Фрея. Карантин класса «Т» Буревой Андрей

Снизу-то людей, расположившихся в помещении, лишившемся внешнего остекления, может, так сразу и не заметишь, а вот сверху их хорошо-о видно… Ну как минимум двоих из них: одного, обосновавшегося за наваленными поперек смотрящего на улицу проема останками мебели, и второго, устроившегося чуть дальше, у боковой стены.

Подкрутив резкость в бинокле, я попытался оценить экипировку поджидающих меня гадов. И удивленно нахмурился, не увидев на них приметных шейных платков… Нет, они у них имелись, но какие-то невыразительно-серые, а вовсе не красно-белые.

«А ситуация-то, похоже, начинает исправляться, — невольно хмыкнул я про себя. — Судя по всему, никакие это не разведчики „Тэйда“, а обычные бандюги. Не иначе как наблюдали с безопасного расстояния за деятельностью поисковиков на раскопе и рассчитывали поживиться чем-нибудь, когда те уберутся. А потом, заметив неплохо экипированного одиночку, бредущего куда-то с набитым доверху рюкзаком, решили переключиться на куда как более перспективную цель…»

— Ну раз так, то поиграем! — повеселел я и, внимательно осмотрев в бинокль здание, где засели уроды, помчался вниз.

Чтобы подобраться к засаде, засевшей в здании по соседству, понадобилось около получаса. Улицы-то в городе широченные — так просто, оставшись незамеченным, на другую сторону не перемахнешь. Пришлось по параллельной улице три квартала отмахать и там, вернувшись на Двадцать пятую, под прикрытием рухнувшего на проезжую часть углового строения проскользнуть на следующую. И уже по ней — назад, к утыркам этим.

Ну да, именно к утыркам. Ведь как еще назвать людей, устраивающих для поисковиков-одиночек столь гнусные ловушки? Что не убивают, а только калечат? Смерть-то на самом деле — это еще не самое страшное. Вот калекой немощным стать… Как представишь — так вздрогнешь. А именно такая участь меня бы и ждала, в случае если бандюги меня не добили бы — бросили так подыхать, и я, поломанный взрывом вакуумной гранаты, сумел бы все же потом как-то выползти на улицу и привлечь внимание какого-нибудь отряда поисковиков, возвращающихся домой. Я ж не любимый сынок главного администратора Базы, чтобы расходовать на меня бесценный ресурс медицинских капсул. А без них нормально восстановиться после такого невозможно.

Так что я решительно настроился на применение самых жестких воспитательных мер в отношении этих утырков. Они не очень-то и таились, похоже уже устав меня ждать. Когда я поднялся на третий этаж, мне даже не пришлось соображать, где они тут конкретно расположились, — сами выдали себя негромкой трепотней и шебаршением.

По уныло-пустынному кольцевому коридору, зияющему дырами в местах давным-давно выломанных кем-то и брошенных тут же керамопластиковых дверей, я добрался до нужного помещения. Остановился, разве что самую малость до него не дойдя, и прислушался к не слишком-то разборчивой болтовне бандитов — не изменилась ли ее тональность?.. Одновременно с этим обшаривал взглядом ближайшие подступы к засаде на наличие установленных сюрпризов. Ведь где одна растяжка с гранатой, там и другая… Я бы, во всяком случае, на их месте обязательно обезопасил таким образом свои тылы. А еще лучше — посадил бы одного из своих подельников контролировать ведущий сюда коридор.

Я — не они, это очевидно. Эти придурки не озаботились установкой даже простейших сигналок на подходах к засаде, не говоря уже о чем-то более существенном.

«Никакого страха, судя по всему, не ведают», — констатировал я про себя, спокойно пройдя по двум комнатам — по их полу можно было тупо рассыпать несколько жменей вездесущего стеклянного крошева и уже этим изрядно осложнить подкрадывание сзади! — и очутившись у дверного проема, ведущего в третью.

Улучив момент, когда не подозревающие о приближающейся угрозе бандиты увлеклись разговором, я осторожно заглянул в занятую ими комнату. Бросил только взгляд и тут же стремительно отпрянул. Хватило и краткого мига, чтобы увидеть все, что нужно… Двое их там. Всего двое злодеев в обезличенно-серых синтепластовых комбезах из числа самых дешевых, тех, что предназначены для технического персонала низшего звена и не имеют никаких элементов защиты. Один бандюга вальяжно расположился справа от навала мебели, на дышащем на ладан пластиковом стуле, закинув ноги на опрокинутый металлический шкаф и баюкая в руках какой-то длинный ствол. А другой устроился на ветхих останках когда-то шикарного дивана у левой стены, совсем рядом со стеклянным столом, на котором стоит на четверть полная прозрачная пластиковая бутыль питьевой воды и валяются остатки жратвы. Там же лежит его ствол — самозарядный карабин «Хога-6»!

Был бы я не один да при иных обстоятельствах, таких недоумков можно было бы вообще взять, что называется, не попортив шкурки! Фермерам-то работники завсегда нужны. Но что поделать — не судьба…

Я потянул уже было из кармана на поясе вакуумную гранату, предвкушая возвращение этим поганцам их же сюрприза, да вовремя опомнился. На кой? Это ж не тэйдовцы, чтобы расходовать на них так вот запросто почти сотню кредов, когда патроны к «корту», если немного, можно взять всего по полтора. Да и лишний шум мне не нужен. Мало ли кого он привлечет?

В общем, вакуумная граната осталась лежать там, где лежала. Нечего деньгами разбрасываться. Уперев короткий приклад «корта» в предплечье правой руки, а левой обхватив керамидный термокожух ствола, чтобы удержать его от обычных при стрельбе очередями рывков вверх, я медленно передвинул флажок огня в верхнюю позицию. Коротко выдохнув, встал в позицию у дверного проема…

— Че там этот поисковик так долго возится? Не чует, что ли, что ливень уже скоро рубанет и до Базы будет фиг добраться? — донесся до меня недовольный голос сидящего поодаль бандита.

— Да фиг его знает. Может, путное что-то нашел, — с ленцой ответил второй. И, зевнув, предвкушающе эдак добавил: — На тысчонку-другую кре…

— Пруф-ф! — мягко и практически беззвучно прошелестел оснащенный глушителем «корт», обрывая злодея на полуслове.

Стремительный поворот ствола на полсотни градусов вправо с небольшим подъемом в движении, и еще одна короткая очередь. Сидящему на стуле бандиту прямо в спину.

Сработал быстро, спокойно и четко. Как на виртуальном тренажере. Первый противник, сидящий у стеклянного столика, не успел даже понять ничего, не то что выдернуть пистолет из кобуры на поясе. А у второго, расположившегося тактически неграмотно, и вовсе не было ни тени шанса на сопротивление.

— Такие вот дела, — глубокомысленно изрек я, медленно опуская ствол, и зашел в комнату.

Приблизился к подергивающемуся на останках дивана телу и пару мгновений постоял, размышляя, не выпустить ли в него еще очередь. Решил, что не стоит. Это уже посмертные конвульсии. Три выпущенные из «корта» пули, пробив утырку правую руку и уйдя глубоко в тело, лишили его жизни практически моментально.

Второй же и вовсе не нуждается в контроле. С такими ранами не живут. Вошедшая в спину очередь прошила бандита насквозь, буквально разворотив левую сторону грудной клетки.

«Даже слишком много ему было», — критично подумал я, разглядывая разлохмаченную дыру на лицевой стороне комбеза злодея, сломавшего-таки при падении несчастный стул. — «Вполне хватило бы и пары пуль вместо четырех выпущенных».

Впрочем, сильно пенять себе на излишний расход патронов я не стал. Это ж «корт»… Да еще тридцатая модель, обладающая просто чудовищной скорострельностью. За что, собственно, абсолютное большинство и недолюбливает этот ствол, несмотря на все имеющиеся у него достоинства в виде легкости, компактности, достаточно высокой точности и наличия интегрированного глушителя.

Убедившись, что никакой угрозы мои противники больше не представляют, я повесил «корт» на правое плечо. Придерживая ствол рукой, осторожно выглянул на улицу с целью проверить, нет ли там кого-то, кто мог бы помешать мне заняться сбором законных трофеев.

Удостоверившись, что улица абсолютно пуста и успокоившись на этот счет, я присел возле ближайшего тела и сдвинул шейный платок, прикрывающий нижнюю часть лица бандита. А затем еще избавил его от солнцезащитных очков, ухватив их за гибкий фиксирующий ремешок и стянув. Всмотрелся в открывшуюся рожу и отрицательно покачал головой. Нет, не встречался мне этот субъект ранее… Ни в городе, ни на Базе. Что в общем-то неудивительно, ибо обретаюсь я здесь без году неделя.

Второй бандит, с которым я повторил разоблачительную операцию, тоже оказался мне совершенно незнаком. Можно было и не возиться, переворачивая его тело и стягивая с него солнцезащитные очки и шейный платок, выступающий в роли дешевой замены маски-фильтра и защищающий дыхательные пути от попадания в них снежинок металлизированного стекла.

Разобравшись с этим вопросом, я оценивающе огляделся и, не мудрствуя лукаво, сгреб на пол со стеклянного столика все ненужное, оставив лежать на нем только карабин и брошенные чуть ранее солнцезащитные очки. И начал в темпе собирать все ценности. Первым делом к своему уже лежащему на столешнице собрату присоединился чуть заляпанный кровью «Хога-6» второго бандита. На них же я бросил снятые с трупов как есть оружейные пояса со вторыми стволами, ножами и запасными магазинами. И еще одни простые, но все же стоящие каких-никаких денег солнцезащитные очки.

Дошла очередь до карманов. Обшарив их, я не смог удержаться от удивленного возгласа. Початая пачка жвачки, всего лишь шестнадцать кредов звонкой монетой, блистер с пятком лазурных шариков синтекса, прочая мелкая ерунда — это все вполне ожидаемо и удивления не вызывает. В отличие от двух похожих друг на дружку, как близнецы, тонких металлических пластинок прямоугольной формы со скругленными краями…

Универсальные расчетные карты «Гэлэкси-банка». А в просторечье — унивы.

На первый взгляд, всего лишь изящные серебряные безделицы, одна плоскость которых является непритязательно матовой, а другая несет на себе выполненное в цвете, с неимоверным количеством мелких деталей, стилизованное изображение громадного города — технополиса Оммар, что на Фейте, в центральной системе Восьмого сектора Земного Союза. Но на деле это те же кошельки! Только электронные.

— Блин, надо было все же гранату кинуть, — чутка огорчился я, обнаружив у злодеев расчетные карты. — Глядишь, удалось бы срубить еще немного кредов… Наверняка ж унивы у бандосов не пустые.

Покрутив в руках серебряные пластинки и с сожалением повздыхав, я уже собрался бросить их на столик, когда мне вдруг вспомнился стародавний треп весельчака Гектора, одного весьма ушлого типа из отряда отца. Он рассказывал, как запросто можно выяснить пароль к чужому униву. Способ, конечно, крайне ненадежный, но иногда прокатывает.

— Что мне мешает попробовать? — пожав плечами, спросил я сам себя. — Не выйдет — значит, не выйдет. Не беда.

Я прошелся по комнате, выискивая место на полу, где слой белесой пыли потолще, а найдя, присел и аккуратно сгреб все это дело левой рукой. Набрал практически целую жменю! И щедро сыпанул на подставленные серебряные пластинки. Те моментом стали выглядеть как обвалянные в муке.

Положив изрядно припорошенные пылью унивы на металлический шкаф, я небрежно отряхнул руки и достал из кармашка на поясе баллончик со сжиженной углекислотой. Там ее как раз чуть-чуть осталось.

Пройдясь несильной струей хладагента по расчетным картам, я добился того, что они почти полностью очистились от замаравшей их пыли. Но именно что почти… На серебряных пластинках осталась целая россыпь отчетливо различимых пятен. Разумеется, в тех местах, где их чаще всего лапали грязными руками, оставляя потожировые следы.

Не особо рассчитывая на удачу, я поднял первую карточку, внимательно присмотрелся к раскладке пятен на ней и мигом углядел некую занятную закономерность в расположении самых отчетливых отпечатков пальцев.

— Да тут, похоже, никто не утруждал себя сложными паролями, — хмыкнул я, обозревая открывшуюся взгляду картину. И, не сдержавшись, криво ухмыльнулся.

Опомнился, правда, тут же и, бросив ухмыляться прежде времени, метнулся к лежащему у стеклянного столика мертвому бандиту. Выхватив нож, быстренько срезал с его кистей тонкие перчатки. Затем поднял бездыханное тело и кое-как усадил на останках дивана. Ну и сам устроился рядышком, придерживая труп, в руки которому незамедлительно всунул его унив.

Прижав большой палец правой руки мертвеца к миниатюрной эмблеме «Гэлэкси-банка», располагающейся в нижнем углу на лицевой стороне расчетной карты, я подержал его так несколько секунд. По пластинке прокатилась серебристая волна, смывшая стилизованный рисунок с поверхности и оставившая после себя безмятежную зеркальную гладь, где мгновение спустя возникла черная точка, моргнувшая трижды и выпустившая из себя короткий луч. Тоже черный и всего-то порядка сантиметра длиной. Затем этот луч описал окружность вокруг своей прародительницы-точки, подобно стрелке механического хронометра. Отличие только в том, что за черной полоской оставался неисчезающий цветной след. В результате на металлической поверхности возник радужный круг, здорово смахивающий на человеческое око.

Мне пришлось повозиться, чтобы расположить унив напротив глаз мертвеца, не дав ему при этом выпустить серебряную пластинку из рук. Но все получилось. Стилизованное изображение ока на карточке моргнуло и исчезло так же, как появилось. А ниже под ним, как раз там, где имелось основное скопление белесых пятен, прорисовалось изображение цифровой клавиатуры — четыре ряда по три квадратика и еще один с широким пустым прямоугольником, предназначенным для подтверждения производимых операций.

На последний я первым делом и переместил большой палец убитого бандита. Миг-другой, и вокруг нарисованных кнопок с цифрами расцвел переливающийся золотистый ореол, сигнализирующий о необходимости завершить авторизацию владельца карты путем ввода пароля. Опять же не своей рукой, ибо сенсоры виртуальной клавиатуры унива просто не принимают чужие прикосновения, мгновенно блокируя ее, я начал медленно набирать: один, три, пять, семь, девять, ноль… И, непроизвольно затаивая дыхание, подтверждение…

— Есть! — восторженно выдохнул я, не сдержав эмоций, глядя на ненадолго нарисовавшиеся на зеркальной глади три крупные золотистые цифры. Сумма наличествующих на карте денежных средств — семьсот тридцать один кред.

Не мешкая, я коснулся значка минуса. Тот немедля зажегся красной черточкой на псевдоэкране, расположенном выше виртуальной клавиатуры. Тем же цветом нарисовались и три введенные мной цифры, указывая таким немудреным способом на проведение операции снятия средств с расчетной карты.

Быстренько вытащив свой унив, я активировал его и ввел ровно ту же сумму, что на принадлежащем бандиту, только уже с плюсом. Коснулся своей серебряной пластинкой чужой. И одновременно на обеих коснулся нижних клавиш-прямоугольников… Подтверждая осуществляемый трансферт средств, в результате которого баланс моего унива увеличился на семь с лишним сотен кредов.

— Нет, все же какой удачный сегодня день! — обрадованно сообщил я бандиту, но, понятно, никакой реакции от него не дождался. Труп — он и есть труп.

Отобрав обнуленную карту у мертвеца, я бросил ее на столик — потом загоню кому-нибудь в качестве сувенира, а лишившемуся моей поддержки телу позволил повалиться на пол. И торопливо поднялся на ноги. Некогда рассусоливать. Надо же со вторым поскорее разобраться, пока поволока смерти еще не затянула ему глаза. А то фиг его знает, как отнесется к падению контрастности радужной оболочки слабенький сенсор-считыватель расчетной карточки.

Первым делом, конечно, я взглянул на раскладку пятен на втором униве. А ну как там все куда запущенней и просто нереально подобрать пароль всего с шести возможных попыток?

— Да вы издеваетесь, что ли? — обалдело пробормотал я, присмотревшись к лицевой стороне серебряной пластинки, на которой было одно-единственное отчетливое пятно.

Аж пофыркивая от так и рвущегося наружу смеха, я поспешил активировать расчетную карту. Прошел идентификацию и авторизацию с помощью мертвого бандита и ввел пароль… Состоящий из шести шестерок!

— Тьфу ты! — едва удержался я, чтобы не сплюнуть, когда на зеркальной глади карточки высветилась золотом сиротливая единичка.

Зло покосившись на мертвого бандита, заставившего меня потратить столько усилий ради столь ничтожной суммы, грубо оттолкнул его от себя.

Поднявшись на ноги, я бросил последний взгляд на этого гада, с которого совершенно нечего взять, и, переборов возникшее от расстройства желание еще и пнуть его, занялся тем, до чего мои руки еще не дошли, — потрошением тощих рюкзаков бандитов. Там обнаружилась еще одна вакуумная граната и четыре осколочных. Немного патронов к карабинам и револьверу, да в общем-то и все из ценного. Початые рационы питания времен Исхода мне ни к чему, так же как и запас чужих шмоток. А уж пластиковая фляга с питьевой водой — тем более.

Вот и все трофеи.

В один выпотрошенный рюкзак — тот, что выглядел получше, — я тут же определил все отложенные ценные вещи, а во второй покидал остальное. Отнес последний к шахте магнитного лифта и скинул туда. А следом за ним отправились и оба трупа.

Разобравшись со всем, я подхватил упакованную добычу и поспешил к своему рюкзаку. Пока на него кто-нибудь не наткнулся…

* * *

Если бы не встроенный климатизатор хиба, то до перекрестка Лакс лайн и Двадцать девятой, где меня должны подобрать возвращающиеся на Базу Питерсы, я добрался бы мокрым как мышь и без всякого ливня, который, кстати говоря, мог бы рубануть и без предваряющего его светопреставления. Да, внезапно налетел ураганный ветер, который мало того что едва не сбивал с ног и кидал из стороны в сторону своими резкими порывами, так еще и превратил все вокруг в непроглядный хаос из-за поднятой в воздух уймищи пыли и мелкого сора, оборванной с деревьев и кустарников листвы да обломков их же ветвей. Это определенно было лишним… И без того пришлось несладко. Рюкзак-то чем дальше — тем тяжелей. А мой так и изначально легкостью не отличался. И нести его я замучился, еще не преодолев и четверти своего пути к цели, задолго до того, как налетел первый шквал ветра…

Если сложить все в целом, то можно сказать, что свою неподъемную ношу я допер чисто на одном упрямстве. Даже пожалел, что выбросил найденный у бандосов коробок с синтексом, все же какой-никакой, а стимулятор, пусть и с ярко выраженными чертами эйфорика. Взбодриться хоть немного в моей ситуации точно не помешало бы. Под конец уже брел, лишь кое-как переставляя подгибающиеся ноги и согнувшись чуть не до земли под тяжестью взваленного на плечи рюкзака. Проклял все! И свою жадность, заставившую нахапать столько добра, и парочку бандитов, подкинувших неслабую такую — килограммов на десять! — добычу, и тэйдовцев, которым приспичило вот именно сегодня и прямо на моем пути устроить раскоп, а я теперь из-за них вынужден топать в обход…

Ну зато узнал, что счастье есть. Есть. И заключается оно всего лишь в возможности избавиться от чудовищной тяжести, давящей на плечи в течение последних полутора часов.

Зайдя в нужное мне угловое здание, лишенное внешнего остекления по всему периметру первого этажа, я добрел до ближайшего опорного столба, прислонился к нему спиной, или вернее — рюкзаком, и буквально сполз на пол. Дух перевел; вперив взгляд в никуда, довольно улыбнулся и замер так, охваченный эйфорией, накатившей волной и захлестнувшей меня с головой… Безо всякого синтекса пережил мгновение подлинного счастья!

Чуть отойдя, отдышавшись, я неловко выкрутился из лямок рюкзака, сбрасывая их со своих многострадальных плеч, и поднялся на ноги. Прошелся туда-сюда на гудящих ногах да тяжко плюхнулся на торчащую из кучи хлама пластиковую тумбу. Умостился на ней поудобней, воды глотнул и вытащил из кармашка на поясе наручный механический хронометр, временно избавленный мной для вящей компактности от браслета-цепочки.

— Ну хоть не опоздал, — облегченно вздохнул я, едва взглянув на тонкие стрелки стильных часов в корпусе из белого золота, доставшихся мне по случаю. — А то было бы реальное попадалово… — И хмыкнул, явственно представив себе эпическое приключение по дальнейшей транспортировке на своем горбу эдакого рюкзака. До Базы-то отсюда, можно сказать, рукой подать — всего-то километров тридцать. Тут даже если горстями синтекс жрать на протяжении всего путешествия, не поможет…

Убрав хронометр, стрелки которого мерно отсчитывали семнадцать минут, оставшиеся до оговоренного с Питерсами срока, я коснулся другого кармашка на поясе и, чуть помедлив, с сожалением убрал от него руку. Заточить сейчас питательный батончик со вкусом шоколада было бы очень в тему, но шлем хиба не разгерметизируешь при такой пылище, какую сюда натянуло.

Спустя несколько минут, правда, воздух стал чуть почище благодаря хлынувшему ливню, но не настолько, чтобы можно было им дышать безо всякой защиты. Дело ведь не столько в обычной пыли и мелком соре, что поднял ураганный ветер, сколько в нет-нет да поблескивающих снежинках металлизированного стекла. Пусть их здесь на порядок меньше, чем на минусовых уровнях зданий, но они все же есть. Так что раскрывать забрало я не стал. Продолжил сидеть как сидел, глядя на сплошную стену льющейся с небес воды и просто балдея от того, что не нужно никуда идти и что-то тащить.

Может, это бездействие в скором времени и надоело бы мне, но до этого банально не успело дойти. Заслоняющая обзор серая пелена дождя неожиданно расступилась, пропуская внутрь моего укрытия приземистую бронемашину… Едва увидев ее, я подскочил со своего места и руками замахал.

Меня заметили. Иначе не объяснить, почему изрядно потрепанная грузовая «блоха», с покатых боков которой струями стекала вода, вдруг резко изменила направление и подкатила прямо ко мне.

Бронемашина еще толком не остановилась, как зашипевшая пневматика начала поднимать вверх ее обращенную ко мне боковую пассажирскую дверь. А Фирх Питерс, чье лицо проглядывало за створками бронежалюзи, прикрывающими лобовое остекление, мотнул головой, приглашая не мешкая забираться.

— Что, Уайт, давно нас ждешь? — весело поинтересовался немедля высунувшийся в образовавшийся проем тощий веснушчатый парень моих лет — Свон. И спешно натянул на нос шейный платок, увидев, насколько загрязнен окружающий воздух.

Я не стал ничего ему отвечать, а вместо этого бесцеремонно сунул в протянутые руки свой рюкзак.

— Ох, ё! — вырвалось у младшего Питерса, попятившегося и едва не плюхнувшегося на задницу. Покосившись на старшего брата, Лагса, обернувшегося с переднего сиденья и заржавшего, он чуточку возмущенно вопросил: — Ты чего, Уайт, керамических плит термозащиты, что ли, доверху в него наложил?

— Типа того, — усмехнулся я, усаживаясь на ближайшее к двери сиденье — весьма непритязательного дизайна, смастеренное, как и все остальные, из изогнутых нужным образом и крупно перфорированных дюралевых листов.

Ага, услышали меня, как же! Забрало-то шлема я поднять не удосужился, перед тем как ответить! А стандартные звуковые мембраны в хибе давно уж заменены мной на однонаправленные — снаружи вовнутрь, чтобы не выдавать себя искаженным шумом дыхания при лазании по темным подземельям.

Спешить я, правда, не стал — дождался, пока задействованная пневматика с тихим шипением опустит дверь и втянет ее в обрезиненный проем, и лишь тогда разгерметизировал хиб и повторил свои слова.

— Врешь ведь наверняка? — недоверчиво покосился на меня Свон, кое-как запихивая мой набитый рюкзак между задними сиденьями и произнеся: — Уфф!.. — прямо-таки упал на свободное место. После чего, покосившись на установленную над дверью магнитную ловушку, к которой прилипла одинокая серебристая снежинка, залетевшая в салон «блохи» вместе с обычной пылью, стянул вниз закрывающий нижнюю часть лица шейный платок и жизнерадостно заявил: — Нет, Уайт, ты меня не проведешь!

— Уверен? — не удержался, подначил его я.

— А то! — немедля подтвердил он со свойственной ему самоуверенностью и, легонько пихнув носком потертого ботинка мой рюкзак, блеснул глазами и уличающим тоном произнес: — Технического серебра ведь тут немало, а, Уайт?

— Есть такое дело, — не стал отрицать я. И широко ухмыльнулся, не сомневаясь даже, что никому и ни за что не угадать, что же я в действительности сегодня нашел.

Свон мои ожидания оправдал. Тут же вскинулся и, наставив на меня указательный палец, с торжеством озвучил возникшую у него догадку касательно моей весьма весомой добычи:

— А это означает, что, скорее всего, ты наткнулся в своих любимых подземных коммуникациях на кусок силового кабеля, не срезанный кем-нибудь до конца! И весь его упер!

Я, улыбаясь, только руками развел. Вроде как и сказать нечего — так впечатлен проявленной Своном проницательностью. Он довольно засопел, ну и в момент потерял интерес к моим находкам. Своими-то похвалиться тоже нужно.

— А нам сегодня тоже неслабо подфартило! — заявил Свон и, лучась довольством, начал просвещать меня под едва различимый на фоне буйства стихии шелест движка «блохи»: — Режем, значит, спокойно себе металлоконструкции на восточной окраине города. Набрали уже почти полный кузов — и тут натыкаемся на частично развалившееся строение… Решили чуть там покопаться, и прикинь, под рухнувшей на дорогу частью стены обнаруживаем мобиль! Нет, ну ты прикинь, а?!

— Норм, че, — уважительно мотнул я головой, проникшись несомненно удачными сегодняшними поисками Питерсов.

— Только ты не забудь сказать, что мобиль тот — на самом деле не мобиль вовсе, а просто коробка на колесах, принадлежащая службе роботизированной доставки! Крайне дешевая поделка «Айзек групп», изготовленная, считай, из одного никчемного пластика! — фыркнул, вмешавшись в наш разговор, Лагс. — Так что металла, тем более редкоземельного и драгоценного, там кот наплакал! Если на пару сотен кредов выйдет, уже хорошо.

— Да все равно неплохая прибавка выйдет, — покосившись на недовольно засопевшего после замечания брата Свона, заметил я. — Вы же, считай, на пустом месте эти пару сотен поднимаете.

— Ага! — с энтузиазмом поддержал меня младший Питерс.

Похоже на то, что он и отыскал этот самый мобиль под завалом, вот и пытается превознести свои заслуги.

Заспориться, по обыкновению, братьям не дал их отец, в момент выруливания на улицу обратившийся ко мне с вроде как ничего не значащим вопросом:

— У тебя какие планы на завтра, а, Уайт?

— Да нет пока никаких определенных, — чистосердечно сознался я, думая о своем. Все ведь с ног на голову ставит такая моя невероятная находка, и все прежние задумки уже не в тему.

— А то мы вот думаем завтра повозиться немного с нашей старушкой, — мельком глянув на меня, пояснил свой интерес Фирх Питерс и, пристально уставившись на дорогу в щель между пластинами бронежалюзи, озабоченно проговорил: — Что-то не нравится мне потрескивание, идущее от задних колес под нагрузкой… Да и с барахлящей пневматикой правой пассажирской двери давно уж пора разобраться. — После чего, выдержав короткую, но многозначительную паузу, спросил: — Ты как на все это смотришь, а, Уайт?

— Да без проблем, раз такое дело, — немедля отреагировал я, правильно поняв вполне себе явный намек на то, что Питерсам будет нелишней помощь в ремонте машины, которая и меня иногда возит. И совершенно бесплатно, между прочим!

— Значит, я тебе завтра утром, когда мы в гараж двинем, сообщение на коммуникатор отправляю? — деловито уточнил Фирх.

— Ну да, — не колеблясь, подтвердил я свое участие в предстоящем мероприятии.

Нет, конечно, мне и без того нашлось бы чем заняться, тема-то стоящая есть, да только не вариант уходить сейчас в отказ. Смотреться просто все это будет не очень, особенно в свете того, что в ближайшее время я приобрету собственную машину. Вроде как покатался с вами, и хватит, сами теперь решайте свои проблемы. Да и не убудет с меня, если я повожусь с Питерсами пару-тройку часов с их «блохой». Тем более что вообще они меня зовут не для того, чтобы самую грязную работу скинуть, а для того, чтобы ремонт проводился под присмотром специалиста. То есть меня. Настоящего-то мастера-ремонтника, которому за один только предварительный осмотр техники, без работы, четверть сотни кредов вынь да положь, прижимистые Питерсы точно вызывать не станут. А я все же какое-никакое техническое образование имею. Вдруг да угляжу какую-то неполадку в механизме, на которую они попросту не обращают внимания по незнанию и которая потом может вылезти им боком?.. В общем, вполне понятное желание свести к минимуму возможность сломаться где-нибудь далеко от Базы. Ну кому нужны такие проблемы? Роботизированных эвакуаторов-то для транспортировки техники, потерявшей возможность передвигаться самостоятельно, на Фрее уже восемь с лишним десятков лет как не водится.

Удовлетворенно кивнув, отец Свона, Лагса и еще трех оставшихся на Базе девчонок больше ничего не сказал, полностью сосредоточившись на управлении бронемашиной. «Блоха»-то уже разогналась до максимально допустимой скорости, и теперь за дорогой надо в оба глаза следить, учитывая, что видимость не превышает нескольких десятков метров. А я — я, откинувшись на спинку сиденья и положив на колени ствол, расслабился. Уютно так в добротно герметизированной «блохе» в такую погодку… Вокруг невесть что творится, а тут прямо красота, сухо… Не так, как в каком-нибудь паровике, конечно: там-то и места побольше, и вообще практически домашний комфорт, но все же. Так и предвкушаю тот момент, когда своей собственной машиной обзаведусь.

Окончательно уйти в сладостные грезы мне мешал лишь без умолку трещавший Свон. Мысли из-за него, не успев воспарить в заоблачные выси, так и соскальзывают на более приземленные вещи. К примеру, на то, чем бы таким его заткнуть… Но настроение такое лениво-благодушное, что не хочется даже извилинами шевелить, выдумывая что-то эдакое. А сделанное серьезным тоном заявление о замеченном подозрительном шевелении по ходу движения «блохи», обычно заставляющее младшего Питерса ненадолго умолкнуть и прильнуть к ближайшей бойнице, сегодня явно не прокатит. Не видно ж ни зги… В такую погоду вообще можно засады не опасаться.

Так мы и катили себе потихонечку в сторону Базы под мерный шелест движка, едва различимый за шумом бьющего по крыше «блохи» ливня. Все полтора часа… «Блоха»-то у Питерсов загружена до предела, так что даже при разблокировке встроенного ограничителя скорости намного быстрей тех же двадцати километров в час не побежит. Хотя ненастная погода, скрывающая нас от висящих над Фреей орбитальных крепостей, погонять позволяет. Никакие оптические датчики в таких условиях не зафиксируют превышение каким-либо объектом допустимой устоявшейся скорости перемещения. А самая погань — самофокусирующиеся магнитометры — в городских условиях, да в случае крохи-«блохи», малоэффективны.

«Впрочем, двадцать километров в час — тоже неплохо. Не пешком же идти и на горбу всю свою добычу тащить. Катаешься себе в свое удовольствие, и никаких забот…» — с оптимизмом подумал я.

Да, я с удовольствием еще покатался бы, несмотря на то что Свон не умолкал ни на минуту: явно решил сегодня оторваться на мне по полной программе. Вот только моего мнения никто не спрашивал. Неожиданно шум ливня, бьющего по крыше «блохи», как отрезало. А в машине потемнело…

Это мы добрались до одного приметного восьмиэтажного здания-блестяшки на углу Канри и Пятой и скатились по пандусу на подземную стоянку. И съехали на самый нижний уровень — третий. Отличие его от любого другого подземного этажа под иным зданием в городе сразу бросается в глаза любому поисковику. Здесь непривычно светло из-за проникающего каким-то образом через воздуховоды потоков разреженного света. И в воздухе не серебрится привычная для таких мест взвесь снежинок металлизированного стекла. Ведь все, что залетают сюда, притянуты размещенными на въезде мощными магнитными ловушками.

«Блоха» тем временем медленно подкатила к дальней стене подземной стоянки. С виду — совершенно глухой. Но это только с виду. Ибо стоило только бронемашине Питерсов остановиться, как один сегмент этой стены, с крупно намалеванными на нем вручную черной краской цифрами «семь» и «шесть», дрогнул и пополз вверх, открыв вскоре круглую трубу тоннеля, в котором легко могут разминуться две «блохи» или сможет проехать одиночный паровой тягач.

Такой вот он — вспомогательный въезд на Базу 76. Один из почти десятка. Ими можно воспользоваться в любое время суток, а не только как основным путем: либо в темное время суток, либо когда небо полностью затянуто облаками. Удобно, что тут говорить. Ну и заодно у главного входа, расположенного на территории загородного аквапарка, благодаря этому не образуются заторы из въезжающей и уезжающей техники. А чем это чревато, никому объяснять не надо: разведывательные аэродроны-то, осуществляющие планетарный техноконтроль, летают еще, высматривают все.

Едва поднялась фальшстена, бронемашина, стронувшаяся с места, проехала мимо врезанной справа в стену бронекапсулы с узким зеркальным окном во всю ее длину. В ней обретаются здешние привратники и находятся управляющие механизмы противовесов. Неспешно разгоняясь, машина покатила по тоннелю. Через длинную череду затянутых экранирующей мелкоячеистой медной сеткой двухстворчатых ворот, которые распахиваются, когда «блоха» утыкается своим носом в выступающие вперед округлые дуги-упоры, и захлопываются, едва она минует их, под влиянием притягивающих пружин.

Два с лишним километра мы преодолели по идущему под уклон тоннелю, освещенному белыми пьезоэлектрическими светильниками, поочередно разгорающимися впереди и медленно угасающими позади. А там добрались и до его окончания, представшего в виде круглой блямбы броневорот, которая, впрочем, откатилась — ушла в стену почти сразу же, едва «блоха» подкатила к ней. Пропуская нас, таким образом, дальше — ко вторым таким же броневоротам, расположенным менее чем в трех десятках метров от первых.

Проехав немного вперед и оказавшись на массивной решетке, бронемашина остановилась — дорогу-то дальше ей никто не спешил освобождать. Да и назад уже не удастся сдать, ведь первая заслонка вернулась на свое место, отрезав путь к отступлению в основную часть тоннеля.

Резко накатило ощущение дискомфорта. И тут же ушло…

Покосившись на расположенную над дверью магнитную ловушку, я удовлетворенно кивнул. На месте нескольких прилипших снежинок металлизированного стекла осталась лишь мельчайшая серебристая пыль. Технология ультразвукового расщепления напряженных кристаллических образований работает как надо.

Додумать мысль о том, как было бы здорово всю Фрею очистить от этой стеклянной дряни, особенно нижние уровни зданий, где ее больше всего, не дал быстро нарастающий гул, от которого мигом заложило уши. А «блоха» вроде как приподниматься на колесах начала, словно освобождаясь от прижимающего ее к полу груза… Это врубился огромный турбовентилятор под решеткой снизу, моментально сдувший плотным потоком воздуха с «блохи» всю грязь и влагу в размещенные на потолке дыры. Ну если и не всю, то уж большую часть точно.

Едва гул начал стихать, а бронемашина опять грузно осела, перед ней возникла призрачно-зеленая стена. Двинувшаяся затем вперед, прокатившаяся через нас и остановившаяся позади. После чего без следа развеявшаяся.

Ну да, самый настоящий биосканер тут стоит. Как и везде, впрочем. Жуть какая технологичная вещь, стоящая уйму кредов, но без нее никак. Никому ж не хочется, чтобы на Базу проникли такие незваные гости, как поделки Копиров, — внешне неотличимые от людей андроиды-убийцы, запрограммированные на истребление рода человеческого. Они продолжают выполнять заложенную в них задачу, несмотря на то что давно остались без своих хозяев. А те бы явно проявили себя хоть как-то за восемьдесят с лишком лет нахождения на Фрее, если бы их не испарили в самом начале карантина вместе с их чудовищным кораблем.

Здесь, всего в ста двадцати километрах от третьего периметра карантинного кольца, опасность появления одного из уцелевших каким-то чудом творений Копиров особенно велика. И пусть за все время зафиксировано лишь около десятка достоверных случаев попыток со стороны враждебно настроенных машин скрытно проникнуть на базы — так как андроиды-убийцы сразу вступают в бой с людьми при их обнаружении, — однако и этого хватает, чтобы всерьез озаботиться защитой подземных куполов от проникновения такого врага. И надо сказать, повезло нам, что творения Копиров не в состоянии скрыть свое металлическое нутро… А то навели бы они шороху.

Прохождением биосканера все, разумеется, не закончилось. Из такой же, как встретившаяся нам в начале тоннеля, бронекапсулы с зеркальным окном выдвинулась досмотровая команда. Четыре человека в легких бронескафах, вооруженные магнитными импульсниками. Серьезная огневая мощь по нашим временам… Только вот под открытое небо, будучи экипированным подобным образом, не высунешься. Мигом с орбиты прилетит так, что мало не покажется.

Впрочем, несмотря на серьезность снаряжения выдвинувшейся к нам команды, сам досмотр не представлял собой ничего особенного. Удостоверились только, что все свои, жители Базы, а не какие-нибудь неизвестные или того хуже — Изгои, которым вход на нее заказан, да и все на этом.

Последняя бронестворка убралась с нашего пути, и Фирх немедля выгнал «блоху» из тоннеля на прилегающий к нему пятачок в секторе «C», где нам пришлось еще немного поскучать в ожидании возможности выехать на основную магистраль. Поглазели через полностью раскрытые бронежалюзи на прокатившие мимо нас две камуфлированные «блохи» в рейдерском исполнении; на негромко пыхтящий тяжелый паровой тягач-восьмидесятитонник, тащивший за собой помимо основного наглухо бронированного трехосного прицепа еще и тройку обычных двуосных крытых вагонов-улиток; да еще на одну бронемашину — чисто пассажирскую.

За этой колонной на основную магистраль выкатили и мы, пристроившись следом. Путь-то наш тоже лежит ровно туда же — в отсек металлоприемки.

Так, будто мы одна команда с этим отрядом поисковиков, и вкатили в огромную, словно выдутую в каменной породе полость, лишь немного облагороженную людьми, укрепившими стальными арками своды. И только там наши пути наконец разошлись. Сопровождаемый бронемашинами паровик покатил дальше, к одному из двух имеющихся здесь пунктов механизированной разгрузки, а мы свернули к ближайшему обычному.

Фирх Питерс, тормознув «блоху» на очерченном квадрате у транспортерной ленты, не мешкая врубил пневматику, поднимающую боковые пассажирские двери и сдвигающую наверх сегментную крышку грузового отсека. А мы — мы сразу полезли наружу. Причем я безбоязненно оставил и рюкзак, и ствол в оставшемся открытым салоне. Мы же не в главный отсек металлоприемки в общедоступном секторе «D» заехали, где вечно крутится тьма всякого народа, в том числе совершенно левого, не имеющего никакого отношения к сдаче-приемке, но твердо настроенного срубить немного кредов на всем этом деле. Там-то да, только отвернись — мигом что-нибудь сопрут. А здесь воров не водится. Благодаря относительно ограниченной доступности сектора и его более высокому технологическому уровню. Проще говоря, заявиться сюда может лишь житель Базы либо обосновавший свое появление гость, да еще оптические датчики службой безопасности Базы повсюду натыканы. Вот потому и порядок такой…

Немолодая женщина-приемщик в синем рабочем комбезе, обретающаяся за простым металлопластиковым столом на этом пункте сдачи металла, довольно радушно поприветствовала своих давних знакомых в лице Питерсов и без вопросов запустила транспортер. На его прорезиненную ленту Свон с Лагсом тут же принялись выкладывать из кузова «блохи» сегодняшнюю добычу. В основном разномастные куски и обрезки металлоконструкций из нержавеющей стали, с редкими включениями цветных металлов.

Я тоже чиниться не стал и принял участие в разгрузке. Ну а что такого? И время быстрей летит, и в целом интересно. Достаточно занятно смотреть, как функционирует автоматизированный пункт приемки. Неспешно ползущая лента транспортера уносит все выкладываемое на нее добро к контрольному стенду, где куски металла поочередно загребаются широкими лопатками на массивную плиту высокоточных весов. Там же, одновременно с взвешиванием, встроенный стилометр определяет и состав сплава. А в конце еще по каждому попавшему на стенд предмету проходится веер красных лучей трехмерного сканера, создающего цифровую модель и сверяющего с имеющейся базой данных, во избежание попадания в хлам целых деталей и узлов механизмов, а также взрывоопасных предметов. Ну и со стенда металлический хлам, позвякивая, сыплется в стоящую на узких рельсах обрезиненную трехкубовую вагонетку, рассчитанную ровно под объем грузового отсека «блохи».

Нескучно, в общем, все это дело наблюдать малознакомому с металлоприемкой человеку. А той же приемщице, к примеру, давно приелась эта забава. Сидит себе да лениво взирает, как меняется выдаваемая контрольно-весовым стендом информационная картинка на развернувшемся над ее столом голографическом экране… Жаль, ограниченно прозрачном в нашу сторону, так что ничего, кроме размытых световых пятен, и не разглядеть…

После выгрузки порядка трех с половиной тонн металлического хлама в кузове «блохи» осталась лишь сущая ерунда — несколько целых пластин, которые выгоднее сдать в механические мастерские Базы, там всегда готовы купить приличный металл и неповрежденные части механизмов по цене выше лома, да еще останки найденного Своном мобиля. А вагонетка наполнилась почти доверху. Когда в нее упал последний кусок металла, а лента транспортера остановилась, она быстро укатилась по узким рельсам прочь. Шмыгнула в темную дыру-проем в близлежащей стене, а из такой же, по соседству, в тот же миг выехала другая, пустая, и встала на место товарки у пункта приемки. Такая вот продуманная карусель.

Многим в этот момент любопытно становится — куда там девается сданный металл, и большинство зачастую представляет себе невероятно большой отсек, в котором вагонетки ссыпают утащенное добро в преогромную гору. Но на самом деле все гораздо прозаичней: там находится всего лишь средних размеров бункер. К нему сходятся все ведущие из зала приемки рельсы, и в него опрокидываются подкатившие с грузом вагонетки, с грохотом вываливая металл. А в самом низу, в устье этого бункера, вращаются здоровущие зубчатые валы. Спаренные. Способные без проблем сгрызть и целую «блоху», не говоря уже об относительно небольших кусках металла. Мельница-измельчитель, добытая на одном из пунктов вторичной переработки, даже танк способна перемолоть в однородную пескоподобную массу… Перемолоть да отправить результат своей работы по еще одному большому транспортеру дальше — в один из необъятных бункеров хранилища Базы. Где металлический песок будет лежать, дожидаясь своего часа.

— Сто двадцать семь кредов нащелкало, — глядя на голографический экран, сообщила меж тем приемщица подошедшему к ее столу Фирху. И, переведя взгляд на него, уточнила: — Кидаем, как обычно, на счет?

— Да, Наира, на счет, — подтвердил Питерс-старший.

Взял придвинутую ему женщиной по столу гарнитуру древнего коммуникатора, выполненную в виде присоски с усиком-ответвлением, прилепил к правому виску и замер ненадолго, пялясь в никуда и беззвучно шевеля губами. Очевидно, осуществляя вход в инфосеть Базы с целью проверки поступления средств на свой личный счет. А когда отмер, отцепил гарнитуру и, удовлетворенно кивнув, положил ее назад на стол.

Больше нас, собственно, ничто не задерживало тут, так что уже спустя несколько минут мы катили прочь. В расположенный совсем неподалеку гаражный массив, где у Питерсов имеется собственное место хранения и где мне в скором времени надо будет что-нибудь присмотреть. На обычной-то гостевой стоянке машину держать не вариант, так как никаких денег на оплату не напасешься.

Прямо сейчас я, правда, не поперся осматривать те гаражные модули, что предлагаются их хозяевами в аренду или выставлены на продажу. Несколько преждевременно это. Своей техникой-то я еще не обзавелся. Так что попросил Фирха высадить меня возле жилого сегмента нашего сектора. Выгрузился, взгромоздил на плечи с помощью Свона тяжеленный рюкзак и потопал, согнувшись, к себе.

Хорошо хоть тут идти всего ничего осталось. Добрести до тамбура меж техническим и жилым сегментами сектора «C», перетерпеть непродолжительную процедуру ультразвуковой и воздушной очистки — и, считай, уже на месте. Пройти еще пару сотен метров по одному из разбегающихся в разные стороны белых коридоров — на редкость унылых из-за того, что созданы они из ничем не декорированного полимеризированного бетона, да за угол завернуть… доковылять до двери — немного выделяющегося на фоне стены прямоугольника со скругленными краями, второго по счету от поворота… и, загнанно дыша, остановиться… Всё-о-о…

Я шлепнул левой ладонью по синему квадрату сенсора слева от двери, заставив его налиться внутренним сиянием, и через миг по моему лицу скользнул веер красных лучей сканера внешности. Еще секунду спустя мягко мигнувший сенсор погас, и преграждающий мне путь в жилище прямоугольник скользнул вправо.

Не мешкая, я ввалился к себе. В стандартный пятисоткубовый жилой модуль, который выглядел внутри несколько необычно — как обставленные с претензией на древнюю роскошь четырехкомнатные апартаменты. Прежние хозяева расстарались, натащив в жилище всякого хлама, каким буквально завалены все лавки и магазинчики в секторе «D». Загородные-то особняки, принадлежащие состоятельным гражданам, меньше всего пострадали от орбитальной бомбардировки, вот и тянут исправно оттуда поисковики низкотехнологичную ерунду на радость всяким доморощенным эстетам…

Ну да тут я сам по большому счету виноват. Сам, торопясь убраться с Базы 5 и не желая заморачиваться с перевозкой своего имущества, предложил согласившимся на обмен людям оставить все как есть, забрав только личные вещи. А те даже упираться не стали… Не желая, очевидно, терять выпавшую им возможность перебраться из сектора «С-3» Базы 76 в сектор «В-7» «Пятерки» за совсем смехотворную доплату. Да что там говорить — я даже не озадачился на этот счет. Как узнал, что здесь не только имеется полный доступ к внутренней инфосети Базы и нет никаких ограничений на использование высокотехнологичного оборудования, но еще и предоставляется возможность задействовать для личных нужд два процента машинного времени малого искина «Форох-11», так и думать забыл о всяких несущественных мелочах. И теперь вот живу, как в старинном дворце… Все стены затянуты расшитыми золотистыми драпировками, на потолках какая-то чушь корявая налеплена, древние стеклянные лампы висят — люстры, кажется, а полы огромными коврами застелены. Само собой, и обстановка вся под стать жилищу, а не строго утилитарная, из обычного металла и пластика. К примеру, большой стол в гостиной — из отливающего синевой стекла, стулья все — из натурального дерева, с мягкой обивкой, также отнюдь не синтетической, а кресла и здоровенный диван обиты мягкой рыжей кожей! Тумбы-вазы всякие еще везде, и как апофеоз — занимающая практически полстены живописная картина, на которой какое-то лесное озеро намалевано…

Поначалу я, конечно, всерьез настроился повыкидывать весь этот хлам, но, оценив фронт работ, решил не горячиться и отложить обустройство жилого модуля на потом. Не к спеху оно. Жить вполне можно и в такой обстановке. Да и девушкам она, как выяснилось, нравится…

Так как в жилмодуле я стараюсь бардак не разводить, а то потом убирать замучаешься, пришлось доковылять до рабочей комнаты и только там скинуть с плеч рюкзак. И «корт» на стол положить. А рядом с ним — расстегнутый подрагивающими руками поясной ремень.

— Уфф!.. — шумно выдохнул я.

И принялся стаскивать с себя хиб, который, будучи вывернутым наизнанку и избавленным от сменных картриджей регенерационной системы, немедля отправился в кабинку микроволновой чистки. Это ж не нательное белье, которое прекрасно отстирает простейшая водная стиральная машина.

Затем, взяв комплект чистого белья, пошел в душевую. С удовольствием постояв под упругими теплыми струями воды, бьющими по натруженным плечам и вроде как массирующими их, я вытерся, быстро оделся да отправился есть. Благо позаботился утром о том, чем порадую проголодавшийся желудок по возвращении, заказав большую порцию мясного фир-фира. Осталось только его разогреть.

Уплетая за обе щеки быстро дошедшую до стадии готовности мясную запеканку, я не смог удержаться от благодушной мысли о том, как же хорошо жить на планете класса «A», а не на какой-нибудь затерянной в космосе орбитальной станции или под никогда не поднимающимся куполом на мертвом астероиде. Хотя бы тем хорошо, что здесь нет никаких проблем с едой. Причем натуральной. И невероятно дешевой, по меркам Земного Союза. Фермеры стараются… Ну и то, что на Фрее обитает не так много народа, тоже ощутимо влияет на ценообразование. Будь у нас всего пара небольших гидропонных оранжерей на пару-тройку десятков миллионов населения, а не по сотне квадратных километров плодородных земель на каждого жителя, все было бы совсем иначе… А так живи да радуйся. Любые поварские изыски стоят в пределах нескольких кредов. Только выбери, что пожелаешь, закажи, и вскоре готовое блюдо будет стоять у тебя на столе. Прямо опомниться не успеешь, как все сделают. Среди всех этих имеющихся на Базе пунктов питания такая конкуренция за клиентов! Возможности-то для расширения деятельности у них ограничены. Не в последнюю очередь из-за обитателей самого населенного сектора — «D», которые считают еду на заказ блажью богатеев и пытаются готовить самостоятельно. Не учившись этому делу предварительно, ага. Так что можно представить, что за еда у них там выходит.

Плотно перекусив, я, хоть мне и не терпелось уже приступить к обстоятельному разбору взятых с бандитов трофеев, перво-наперво занялся «грязным» делом. То есть чисткой побывавшего сегодня в бою «корта». И хорошо еще, что мне посчастливилось не угодить под ливень, а то неполной разборкой и стандартной чисткой было бы не обойтись.

Почистил. Да патроны из магазинов выщелкал, чтобы пружины в них не ослаблять попусту. Ну и в оружейный шкаф все это дело, включая чистящие и смазывающие средства, убрал.

Но и после этого руки не сразу до трофеев дошли. Начал я с освобождения своего рюкзака. Пока он не лопнул, бедный.

Инструмент, тот, что остался из взятых в поиск приспособлений, отправился в свой шкафчик. Оставшиеся магниевые стержни и нуждающиеся в восстановлении химические светильники — туда же. Снятый с движка бота управляющий блок и нарезанный в рубке электронный хлам — на стол. Замотанный в несколько слоев экранирующей пленки искин, не разворачивая, небрежно засунул в самый низ здорового сдвоенного шкафа, в котором у меня хранится всякое частично работоспособное технологическое барахло. Вроде как совершенно бесперспективная вещь какая-то… Чтобы не заинтересовать никого. Конечно, далеко не факт, что служба безопасности Базы понатыкала жучков аудио- и видеоконтроля в моем жилмодуле, но немалая вероятность же существует. Безопасникам вечно нечем заняться, вот и маются всякой дурью: вместо того чтобы хоть в том же секторе «D» порядок навести, всяких технодиверсантов ищут. Хотя кто тех видел когда? Наверняка по Семнашке и Двадцать четверке саданули с орбиты из тоннельников вовсе не из-за чьих-то злокозненных происков, а по вине отдельных тупоголовых индивидуумов, без ума крутящих сложную электронику, которая по поводу и без постоянно пытается подключиться к планетарной инфосети… Ну да не суть. Главное, что из-за всего этого такой одиночка, как я, недавно объявившийся на Базе и обладающий хорошими познаниями в технике, просто не мог не привлечь внимания безопасников.

За такими размышлениями я вытряхнул опустевший рюкзак и определил его на свое место. Удовлетворенно кивнул и нацепил на голову тонкий органопластиковый обруч коммуникатора «Редж-5ПО». Старье, конечно, страшное, да еще не очень-то удобное в ношении, но зато обладает функцией гипнообучения, что с лихвой перекрывает любые его недостатки.

Подключившись к информационной сети Базы и авторизовавшись, я запустил программу-помощник по разделу ручного огнестрельного оружия и вывел ее на развернувшийся перед глазами виртуальный экран. Имеющихся-то у меня по этому вопросу знаний вполне может оказаться недостаточно. Даже с учетом того, что в оружии я неплохо ориентируюсь и имею усвоенный первый ранг соответствующей базы данных. В наших реалиях это ничто — слишком много самых разных, порой самых диковинных моделей оружия на Фрее встречается. А все потому, что огнестрел в Земном Союзе еще с начала космической эры считается чисто гражданским, свободным для владения оружием. Может, власти и не хотели бы допускать такой вольницы, да поняли, что проще разрешить малое зло, чем безуспешно бороться с ним в условиях повсеместного распространения репликаторов. Вот народ и отрывался по полной, печатая себе при желании все подряд, вплоть до самых экзотических образцов эпохи огнестрельного оружия. Кто во что горазд, что называется. А нам теперь приходится разбираться со всем этим разнообразием.

С добытыми первыми из трофейного рюкзака «Хогами-6» никаких проблем опознания у меня, понятно, не возникло. Ходовой ствол под самый распространенный калибр семь шестьдесят два на тридцать девять. Добротный, неприхотливый и относительно недорогой полуавтоматический карабин из времен заката эпохи огнестрела. Охотно приобретаемый многими, особенно Фермерами. База 3 — «Тройка», то есть наш, так сказать, оружейный магнат, — чуть не сотнями такие изготавливает, с тех пор как тамошние мастерские нарыли где-то технологическую модель «Хоги-6» в современном исполнении — из керамида.

Оптику бы еще соответствующую к этому карабину, но с этим у нас просто беда. Нет такого производства и не предвидится.

«А вот вездесущие глушители делают все, кому не лень», — с толикой расстройства подумал я, скручивая их между делом с карабинов. Нет, вещь, конечно, хорошая и нужная, но по нынешним временам уже вполне можно обойтись и без нее. Нет в небе такого количества аэродронов техноконтроля, как в первые годы, а значит, и примчаться на звуки выстрелов зачастую некому.

Скрученные со стволов невзрачные серые цилиндры глушителей я отодвинул к дальнему краю стола. Это сразу на продажу идет, без разговоров. Ибо сразу видно дешевую, полукустарную поделку, такая в любом оружейном магазине лежит по десятке кредов за штуку. И хватает ее, кстати говоря, тоже только на десяток выстрелов.

Избавив карабины от этих глушителей-самоделок, так диссонирующих с остальным технически выверенным механизмом, я немедля произвел их частичную разборку и, руководствуясь всплывающими перед глазами подсказками программы-помощника, подверг тщательному осмотру.

Оба «Хоги-6» оказались во вполне приличном состоянии. Если и стреляли из них, то не так уж много. Да и ухаживали как полагается. Так что, несмотря на внешнюю потертость, карабины можно сразу задвинуть по нормальной цене. А это есть очень даже хорошо. Я ведь не владелец оружейной лавки где-нибудь в секторе «D», которому вполне по силам продать задорого и полный неликвид, банально впарив неспособный и стрелять-то толком хлам одному из заглянувших простофиль.

«Так, нулевые „Хоги-6“ по четыре сотни ровно идут… а этим, значит, обычная цена для бывших в употреблении, но не имеющих сколь-либо значимых дефектов вещей, — три четверти от стоимости новья… то есть триста кредов… Ну и минус неизбежный процент перекупщику… И выйдет пятьсот — пятьсот двадцать монет за оба», — прикинул я в процессе сборки карабинов.

Разобравшись с трофейным длинностволом, я отодвинул его к дальней стороне стола и извлек из рюкзака первый подвернувшийся под руку оружейный пояс из двух снятых с бандитов. Самый обычный такой ремень — из теперешних. Натуральная кожа плюс детали из нержавеющей стали и никакой тебе невесомой синтетики и пластика. Хотя в защиту этой поделки можно сказать, что со своими функциями она тем не менее вполне справляется.

Расстегнув кобуру, тоже, понятно, кожаную, я, ухватив за рукоять, осторожно вытащил из нее массивный вороненый ствол. И восхищенно присвистнул, покрутив его в руке. Ох и здоровая же пушка этот «Смит и Вессон» 44-го калибра. Реплика, разумеется, но приближенная к оригиналу, то есть из материалов, идентичных тем, что использовались при реальном производстве. Даже накладные щечки на рукояти из натурального дерева, а не из какого-нибудь органического пластика.

— Жаль только, потерт он сильно, это ощутимо скажется на цене даже при условии беспроблемной работоспособности механизма, — пробормотал я, разглядывая короткоствол.

Но тут уж ничего не поделаешь — время беспощадная штука. А изготовлена эта реплика «Смит и Вессона» явно еще до Исхода. После него-то никому не пришло бы в голову тратить бесценные ресурсы репликатора на создание подобного оружия.

Разрядив револьвер, заметно оттягивающий занятую им руку, я проверил его ствол на предмет того, не расстрелян ли он в хлам, и работу механизма. Состояние этого трофея оказалось вполне удовлетворительным. А уж для ствола, которому не менее восьмидесяти двух лет, так и вовсе просто идеальным.

Сунув «Смит и Вессон» назад в кобуру, я отцепил ее от оружейного пояса и отправил прямиком к карабинам на дальний край стола. Тоже на продажу. Без вариантов даже. «Грызли», для охоты на которых, как подсказывает программа-помощник, создан этот револьвер, на Фрее отродясь не водились. Для перестрелок же с людьми, несмотря на неоспоримую мощь, или скорее даже именно по вине ее чрезмерности, он годится слабо. Тот же «вульв» куда как лучше будет. Он-то ухватист и мягок в стрельбе… Да еще и весит, что немаловажно, на добрые три четверти килограмма меньше. И огневой мощи, невзирая на меньший калибр, у него вполне достаточно. Для второго ствола во всяком случае.

Хотя, возможно, я слишком предвзят к этой ручной гаубице — «Смит и Вессону» 44-го калибра. Просто нет у меня никакого желания менять на что-то другое давнишний подарок отца. Память все же… И о родителях, и о детском восторге, который охватил меня в тот момент, когда я взял в руки новехонький револьвер — такой классный благодаря необычной конструкции, совмещающей ствол с нижней каморой барабана, а не с верхней, как обычно…

Досадливо мотнув головой, отгоняя непрошеные воспоминания, я продолжил разбор трофеев. Начал кармашки-подсумки на оружейном поясе освобождать.

Добычей моей стали: два полнехоньких магазина-десятки к «Хоге-6», патроны из которых я незамедлительно вылущил в приготовленный лоток; вычурная золоченая зажигалка; початая пачка курева, сразу полетевшая в предназначенный для мусора короб; да четырехкратный пистолетный оптический прицел с вытертой кое-где чуть ли не до металла краской. Ну и еще в ножнах закономерно обнаружился нож. Хищный такой резак «Бимб», явно не предназначенный для использования на кухне.

С оптическим прицелом я провозился дольше всего, прикидывая, не удастся ли приспособить его к «вульву». Тогда и бинокль не нужно будет с собой таскать.

Не вышло ничего. Приладить его, похоже, можно только к этому самому «Смит и Вессону». Да и то если удастся найти ту часть крепления, которую с оптики кто-то скрутил, — видимо, чтобы прицел было удобно использовать в качестве эдакой подзорной грубы.

Бросив опустевший оружейный пояс на карабины, я вытащил из рюкзака второй. Этот порадовал меня автоматическим пистолетом.

— Кажется, кто-то питал просто неподобающее доверие к переснаряженным патронам, — не мог не хмыкнуть я при виде такого безрассудства. Вторым стволом должен быть револьвер! И только он! Потому что никогда не заклинит в самый неподходящий момент, подавившись негодным патроном.

— Впрочем, чела в принципе можно понять, — малость сдал я назад, ощутив, как удобно — словно влитая! — легла в руку чуть шероховатая рукоять извлеченного из кобуры «Глока-17». Ну и еще кое-какие подозрения у меня возникли.

Вытащив из пистолета магазин, я выщелкнул из него один омедненный патрон с тупоголовой пулей, который выглядел как новехонький. И еще раз хмыкнул. Но уже одобрительно. На донце-то патрона, с заходом на капсюль, лазером выгравирована четкая черная надпись: «RL#3» и проставлена дата — «9/81». Что означает, что данный боеприпас был переснаряжен на одной из автоматизированных линий Базы 3 менее полугода назад. А это соответственно гарантирует отсутствие каких-либо проблем с данными патронами. Ну, сверх допустимых трех осечек на тысячу штук. Так что бандит, с которого я взял трофеем данный ствол, не был столь уж безрассудным оптимистом. Просто раскошелился немного на качественный боеприпас…

«Мне же лучше, — пожав плечами, благодушно подумал я. — Патроны-то, значит, уйдут по полтора-два креда за штуку, а не за десяток».

Я потер еще на всякий случай черную гравировку подушечкой большого пальца, чтобы проверить, не смажется ли надпись. А то появились, говорят, у нас умельцы, тупо обычной краской наносящие подобную маркировку на старые негодные патроны и втюхивающие их потом за половину цены всяким доверчивым ослам.

Опустошив в пустой лоток один семнадцатизарядный магазин — тот, что извлек из «глока», и второй, запасной, добытый из кармашка на оружейном поясе, — я преисполнился благодушного настроения. Тридцать четыре патрона — это уже кое-что. Половина дохода семейства Питерсов за целый день примерно.

Слишком уж проникнуться довольством по этому поводу я не успел. Опомнился. Это ж все не идет ни в какое сравнение с моей главной добычей!

Подумав так, я резко передумал перекладывать пистолет к карабинам. Вместо этого присмотрелся к нему повнимательней. Чуть ли не на нюх каждую деталь изучил и подверг самой придирчивой проверке внутреннюю поверхность ствола «глока». Неплохой ведь пистолет, пластик только на рукояти весь микроскопическими трещинами покрылся. Но еще может послужить, может…

Поразмыслив немного, я решил пока отложить этот трофей в сторонку. Вдруг еще самому пригодится. Нет, не как замена «вульву» и не как третий ствол, но место ему все же найдется. В машину, что уже точно куплю не сегодня завтра, будет неплохо пристроить пистолет, например.

Помимо «Глока-17» оружейный пояс второго бандита порадовал меня еще двумя снаряженными магазинами к карабину, братом-близнецом первого боевого ножа да механическим хронометром. Последний, заключенный в титановый противоударный корпус, оказался, как и мой, без браслета. Что вполне логично. На руку, под облегающий комбез, часы цеплять не станешь. Слишком много мороки возникнет, если понадобится взглянуть на хронометр. Не говоря уже о том, что он будет мешать. Ну а поверх рукава хронометр будет смотреться по меньшей мере нелепо… На такую дичь только Изгои могут сподобиться.

С оставшимся в рюкзаке добром я разобрался совсем быстро. Патроны — по соответствующим лоткам, солнцезащитные очки и унивы — в собравшуюся на дальнем краю стола кучу. Все гранаты — тоже на продажу. Ибо никакого доверия к ним нет, хоть и пригодились бы. Шестнадцать десятиграммовых серебряных монет — в карман штанов. Вот и все.

Критически оглядев собравшуюся на столешнице кучу, я взялся за опустошенный рюкзак. Туда первым делом отправился весь электронный хлам, добытый в рубке, а также управляющий блок с движка бота. Ну а сверху уже все остальное уложил, включая шестьдесят винтовочных и восемнадцать револьверных патронов.

Попытавшись приподнять набитый рюкзак, я аж крякнул от натуги. Опять неслабо так по массе вышло. Хотя все же не так, как было. Да и идти тут всего ничего…

Накинув на плечи легкую куртку, я собрался уже было взять рюкзак и тащить его к Ивену, когда коммуникатор коротко пиликнул, уведомляя о поступившем на него вызове. И высветился ник вызывающего — Черный Роджер.

«Наверное, Питерсы решили переиграть планы на завтра», — подумал я, подтверждая расширенное визуализированное соединение со Своном. Правда, когда перед моим взглядом развернулось виртуальное окно, эту догадку я отмел.

— Ты что это такой взъерошенный? — полюбопытствовал я, глядя на визуализированный образ моего приятеля. Реально выглядит так, словно он немного не в себе, возбужден так, что едва не подпрыгивает на стуле… а уж как глаза горят…

— Ты ежедневную информационную рассылку уже смотрел?! — выпалил он, проигнорировав мой вопрос.

— Не, — мотнул я головой. И, заинтригованный, сразу же запросил эту самую информационную рассылку, одновременно с этим вопрошая младшего Питерса: — А что там?

— С сегодняшним конвоем на Базу приехала со своим шоу сама Аделин Пэйн! И клуб «Огни Небраски» уже заключил с ней договор на выступления! — едва не захлебываясь слюнями, поспешил выложить он сногсшибательную, по его мнению, новость.

У меня было мелькнула мысль подначить его, тупо спросив, кто это такая — Аделин Пэйн? Не стал этого делать, предчувствуя, что подобное незнание до смерти обидит задыхающегося от восторга Свона. Да и сообразил я уже, что это за особа такая. Трудно не догадаться, услышав о том, что она собирается выступать в «Огнях Небраски». В самом популярном на нашей Базе клубе. Стрип-клубе. Развлечений-то после Исхода поубавилось, вот и развлекается народ таким немудреным образом.

— А она ничего так, — пробормотал я, разглядывая анимированную картинку извивающейся вокруг шеста полуголой огненноволосой девицы. Этот рекламный проспект «Огней Небраски» с Аделин Пэйн забрался на самый верх сегодняшней новостной рассылки, заинтересовав наибольшее число получателей.

— Ничего так?! — возмутился расслышавший-таки мои слова Свон. И тут же с непоколебимой уверенностью заявил: — Да она просто отпадная!

— Ну, может, и так, — не стал спорить я, интереса ради запросив открытую информацию по этой звезде стриптиза и обнаружив, что на личном голофото она выглядит даже лучше, чем в рекламном проспекте. Реально красивая особа, лет двадцати пяти. И огненные волосы ее, вьющиеся, до самой задницы, — просто шик!

Благосклонно приняв сдачу мною позиций, Свон тут же перешел к делу, торжественно провозгласив:

— Тогда нечего болтать! Надо немедля двигать в «Огни Небраски», пока там самые хорошие места не заняли!

— Я вообще-то собирался к старику Ивену… — задумчиво протянул я, продолжая разглядывать голофото в личном разделе Аделин Пэйн. Благо их там, в том числе весьма откровенных, оказалось немало. Совсем нечего ей от посторонних скрывать.

— Да ты чего, Уайт?! Какой тут может быть Ивен?! — едва не подскочил от возмущения со стула мой приятель.

Я ничего на это не ответил. Принялся размышлять, непроизвольно поглаживая при этом себя по шее сзади.

Свон немного не так воспринял мое немного затянувшееся молчание, поспешив добавить:

— Если у тебя с деньгами сейчас напряг, то я могу дать взаймы полсотни.

— Полсотни-то зачем? — удивленно воззрился я на него. — Вроде же вход в «Огни Небраски» пятерку всего стоит?

— Ну да, — кивнул Свон, добавив затем: — Но это в обычные дни так. А сегодня вход стоит ровно половину сотни кредов.

— Да они офигели там, что ли, аж в десять раз цену поднимать? — глубоко возмутила меня вопиющая наглость владельцев стрип-клуба.

— Так ведь сама Огненная Аделин выступать будет! Понимать надо! — не поддержав меня, вступился в их защиту Свон. — Если плату за вход такой низкой, как обычно, оставить, то народу в клуб набьется, как беженцев в трюм последнего отходящего корабля!

Я оставил без внимания выданный младшим Питерсом пассаж, продолжая негодовать:

— Да хоть бы и так! Все равно не дело такую цену ломить! Полсотни кредов только за то, чтобы на голую девчонку поглазеть?! Да за эти деньги можно вон в «Таннонвере» на целые сутки зависнуть! В какой-нибудь виртуальной игре с эффектом полного погружения так оторваться, что потом не один месяц под впечатлением ходить будешь! Причем с такими красотками, на фоне которых твоя Огненная Аделин покажется сущей замухрышкой!

— Там девчонки не настоящие, — предпринял слабую попытку возразить мне Свон.