросил капитан. — Или я не прав, Сет?

Капитан резко повернулся к ближайшему помощнику Хора. Первый раз в жизни Тор увидел смущенного молчуна. Глаза Сета вильнули в сторону, он прокашлялся, но так ничего и не сказал.

— Мы направляем к духам слизняков, — Хор поспешил на помощь своему застенчивому помощнику, — их жизни ничего не стоят, но польза, которую они приносят, несомненна.

Лось кивнул, соглашаясь:

— С этой минуты о «пользе, которую они приносят», вы будете докладывать мне лично. Ты понял меня, Сет?

Капитан был чем-то сильно недоволен, это Туз определил сразу, но, к сожалению, ему так и не удалось выяснить, что же он не поделил с молчунами.

— Рыбоеды все-таки не люди, — неуверенно заметил Рябый.

— Меня интересуют вовсе не духи и даже не стая. Чужаки, пришедшие неведомо откуда, — вот едва ли не главная угроза со дня существования Башни. Во всяком случае, они могут ею стать в ближайшие годы, и мы должны быть готовы ко всему.

Разведка была поручена Тузу, третий лейтенант отнесся к поручению без энтузиазма, но и возражать не стал. А сейчас, приближаясь к границе неведомого мира, он пожалел об этом. Сама идея дальней разведки показалась ему надуманной и глупой. Разве Лосю мало сведений, получаемых от молчунов и их подручных? Допустим, он не доверяет Хору, но Хор — это не Тет и вряд ли способен на дерзкий шаг неподчинения, да и его помощник Сет, судя по всему, на стороне капитана. Нет, молчунов Лось явно не опасается. После смерти Тета они видят в Лосе и его капитанской власти единственную свою опору в Башне. А опасается капитан, скорее всего, третьего лейтенанта, вполне возможно, что цель безумного предприятия в том и заключается, чтобы погубить Туза и верных ему людей. Лось почуял опасность, исходящую от третьего лейтенанта и, вполне возможно, решил от него избавиться.

Туз едва не отдал приказ поворачивать коней обратно. Но что-то удержало его. Быть может, страх потерять уважение товарищей, а возможно, просто любопытство. Простое человеческое стремление узнать, что же там, за горизонтом.

— Граница, — крикнул Сурок и придержал коня.

Перед ними был последний рубеж, последнее препятствие, отделяющее жизнь от смерти, родной дом от чужого мира. У лейтенанта защемило сердце: мир стаи кочевников лежал сейчас перед ним, в этот мир его звала Гильдис, и он твердо сказал ей «нет». А вот сейчас он все-таки пришел сюда, правда, пришел не по своей воле.

Меченые притихли. Туз собрался с силами и решительно послал коня вперед. Гнедой уверенно преодолел препятствие. Меченые загалдели, засвистели и, в мановение ока, перемахнув через ров, оказались рядом с лейтенантом. Движение по незнакомой местности требовало известных мер предосторожности. Лейтенант выслал дозорных вперед, отрядив для этой цели Сурка с Чубом и Ару с Чижом. Голая песчаная равнина, лишь кое-где поросшая пожухшей травой, не располагала к веселым размышлениям. И хотя ничего неожиданного пока не произошло, беспокойство не оставляло Туза ни на минуту.

Внезапно из-за холма появился Чуб и отчаянно замахал руками.

— Что случилось? — спросил Туз, подъезжая поближе.

— Человек на берегу, — сказал Чуб. — Похоже, в зыбун попал, его уже по пояс затянуло. Мы бросили ему веревку, но он не берет.

— Почему?

— А он нас больше смерти боится.

Сурок, оставив коня на твердой почве, осторожно прохаживался вдоль песчаной косы, не решаясь сделать шаг вперед. В нескольких метрах от меченого торчала черноволосая голова неизвестного. Туз спрыгнул с коня и, приказав всем оставаться на местах, двинулся к Сурку. Черноволосый предпринимал отчаянные усилия, чтобы выбраться из ловушки, но успеха не добился. А чуть поодаль от его ищущих опору рук покачивалась на равнодушных волнах озера Духов лодка, судя по всему, именно до нее пытался добраться черноволосый.

— Веревку хватай, — кричал ему Сурок, но крик его пропадал впустую.

Неизвестный погружался в песок все глубже и глубже и вскоре над поверхностью торчали только его плечи да голова. Сурок не выдержал и, схватив веревку, пополз вперед.

— С ума сошел, — заключил Чуб. — На кой ему этот мозгляк сдался?

Сурок дополз до незнакомца и накинул на него аркан.

— Тащите, — крикнул он товарищам.

Туз с Чубом начали быстро выбирать веревку, Неизвестный и тут повел себя странно: всеми силами он старался освободиться от спасительных пут. Однако руки его были плотно притянуты к телу, и выскользнуть ему не удалось. Меченые налегли на веревку и выдернули чужака из песка, как редиску из грядки. Спасенный яростно отбивался ногами и пытался зубами перегрызть веревку.

— Вот бешеный! — засмеялся Чуб.

Развернувшись, он врезал черноволосому под ребра, тот мгновенно затих.

— Смотри, — крикнул Чуб, — да он шестипалый.

Меченый отшатнулся, рука его потянулась к мечу.

— Отставить, — распорядился Туз.

Он знал, разумеется, жестокий закон Башни: где бы ни встретил урода — убей его, дабы он не дал потомства. Закон был старый и распространялся на весь Лэнд, но Туз не собирался соблюдать его на чужой земле.

— Может быть, в их мире ты со своими пятью пальцами окажешься уродом, — насмешливо заметил Сурок потрясенному Чубу.

Чужак молчал, испуганно хлопая красными веками. Роста он был небольшого, едва достигал меченым до плеча, но сложен пропорционально и, видимо, несмотря на хрупкое сложение, обладал немалой ловкостью.

— Тащите его на твердую землю, — распорядился Туз. — Там разберемся.

Чуб бесцеремонно сгреб чужака в охапку, взвалил на плечо, кряхтя и ругаясь, и понес к поджидающим в нетерпении добычу меченым.

— Дух, не иначе, — заметил Сурок.

На вопросы лейтенанта дух поначалу не отвечал. С момента пленения, он, вообще, пока не произнес ни слова, но по некоторым признакам Туз догадался, что чужак его прекрасно понимает.

— Всыпать ему сотню горячих — сразу заговорит, — предложил Чуб.

Чиж пошел еще дальше, посоветовав привязать шестипалого к хвосту лошади, дабы посмотреть, быстро ли он бегает. Чужак бросал на меченых испуганные взгляды и заметно бледнел.

— Понимает, — утвердился в своем мнении Туз. Он вытащил кинжал и направил тонкое, как жало, острие в глаз духа, тот в ужасе отпрянул, но Чуб крепко ухватил его за голову.

— Довольно, — прохрипел чужак.

— Сразу бы так, — усмехнулся Туз, убирая оружие.

Шестипалый заговорил быстро, проглатывая согласные. Лейтенант понимал его с трудом, но все-таки понимал. Несколько часов назад на деревню Зола, так звали чужака, напала стая. Нападение застало духов врасплох — большинство мужчин отправились поутру на рыбную ловлю. Женщины и дети, спасаясь от чудовищ, хлынули на берег, но лодок там не оказалось. Уцелевшие, во главе с жрецом, укрылись в срубе, единственном мало-мальски укрепленном строении в деревне. Но долго продержаться им не удастся. Жрец послал Зола за помощью, а главное — за лодками, это был единственный шанс на спасение.

— Почему вы не живете на островах постоянно, там же безопаснее?

— Нас слишком много.

— На баб реже коситься надо, — наставительно заметил Ара.

Меченые засмеялись, хотя рассказ чужака произвел на них сильное впечатление. Искоса они посматривали на своего лейтенанта — принимать решение предстояло ему.

— Как зовут твоего жреца? — спросил Туз.

— Ахай, — дух произнес это имя, словно боялся чего-то.

— Он не из ваших?

Зол нехотя кивнул головой, говорить о жреце с чужаками он почему-то не хотел.

— Стая-то большая?

Вожаков, по словам Зола, было более сотни. Псов, правда, мало, да и те, после того как предполагаемая добыча укрылась в недоступном месте, разбрелись по окрестным лесам.

— А вохры?

Сам Зол видел только двух, но, возможно, их было больше.

— Риск, — с сомнением покачал головой Сурок.

— Сотня вожаков-то?! — Ара презрительно сплюнул.

— Про вохров забыл?

— Черт бы о них помнил.

— Здесь тебе не Змеиное горло, а открытая равнина — не в лес же ты побежишь прятаться?

Зол подтвердил, что леса в округе буквально кишат псами, вохрами и вожаками. По его словам, ничего подобного он не видел за свою жизнь. Даже стая пятилетней давности, самая страшная в многовековой истории Приграничья, была пожиже.

— Почему вы так долго тянули с переездом на острова?

Долгая зима на островах требовала больших запасов. Духам приходилось выбирать между разумным риском на Большой земле и голодной смертью в относительной безопасности.

— К тому же с нами был Ахай.

— Который, судя по всему, не слишком вам помог, — насмешливо заметил Ара.

— Надо решать, — сказал Сурок, — Все, что требовалось, мы узнали. Пора возвращаться.

Туз на слова товарища отзываться не спешил. Сурок ошибался: узнали они далеко не все. Именно на встречу с Ахаем посылал Туза капитан. Именно Ахай, не жалея золота, пытался установить контакт с владетелями, а может быть, и установил его. Кроме того, у Туза были сильнейшие подозрения, что молчуны, еще в бытность Тета, имели с ним кое-какие делишки, и, судя по всему, втайне от капитана, вот почему Лось, прознав про это, пришел в такую ярость.

— Ахай — единственный чужак в ваших поселках?

Зол отрицательно покачал головой:

— Их много, но он главный.

— Почему ты не хотел отвечать на мои вопросы?

— Потому что вы меченые.

— Откуда ты знаешь о меченых? — с усмешкой посмотрел на духа Туз.

— Степняки рассказывали: два меча за плечами и камень вместо сердца.

Туз покачал головой и словно бы нехотя пошел к коню.

— Атакуем, — бросил он, прыгая в седло.

Меченые ответили радостным рыком. Недовольный Сурок пожал плечами. Туз приказал выделить чужаку заводную лошадь. Шестипалый с опаской покосился на рослого коня. Стручок, заменивший в десятке Сурка Рыжего, весело рассмеялся:

— Да он коня-то в первый раз видит.

Мальчишеское лицо Стручка сияло от восторга. Мало того, что видел настоящего духа, так еще и со стаей придется схлестнуться на чужой земле. Жизнь была прекрасна.

— Ара, присмотри, — кивнул в его сторону Туз.

Двенадцать всадников сорвались с места. Посадка шестипалого вызвала бурю восторга у меченых, но веселье продолжалось недолго. Через несколько минут бешеной скачки поселение чужаков появилось на горизонте.

— Рассыпаться, — приказал Туз.

Меченые охватывали поселение духов широким полукругом, не давая возможности вожакам зайти себе в тыл. По мнению Сурка, это была чистой воды авантюра. Вожаков могло оказаться гораздо больше, чем об этом рассказывал дух, и тогда меченым придется несладко.

Деревня духов представляла собой беспорядочное нагромождение жалких хижин, кое-как слепленных из тонких жердей, глины и прочего хлама. Предназначались эти хижины только для временного проживания и поэтому служить надежным убежищем от атакующей стаи никак не могли. Где-то в центре деревни, если верить Золу, находился сруб, в котором укрылись уцелевшие духи. Но до cpyбa еще нужно было добраться сквозь беспорядочное нагромождение мусора, в который вожаки превратили летние жилища духов. Туз довольно быстро заблудился в бесчисленных изгородях, которые ограждали неизвестно что, но в которые неизменно упирался его конь, куда бы он его ни поворачивал. Единственным ориентиром среди всего этого хаоса лейтенанту служил угрожающий вой вожаков, который доносился справа. Туз придержал коня у чудом уцелевшей хижины, поднялся на стременах и огляделся. Стая основательно поработала в селении. Лейтенант увидел окровавленные лохмотья у порога и покачал головой: стая и здесь собрала кровавую жатву, и кровь духа ничем не отличалась от крови меченого.

Вохр появился неожиданно, чудовищным ударом проломив стену хижины. Увидев человека, он глухо заворчал, с губ его закапала пена, а в мутных злобных глазках загорелись красные огоньки. Вохр был велик, самый крупный из тех, которых до сих пор доводилось видеть Тузу, а повидал он их немало на своем веку, метра три высотой, никак не меньше. Меченый поднял арбалет и выстрелил чудовищу в бок. Комариный укус, не более того, но монстр пришел в страшную ярость, шерсть на его загривке встала дыбом. Туз легонько тронул жеребца коленом, конь не заставил себя упрашивать и едва ли не с места взял в галоп, перемахнув мимоходом изгородь, которую еще минуту назад считал непреодолимым препятствием. Вохр двигался, казалось, неуклюже, передние толстые лапы болтались перед его мощным телом, как сучья векового дуба в ураган, но в скорости он не уступал коню.

Туз выстрелил, когда до распахнутой пасти-чудовища было буквально рукой подать. Стрела угодила монстру в глаз. Рев вохра сотряс воздух. Туз придержал гнедого и без промедления погасил и второй, исходящий злобой, глаз монстра. Обезумевший от боли, ослепший вохр волчком закружился на месте, комья земли вперемешку с порыжевшей травой полетели в разные стороны. Туз спрыгнул с коня и, обнажив мечи, двинулся к злобному противнику. Проскользнув под несущей немедленную смерть лапой, ой нанес два сильных быстрых удара по опорной ноге вохра. Нога подломилась, и огромная туша рухнула на землю, едва не подмяв под себя Туза. Меченый увернулся от смертельных объятий вохра, не медля ни секунды, прыгнул чудовищу на грудь и вогнал оба меча по самые рукояти в его опустевшие окровавленные глазницы. Где-то там, под чудовищной толщины черепом, у самого затылка, таилась смерть вохра. Монстр дернулся и затих.

Туз свистом подозвал коня и легко прыгнул в седло, жеребец косил на поверженное чудовище влажным глазом и испуганно всхрапывал. Лейтенант ласково потрепал его ладонью по шее: дело было далеко еще не закончено. Откуда-то издалека, словно с того света, доносились вопли вожаков и крики меченых. Туз взмахнул плетью и поскакал к месту яростной схватки.

Меченые загнали вожаков на пыльный пятачок перед срубом и окружили их. Вожаки, которых было никак не меньше шести-семи десятков, угрожающе скалили клыки и глухо ворчали. Время от времени, от этой группы отрывались наиболее свирепые особи и бросались на ближайшего всадника, но меченым к агрессивности вожаков было не привыкать: короткий взмах меча, и бесформенная груда, истекая кровью, валилась на землю.

Туз бросил короткий взгляд на сруб. Пожалуй, они поспели вовремя — одна стена была уже почти полностью разрушена мощными лапами хищников.

— Уцелел кто-нибудь? — Туз указал рукой на сруб.

Сурок только головой кивнул и выстрелил в ближайшего вожака. Меченые, не останавливаясь ни на секунду, ездили по кругу на взмыленных конях и стреляли без роздыху. Туз с ходу включился в этот хоровод. Вожаки выли от бессильной ярости, но выбрать объект для атаки не успевали. Старый, надежный, отработанный до автоматизма прием борьбы со стаей на открытом пространстве. Словно зачарованные, наблюдали вожаки за хороводом меченых, не делая даже попытки прорваться — ярость подавляла инстинкт самосохранения. Добыча была рядом, на расстоянии нескольких прыжков, но постоянно ускользала из поля зрения, и на ее месте появлялась другая, столь же желанная, но столь же недоступная. Меченые сужали круг, стрелы все чаще попадали в цель, стая таяла на глазах, и вот, наконец, последний вожак с пробитой шеей рухнул на пропитанную кровью землю.

— Счастье еще, что псов было мало, — Сурок осуждающе посмотрел на Туза, по его мнению, лейтенант рисковал, и рисковал напрасно.

— Потери есть?

— Стручка помяли серьезно, а остальные отделались царапинами.

— Куда же вы смотрели? — Туз в сердцах хлопнул плетью по голенищу сапога.

— Вохры, дьявол их задери, вывалились неожиданно, — виновато вздохнул Ара. — Никогда не видел, чтобы они действовали парами. Ну и зацепили крикуна.