Все зло в шоколаде! Фирсанова Юлия

Глава 8

Ревизия собственности

И вот на дне глубокой ямы – метра четыре, не меньше – Иринка встала перед дверью. Ручки и скважины на этом цельном куске материала, ориентировочно дерева неизвестной породы, не имелось. Только вырезанный в нижней трети рисунок. Цветок и шип – выполненный как контррельеф, то есть изображение углубленное, врезанное в плоскость.

Девушка толкнула дверь. Заперто. Никого нет дома, все ушли на фронт. Нужен плотник с топором? Потом взгляд скользнул к краю двери, где между ней и камнем виднелись едва заметные зарубки. На самой двери никаких попыток взлома не прослеживалось. То ли доски были прочнее камня, то ли умели заращивать повреждения.

– Кажется, тут кто-то из специалистов по прихватизации чужого добра уже отметился и ушел несолоно хлебавши, – констатировала Иринка.

Маруся, скользнувшая в яму вслед за спутницей, ткнулась кончиком мордочки в ее руку в районе кольца, затем многозначительно развернулась и указала на контррельеф двери.

– Намекаешь, это вроде как замок и пользоваться им надо, как запором на воротах? – вслух огласила версию попаданка и недолго думая ткнула кольцом в дверь, в контур рисунка. Что-то едва слышно щелкнуло. Но провала в очередную порцию темноты не открылось.

– И что? Не выходит каменный цветок, Данила-мастер? – пожала плечами девушка, цитируя Бажова.

Она пристукнула по двери и ойкнула, когда та от ее касания открылась вовнутрь, являя очередной провал. Однако он не был темен. Дерево, которым были до половины обшиты стены коридора, светилось неярким, ровным желтым светом. Приятный оттенок. И трогать это дерево оказалось очень приятно. Скользя по нему кончиками пальцев, новая хозяйка двинулась вперед, изучая доставшуюся ей во владение сокрытую от чужих глаз собственность.

Ни следа сырости, затхлости, тлена. Воздух в коридоре был сухим, и приятно пахло древесиной. Да-да, приятно! Что же, если клыки во рту, то надо тащиться от запаха крови и потрохов? Ну, может, кому-то и надо, а Иришка любила запахи свежести после дождя, дерева, тонкий аромат лесных цветов и балдела от богатого парфюма, распространяемого садовыми ирисами. Всегда! И даже сменив тело, своим вкусам изменять не собиралась, как и любви к шоколаду. Жаль только, он, предатель, ей изменил. Деревьев какао и их аналогов в здешних краях не произрастало. Поэтому, пожалуй, Иринка Ивкина очень радовалась своеобразному искажению восприятия, позволившему ей даже здесь чувствовать любимый вкус на языке и лакомиться. А что вампирша, так и хрен с ним. Расы всякие нужны, расы всякие важны.

Толкнув наугад первую дверь в левой стене, Иринка обнаружила небольшую комнату с широким овальным диваном с мягкой спинкой, высоким шкафом в углу, креслом и столиком. Все явно эльфийской работы и превосходно сохранившееся. Светлое дерево, искусная резьба с растительными мотивами, мягкие обводы и изгибы. Эльфы всегда мебель на века делали, халтурить, как краткоживущим, им резона не было. А то ведь не успеешь к любимому стулу привыкнуть за полвека, как он сломается, и заново мучайся, привыкай.

Кажется, здесь в уюте и неге отдыхал бывший владелец. Хотя почему эльф, по определению изначальный любитель света, солнца и жизни оборудовал подобную комнату в подземелье, девушка не понимала.

Притворив первую дверь и сделав мысленную зарубку, что на трактир можно не тратиться и ночевать в целях экономии прямо тут, на диване, только что-то надо с отхожим местом порешать, чтоб под кустиками на развалинах не моститься, Иринка пошла дальше.

Следом был обнаружен кабинет. Огромный рабочий стол, высокое рабочее кресло, письменные принадлежности, книги, судя по экслибрисам и знакам на обложках, для посвященных Деварда Мертвителя. Парадокс, но у покойного владельца дома покровителем оказалась не Лайшеалла. Оставив подробное изучение кабинета и вывертов психики покойного на потом, Иринка подергала следующую дверь и оказалась в большом пустом зале. Совсем свободном от мебели и богатом только неярким светом древесных пластин на стенах и потолке. Кстати, по форме квадраты до жути походили на лампы дневного света земных офисов. Впрочем, когда-то тут для повышения инсоляции был и обычный свет свечей. Неподалеку от входа валялись и стояли высокие канделябры с оплывшими и потухшими свечами и что-то еще. Или кое-кто?

Иринка подошла поближе и уставилась в мертвое лицо отлично сохранившегося по причине мумификации эльфа с точно такими же, как у нее, пепельно-жемчужными длинными волосами. Хотя нет, у эльфа они были длиннее и заплетены во французскую косу. На груди покойника имелся медальон с точно таким же узором, какой красовался на перстне – открывашке двери. То есть Древалл не соврал и не напутал, покойничек был не просто владельцем недвижимости с симпатичным и грозным названием Дом Шипоцвета, а целым главой, по-эльфийски лорр-олем, настоящего Дома Шипоцвета. По-вампирски сказали бы княжества, по-человечески – провинции.

– Ну, здравствуй, хм, м-да… Чего уж там, здравствовать поздно, да и ясных дней, звездных ночей вкупе со светлыми дорогами желать тоже поздновато. Короче, привет тебе, лорр-оль Дома Шипоцвета! Не знаю уж, что ты тут наворотил, что здание по камешку раскатало, и чего хотел, но теперь я владелица этого места.

Иринка зачем-то показала мумии перстень на руке и присела на корточках рядом, пытаясь сообразить, что ей делать с телом. Пока на ум приходило только три варианта:

– вернуться к уже знакомому корру Райхо и попросить у сотника ребят, чтобы транспортировать тело в мертвячью;

– заплатить какой-нибудь эльфийской похоронной конторе за работу;

– прикрыть дверь снаружи и просто оставить бывшего хозяина там, где он тихо лежал до сих пор, никому не мешая.

Соседство с мумифицированным телом почти век как покойного эльфа девушку совершенно не напрягало, как и любые другие смерти, особенно кончина тех, кто желал ей недоброго или будет желать впредь. Вампирская психика, доставшаяся от Ивэйды, оказалась в этом плане чудо как адаптивна. А брезгливость у организма, похоже, либо не была встроена изначально, либо атрофировалась в раннем детстве.

Иринка внимательно изучила мумию в эльфийском домашнем одеянии (свободные темно-зеленые брюки, белая рубашка-туника навыпуск, мягкие туфли-мокасины) и решила ничего с нее для себя не брать. Не потому, что не хотелось или с трупа брать нехорошо, а потому, что бедолага и так уже мертв и его собственность целиком ей досталась фактически за копейки, так пусть хоть одежонку сохранит.

Потом девушку заинтересовали странные рунические кривули, выписанные разноцветными мелками среди поваленных канделябров. Кажется, гном-сосед в своих предположениях не ошибся – лорр-оль Дома Шипоцвета в самом деле доэкспериментировался в прямом смысле этого слова до смерти.

Почему-то Ирине на миг стало его жаль: одинокий, никому не нужный мертвый ученый. Даже цветной мел на запачканных пальцах так и остался. Лежит, никого не трогает. Девушка погладила мумию по голове. Волосы были мягки и приятны на ощупь, как шерсть Маруськи, и гладки, как шелк.

Рука новой владелицы развалин соскользнула с шевелюры и невольно чуть стукнула об пол, размазывая знаки. По залу пронесся легкий ветерок с цветочным ароматом, взъерошил волосы Ивки и мертвеца, на миг переплел часть столь схожих прядей обоих. Послышался, или Иринке только показалось, умиротворенный вздох:

– Получилось!

Ветерок усилился. Ивкина с изумлением сквозь прищуренные, чтоб не запорошило глаза, веки увидела, как рассыпается мельчайшими серебристыми частицами мумия. Ей даже показалось, что лорр-оль Дома Шипоцвета улыбается облегченно и светло. Потом ветерок усилился настолько, что Иришка вынужденно прикрыла глаза совсем. Следом ее что-то сильно толкнуло в грудь, и ветер стих, как не бывало.

Когда девушка проморгалась, то обнаружила у себя на груди медальон с гравировкой в виде цветка и шипа стилизованного шиповника. Вещица перекочевала к ней со сдутой ветром мумии. Больше от лорра в зале не осталось ничего, кроме одежды и обуви.

– Марусь, это что, я теперь не только домик прикупила, но и сам титул лорры-оль Дома Шипоцвета ненароком прихватизировала? – поднеся медальон к глазам, растерянно ляпнула Иринка, разглядывая орнамент на родовом знаке. Змейка согласно замурлыкала. – И как? Я ж ни разу не эльфийка. Мы ж, вампиры, с ними генетически несовместимы. Род эльфийский унаследовать и дать ему продолжение физиологически не могу, да и проживать на территории кущей Лильдэнола тоже. Меня туда магия места надолго не впустит.

Змеи пожимать плечами не умеют в силу строения организма, но маскарадница, кажется, пожала. Дескать, так-то оно так, но тем не менее вышло эдак. Что ты от меня, простой разумной ядовитой змеи, хочешь? Медальон тебе повесили, наследство передали, а почему так – не нашего ума это дело, подруга. Мертвым эльфам, наверное, виднее. Или не виднее, но его уже не спросишь. Ушел к звездам, а оттуда смотрит, ждет или, может, хохочет как безумный над тем, как все обернулось.

– Зачем же ты это сделал? – с душераздирающим вздохом риторически вопросила Иринка у покойничка, побарабанив по медальону.

Тот потеплел, посылая то ли догадку, то ли ответ, то ли привет от шизофрении. Лорр-оль Дома Шипоцвета, последний в роду, был бесплоден. Небывалая редкость среди эльфов, тесно связанных с природой и способных вылечить любой недуг. Но случается всякое. Оттого и покинул лорр родные леса и пришел в город, где погрузился в ритуалы Деварда Мертвителя. Проводил все их здесь, чтобы не тревожить чутких сородичей своего Дома, чтоб не встретить помех с их стороны. Последний ритуал, завершившийся его смертью, был ритуалом шанса: он отдавал свою жизнь в обмен на возможность продолжения некогда славного рода и самого выживания Дома Шипоцвета в кущах. Без достойного главы (а такового среди входящих в Дом Шипоцвета не нашлось) светлый лес слишком быстро превратился, да и сейчас превращался, в жуткие чащи с монстрами. Сюда, на развалины, должен был прийти тот, кто даст Дому шанс на возрождение. А пришла вампирка-попаданка – Иринка Ивкина. И если это был единственный шанс, то с прочими вероятностями, видать, все выходило еще более скверно.

Иринка растерянно почесала голову под венком и резюмировала:

– Ладно, будем работать с тем, что есть. Колечко сюда меня привело. Видно, его покойный владелец был каким-то дальним родичем здешнего лорр-оля и мог помочь с проблемой. Но ему не свезло катастрофически, осталась только я с комплексным набором ювелирки. Подобьем кассу? Побрякушки снимать не буду, если они подадут знак, тут же передам все более подходящему для возрождения династии кандидату. А пока сидим на попе ровно. Другого варианта все равно не вижу. Не в кущи же с самоубийственной экскурсией двигать! И вообще, пора бы мне обустройством быта заняться.

Спрятав медальон под одежду, Иринка продолжала осмотр уцелевшей подземной части владений.

Следующая по коридору дверь вела не в комнату, а в натуральное подземелье с рядами наклонных полок с бутылками и с бочками на козлах всевозможных габаритов. По всей видимости, проблема продолжения рода на трезвую голову у лорр-оля Дома Шипоцвета отказывалась решаться категорически.

– Да я ж сопьюсь, – откровенно призналась себе Иринка и не стала даже заходить и спускаться в глубины подвала во избежание искушения. Лучше бы за этой дверью сортир оказался!

К счастью, вожделенная комнатка оказалась за последней дверью в коридоре. Рукомойник-цветок, что-то вроде второго низкого цветка на толстой ножке – предположительно унитаз-мутант, и – троекратное ура – за отдельной дверкой настоящая ванная комната тоже с цветком – глубокой ванной в полу.

Так! Сантехника есть. Что с водой? При попытке открыть кран-цветок Иринка услышала только далекий свист, следом еле слышный шум, потом упала пара капель, а в итоге за первыми вестниками налаживающейся жизни из крана потекла вода. Сначала с каким-то странным запахом, нет, не химическим, скорее стоялым, как в забытом без рыбок аквариуме, но спустя пяток минут вода стала чистой и вполне приятной. Только холодной настолько, что сунутые под струйку пальцы моментально заломило. Охнув, Иринка отдернула руку и уставилась на значки, красиво выписанные на плитке прямо над краном.

– Ой, ду-у-ура! – протянула самокритично девушка и стукнула по плитке так же, как делала Ивка дома.

Вода потеплела, хвала Селадару! Его особенные знаки, нанесенные определенным образом последователями-специалистами, продолжали работать и в руках адептов иных богов, то есть простых обывателей. Нет, обновлять их тоже время от времени требовалось и за профилактику адептам платить, но сотня лет устойчивости пределом для таких чар не являлась.

Голова, будто ее и не мыли вчера в озере, зачесалась немилосердно. Полотенец в ванной, понятное дело, не имелось. Скорее всего, покойный лорр-оль никогда и не использовал этот санузел по назначению. Просто велел, чтобы имелся, и все. Но как бы то ни было, Иринка была очень благодарна покойнику за его предусмотрительность. И решила купаться прямо здесь и сейчас, наплевав на всех и вся. Вот только полотенце…

Снова вытираться собственными обносками категорически не хотелось, а прикупить нужное в городе девушка не догадалась. Хотя в первой комнате имелся диван с замечательным покрывалом. Чем не полотенце?

Иринка вихрем понеслась обратно и уже собралась решительным движением сдернуть покрывало, когда ее взгляд остановился на еще не осмотренном угловом шкафу.

Внутри оказалась мужская одежда эльфийского качества и даже один большой, широкий, мягкий халат. Как полотенце он годился больше, чем покрывало.

Из собственной брошенной у ножки дивана сумки девушка извлекла мыло, годное вопреки всем правилам земного мира и для того, чтобы промыть не только все тело, но и волосы.

Купание удалось! Наплескавшись, до блеска отмыв все и вытершись халатом (волосы под венком высохли подозрительно быстро, будто веночек сработал в качестве фена), Иринка ощутила зверский голод. В сумке еще оставались жалкие кусочки, но глодать сухую корочку, когда есть деньги на очень поздний обед или ранний ужин в каком-нибудь городском заведении общепита Мелада (в том же «Тихом уголке» поблизости) новая владелица руин дома Шипоцвета и целая лорра-оль, то бишь глава Дома Шипоцвета, не собиралась.

Горсть чешуи, несколько лучиков, пяток солнышек и даже пара коршунов перекочевали в отдельный кошель. Иринка оделась.

Оставив сумку под надежным замком на подвальной двери, девушка вышла в люди-нелюди. Вернее, поднялась по полуразрушенной лестнице наверх, к солнцу и поросшим редким быльем развалинам. Выброс энергии из активированного лорр-олем Шипоцветом рунного круга был таков, что особняк фактически раскатало по камушку. Над землей ни одна постройка не уцелела.

Задумчивым взглядом хозяйки Иринка оглядела свои владения и признала: тем лучше. Даже самому досужему вору вряд ли придет в голову шарить в развалинах спустя десятки лет разрухи. Что требуется от нее? Особенно не светить подземное место жительства, чтобы не вызывать сплетен. Хотя бы первое время. Может, палатку поставить? Дескать, дурная эльфа на руинах кукует! А там уж она еще что-нибудь придумает. Возможно, охрану какую наймет, чтобы никого внепланово кушать не пришлось в целях самозащиты и сбережения капиталов…

Раздумывая над перспективами собственной безопасности, Иринка закрыла калитку и двинулась по улице в поисках места, где ее вкусно накормят, и не кровью из горла очередного шоколадного мерзавца. Маруся привычным шарфиком подремывала на груди.

Глава 9

Вопросы питания и благоустройства территории

В дверях гномьего особняка стоял все тот же медноволосый кубообразный гном, славный исторической фамилией, и курил вонючую трубку. Судя по ранее не замеченной девушкой урне, стоящей рядом, за ворота он выходил именно с целью потравить организм дымом.

Почему выходил – то ли из желания поглазеть на город, то ли его домочадцы банально выставляли вон, чтобы не вонял на территории и без того пропахшего табачищем дома, – Иринка пока не знала, но догадывалась, что их интересы совпадали. Гному-домоседу – возможность поглазеть вокруг и почесать языком с соседями, домочадцам – шанс на относительно свежий воздух.

Заприметив знакомую, гном оживился, выколотил докуренную трубочку в урну и гулко крикнул:

– Лорра! Как, сыскала ратушу?

– Да. – Иринка вынужденно остановилась. – Мы теперь соседи. Не подскажете, лорр, в «Тихом уголке» кормят прилично?

– И комнаты сдают, – степенно кивнул гном, даже не думая приглашать едва знакомую эльфу на постой, но показывая внимание к ее проблеме. – А что до прочего… Коль из руин Дом Шипоцвета поднимать вздумаешь, подходи, подскажу тебе, лорра, где нанять можно артель строителей, что без знаков работать согласятся и строят на совесть.

Иринка поблагодарила курильщика и побыстрее, пока ее не стошнило от сбивающего с ног запахана, почти бегом устремилась к нужному трактиру. Может, гном-сосед и был со всех сторон хорош да порядочен, но беседовать с ним долее пяти минут можно было только в противогазе. Респиратор и маска против табака не тянули. Но покуда ничего подобного в мире не создали, а значит, на общение существовал четкий лимит времени, после которого обморочную жертву можно было выносить вперед ногами.

«Тихий уголок» – дом в два этажа с жилой пристройкой, и впрямь был тихим. Заведение больше походило на семейное кафе, а не на трактир или постоялый двор. Иринка заказала местный аналог позднего комплексного обеда и, пристроившись в уголке, подальше от шумного семейства орков с пятью гомонящими клыкастыми пострелятами, занялась едой.

Кровь с кондитерским вкусом – это здорово, но прочей еды она полностью заменить не могла. Сейчас попаданка с равным аппетитом уминала наваристую похлебку с травами, мясо с тушеными овощами и ореховый рулет, запивая его киселем. Спиртного брать не стала намеренно. Во-первых, своих запасов в подвале навалом, во-вторых, реакция вампирского организма на алкоголь неизвестна. А ну как она с пары глотков рассвирепеет и пойдет направо и налево глотки посетителям рвать на закуску, так сказать?

В родовом Валадарском замке Ивке ничего, кроме пары глотков кислющего столового вина за обедом, отродясь не предлагалось. Так что привычке пить взяться было неоткуда.

Поев, Иринка расплатилась за обед, совмещенный с ужином, и, подойдя к стойке, осторожно осведомилась у скучающего человека-трактирщика, судя по объемистому пузу, явного любителя кухни собственного заведения:

– Ясных дней, звездных ночей! Лорр, я по соседству живу, но кухарки нет. И теперь сомневаюсь, стоит ли нанимать, уж больно у вас вкусно готовят. Можно договориться, чтоб от вас мне еду регулярно доставляли?

– Отчего бы не договориться? Маржа! – крикнул в сторону кухни собеседник, вызывая супругу, на удивление худощавую женщину с приятным простоватым лицом в россыпи крупных рыжих веснушек.

Через несколько минут все было улажено. Аванс на трехразовое питание уплачен за пятидневку вперед. (В здешних краях часто считали пятерками, ориентируясь на самый подходящий материал для счета – собственные пальцы.) Меню тоже согласовали. Иринка и Ивка одинаково не любили острой пищи. Маржа пообещала, что ее сынишка будет доставлять на тележке корзинку с заказом к калитке дома Шипоцвета. Вот и пришлась кстати дверка внизу – ее как раз должно было хватить, чтобы корзинку протолкнуть. Для подачи сигнала о доставке Иринка обещала повесить у ворот колокольчик.

Чувствовалось, Марже жуть как хотелось узнать, под каким кустом собирается ночевать новая владелица развалин и почему не желает остановиться на приличном постоялом дворе, где сдаются комнаты, но все-таки женщина от расспросов удержалась. Наверное, три солнышка, из которых как минимум половина золотой монетки была чаевыми, помогли. Сработало негласное правило, действующее и в Меладе: если клиент щедро платит – пусть творит, чего пожелает! Может, пришлой эльфийке под своими кустами привычнее и приятнее спать, чем под крышей. Или, что более вероятно, Маржа собиралась после первой доставки расспросить сынишку.

Кстати, Иринка и сама не смогла бы сейчас ответить на вопрос, какого черта она собирается спать на диване в подвале, вместо того чтобы снять комнату тут – из экономии, читай жмотства, или ее что-то снова тянуло в руины.

А может быть, все было банально и просто: в кои-то веки в двух мирах у нее, Иринки Ивкиной, и Ивэйды, княжны Валадарской, появился свой дом. Уголок, полностью принадлежащий ей самой: не родителям, не в ипотеку, не в аренду – целиком ее собственный, купленный за звонкую монету. Пусть подвал, зато жилплощадь и удобства в нем такие – не каждый таунхаус сравнится!

Второй раз в свой подвал Иринка спускалась уже почти привычно, избегая коварных провалов на лестнице. Отперла кольцом-ключом дверь, притворила ее за собой. Кстати, интересно, чтобы войти, ключ требовался, хоть никаких видимых замков не имелось, а для выхода было достаточно лишь взяться за ручку двери и потянуть.

На диван Иринка уже почти упала, прикрывшись успевшим чудесным образом просохнуть халатом покойного лорра Шипоцвета. Ровный свет деревянных панелей затух сам собой.

Спала новая хозяйка подземелья без сновидений. Ни кошмаров, ни откровений не явилось ей в грезах, ни один бог или призрак на огонек не заглянул. Что в принципе не могло не радовать. Умиротворяющее мурлыканье и мягкая шерстка Маруськи сыграли роль превосходного снотворного. Девушка выспалась, как мало где и когда.

Утро в окна не заглянуло по причине отсутствия таковых, но вставать Иринка все-таки решила. Раз выспалась, чего разлеживаться? Реагируя на движение, снова засветились деревянные «фотоэлементы». И кажется, их свет был чуток поярче, чем вчера. То ли подземный дом понемногу начал восстанавливать свои рунные функции, избавившись от стопора магии – ритуального круга с мумифицированной жертвой, то ли сама попаданка была вчера такой усталой, что даже свет панелей казался ей тусклым.

Иринка застелила диван, умылась и отправилась наружу, в свои развалины. Время завтрака еще не наступило, но подышать воздухом и полазить стоило. А ну как еще один подвал найдется? На груды золота и серебра она не претендует, но хранилище посуды ее бы здорово выручило!

Иринка шутливо мечтала о всякой ерунде и особенно не глазела по сторонам. Поэтому, когда реальность таки достучалась до органов зрения, шок был полным и всеобъемлющим. Милашка-вампирочка встала столбом и банально раззявила рот.

Пустыря как нагромождения камней с редкими куртинами травы и корявыми несуразными кустами больше не было. То, что возникло в одну ночь на месте развалин, было зеленым ковром плюща с белыми нарядными цветочками, прежде имевшимися лишь в ее венке. Груды хаотично нагроможденных камней пропали, как не бывало, остались лишь несколько самых высоких остатков стен и скоплений обломков рядом с ними. Все остальное ушло в живой ковер, как в воду. И вот тут Иринка не была уверена – то ли растворилось в ней, как сахар, то ли было утянуто в земные недра, чтобы не мешало при ходьбе и не нарушало эстетичности вида.

На живом же, мягко пружинящем под ногами травяном газоне высилось нечто, свитое из гибких стволов цвета свежей соломы, но с шипами и зелеными листьями, сплетающимися в крышу. Дом, шале, бунгало?

Иринка отодвинула завесу, напоминающую усовершенствованную бамбуковую ширму-штору повышенной плотности, и вошла внутрь. Сквозь заплетенные еще одной разновидностью плюща овальные окна спокойно лился утренний свет. Внутри все было сделано из того же плюща: кровать, глубокое кресло, маленький столик рядом с ложем. Если не знать о безусловной ядовитости вампирского растения-симбионта, со стороны все выглядело светло, изящно и очень мило. Практически по-эльфийски! Словно плющ оказался наглым подражателем и передрал понравившийся Иринке стиль меблировки убежища лорра Шипоцвета.

Не доверяя визуальному впечатлению, Иринка разулась и по чуть теплому полу – подогрев мейд ин ядоцвет, – также составленному из переплетенных меж собой лоз плюща, прошла к кровати. На ней даже подушка и матрас были свиты из листьев и побегов ядоцвета. Девушка присела осторожно, потом поерзала и под конец даже с чувством попрыгала по умеренно мягкой, пружинистой поверхности.

Похоже, симбионт в своей растительной архитектуре учел все вкусы девушки. Именно такой матрас она бы выбрала себе сама. На таком желала бы валяться, отдыхая, и спать. Удобная кровать, так же как и ночная тишина, – это священный залог сладкого сна.

Пусть домик, выросший за ночь, был невелик, но очень уютен. Даже если в нем окажется прохладно спать, с ролью официального места, где проживает законная хозяйка развалин владений Шипоцвета, он справится безукоризненно. И вопросов никаких не будет. Дом вырос за ночь? Ну так эльфийка вырастила. Бывает!

Публика получила очередное внешнее подтверждение принадлежности новой владелицы развалин Шипоцвета к роду эльфов. Живые дома всегда были фишкой дивнорожденных. Каким уж образом маскирующийся под невинный веночек ядоцвет ухитрился слямзить талант у остроухих адептов Лайшеаллы и применить на практике, Иринка не знала, но претензий предъявлять не собиралась. Напротив, девушка подняла руку и ласково погладила головное украшение, постаравшись передать ему свою благодарность и радость. Довольная волна – подтверждение своеобразной разумности симбионта – стала ей ответом.

Так что жилье у Иринки теперь имелось и с собственной точки зрения, и по мнению обывателей. Осталось придумать, на что жить. Денежки в любом из миров, как бы много их ни имелось, обладают неприятным свойством заканчиваться в самый неподходящий момент, если отсутствует постоянный источник их пополнения. Не шляться же Иринке по лесам, вылавливая маньяков! Во-первых, маньяки – штучные экземпляры, часто не попадаются, во-вторых, еще не факт, что именно она очередным маньяком закусит и финансовое свое состояние поправит. А если наоборот? Спонсировать убийц Иришка не нанималась!

Философские рассуждения о вечном – и скажите, что деньги это не вечная тема! – пресек сдавленный детский вскрик. Иринка выскочила из новостройки, пробежалась до ворот, туда, куда ее вел, как компас, венок на голове.

У ворот, подвешенный вверх ногами, болтался в цепких лианах сторожевого ядоцвета пацан, крайне похожий веснушками на трактирщицу. Рядом с ним стояла, вернее, лежала, опрокинувшись набок, корзинка с едой. Первым делом голодная вампирочка подняла корзинку, спасая свой завтрак, потом переключилась на качественно связанного, даже кляп в виде листика имелся, мальчишку. Тот бешено пучил глаза, но не задыхался. И вообще, насколько Иринка помнила себя, ребенка, повисеть чуток вверх ногами в детстве ей всегда было за удовольствие. Это чем старше, тем неприятнее переносить то, что в детстве было в кайф. В том числе и такую вот акробатику.

– Я что-то неправильно объяснила лорре Марже? Вроде бы договорились, что корзину будут оставлять у ворот, пока я колокольчик не повешу. Задаток уплачен, – отогнув листик-кляп у рта маленького вторженца, сообщила девушка.

– Простите, лорра, я думал поднести, передать, – пискнул мальчишка, а плети, сжимавшие его, сжались чуть сильнее.

Иринка, уже уяснившая, что у нее на голове находится нечто вроде живого пульта управления от всего растительного великолепия на участке, откуда приходит и куда поступает вся информация от уникального симбионта, цокнула языком.

– Врешь!

– Звездной Четверкой клянусь, лорра, не умышлял худого, но уж больно любопытно стало. – Красный от прилива крови к голове мальчишка стал еще более насыщенно-алым, заполыхали даже уши. – Никогда мы чужого не брали!

– Если бы злоумышлял, худо тебе было бы, – задумчиво согласилась Иринка и постучала по лиане, отдавая мысленный приказ веночку отпустить малолетнего балбеса, всей виной которого было неуемное любопытство. Осталось только пожать плечами, как бандиты в мультике про капитана Врунгеля, и констатировать: «Ва бене!»

Плети разжались, возвращаясь в изначальное состояние невинных побегов живописного плюща, и паренек шлепнулся на мягкий цветочный ковер, заменивший корявую несуразность развалин.

– Без меня и моего разрешения сюда входить нельзя, – добавила девушка, напрямую получавшая сейчас данные от венка.

– Задушили бы? – предположил мальчишка, округлив глаза и замирая от сладкого ужаса.

– Эти милые цветочки, малыш, зовутся плющ-ядоцвет. Они прекрасны и невинны с виду, но безопасны лишь для меня. Как ядоцвет погубит незваного гостя, он сам решит: задушит, отравит, погрузит в вечный сон и выпьет все соки или просто свяжет и оставит медленно умирать.

– Ух ты! – В очередной раз поставив Иринку в тупик детской логикой вместо того, чтобы испугаться, пацан буквально засветился восторгом. Кажется, засияла каждая веснушка на его круглой мордахе, ядоцвету же достался воистину восхищенный взгляд.

– А говорили, здесь теперь никакая магия знаков не действует! – выпалил мальчишка.

– Так то магия знаков, а ядоцвет – древнее растение, он сам растет и сам создает себе столько магии, сколько нужно, – рассеянно отозвалась Иринка, транслируя то, что стало достоянием ее разума, контактирующего с «чудо-веночком». – Так что ты лучше за ворота не лезь. Оставляй еду. Я уже обещала, колокольчик куплю, повешу рядом. Позвонишь, знак подашь, и довольно.

– За пустой-то посудой можно входить? – жалобно попытался выторговать право на кусочек приобщения к чуду мальчишка, лупая на прекрасную лорру светлыми глазками, опушенными белесыми ресницами.

– За посудой можно, но от ворот не отходи. Я не всегда дома бываю. Повиснешь ненароком снова и не пять минут, а пять часов тут проторчишь.

– Понял, лорра, дальше двух шагов от ворот не полезу! – истово пообещал пацаненок, нарисовав на груди размашистый знак божественной четырехлучевой звезды в качестве подтверждения клятвы. И не утерпел, поделился впечатлениями: – Красиво у вас тут стало! Сад вместо развалин, дом-беседка. Красивей, чем в парке наместника Келдирета!

– Будто ты там бывал, – усмехнулась наивной лести Иринка.

– А то! На спор с краснобрешинскими пацанами лазали, – похвастался герой. – Там, конечно, сторожа и псы для охраны, но они ж не могут каждую щель в решетке сторожить, особливо если наместник в отъезде, а у них пиво. Если к особняку не лезть близко, все рассмотреть можно!

– Да уж, пиво для мужчин – это святое, – хихикнула девушка. – Спасибо за завтрак, корзинку с посудой я у ворот оставлю, заберешь, когда обед принесешь.

– Хорошо, лорра. У вас тут небось так, как в эльфийских кущах, все такое… такое… – Паренек не нашел слов для описания, только руками в воздухе потрепыхал.

– Понятия не имею, никогда там не бывала, – честно ответила Иринка, выпроваживая гостя за ворота легким тычком в место пониже спины.

Корзинку с завтраком девушка в подвал не потащила, решила перекусить в наземной части владений. Ну и пусть на кровати (кресло оказалось слишком низким и глубоким для трапезы). Кому не нравится, пусть не смотрит! Да и не смотрит никто, если только боги. Да и те вряд ли. У них других развлечений и забот хватает, чтобы тратить время на созерцание завтрака вампирши, которую почему-то упорно считают эльфийкой. Вот и сынишка трактирщиков принял ее за дивнорожденную. Слишком часто такое случалось в последнее время, чтобы твердить о случайности. У Иринки закралось подозрение, что нераспознаваемость расы является характерной особенностью вампиров рода Темного Искуса. А что, универсальная маскировка! Окружающие видят лишь то, что хотят видеть. Но не ходить же ей, бедняжке, с раскрытым ртом и выпущенными клыками, демонстрируя народу внешние вампирские признаки для развеивания заблуждений? В конце концов, считается неэтичным только намеренно выдавать себя за создание другой расы. Насчет добровольных заблуждений в традициях ничего не прописано. А она девушка хрупкая, почти безобидная (не считая ядовитого венка и змейки), обидеть каждый может. Так пусть ее обидчиков ждет парочка-тройка смертельных сюрпризов!

Открыв первый горшочек, Иринка принюхалась и уныло спросила пространство:

– Это чего, и тут овсянка? Ни за что!

Полезно-питательная каша была в полном объеме решительно слита под корни ядоцвета за порогом бунгало. Плющу, кажется, понравилось. Во всяком случае, растительный покров впитал кашку молниеносно. Все остальное девушка съела и выпила сама: оладушки, горячий травяной настой, булочки, сыр и даже пару яблок. В отдельное глубокое блюдечко Иринка налила заранее оговоренную с трактирщицей порцию молока для резвящейся где-то на территории владений Шипоцвета Маруси. Поползает, вернется и покушает. Конечно, в охоте маскарадница специалистка, взять хоть утешительную мышку для Иринки. Но, насколько помнила попаданка из детских книжек («Маугли», к примеру), молочком змейки тоже никогда не брезговали. Пусть хвостатая подружка и защитница угостится!

Ощущая приятную сытость, новая владелица недвижимости в элитной части города Мелада задумчиво процитировала пошловатый стишок:

– Куда б пойти, куда б податься…

Обустройством владений ядоцвет всерьез занялся без участия девушки, вон какое бунгало за ночь отгрохал! Так что все, что осталось на долю двуногого и свободного в передвижениях симбионта – приобретение мелочей для пущего комфорта. Постельное белье из ткани плющ сотворить не мог. Зато Иринка могла. Нет, не сотворить. Понятное дело, ткать ни Иринка-попаданка, ни Ивка-вампирка не умели, зато купить нужное – почему бы и нет?

Где находится ближайшая точка – рынок не рынок, базар не базар, – словом, местечко, торгующее всем, в том числе полезными в хозяйстве вещичками, посудой и одеждой, она знала. А все благодаря вкусненькому вчерашнему сутенеру! На секунду насторожившись, девушка прислушалась к себе и облегченно перевела дух: дикого голода и жажды, призывающих устроить в Меладе кровавый беспредел, по-прежнему не ощущалось. Она сейчас даже перекусить не хотела каким-нибудь шоколадно-трюфельным злодеем мелкого или крупного пошиба.

Может, ее голод вообще будет просыпаться лишь изредка или только тогда, когда рядом подходящий кандидат на закуску объявится? А что, удобно! Иринка в очередной раз удивилась и порадовалась адаптивности психики доставшегося ей тела. Признаться честно, как сама землянка Ивкина отреагировала бы на свалившийся на нее дурдом со сменой диеты, Ирина адекватно оценить не могла. Вполне вероятно, рехнулась бы, а Ивэйда ничего, приспособилась и получает удовольствие от процесса.

Пока девушка рассуждала, вернулась Маруська, приползла к блюдечку и занялась молоком с благодарным мурлыканьем. Уровень жидкости в таре быстро уменьшался.

Глава 10

Аптечно-торговая

Набросив на себя уже порядком опостылевший, крайне качественный и условно чистый плащ эльфийской работы (плюс один к маскировке расы), Иринка собралась на торговый променад по Меладу. Но за ворота в одиночку выйти не успела. Маруська, покончив с молоком, быстренько скользнула за пазуху девушки, совершенно бесстыжим образом вытерев испачканную молоком мордочку об одежду. Что в очередной раз стало тонким намеком на толстые обстоятельства: пополнению гардероба быть! Не может же она таскать перешитые шмотки всяких мертвяков. И пусть вещички у покойного лорр-оль Шипоцвета вполне приличные, но юбки-то он не носил, исключительно брюки, лосины и штаны. Потому единственная уцелевшая после лесного забега деталь туалета модели «юбка» уже никакой критики не выдерживала. Не спасал даже нейтральный темно-серый цвет, искусно маскирующий грязь. Ведь Иринка-то знала, где ее одежонке пришлось побывать! Нет, если бы брюки признавались здешним обществом допустимой женской одеждой не только для особ вольного нрава, Ивкина бы еще могла потянуть время, но на нет и суда нет.

Иринка вышла из дома и, потянув носом невыносимое амбре, доносящееся от соседской курительной урны, решительно пошла в прямо противоположном направлении. К цели можно идти разными дорогами, избежав зверского надругательства над обонянием. Гном, конечно, мужик хороший, но его табак хуже слезоточивого газа.

Прогулочным шагом следовала девушка к цели, никуда не спеша, с интересом оглядываясь. Память-ориентир – это здорово, но своими глазами все увидеть – еще лучше.

В основном квартал был застроен особняками и домами, на это звание пытающимися претендовать. Но попадались и здания, не укрытые за оградами, а мало того что смотрящие окнами на улицу, но и впустившие на первые этажи заведения, приносящие прибыль. Иринка навскидку идентифицировала приличный ресторан, пару кафе, небольшую ювелирную лавочку, шляпную, булочную-пекарню, кондитерскую. И даже аптеку!

Ивкина едва не пустила слезу от ностальгического умиления. Почему-то в ее родном городе, как не раз отмечали приезжие, концентрация аптек на один квадратный метр улицы просто зашкаливала. Кроме шуток, аптеки встречались едва ли не через каждые десять метров. И что самое удивительное, не прогорали. То ли торговали какой-то неведомой иногородним панацеей из-под полы, то ли местный люд очень любил и умел лечиться. Или, как вариант, настолько не доверял официальной медицине, что стремился скупить весь ассортимент лекарств, но в поликлинику на прием не ходил. Сама Иринка предпочитала вовсе не болеть, а если уж прилетала какая-нибудь бяка, то лечилась ударными темпами и через три дня вставала на ноги.

Как бы то ни было, но сейчас нежданно взыграла ностальгия, и Иринку потянуло в аптеку. Отказывать себе в невинном желании поглазеть девушка причины не видела. Толкнула тяжелую дверь со звякнувшим колокольчиком (такой же срочно надо приобрести!) и вошла.

Изнутри аптека оказалась неожиданно больше, чем выглядела снаружи. Кажется, она занимала не один этаж, а два, и потолка-перегородки между ними не было. Лишь прилавок с мерными весами-чашами и высоченные шкафы с лесенками в простенках. Полки ломились от колбочек, коробов, коробочек, баночек всевозможных форм, расцветок и, наверное, запахов. В самом помещении пахло едва уловимо и приятно – сухим разнотравьем. Незажженные по светлому времени суток лампы-шары, сделанные как витражи из цветного стекла, располагались по периметру помещения на красивых цепях.

Но самым прикольным оказался аптекарь. Не седобородый дед, не мудрая златокосая эльфийка с глазами-омутами вечности и не таинственный красавчик-вампир, а зеленокожий морщинистый гремлин с развесистыми ушами-лопухами. На кончиках их и из недр торчали редкие метелки седых волос. Ничего общего с великим и мудрым Йодой в потертом сером халатике этот тип тоже не имел.

Выглядел аптекарь неординарно: кожаный рабочий фартук у него сочетался с кипенно-белой щегольской рубашкой с закатанными до локтей рукавами. Лысую голову аборигена венчал потрясающий головной убор – один в один пиратская треуголка с блестящей брошью. Так блестеть может либо очень крупная истинная драгоценность, либо фальшивка. Но что-то подсказывало Иринке, что здесь имеет место быть первый вариант. А еще у гремлина имелось большое и круглое пенсне в золотой оправе на цепочке. Словом, аптекарь покорил Иринку с первого взгляда. Она замерла у порога, уставившись на колоритное создание в немом восхищении.

– Что, какую гадость сожрала и так расслабило, что стоишь и кашлянуть боишься? – «вежливо» поприветствовал гремлин единственную посетительницу.

Иринка проглотила первую же цитату, пришедшую на ум: «Чувак, ты ох…но прекрасен», – и выразилась более вежливо:

– В первый раз вижу такого потрясающего аптекаря! Замерла от восторга!

– Да ладно, еще скажи, что я вкусный, клыкастенькая, – цинично хмыкнул аптекарь, глянув через пенсне и безошибочно идентифицировав расу гостьи, затем привстал на высокой трехногой табуретке.

Иринка принюхалась и с радостью констатировала:

– Не скажу!

Какой бы ехидной ни был ее собеседник, шоколадом и сладостями от него не пахло.

– Хм, подь сюда, – чем-то заинтересовался польщенный аптекарь, поглубже вставляя пенсне в глазницу.

Иринка охотно подошла, продолжая жадно глазеть по сторонам и на гремлина. Глаза разбегались, хотелось повертеть в руках и понюхать все и сразу.

Бутылочно-зеленые сверкающие из-под кожистых век глазки аптекаря впились не в миленькое личико посетительницы, а куда-то выше переносицы. Жадный интерес полыхал с фанатичной одержимостью. «Полезет за зеленкой, чтоб помазать лоб, буду орать», – мысленно ухмыльнулась девушка, подходя к гремлину.

Тот еще раз покрутил стопроцентно артефактно-рунное пенсне, взобрался на прилавок с ногами и едва не облизал Иринку, изучая, как только теперь до попаданки дошло, не ее физиономию и не причудливо-перламутровый отлив волос, а венок.

– Ядоцвет? Он твой симбионт? – таинственным шепотом спросил гремлин.

– Да, – чуть удивленно подтвердила девушка, не понимая собеседника.

– Предлагаю сделку! – объявил гремлин и представился: – Я Грапос, лучший аптекарь если не города, то десятка кварталов окрест.

– Ивка, – назвалась в свою очередь Иринка тем прозвищем, какое кочевало с ней по двум мирам, и, почуяв запах прибыли, уточнила: – Какую сделку?

Грапос выставил вперед когтистую пятерню и пояснил:

– Цветки ядоцвета – один из главных компонентов нескольких редких лекарств. Но растет твоя прелесть в таких дебрях, кишащих монстрами, что сборщики вдесятеро против веса свежего цветка серебра требуют. Смекаешь? Сможешь цветочков раздобыть?

– Хм, Грапос, если ты не только в аптекарских делах, но и в деньгах смыслишь… – начала Иринка.

– Я же гремлин, – снисходительно напомнил тот.

– То давай считай, чтобы нам с тобой демпинг не устроить, сколько цветков можно на лекарства пустить.

– Ты хочешь сказать, у тебя их с избытком? – недоверчиво прищурился аптекарь, еще раз оглядев миленький веночек на голове собеседницы.

– Договор? – азартно спросила Ивка.

– Договор, лорра. Я партнеров не обманываю, Селадаром клянусь! – Когтистая лапка гремлина торжественно пожала тонкое запястье вампирочки.

– У меня этим плющом за ночь, как ковром, все развалины дома Шипоцвета покрылись, – выдала тайну, которая уже нынче днем всяко перестанет быть тайной, ибо ограда хоть и была высока, но не настолько, чтобы особенно любопытные не смогли заглянуть поверх. Правда, понять, что именно за милые цветики выросли у эльфы на руинах, еще надо было суметь.

– Хо-хо, так у тебя он не простой симбионт, а полное слияние! – Гремлин расхохотался и довольно прищелкнул когтистыми пальцами. Отсмеявшись, деловито справился: – Рвать цветки правильно умеешь?

– Откуда бы, я ж не эльфа. Я даже, что такое «полное слияние» значит, не ведаю.

– А то и значит, что мыслям твоим ядоцвет послушен и желаниям высказанным и неявным повинуется, – рассеянно отмахнулся от вопроса аптекарь-бизнесмен, принимаясь просчитывать варианты сбора редкого растения. – Хм, эльфу в дело брать и на процент сажать? Есть у меня одна знакомица-лекарка. Не жадна, не болтлива, с ней столковаться можно. Ты как, лорра, к эльфам относишься?

– Бывают вкусные, – честно выпалила первое, что пришло в голову, Иринка и поправилась: – А если ты насчет нетерпимости или предрассудков, то нет, мне на расу плевать.

– Любым закусить можешь, ежели вкусный попадется? – цинично хохотнул Грапос и, стерев с морды кровожадную ухмылку, попросил: – Лады, только этой горло не рви.

– Пока не понюхаю, категорически обещать не стану, но бросаться, понятно, воздержусь. Бизнес – прежде всего. Кстати о бизнесе, какой мой процент? – деловито поинтересовалась вампирочка.

– Пятьдесят отдам. С эльфой, так и быть, из своих расчет поведу, – оторвал от сердца «выгодное» предложение острозубый аптекарь.

– Веселый ты дядька, неплохо позубоскалили, хороший розыгрыш, Селадара опять же уважаешь, – покивала Иринка, скроив задумчиво-разочарованную мордаху. – Ну, бывай, может, когда зайду, а может, и нет.

Девушка развернулась и направилась к двери. До гремлина смысл слов дошел с легким запозданием. Он пряданул ушами. Колокольчик на двери уже звякнул прощальное «блюм», когда Грапос очухался и завопил:

– Лорра, куда?

– Туда, где бизнес с партнерами ведут честно, – повела плечом Иринка.

– Шестьдесят, шестьдесят пять, семьдесят… Но я еще сушить и готовить буду и эльфе отстегивать! – Монокль выпал и повис на цепочке отчаянно жестикулирующего гремлина.

– А без меня эти дефицитные цветики вообще не растут, – намекнула вампирша, обернувшись-таки к прохиндею.

– Твое слово? – встопорщил уши Грапос.

– Восемьдесят пять, но за тобой эксклюзивное право на торговлю и определение объемов сбыта. Плюс мне за обиду компенсацию, – улыбнулась Иринка.

– Жадная ты, как гремлин с гоблином, гномом прибавленные! И без обид давай! Как я сам-то, без торговлишки хоть малой, партнеру назначить бы процент мог? Селадар не велит! – то ли укорил, то ли похвалил аптекарь. И нехотя уточнил вопрос компенсации: – Сколько?

– Я не жадная, а домовитая. Считаю, что денег должно быть столько, чтобы о них не думать. У каждого пороговая сумма своя. До моей мне зарабатывать и зарабатывать, но с тебя я сейчас, до первого товара, ничего брать не буду. Мы ж еще ни монеты прибыли не получили, – объяснила свою позицию девушка.

– Пойдет. Что хочешь? – принял разумные условия аптекарь.

Возможно, не последнюю роль в его поразительной уступчивости сыграла головка пушистой змейки, заинтересованно выглянувшей из-под плаща. Нет, змей, даже очень ядовитых, Грапос не боялся. Гремлины были поразительно живучими созданиями, способными оклематься даже после укуса такой красавицы. Зато аптекарь превосходно знал с полсотни ценнейших древних рецептов, в которые входил добровольно отданный яд маскарадницы. Пусть приставать с просьбами о сборе дефицитного продукта с ходу не стал, но на корочку записал.

– Право безнаказанно глазеть в твоей аптеке, трогать и нюхать все, что захочу! Чтоб только опасное не разрешал! – торжественно объявила странное условие любопытная Иринка.

– Чего? – удивился несуразному требованию Грапос.

– Я никогда раньше в таких офигенных аптеках не была, страсть до чего хочется по полкам полазить, – откровенно объяснила вампирка.

– Из какой же чащи ты вылезла? – покачал ушами гремлин. – Что, и впрямь не была?

– Ни разочка, – преувеличенно жалобно поклялась попаданка, никаких местных богов в свидетели своих слов не призывая. И, состроив щенячьи глазки, протянула: – Ну пожа-а-алуйста!

– Смотри, Селадар с тобой, – сдался польщенный Грапос, махнув когтистой лапкой. – Только не разбей и не пролей ничего.

– Я аккуратненько, – восхищенно выдохнула Иринка, в порыве чувств чмокнула аптекаря куда-то в район левого уха, бережно поправила его треуголку и вскарабкалась на лесенку. Глаза возбужденно горели, попаданка утопала в удовольствии.

Гремлин удивленно покосился на осторожно перебирающую товары девушку и покачал головой. Он себе постоянного помощника сыскать не мог уж больше двух десятков лет. Кандидаты не от одного, так от другого лекарства из его запасов начинали чихать, чесаться, блевать иль еще чего похуже. А эта вон уже пятую полку потрошит и ничего – ни слез на глазах, ни чиха, ни пятен на мордахе. Может, не там он себе подручного искал? Не гоблина, гремлина или орчонка, а вампирчика сметливого надобно было пробовать?

– Уй, какой классный запах! Я бы себе духи такие хотела! – блаженно протянула Иринка, сунув нос в очередную банку с содержимым, больше всего напоминавшим какой-то чайный фруктовый сбор. Запах был изумительным: нотки арбуза, мяты, земляники.

Грапос хохотнул:

– Ты всерьез? Это же от запора заваривают!

– Вот досада, – огорчилась девушка. – Очень уж здорово пахнет! Так бы и нюхала! Интересно, а можно хоть пару основных нот отсюда сохранить и чем-то другим третью заменить, чтоб народ, учуяв, про болезни не думал?

– С Мелиссой Бейлис познакомишься и спросишь. Она вроде как иногда этим балуется, составит тебе аромат, – предложил аптекарь.

– Это так нашу потенциальную сборщицу ядоцвета зовут? – со смешком уточнила Иринка, припоминая особенности эльфийских имен, неизменно связанных с растениями. Это касалось в большей степени имени родового, чем личного.

Гремлин, занятый какими-то расчетами в большой толстой тетради с кожаным переплетом, угукнул и со скрипом почесал палочкой-карандашом в ухе.

– Она в городе не слишком давно, практику медленно расширяет. Деньги никогда лишними не считает.

– Наша девушка! – одобрила Иринка.

Она сама никогда патологической жадностью не страдала, но, съехав от родителей, приучила себя к расчетам даже в мелочах. Идти на поклон к родакам и клянчить пару тысчонок до зарплаты или жрать одну лапшу, залитую кипятком, – считала равно унизительным. Потому расчеты, подработки и еще раз расчеты. И это все притом, что невыносимо хотелось иной раз вкусняшку слопать и шмотку стильную прикупить. Потому поневоле научилась рассчитывать, но не получать от процесса удовольствие. Так и продолжала по накатанной, даже отхватив новую должность и повышение зарплаты.

Часика через полтора Иринка закончила вдумчивое исследование недр еще одного шкафа. Причем шебаршилась молча, довольно быстро обнаружив ярлычки, сделанные гремлином к каждой единице товара на полках.

Шифром Грапос не пользовался, даже писал на общем, просто расписывал все для себя, потому его бисерные буковки еще надо было сопоставить с содержимым и истолковать. Скажем, на той дивно пахнущей банке было наклеено «о-з-ра». А что это не набор рун во славу Селадара, а надпись «от запора», еще поди догадайся. Иринка с удовольствием поиграла в шарады. «От кашля, болей в животе, головы и для заживления ран» вообще сразу разгадала. Кое-что, к примеру, «для стояка» – разгадалось не сразу, а что-то, вроде таинственного «джс», пока не разгадалось вовсе. Но девушка с вопросами к аптекарю не приставала, сочтя игру в разгадки дополнительным удовольствием, совмещенным с правом полного доступа.

Доктором ей никогда быть не хотелось, фармацевтом или поваром тоже, а вот неторопливые развлечения вроде кроссворда в пику бешеному темпу жизни и работы Иринка любила. Так она и восприняла аптеку Грапоса, как громадный 4D кроссворд с иллюстрациями.