Мой друг Перси, Буффало Билл и я Старк Ульф

Глава 6

Я встречаю Перси, а дедушка разбивает стул

Перси прибыл на следующий день двенадцатичасовым катером. Лил дождь и дул сильный ветер. Я ждал его на причале, раскрыв над головой дедушкин зонт. А Перси стоял на носу и махал мне.

— А вот и я, Уффе! — крикнул он еще до того, как катер пристал к берегу.

Я не знал, радоваться мне или нет.

Перси был в коротких штанах, сандалиях и трикотажной шапке, в руках он держал небольшую сумку. А на талию он нацепил пробковый спасательный пояс.

— Ух, наконец-то я сюда добрался! — сказал он, спрыгнув на землю. — Я так ждал этого дня! Мама испекла для нас полосатый тигровый кекс. Смотри, что мне дал двоюродный брат.

Он с гордостью указал на пробковый пояс.

— Ты что, не снимал его всю дорогу? — спросил я.

— Ну да, была охота утонуть! Я обещал отцу, что научусь плавать и смогу проплыть двадцать метров. А он сказал: посмотрим-посмотрим. И посмотришь, пообещал я. Мы поспорили на пятьдесят крон. Что скажешь?

Я ничего не сказал.

Мы чуть-чуть помутузили друг дружку — просто в шутку, ведь мы так долго не виделись. Потом мы прошли мимо будки у пристани. Там внутри я вырезал сердце, а в нем надпись: УЛЬФ + ПИЯ = ЛЮБОВЬ. Я вырезал это под скамейкой, чтобы никто не увидел.

А на стене большими буквами написал:

Но всё это я Перси показывать не стал. Мы даже не заглянули внутрь. Просто прошли мимо старых кораблей, догнивавших на берегу, а потом побрели вверх по крутому склону к нашему дому.

Перси натянул шапку на уши и стучал зубами от холода.

— На мой день рождения почти всегда идет дождь, — сказал я, оправдываясь.

— Ну да, поздравляю, — процедил он. — Подарка я тебе не привез. Решил, что сам буду подарочком.

— Так и есть, — согласился я. — Пойдем поздороваемся с дедушкой. Только не забывай, о чем я тебя предупреждал.

— О чем?

— Будь с ним повежливее, а то чуть что ему не по душе — он из себя выходит.

— Не волнуйся, — сказал Перси и обнял меня. — Долго еще идти?

— Нет, уже пришли.

Мы взобрались на холм, и прямо перед нами вырос наш белый дом. Перси застыл на месте и опустил сумку прямо в лужу. Он разглядывал башенки с эркерами. И террасу с оградой на крыше.

— Ни фига себе хибарка! Да это же настоящий дворец!

— Называй как хочешь, — ответил я. — Ну, входи же.

Несмотря на ливень, дедушка стоял на коленях, которые у него вечно болели, и собирал клубнику для торта. Сам он тортов не любил.

И ползать под дождем, мокрый до нитки, тоже.

Ему пора было есть простоквашу.

Мы сидели в бабушкиной каюте и слушали мерное тиканье напольных часов и упрямый стук дождя по крыше. Взрослые собирались пить кофе. А тем, кто до кофе еще не дорос, полагался малиновый сок.

Когда мы уселись за стол, дедушка указал скрюченным пальцем на Перси:

— Ага, так это ты — Перси!

— Да, — подтвердил Перси.

— Говорят, ты хороший мальчик, — продолжал дедушка. — Раз так, налей-ка мне простокваши в тарелку. Простокваша в холодильнике. Тарелка — в шкафу. Ложка — в выдвижном ящике. Сахару я кладу столовую ложку. И побольше имбиря. Банка с имбирем — на полке со специями. Ну, пошевеливайся, парень!

— Есть, капитан, — кивнул Перси, хотя дедушка был всего лишь старшим механиком.

Повозившись немного, он вернулся с полной тарелкой простокваши и отдал честь.

— Не паясничай! — одернул его дедушка. — Заткни-ка лучше рот тортом.

Пока Перси был на кухне, мама поставила в торт свечи и зажгла их. Я задул все с первого раза, как и положено. Теперь можно было загадать желание.

Я знал, что загадаю.

— Ну, что ты себе пожелаешь, Ульф? — спросила бабушка.

— Это же нельзя говорить вслух, а то не сбудется, — напомнил я.

— Но это начинается на П и кончается на Я, а в середине И — так? — сказал брат и постучал ложкой по тарелке.

— Вовсе нет, — отвечал я. — Я загадал паровой каток, чтобы тебя им переехало и только мокрое место осталось.

— Не ссорьтесь, — сказал папа. — Не забывайте: у меня отпуск.

Об этом я думал меньше всего. Я налегал на торт. Мама сама его испекла и украсила взбитыми сливками. Все, кроме дедушки, уплетали за обе щеки. А дед предпочитал простоквашу с имбирем. Вдруг он чихнул, да так, что с торта чуть не слетели клубничины. А он всё чихал и чихал. Даже покраснел весь. Под конец он сам стал похож на клубнику: круглое лицо и лысый череп совсем без волос, только у ушей немного осталось.

— Это твоих рук дело? — доев, напустился он на Перси.

— Что?

— Не отпирайся! Кто насыпал мне в тарелку перец вместо имбиря? Ты?

— Да, — признался Перси.

— Он просто спутал, — вступился я. — Он ведь никогда прежде не был у нас на кухне.

— Я не спутал, — сказал Перси. — Я пошутил. Услышав это, дедушка вскочил и уставился на него так, словно хотел просверлить взглядом.

— Ты что, меня не боишься?

— Не-а, — ответил Перси и тоже поднялся.

— Не смей мне дерзить! — заорал дедушка и топнул ногой.

— Вы что, шуток не понимаете? — удивился Перси. Тут дедушка схватил стул и поднял его над головой. Стул был старинный, дубовый, с кожаным сиденьем, резными львиными головами на спинке и львиными лапами на концах ножек.

— А теперь? — гаркнул дед. — Теперь испугался?

— Нет, — сказал Перси.

Тогда дедушка как шарахнет стулом о стол, так что сиденье треснуло. Кофейные чашки и стаканы подпрыгнули, а ножки стула отломились. Брат побледнел. Я тоже. И даже папа.

— Ну? А так страшно? — спросил дедушка в наступившей тишине.

— Нет, — ответил Перси.

Я боялся поднять глаза. Но и взглянуть очень хотелось. Ноздри деда раздувались. Он стиснул зубы так, что вставная челюсть заскрипела. Напудренные дамы на картине над диваном чуть в обморок не попадали. А Перси — хоть бы хны! Стоит себе, задрав голову.

И тут дедушка рассмеялся:

— Черт! А ты не робкого десятка. Пошли в мастерскую, надо стул починить.

Я поплелся за ними следом. У дедушки в мастерской — тысяча инструментов и всяких полезных вещей: пилы, стамески, отвертки, тракторные покрышки, мастерки, кирки, кувалды, тиски, лопаты, цемент, ломы, медная проволока, рулоны толя. Да еще два ящика кривых гвоздей, которые он выпрямлял, когда руки доходили.

Дедушка с Перси склонились над верстаком и принялись прилаживать ножки.

— Ну и грохоту было, верно? — улыбнулся дедушка.

— В жизни ничего громче не слышал, — подтвердил Перси. — Хотите, я здесь саморез ввинчу?

— Ага, давай, — согласился дед.

Они склеивали сиденье. Я тоже помогал. Похоже, дедушка был доволен, что у него теперь два помощника. Когда мы всё доделали, дождь кончился. Над заливом засияла радуга — словно в честь моего дня рождения.

— Ну, славно мы поработали, — сказал дедушка и похлопал Перси по плечу. — Приходи еще, будем вместе гвозди выпрямлять.

— Здорово! Приду, — кивнул Перси.

Когда мы вернулись, Янне стоял на кухне и вытирал тарелки. Он зыркнул на Перси и сделал вид, что разговаривает с двумя мухами, которые жужжали над плитой.

— И с этим придурком придется теперь жить в одной комнате, — процедил он.

Мухи ничего не ответили.

— Да мне по барабану. Я могу спать где угодно, — отозвался Перси. — Я привычный.

— Располагайся в моей комнате, — предложил дедушка.

— Спасибо, — поблагодарил Перси.

Брат за его спиной ухмыльнулся и зажал нос.

Глава 7

Мы находим веру, надежду и любовь в дровяном сарае и узнаем о Буффало Билле

Перси попросил меня показать ему окрестности. Ему не терпелось узнать, как всё устроено на острове. Я показал ему наш туалет, где пауки сплели на окнах кружевные занавески. А еще подвал, насос и платяной шкаф, где пахло нафталином и где за старым бабушкиным зимним пальто хранилось настоящее ружье. Потом мы отправились к полуразрушенному лодочному сараю на берегу и осмотрели прогнившую парусную лодку.

— Это папа построил в молодости, — объяснил я.

— Может, приведем ее в порядок? — предложил Перси.

— Да ну, — отмахнулся я, — пойдем лучше к дровяному сараю.

Перед сараем стоял чурбан для колки дров, из которого торчал топор. А внутри был ящик для угля и гора неколотых поленьев.

Когда мы открыли дверь, в глубине что-то блеснуло.

— Что это? — спросил Перси.

— Ты о чем?

— Да вон же, блеснуло.

Я догадался, о чем он. Дедушка не любил вспоминать об этом. Но папа мне рассказал.

— Это всякие штуки, которые дедушка мастерил в подарок для бабушки, когда ходил в море.

— Дай-ка я посмотрю, — оживился Перси.

Его вечно манило всё блестящее.

Мы вытащили на улицу медный стол с латунными ножками. На столешнице были видны следы дедушкиного молотка. Медь и латунь изрядно потускнели, но все равно выглядел он классно. С торцов дедушка приделал тоненькие изогнутые латунные трубочки, которые образовывали бабушкины инициалы: Э. С. — Эрика Старк.

А еще мы откопали в дровах медный четырехлистный клевер — с крестом, якорем и сердцем из латуни.

— Это означает веру, надежду и любовь, — объяснил я.

На листьях клевера были приделаны овальные фотографии. «Эрике в день ангела» — было выгравировано там витиеватым почерком.

— Кто это такие? — спросил Перси, кивнув на фотографии.

— Дедушка и бабушка в молодости, — объяснил я. — А это папа и его сестра в детстве. Вот ведь уродство, да?

Но Перси так не считал. Он с восхищением разглядывал дедушкину работу Изучал всё до малейшего винтика:

— Полюбуйся-ка на эти заклепки! А как шляпки обточены! Над ними, поди, целую вечность пришлось потрудиться.

— Может быть, — согласился я. — Но всё равно некрасиво. Вот бабушка и не захотела оставить это в доме. Спрятала здесь. Давай-ка лучше уберем всё на место.

Но мы не успели, потому что тут пришел дедушка. Он приволок ветку и собирался ее распилить. Увидев нас, он опустил ее на землю и уставился на медный клевер.

Потом сглотнул и отер лоб.

— Чем это вы тут занимаетесь! — проворчал он. — Давно пора выбросить этот хлам! Вышвырните его отсюда! Видеть его не хочу!

— А мне нравится. Давайте я его лучше почищу, — предложил Перси.

— Нет уж! Хватит, натерпелся! — заорал дедушка. — Что я сказал? Прочь! Молчать! Пошли вон!

Мы отбежали на почтительное расстояние. А оглянувшись, увидели, как дедушка поднял стол и со всей силы швырнул его в раскрытую дверь. Следом полетел и клевер с фотографиями. Мы пошли в дом.

— Ты сегодня ухитрился дважды разозлить дедушку, — сказал я. — Зачем ты насыпал ему перца вместо имбиря?

— Да я просто банки перепутал, — объяснил Перси. — Случайно. Но не признался, чтобы он не подумал, будто я струсил.

В тот вечер мы достали карты и сели играть в Черного Петтера, потому что я сказал, что, когда живешь на острове, принято играть в разные настольные игры. Сыграли три партии. Брат сидел с нами — в честь моего дня рождения. Он сдавал карты, ведь это он их купил. Я уже дважды продул.

— Да, не везет так не везет, — сказал Янне, когда я проиграл и в третий раз. — Ты ведь не очень расстроился?

— Нет, — ответил я. — Я уже взрослый.

— Может, тогда еще разок? — предложил брат.

— Хватит! — крикнул дедушка из капитанской каюты за стеной. — Я ложусь спать. Терпеть не могу карты! Иди сюда, Перси. И ты, Ульф, тоже!

Он велел нам принести надувной матрас из кладовки. Мы его еле-еле надули, даже голова закружилась. И положили на пол в дедушкиной комнате. На нем должен был спать Перси. Потом помогли дедушке развязать ботинки. Сам он не мог дотянуться до шнурков. Когда он ходил в море, шнурки ему завязывал и развязывал специальный мальчишка-юнга.

— Живот мешает, — объяснил дедушка. — Что скажешь: толстый я?

— Ага, — кивнул Перси.

— Так и есть. Хочешь, покажу одну штуку?

Он подошел к письменному столу. Там было три ящика, один — заперт на замок. Мне это было хорошо известно: я не раз пытался его открыть. Дедушка дунул в кулак, а когда разжал его, внутри оказался ключ. Мне он прежде никогда этот фокус не показывал. Я и не догадывался, что он умеет делать такие штуки. Дедушка отпер ящик и достал оттуда монетку.

— Знаешь, что это такое? — спросил он Перси.

— Конечно, знает, — сказал я. — Это монетка.

— Да, но не простая. Это серебряный доллар. И не обычный серебряный доллар, а особенный. Вот, посмотрите.

Дед указал разбитым ногтем на середину монеты.

— Тут вмятина, — заметил Перси.

— Это след от выстрела Буффало Билла, — объяснил дедушка.

И он рассказал нам про Буффало Билла.

Я впервые услышал эту историю. Дедушка так увлекся рассказом, что даже перестал чертыхаться.

— На самом деле Буффало Билла звали Уильям Ф. Коди. Но он называл себя Буффало Билл, так ему больше нравилось. Это был знаменитый охотник на бизонов, следопыт и искатель приключений на Диком Западе.