Все зло в шоколаде! Фирсанова Юлия

Глава 11

За покупками!

Базарное утро было уже в самом разгаре. Иринка вовсю крутила головой и балдела от многоголосой, многорасовой, шумной пестроты. Ей все было в диковинку и все интересно. Лавки с вывесками всевозможных стилей, расцветок, материалов, развалы с тентами и без, шумные зубоскалы-лоточники, предлагающие всякую галантерейную мелочовку и пирожки, напитки, сласти для проголодавшихся покупателей. Все было классно! А за кошелек и жизнь благодаря Маруське, шарфиком чутко дремавшей на груди, попаданка совершенно не опасалась.

Раскатистый бас Райхо отвлек девушку от развлечения.

– Лорра, нынче пришла здесь поголовье жуликов изводить? – окликнул знакомую здоровяк.

– Чего это сразу изводить? – шутливо возмутилась Иринка. – Может, мы с Марусей выведением новой породы занимаемся – воров с обостренной интуицией и повышенной осторожностью. Все для блага города Мелада!

Великан с перебитым носом расхохотался.

– Так-то оно хорошо, да опаска берет – в мертвячьей мест не хватит для отходов, гм, выведения. Ищешь-то чего снова, лорра?

– Из одежды прикупить кое-что надо и для постели, – честно призналась здоровяку девушка.

– Это тебе в крайние ряды надо. – Громадная лапа корра стражей ткнула, указывая направление. – Портновские лавки там и тканями на отрез тоже торгуют!

– Спасибо, лорр! – Сориентированная Иринка скорректировала направление движения и двинулась к полосатым тентам, удивительно похожим расцветкой на базарные палатки ее мира. Только эти больше напоминали невысокие шатры, чем палатки.

И торговали там и впрямь бельем для сна, то есть всякими безразмерными ночнушками, колпаками и прочими аксессуарами, но не наволочками, пододеяльниками и простынями.

Иринка запоздало сверилась с памятью Ивэйды и приуныла. Единых стандартов мебели, в том числе и спальной, в природе многорасового мира не существовало в принципе, как не существовало и стандарта постельного белья для нее. Все подушки, матрасы и одеяла попросту заворачивали в отрезы ткани, отмеряемые исключительно по заявке клиента. Потому Райхо и говорил про торговлю «на отрез».

Обидно! Мечта о белом или нежной расцветки, пахнущем свежестью комплекте для двуспальной кроватки, свитой замечательным симбионтом, приказала долго жить.

Покупательница в легкой тоске обозревала рулоны весьма неплохой ткани, схожей на вид и ощупь с хлопком и льном. На шелк Ивка не претендовала. Нет, вовсе не из скромности или экономии – скользить по кровати не любила, предпочитала кататься.

Судя по услышанным краем уха ценам, стоил материал недорого. Наверное, в изготовлении тоже использовались рунные инструменты, ускоряющие и облегчающие процесс ткачества.

Тут Иринка не могла не одобрить Звездную Четверку богов и ее политику касательно дарования магических финтифлюшек. Файерболами с двух рук швыряться – дурное дело нехитрое, а знаки выучить и их применение освоить – это как с иностранным языком, хоть какие-то мозги вкупе с усердием да нужны.

– Какую ткань купить хочешь, деточка? – обратилась к Иринке полная женщина, почти вплотную приблизившаяся к тому порогу, где вручают почетный титул «бабушка». Собеседница опиралась на мерный шест, с помощью которого только что оделила зеленым полотном гоблинку.

– Светлую, эту, – решила попаданка, ткнув в бледно-желтый рулон хлопка и, на глазок прикинув, сообщила запрошенные размеры. – Две на две мерки – один кусок, одну на половину мерки – два куска и последний три на три мерки. И буду благодарна, если подскажете где неподалеку мастериц, быстро орудующих иглой, найти можно.

– Полотенчиков, что ли, набор пошить надумала? – добродушно поинтересовалась торговка, не спеша браться за мерную жердь и громадные острые ножницы. – Так это тебе через три прилавка к Надейше надо, у нее готовые сыщешь.

– Нет, мне нужна именно ткань и именно такого размера, и место, где из нее что-то вроде мешков сшить смогут, – постаралась объяснить максимально примитивно Иринка, понимая, что до концепции комплекта постельного белья этот дивный мир еще не дорос.

В прогрессора попаданка играть не желала категорически, совершенно разумно полагая, что основная масса таковых деятелей спускает все средства на продвижение идеи и в девяноста девяти случаях из ста остается у разбитого корыта. Либо, если идея удачно стартует, оканчивает жизнь в чужих подвалах в качестве дойных коров идей или в мертвячьей, если речь идет о не особо сговорчивых жертвах и перестаравшихся палачах. Без надежного покровителя в это болото даже соваться не стоит.

Счастливо избежав нескольких смертей, Иринка не собиралась неоправданно рисковать, потакая собственной коммерческой жилке и фантазиям из глупых книжек.

– Ой, если так, то тебе к племяшкам моим надо. Вон там! – Острые лезвия широких ножниц, взметнувшись в опасной близости от лица Иринки, указали направление на лавку, вывеска которой вмещала стилизованные изображения мотка ниток, иголок, пяльцев и прочей швейной дребедени. Ан нет, не изображения! Все это добро было натуральным, просто накрепко пришпандорено к деревянному съемному кругу.

Про заказ торговка больше не переспрашивала, четко отчекрыжила все четыре заказанных куска и за пару монет вручила девушке. Та с охапкой покупок ввалилась в швейную лавку и под озадаченными взглядами трех пар женских глаз изложила свою просьбу. Сшить ткань по краям и сделать завязки.

Пуговицы Иринка решила не заказывать, чтобы мозг у швей не порвало окончательно. Они и так вылупились на заказчицу с явным сомнением в ее душевном здоровье. Одна, самая молоденькая, даже участливо подсказала:

– Может, одну завязку для мешочков делать будем, веревочку продернем по шву? Так проще завязать будет и надежнее.

– Нет, – решительно отказалась от рацпредложения попаданка и, пока ей не вызвали местный аналог специалистов для доставки в обитель с мягкими стенами, объяснила:

– Это не совсем мешочки, вернее, совсем не мешочки. Это для ритуала надо. И именно так!

– О! – В глазах людских девушек мгновенно зажегся свет понимания, и к работе они приступили вдохновенно и бойко. Ритуалы такая специфическая штука, у каждой расы свои, поди все узнай! И сомнения в душевном здоровье клиентки пропали окончательно. С ней даже стали советоваться по поводу цвета завязок и их длины. А потом, пока шили, втянули в разговор о новом белье в соседней эльфийской лавке. Оказывается, дивная Крисель выставила такие, прямо такие модели, что ох, ах, ух до чего стыд берет, но такие миленькие и такие кружа-а-авчики!

Иринка выглянула, чтобы разглядеть эти «ох, ах, ух», и едва челюсть не уронила. Вот кто оказался самым натуральным прогрессором! Вместо панталончиков, приличествующих девушкам и с детства носимых Ивэйдой, лавка передовой эльфийки торговала нижним бельем привычных попаданке моделей. Нет, стрингов не было, но обычные и с заниженной талией трусики выставлялись однозначно. Даже пара боди нашлась. Правда, очень броских расцветок, в малиновых и сиреневых тонах.

Пока девушки-сплетницы орудовали иголками со скоростью, лишь едва уступающей швейным машинкам, но ничуть не уступающей в качестве, Иринка не выдержала и прогулялась к лавке Крисель.

Особ дамского пола в торговом зале было едва ли не больше, чем сельдей в бочке, но они ничего не покупали. Только хихикали, подталкивали друг дружку локотками и розовели ушками, шейками, щечками, а кто-то и носиками, и трындели.

Статная, рослая и крупная, если не сказать полная, эльфийка явно скучала за стойкой, когда Иринка спросила:

– На меня нижнее белье белого, телесного или нежно-розового цвета найдется?

Крисель встрепенулась.

– Конечно, лорра! В примерочную пройдете? Какую модель предпочтете?

– Кто же нижнее белье меряет? Его прикидывают к телу, – удивилась Иринка. – А модель вон ту, можно еще такую или такую.

Попаданка ткнула в избранные вещички.

Крисель, лучась энтузиазмом, потащила клиентку прикидывать, а попаданка после беглого осмотра резюмировала:

– Красиво! Беру!

Портниха, до конца не уверенная в серьезности намерений клиентки, довольно заулыбалась и начала предлагать другой товар.

– Нет, мне пока хватит, лорра, – отказалась экономная Иринка. – Семь штучек в самый раз. В жару только такие легкие модельки и носить.

Крисель, со своей пышной фигурой страдающая от избытка тепла и потертостей в интимных местах поболее худенькой Ивки, трагически вздохнула. Только из-за личных проблем она вообще отважилась на изобретение и выставку пробной партии прогрессивного белья. Но оно совершенно не пользовалось спросом. Покупательницы глазели, хихикали, краснели, сплетничали, но кошельки не развязывали. Разочарованная и боящаяся разорения портниха уже собиралась снимать товар и возвращаться к традиционным панталонам.

Почуяв угрозу своему благополучию – как это нормальной недельки свободно не купить! – Иринка тут же включила менеджера. Она деловито предложила Крисель:

– Во-первых, устроить из своих новинок платную выставку – пусть хоть по медяшке, а за право поглазеть брать;

– во-вторых, оборудовать для этого дела особую комнатку, куда пускать как бы нехотя и после уговоров;

– в-третьих, сшить еще несколько очень прогрессивных моделей белья, на контрасте с которыми обычные трусики будут смотреться образцом скромности. Тут же на листе бумаги Ивка накалякала косенькие контуры стрингов;

– в-четвертых, партию готового товара срочно сбыть с оптовой скидкой в какой-нибудь публичный дом, где дамы не страдают излишними предрассудками. Даже назвала адрес единственного известного, в который ее заманивал давеча вкусный сутенер.

Крисель внимала словам Иринки как откровению. Адресок «Цветущей ветви» и чертеж белья скатала в трубочку и спрятала в самое надежное место – потайной кармашек меж пышных грудей.

Расстались вампирка и эльфийка если не лучшими подругами, то добрыми приятельницами. Иринка собиралась зайти на досуге к изобретательнице. Особой нужды в лифчиках у обновленного тела Ивэйды не было, высокая аккуратная грудь держалась сама, но ведь белье – это еще и красиво. Рано или поздно в ее жизни должен появиться тот, кому захочется красоту продемонстрировать, ну а не появится, ему же хуже – Иринка Ивкина будет красива сама по себе! Как говорится, пусть сохнут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел!

С таким боевитым настроем девушка покидала лавку портнихи, гордо задрав носик. Стоило прикрыть дверь лавки Крисель, как кумушки, смолкшие при шествии покупательницы, снова затрындели, строя предположения касательно личности девицы, решившейся приобрести такое… такое… одним словом, бесстыдство.

Довольная Иринка вернулась в лавку, где ей споро дошивали «ритуальные мешки», то есть комплект постельного белья, и расплатилась с мастерицами. Если комплект, прикинутый на глазок, подойдет, то позже еще можно будет заказать. Теплое одеяло при нынешней жаре пока вообще без надобности, а потом уж под «мешочек» его подобрать на глазок дело не хитрое или просто еще один пододеяльник в проверенном месте сшить. Ритуал, дескать, шибко серьезный, требует еще пару комплектов мешочков иной расцветки…

Девицы тут же насели на заказчицу, выпытывая ее впечатления от «бесстыдства с кружавчиками» Крисель. И Иринка не подвела народ! Ожидания швей оправдались с лихвой, когда светловолосая заказчица, расплывшись в благодарной улыбке, объявила:

– Спасибо, что такое местечко интересное подсказали, лорры. Я себе сразу несколько штучек прикупила. По нынешней городской жаре, которая не чета лесной прохладе, удобнее белья не подобрать! Нигде не трет. Опять же цена ниже, потому что расход ткани меньше.

Увы, продолжение речи об ударном воздействии белья на неподготовленную психику мужского пола пришлось опустить. Девицей облегченного поведения прослыть нетрудно, а вернуть репутацию куда труднее будет. Не то чтобы Иринку сильно беспокоило мнение толпы и отдельных ее единиц, но мало ли что от этого самого мнения будет зависеть в части финансов и предоставления услуг?

Оставив удивленных девиц переваривать рекламный посыл про экономичность обновок, попаданка рассчиталась за работу, забрала заказ и вышла. Трусики на тонких веревочках, завязывающихся бантиком вместо отсутствующих как класс резинок и комплект постельного белья грели душу поболее всяких лучших друзей девушек – бриллиантов. Наверное, ни одна такая подружка не пробовала поспать в лесу на подстилке из хвои и уж тем более не пыталась спать на твердых драгоценных камнях и носить их вместо трусиков, а то бы живо согласилась с Иринкой.

Притормозив у обычной одежной лавки, она приобрела себе нормальный тонкий плащ опять же универсального эльфийского серого шелка, несколько юбок и кое-какие иные вещицы. Все покупки прямо здесь же в считаные минуты подогнали по фигуре заказчицы. Рубашками девушка решила пользоваться пока теми, что унаследовала от мумии, а денежки экономить. По счастью, в Меладе дамы уже успели оценить удобство кроя мужских рубашек и вовсю ими пользовались, хотя и блузочки тоже носили, как же без этого.

Бронзовый колокольчик с мелодичным звоном стал следующей покупкой, и на этом шопинг пришлось сворачивать. Места для посуды в руках просто не осталось, а значит, девушке предстоял новый визит на базар или набег на ближайшую лавку с подходящим ассортиментом товара.

Счастливая попаданка с объемным свертком в обеих лапках выбиралась с базара. И тут девушку в очередной раз толкнул какой-то невежа и не только пихнул, но и попытался выдрать из рук ценный груз. Маруся отреагировала молниеносно.

– Опаньки, опять! – только и сказала Ивкина, проследив, как к ее ногам рухнул труп незадачливого вора. Змейка снова юркнула за пазуху, а Иринка обреченно набрала в грудь побольше воздуха и завопила на весь базар:

– Лорр Райхо! Лорр Райхо!

Стражник то ли патрулировал недалече, профессионально предчувствуя неприятности пятой точкой, то ли голосок у Иринки оказался нужной степени пронзительности. Зов был услышан.

Народ еще даже шуметь не начал, судача о трупе, а лорр Райхо уже сориентировался и добрался до цели меньше чем через минуту. Глянув на тело типа с мелкими крысиными чертами лица и однозначно опознав его, корр стражей только крякнул. Почесав в затылке, страж обреченно спросил:

– Породу, значит, выводить собралась?

– Оно само, – невинно захлопала глазками Иринка и только что ножкой не шаркнула, демонстрируя крайнюю степень смущения. Пальчиком не поковыряла из-за занятости рук.

– Само, значит, – хмыкнул Райхо и уточнил: – Еще какая надобность тебя на базаре держит?

– Нет, я домой шла, – порадовала собеседника Иринка.

– Вот и ступай, лорра, коль с делами закончила. Эх, если так пойдет, мне к тебе будет проще пару ребят для неотлучной охраны приставить, чем в мертвячью каждый день падаль таскать.

– Больше трупов, меньше ворья, меньше ворья – меньше трупов. И в итоге-то все будет ладушки. Нет? – светло улыбнулась остроухая красавица с перламутровыми волосами, кокетливо сдув со лба локон, выбившийся из-под присмотра миленького цветочного венка. Кажется, крохотная веточка прядку волос листиком подхватила и убрала в прическу.

– В итоге-то, может, и так, – задумчиво ухмыльнулся корр городских стражей и от души пнул труп. После чего пояснил: – Эта скотина в прошлом цикле у многодетной вдовы Гальди последние монеты стянула из кошеля. Мы с ребятами скидывались ей на житье, чтоб до новой оплаты заказа швея протянула.

– Эй, а если вы всю эту шушеру поименно и их вину досконально знаете, почему они по городу гуляют, а не в тюрьме сидят? – удивилась Иринка.

– Закон Мелада един для всех. За руку не схвачен, свидетелей нет, значит, гуляет до поры, – скривился Райхо. – А что и про кого мне птички поют, так то для приговора судьи не сгодится. Но знать тварей я обязан, рано или поздно любой промашку допустит, и тогда уж все припомним. Но с тобой, лорра, этого «поздно» они, чувствую, не дождутся. – Страж расплылся в хищной улыбке. – Ведь что занятно, самая гнусная шваль из швали близ тебя последний вздох испускает.

– Шутки Вейхо, не иначе, – покорно согласилась Иринка, начиная подозревать, что это «жу-жу-жу» неспроста. Может статься, вампирская суть рода Темного Искуса и впрямь тянет к ней, как мошкару на огонек свечи, мерзавцев любой расы и заставляют не только шеи подставлять для перекуса, а вообще.

Этот, которого куснула маскарадница, на звание вкусняшки претендовать никак не мог. Или Иринка не успела почуять? Да нет, эльфа тогда она сразу распознала как съедобного. Значит, не каждый подонок для нее вкусен? Вероятно, отбор все же проходит по неизвестным критериям. Или дело не только в моральных качествах жертвы, а в чем-то ином? Статистики маловато. Окончательные выводы рано делать.

Увы, спросить, так ли оно в самом деле, как ей кажется, или все ерунда, было не у кого. Знатоков вампирской сути под рукой не имелось. Мать из замка испарилась давненько, не оставив после себя никаких наставлений по сути и применению дара. Отец был другого рода и общаться с неудачной дочерью никогда особенно не желал. Может, потому, что та ему бывшую супругу напоминала, а может, как раз из-за того, что не напоминала. А сама Ивэйда истоками сути не интересовалась, только и знала, что лопать, пытаясь заглушить вечный голод. Впрочем, это ей, попаданке, сейчас легко девчонку упрекать. Сытый голодного не разумеет. Негде и некем бедолаге было насытиться, а инстинкт спал. Только на границе жизни и смерти пробудился, чтобы хозяйку спасти.

Глава 12

Срочный выезд

У ворот особняка с внутренней стороны стояла доставленная корзинка с обедом. Вообще-то могла и снаружи постоять, в благополучном квартале никто бы ее потрошить не стал. Но колокольчик, купленный на базаре, Иринка все-таки сразу подвесила на пустой крюк, как и обещала любопытному пацаненку из трактира. Дернула цепочку и улыбнулась, услышав чистый перезвон.

Затем настала пора хозяйственных хлопот – постирать в ванне вместо таза постельное белье и все обновки. (Мало ли кто их до нее мерить на голое тело и пальцами хватать пытался?) По-быстрому завершив постирушку, Иринка развесила все на просушку по шикарным кустам ядоцвета. Зрелище вышло сюрреалистическим, особенно колоритно смотрелась неделька на одном из кустиков близ бунгало. Будто его специально нарядили к неведомому празднику. Посмеиваясь, девушка подхватила корзинку и спустилась в подземелье. Есть суп на кровати не хотелось, а единственный нормальный высокий стол пока имелся только в кабинете покойного лорра Шипоцвета.

Еда из трактира благодаря толщине стенок горшочков и обертке из войлока оставалась в меру горячей. А на вкус опять оказалась выше всяких похвал. Поев и поделившись с Марусей (змейка сегодня изволила откушать супа), Иринка вымыла посуду и убрала в пустую корзинку. Только пару яблок на столе оставила для перекуса. Поднявшись из личных подземных владений, попаданка, прежде чем предаться часику блаженного ничегонеделанья, решила вернуть корзинку к воротам. И моцион после обеда, и под руками-ногами ничего путаться не будет. Ловкость-то теперь у нее, может, и вампирская, но внимательность точно человеческая: споткнуться обо что-нибудь легче легкого.

Иринка неспешно шествовала по мягко пружинящему ковру ядоцвета, точно беспечная Красная Шапочка по лесу, не ведающая о поджидающем ее сером волке. Впрочем, реши какой острозубый хищник подзакусить милой светловолосой девушкой, его ждал бы серьезный ядовитый облом. Маруся, как обычно, притаилась на груди хозяйки, даже не прикрытая плащом. Если не заниматься пристальным осмотром, красавица-змейка на змею не походила совершенно, больше на миленький шарфик-боа. Когда-то у Иринки был почти такой же, только зеленого цвета, когда она экспериментировала с цветом прически и становилась то розовой, то зелененькой, то фиолетовой. Перламутровой быть прежде не приходилось, шанс выпал только сейчас.

Стук копыт, звон упряжи, лошадиный всхрап, истошный звон подвешенного колокольчика и решительная барабанная дробь ударов в ворота, раздавшаяся спустя секунду, слились в симфонию большой спешки.

Заинтересовавшись, Иришка опустила корзинку на землю и чуть приоткрыла калитку. На мостовой стоял всклокоченный старик с бешено сверкающими глазами, за ним виднелась роскошная черная карета с золотыми узорами и четверка лошадей. Самым спокойным среди публики был привычно подремывающий кучер на облучке средства передвижения.

– Ты принадлежишь к роду Темного Искуса, Грапос не ошибся? – вместо «ясных дней, звездных ночей, лорра» и собственного представления с ходу набросился на Иринку старикан в шикарной широченной хламиде, шитой золотой нитью. Но гнева или страха в его хриплом голосе не было, лишь истовая надежда из тех, когда катастрофа почти свершилась и от бездны краха отделяет лишь соломинка веры в чудо.

Скрывать свое происхождение попаданка не очень-то хотела, скорее не собиралась афишировать, чтобы слухи об ее пристанище до любящей родни не докатились. Но раз вопрос был задан в лоб, то девушка ответила:

– Да.

– Следуй за мной, лорра!

– Куда? – опешила Иринка.

Вроде старик не походил на стражника или дознавателя. А инквизиции как таковой ни в провинции Мелад королевства Дилмар, ни вообще в людских землях не существовало в принципе, как и охотников на вампиров. Повсеместно, кажется, бродили лишь чистильщики – охотники на монстров.

– Селрик умирает! – выпалил старикан, пытаясь через щелку калитки вцепиться в руку Иринки и поволочь за собой.

– Я вашего Седрика не трогала! – выдирая руку, открестилась Иринка, подавив в себе желание завопить «это все Воландеморт!» и прикидывая, можно ли захлопнуть калитку перед носом ненормального дедка или лучше заорать, вызывая стражу.

– Селрик, сын наместника Келдирета, отравлен. Ты можешь его спасти! – торопливо объяснил, совершенно ничего не объясняя, взъерошенный старикан. – Лорр будет щедр!

– Я не лекарь, – попыталась возразить попаданка, до которой дошла причина спешки и всклокоченного вида деда. Если бы не встрепанный облик, то он выглядел бы очень благообразно: тонкий нос с едва заметной горбинкой, тонкие ниточки морщин, лучистые глаза, мягкие седые кудри волнами до плеч, дорогой плащ, скрывающий еще мощную, не усохшую фигуру. Только из-за седины визитера и можно было записать в старики.

– Я Дешуран, личный лекарь семьи наместника, но помочь не в силах. Твой дар – последняя надежда! – взмолился собеседник.

О чем он толкует, Ивкина не понимала, но зато видела четко: старикан от своей идеи фикс не отступится: или она поедет с ним добровольно, или он на помощь кучера кликнет и в четыре руки взломает калитку и попробует спеленать несогласную кандидатку в лекари. Если же Маруся вмешается, то трупов перед особняком будет два. И вряд ли корр стражей Райхо будет рад доставить в мертвячью еще и этих типов, каким-то образом связанных с местной элитой. Кстати, маскарадница на все пляски с конями у ворот вообще никак не реагировала, а значит, ни малейшей угрозы для двуногой подруги не видела.

Так что, взвесив на весах размышлений еще два трупа и непонятную поездку в неизвестном направлении в чужом средстве передвижения, Иринка сдалась, выбрав из двух зол теоретически меньшее. Если все пойдет не так, то трупы лучше делать не у собственных ворот, а где-нибудь подальше. Но на маньяка старик вроде не походит, правда, маньяки на маньяков вообще не походят, о чем единогласно свидетельствовал личный и общественный опыт.

– Поехали, только объясните наконец, почему вы решили, что я кого-то могу спасти? – спросила девушка.

– Я веду речь о способности к нейтрализации ядов слюной вампиров вашего рода, – начал вещать Дешуран, вроде бы галантно подсаживая выманенную за ворота жертву в карету, а на деле едва не подпихивая ее для ускорения процесса с поразительным проворством, будто не парой, а как минимум четырьмя конечностями действовал. – Склонен здесь согласиться с мнением Шимиора-летописца – сей родовой талант способствует выживанию Темных Искусителей как вида. Ведь ваш вкус в еде столь прихотлив!

Карета между тем сорвалась с места и, нарушая все мыслимые ПДД Мелада, понеслась по мостовой под залихватский свист и зычное гиканье резко переставшего клевать носом кучера.

«А вот с этого места поподробнее!» – мысленно потерла руки Иринка и взялась за интеллектуальное потрошение, то есть экспресс-допрос лекаря. Пребывание того в состоянии крайнего нервного возбуждения отлично легло на намерение попаданки разговорить специалиста.

К концу недолгой поездки Иринка была готова расцеловать помирающего Селрика за то, что тот вздумал помирать, а ей выпал шанс поболтать со знающим человеком. Хотя при ближайшем рассмотрении человеком Дешуран не оказался. Он был нейдлаем. О чем свидетельствовал чуть голубоватый отлив кожи лекаря и лишняя пара рук, прятавшаяся средь обширных складок плаща. Только теперь, чуток придя в себя после энергичного наскока, попаданка смогла пересчитать конечности собеседника и уяснить, что ей действительно крупно повезло. Наряду с эльфами и вампирами нейдлаи считались лучшими лекарями мира, а уж память их и вовсе была непревзойденной. Поэтому чаще эта раса, слишком эмоциональная и оттого превыше всех благ ценившая душевный покой, занималась именно составлением скрупулезных летописей в желанном уединении.

Лорр Дешуран поведал Иринке, чем уникальная и, пожалуй, самая могущественная ветвь вампирской расы – Темные Искусители – отличается от своих сородичей. Первым внешним признаком является наличие редкого полуразумного симбионта – плюща-ядоцвета, чей росток переходит от матери к чаду и оберегает своего партнера. Вторым, но, по мнению Дешурана, самым главным, являлись удивительные предпочтения в еде. Чрезвычайно вкусными для носителей наследия Темного Искуса по воле Звездной Четверки являлись лишь создания, вызвавшие неудовольствие или даже гнев Четверых. И противиться искушению, коль вампиру вздумалось перекусить, жертва была не в силах. Испытываемое ею удовольствие оказывалось таково, что, изведав хоть толику, мерзавец жаждал любой ценой продлить наслаждение, в том числе и ценой собственной жизни. Прочие гады, не столь прогневавшие небожителей, могли отделаться лишь миссией донора и остаться в живых.

«Ага, стало быть, тот маньяк изрядно провинился перед Девардом, потому и стал закуской», – подвела промежуточный итог Иринка и продолжила расспросы эрудированного лекаря.

Побочным даром Темных Искусителей являлась возможность пить любую кровь избранной жертвы, как бы ядовита она ни была, и соответственно лечить объект, избранный для трапезы, чтобы обеспечить себя пищей.

Именно на этот дар уповал нейдлай Дешуран, когда его старинный приятель Грапос, к которому он кинулся в поисках лекарства, подсказал адрес особняка Шипоцвета и дал наводку на его новую владелицу. Грапос тоже знал, какая раса таскает на себе веночки из цветущего ядоцвета, и решил то ли помочь старому приятелю, то ли выслужиться перед наместником, а может, все разом. Уж больно случай представился удачный – не каждый день сыновья наместников помирать решают.

С Селриком, младшим сыном наместника, все оказалось проще некуда. Как часто бывает в его возрасте, с лорром приключилась «ужасная трагедь» – несчастная любовь. Будучи отвергнут предметом своих чувств и не найдя помощи у родителя, совершающего деловую поездку по провинции, юноша решил свести счеты с жизнью. Его отравленную тушку и бокал, из которого был выпит яд, нашли вовремя и сразу же накачали по уши противоядием. Но не тут-то было! Кроме банального сонника бедный балбес ухитрился отравиться еще какой-то пакостью. Но чем именно, узнать не представлялось возможным. Сонная тушка мирно подыхала, не желая признаваться. Поэтому Иринка оказалась единственной надеждой знатного юнца. Других вампиров нужного качества в Меладе не было или о таковых никому не было известно. Свою суть и расу вампиры Темного Искуса еще и скрывали весьма искусно под маскировочным флером, дабы не привлекать излишнего внимания. То-то Иринка еще удивлялась, что ее почти любой при встрече за эльфийку принимает, и на матушку-блондинку грешила. В общем-то правильно грешила, мама-то обладала маскировкой аналогичного свойства.

Более-менее успешным оказался опрос мудреца и в части главной проблемы жизни маленькой княжны Ивэйды: «Почему ее бросила мать?» Оказывается, чтобы кровь чада проявилась, сородичи должны дистанцироваться от ребенка лишь на некоторое время. Такая изоляция дает возможность проснуться, хм, настоящему аппетиту и почуять добычу. Пока рядом присутствует хоть один вампир Темного Искуса, никакого голода юный потомок не ощущает вовсе. Обычно для толчка бывает достаточно короткого периода относительной изоляции в пору первого совершеннолетия. Поэтому, как сейчас начала подозревать Иришка, мать покинула Ивэйду в младенчестве не по каким-то высоким мотивам, просто ей до смерти надоел недалекий, хоть и красивый супруг, повернутый исключительно на охоте. Очевидно, папаша у Ивки был совершенно несъедобным для жены, так что она даже кулинарного удовольствия от общения получить не могла. Вот и ушла по-тихому в поиске места, где бегает пища повкуснее, а подрастающей дочке остался неконтролируемый, не проявленный толком по причине незрелости организма голод.

То ли мама Ивке попалась бракованная – безалаберная свистушка, то ли такое поведение вообще считалось нормой для вампиров Темного Искуса. Вроде как испытание-посвящение: сможешь постигнуть, освоить и выжить – достоин, нет – это Спарта! – загибайся с голодухи. Насчет особенностей родительского поведения статистика у нейдлая отсутствовала. Иринка специально уточнила и свои выводы сделала.

Пусть сейчас она детей заводить не собиралась, даже подходящей кандидатуры в папаши под рукой не имелось, но, помня муки княжны Ивэйды, попаданка твердо была уверена в одном: своего ребенка она ни за что не бросит. Обычай? Плевать на обычай. Правила? К черту такие правила! А если кому не нравится, пусть идет в то самое место, где темно и неасфальтировано, и это не микрорайон-новостройка.

Успокоившись на свой счет, Иринка сосредоточилась на настоящем. Карета приближалась к резиденции наместника.

Между прочим, рыжий сынишка трактирщика не соврал. Вокруг особняка и впрямь имелся неплохой сад, как раз во вкусе Иринки – то есть выглядевший не обкромсанным издевательством над природой, а почти естественно. Аккуратные дорожки, газоны, клумбы, кусты, деревья, беседки – все сочеталось друг с другом и глаз радовало.

И трехэтажный «скромный домик» лорра Келдирета оказался внушающим уважение: светло-серый камень, более темный материал пошел на отделку лестниц, совсем светлый для оконных проемов, а немногочисленные декоративные элементы отливали благородной бронзой. Здание казалось приосанившимся строгим лордом, суровым, но не чуждым элегантности.

Лекарь с нестариковской прытью первым выскочил из кареты, не дожидаясь окончательной остановки и замешкавшегося лакея. Сам же выпустил Иринку. За собой, правда, он ее не поволок. Даже на буксире намертво вцепившейся пятерни не потащил. Но выглядел столь встревоженным, что попаданка сжалилась над пожилым врачом и сама прибавила шаг.

Дешуран сильно переживал, и, как подозревала девушка, не только за помирающего от неизвестного яда парня – это-то само собой. Но и по поводу проистекающих из его возможной кончины череды неблагоприятных последствий. Репутация целителя-неудачника – раз, возможно, даже потеря права на врачебную практику, гнев наместника – два, в итоге потерянное теплое место с постоянным доходом и возможностью научных изысканий – три.

Просторные залы, лестницы и коридоры, сквозь которые Иринка фактически пробежала, почти не отложились в памяти. Красиво, чисто, паркет, почти музейный классицизм, только статуй римских и беломраморных колонн не хватает. Так и хочется бахилы надеть или поискать стойку с выдачей тапочек.

И вот уже попаданка оказалась в апартаментах умирающего парня, у его ложа. На двуспальной кровати с поднятым пологом лежала жертва несчастной любви. Тонкий в кости симпатичный юнец, над верхней губой которого еще даже не начали пробиваться усики, длинные волосы цвета спелой пшеницы, когда-то скрепленные косами у висков по эльфийской моде, а сейчас просто растрепанные, разметались по подушке влажными прядями. Запекшиеся и обкусанные до крови губы пересохли. Темно-каштановые ресницы, длинные тени от которых лежали на щеках, прикрывали веки беспамятного. Свет, льющийся сквозь высокое окно-цветок, красок жизни на лицо Селрика не добавлял.

Батарея мензурок, флаконов, пузырьков на столике рядом служила иллюстрацией тщетности лекарских потуг на грани и за гранью эксперимента. Две сиделки – парочка насмерть перепуганных горничных – вскочили при появлении лекаря и синхронно попятились к двери с облегчением на выразительных мордашках. Смотреть, как помирает молодой лорр, девицам совсем не хотелось. В таком деле для прислуги лучшее место в задних рядах, чтоб ненароком не коснулось крыло высокого гнева.

– Ради Лайшеаллы, лорра, молю! – выдохнул нейдлай, заломив все четыре руки.

«Отпад! Доктор просит меня загрызть пациента и надеется, что жертве после этого полегчает, – хмыкнула над горькой иронией ситуации Иринка. – С другой стороны, этому травленому все равно каюк. Но если не получится вылечить, не выйдет ли так, что всех собак за откинутые тапочки этой блондинистой лапочки повесят на меня? Не хотелось бы уматывать из города, теряя тапки и бросая все нажитое непосильным трудом. Я только-только обустраиваться начала, деньги в недвижимость вложила. Эх, ладно, попробую, не бросать же идиота малолетнего в самом деле?»

Попаданка присела на кровать к полудохлому Селрику и принюхалась. Парень для нее не пах никак, если только чуток горьковатым лимоном. Совершенно очевидно, отпетым мерзавцем он не был и аппетит рода Темного Искуса своей кровушкой пробудить не мог.

«Что ж, хватит откладывать, пора высиживать! – постановила Иринка и склонилась к шее жертвы, мысленно давая себе установку: – Нужно укусить! Да, невкусно, но очень нужно! Очень! Мне за это заплатят!»

И оп-ля! Аутотренинг сработал на слове «заплатят»! Дальше девушка наблюдала за своими рефлекторными действиями как бы со стороны. Вот она наклонилась еще ближе, лизнула бледную кожу Селрика, то ли примериваясь, то ли для дезинфекции. Клычки выползли сами и вонзились в нужное место.

Кровь романтика-неудачника на вкус оказалась как чуть подкисленная лимоном вода. Удовольствия никакого, но пить можно без особого отвращения. Правда, первую пару-тройку глотков этот лимон был плесневелый и с кожурой, горчил не по-детски, а потом ничего, тухловатая горечь пропала. До ушей «врача» донесся томный то ли вздох, то ли чуть слышный протяжный стон. Иринка глотнула еще разок и поняла, что больше, хоть режь, пить не хочет. Язычок снова прошелся по коже, исцеляя укус, и девушка отстранилась.

Бледная, покрытая кислым, как тот лимон, и липким потом кожа Селрика чуть порозовела на острых скулах. Поверхностное дыхание углубилось и участилось. Томные стоны с его уст теперь срывались весьма откровенно, даже одеяло в районе пониже талии намекало на телесную бодрость. Кажется, юному сыну наместника снилось что угодно, только не утренник в детском саду.

Рядом счастливо лепетал благодарности Лайшеалле нейдлай, снова выкручивая все четыре руки в невообразимых молитвенных жестах. При чем тут богиня-покровительница эльфов, когда всю работу пришлось делать одной конкретной вампирочке, Иринка не особенно врубилась, но порадовалась уже тому, что все подействовало. Навлекать на себя гнев незнакомого наместника причастностью к похоронам его сыночка не придется. Теперь Селрик спал по-настоящему, а не балансировал на грани жизни и смерти, медленно и неуклонно сползая к последней черте.

– Лорр Дешуран, домой меня отвезут? – задала вопрос Иринка, почему-то подуставшая от лечебной процедуры так, будто сначала грузила мешки с картошкой у магазинного развала, а потом лично перетаскивала их в подвал дома.

Нейдлай опомнился. Пресек череду благодарственных молитв, слегка смутился при виде реакции подопечного на лечение и просьбу Иринки доставить ее домой исполнил с искренним облегчением. На пути к карете не преминул горячо заверить спасительницу, что награда обязательно найдет героиню. Вот вернется из поездки «барин», то есть наместник Келдирет, и щедро отблагодарит за жизнь младшего сына и наследника. Старшей-то у него была дочь, давно уже глубоко замужняя дама с парой сопливых детишек у юбки, живущая собственным домом.

«Ну как обычно, утром деньги, вечером стулья. Без наместника никто с наградой даже и не подумает почесаться. Чего суетиться, если услуга уже оказана? – цинично усмехнулась Ивкина и сама себя укорила: – Прежде чем заниматься лечением, надо было контракт составлять и все пункты, включая оплату авансом не менее пятидесяти процентов, прописывать. Заодно бы и от форс-мажора, то есть гибели жертвы в процессе лечения, подстраховалась. Вроде не девочка уже, а мозги попаданство начисто отшибло. Так нельзя! Ладно, чего уж там, все равно боржоми пить поздно. Почки уже в полете, но впредь сначала думать, оформлять договор, а потом кусать!..»

Глава 13

О трапезах запланированных и стихийных

Идти в аптеку к Грапосу ругаться за наводку на себя любимую Иринка не стала. В конце концов, может, он с лекарем наместника друзья до гроба, а юного лорра гремлин с пеленок лично микстурками от кашля и насморка снабжал. А она пришлая, пусть и выгодная, при ядоцвете особа, но все равно пришлая и своей еще не скоро станет.

Так что Ивка плюнула на аптекаря-информатора, побродила по улицам Мелада без особой цели, просто заходя в лавки и почти ничего не покупая, кроме сущей ерунды вроде хрустящего рогалика в булочной или шейного платка в галантерейной лавке для идеальной маскировки Маруси.

Зато угодив в кондитерскую по соседству, которую держала луноликая орчанка Брисом с супругом, Иринка, оголодавшая после лечения Селрика, надегустировалась вкусняшками в кафетерии при кондитерской, запивая выпечку всевозможными чаями и даже наливками. Перекусив, еще и накупила всего понравившегося вроде бы по чуть-чуть, а в итоге пришлось складывать покупки в очередную корзину и едва ли не прыгать сверху, чтобы влезло все.

Оставив ношу за калиткой владений Шипоцвета, Ивка снова отправилась на прогулку и догуляла практически до ужина, потому что задумалась и свернула не на улицу к дому, а в облюбованный трактир. Зачем тащить еду к ней, если она за едой сама пришла? Заодно похвалила здешнюю стряпню и попросила не класть ей больше поутру молочных каш.

Трактирщица глянула на клиентку укоризненно, как на собственного проштрафившегося отпрыска, но кто платит, тот и заказывает музыку, потому от овсянки в договоре снабжения вроде удалось избавиться.

На ужин, к счастью, кашу-размазню в меню не включали, зато местный аналог хрустящей жареной картошечки, да с лучком, да с мясцом на ребрышках вызвал у Иринки синхронно-хищное урчание в горле и желудке.

Запивала все это великолепие она очередным морсом, но мысленно дала себе обещание сегодня же спуститься в подвал и выбрать бутылочку для распития. Любила Иринка всякое белое винцо, от кисленького шардоне до сладкого рислинга. Вроде как даже в саду наместника она нынче видела виноградную лозу, оплетающую беседку, потому считала высоким шанс обнаружить в подвале дома Шипоцвета что-нибудь пригодное для пития. Кстати, Ивэйде в родовом замке винцо явно виноградное за обедом и ужином на дно бокала плескали.

Конечно, в одиночку пьют лишь алкоголики, но свою норму – полбокала на голодный желудок и бокал на сытый – девушка знала и никогда не злоупотребляла. Напиваться ей не нравилось, да и хорошее вино всегда стоило хороших денег. Так что умеренность оказалась выгодным курсом. Теперь стоило попробовать, как алкоголь воспримет новое тело.

Иринка спокойно ела, время от времени предлагая кусочки мяска повкуснее Марусе, обосновавшейся здесь же на столике с мисочкой молока.

Змейка присоединилась к подруге сразу после того, как к одинокой девушке попробовал подсесть кавалер в легком подпитии, изо рта которого разило так, будто он всю жизнь питался в общественной уборной.

Попаданка вежливо объяснила, что она не одна, и охотно продемонстрировала свою очаровательную спутницу – Марусю. Кавалер мгновенно протрезвел и слинял в туман с извинениями.

Маскарадница вела себя очень культурно. Лежала тихонько, вкушала пищу аккуратно, на людей не бросалась. Посетители отвечали ей взаимностью – в таверне как-то само собой буквально в течение четверти часа стало тихо и немноголюдно. Группа крепко гуляющих гномов на три стола не в счет. В отличие от дня минувшего клиентов не прибавлялось. Может, еще не наступил час пик, а может, наличие одной красивой змейки отпугивало большую часть клиентуры? В пользу последней версии оказалось очень вежливое предложение трактирщика вкушать яства с доставкой на дом, поданное как забота о милой юной лорре.

И только осторожный взгляд хозяина, прикипевший к пушистой змейке, подсказывал истинную подноготную его отеческой заботы. Скандалить Иринка не стала. Вон в родном городе родного мира в магазины с животными заходить запрещено, не то что в кафешки. И плевать, что народ все равно ходит, но запрет-то есть. Поэтому чаяния хозяина милая дева с перламутровыми волосами оправдала и милостиво согласилась либо оставлять любимую подругу на хозяйстве, либо кушать вместе с ней в личной резиденции.

Обрадованный трактирщик тут же в четыре руки с ненаглядной женушкой, опасливо выглядывающей из кухни, организовал корзинку с кувшинчиком молока и свежей выпечкой на дорожку за счет заведения.

Сытая и довольная Иринка шла по темнеющим улочкам Мелада. Здесь почему-то, несмотря на теплое время года, смеркалось быстро, как на юге. Маруся, свернувшись шарфиком, посапывала на груди. Город жил своей вечерней жизнью, где-то хлопала одинокая дверь, где-то звякало закрывающееся окно, раздавались струнные переборы и песни из трактиров, кто-то смеялся, ругался или отчаянно спорил. Раздавшийся в темном проулке хрип показался в первый момент девушке одной из нот вечерней симфонии. Может, рыкнула собака? Но нет, хрип повторился. Напружинилась на шее маскарадница, поворачивая головку в сторону звука.

– Я что, Бэтмен? Мне больше всех надо? – задумчиво спросила в пространство Иринка, пожала плечами и самокритично призналась: – Не-а, я просто любопытная дура!

После чего шагнула в проулок к скрючившемуся там окровавленному телу. Ноздри девушки затрепетали, уловив заманчивый аромат черного шоколада с кусочками цукатов апельсина. Умирающий пах чрезвычайно вкусно!

– Эй, ты еще живой? – зачем-то позвала девушка, чувствуя, как удлиняются клычки во рту.

Голова тела чуть повернулась, сквозь длинные вроде бы изначально волосы, ныне слипшиеся в кровавую шапку-балаклаву, сверкнули неожиданно остро, как осколки серых звезд, глаза.

– А? Вампирша? Давай, жри, на пару глотков еще хватит, – почти беззвучно прохрипела жертва, мгновенно срисовав облик вопрошающей и ее клычки.

Не в силах противостоять искушению – а чего, сам же предлагает! – Иринка опустилась на колени к распростертому телу и лизнула шею, впиваясь в желанное лакомство. Хриплый мужской стон не боли, а наслаждения сорвался с губ умирающего. Один глоток, другой, третий, четвертый, пятый… Это было невыносимо вкусно и очень сытно. Такой вкуснятиной хотелось наслаждаться время от времени, а не один-единственный раз.

Кажется, эта мысль привела к активации уже испытанного днем свойства Темных Искусителей. Язык снова прошелся по шее деликатеса несколько раз. Помирающего выгнуло, тряхнуло, и он задышал ровнее. Хрипы прекратились.

Потом он каркнул:

– Вампирочка, так ты рода Темного Искуса. Зачем спасла?

– Очень вкусный, жалко, – честно ответила еще шалая от лакомства Иринка и облизнулась. – Ты как в целом, на ноги встанешь?

– Раны закрылись, но сил нет. Надо экипаж найти.

– У меня пирожки и молоко есть. Есть можешь? – оторвала от сердца подарок трактирщика Иринка, понимая, что вечером в городе искать повозку вместе с внешне мало отличающимся от трупа кавалером не лучшая затея. Ночевать в местном обезьяннике или скандалить со стражами, срочно требуя лорра Райхо для идентификации себя любимой, не хотелось совершенно.

– Давай, только и после еды я далеко не уйду. Отлежаться надо.

– Квартал дошкандыбаешь? Я неподалеку живу. Утром повозку поищем, – предложила девушка.

– С чего такое доверие? Или ночью доесть собираешься? – хохотнул полутруп, привалившись к стене с помощью Иринки. Чуть отдышавшись, принял предложенный пирожок и отпил молока из кувшинчика, который держала девушка у его рта.

– Не влезет, сыта, – отказалась попаданка и пожала плечами, сама не зная, как лучше объяснить свое неожиданное предложение. – Ты мерзавец, но не подонок. Мне не навредишь.

– А… познание сути, – задумчиво хмыкнул передумавший помирать мужчина и в несколько минут уничтожил все молоко и пироги из корзинки.

Иринка недовольно засопела. Ну вот как так получается: об особенностях ее физиологии знает каждая вторая собака в городе, а она сама только сегодня кое-что проведала. Нет в жизни справедливости! Тот, кому надо о себе все знать, информацию обрывками получает, а полутруп мужеского пола из подворотни эрудированнее ее оказывается!

Полутруп между тем подъел и допил все, что было в корзинке, только что салфетку тканую не сжевал, лишь руки, аристократ недобитый, о нее изящно обтер. С Иринкиной помощью мужчина кое-как поднялся на ноги. Вампирских сил удержать и поддержать его вполне хватило. Но руки, обтертые салфеткой, оказались самой чистой частью тела находки из подворотни.

«Пока-пока, новый плащ эльфийского шелка, рубашка и юбка, – попрощалась с мгновенно измаранными кровью обновками попаданка. – Если не замою ночью, хрен нормально отстираю».

А дальше в густеющих с каждой секундой сумерках Иринка и спасенный незнакомец медленно двинулись к резиденции Шипоцвета. Нести недобитка девушка, может, и смогла бы, но отстирать потом вещи и избавиться от пересудов соседей, умудрись кто не в добрый час глянуть на улицу, – точно нет. Уже на подходе грязный тип еще больше замедлил шаг и каким-то странным тоном спросил:

– Ты тут живешь?

– Да. Купила на днях, – согласилась Иринка, подавив проказливое желание объявить, что взломала калитку и прокралась на развалины незаконно.

Пациент хмыкнул, почти вертикально полежал на ограде, пока девушка отпирала калитку, а потом, тяжело опираясь на помощницу, потащился к бунгало, созданному ядоцветом.

Иринка шла и мысленно радовалась, что еще не застелила постельное белье после стирки. В подвал тяжеловесную живую находку Иринка спускать не собиралась, потому как она не грузчик и нечего в укромном девичьем пристанище под секретным кодовым замком чужакам делать.

Внутри домика из живых лоз Ивка сгрузила раненого на кровать и объявила:

– Спи, все остальное утром!

– Хм, рядом ляжешь? – хрипло спросил окровавленный мужчина.

– Нет уж, я уже достаточно грязная, – открестилась попаданка.

– М-да, засохшую кровь отмывать… – согласился спасенный, с легкой брезгливостью коснувшись кончиками грязных пальцев окровавленных волос.

– Лучше отмываться, чем быть обмытым, – огрызнулась Иринка.

В успевшую полюбиться ванную комнату она тоже категорически не желала тащить грязного, пусть и очень вкусного, но совершенно незнакомого мужчину. И таскать миски с чистыми тряпками, чтобы тут ночью размазывать кровь и грязь по недобитку – тоже.

– Спору нет, – вынужденно признал спасенный и отключился резко, будто питающий его шнур выдернули из розетки.

Он-то, счастливчик, отключился, а Иринка, бедняжка, снова потащилась в ванную для очередной постирушки. Вкусняшка умудрился в процессе препровождения домой не только оттоптать ей все ноги, но и испачкать плащ, рукава рубашки, юбку и даже волосы. Так что глобальная стирка, совмещенная с купанием и вынужденной головомойкой, затянулась.

Развесив уже не в густых сумерках, а натуральной ночью очередную партию чистых вещей на кустах, попаданка уползла в нору на диванчик. Собирать с кустов высохшее белье, искать в подвальной винотеке бутылку белого или раздумывать над превратностями судьбы уже было некогда. Хотелось уподобиться мужику из подворотни: то есть упасть и отрубиться до утра. Так Ивкина и сделала. Все дела были отложены. Верная Маруся, все время переноски искусно маскирующаяся под шарфик, какое-то время дремала рядом и уползла где-то в середине ночи. Наверное, охотиться. Если сочла возможным покинуть подругу, значит, той точно ничего не угрожало.

Когда для проснувшейся вампирочки наступило утро, Иринка умылась и поднялась наверх. Увиденное заставило ее ойкнуть от удивления: за ночь у бунгало-спаленки появилась масштабная пристройка, где в окошко просматривалась мебель, свитая из плюща: три стула, диванчик, пара кресел и стол разряда обеденный, как раз такой, о каком недавно думала девушка.

Кажется, полный симбионт, контактируя с организмом владелицы, не только стимулировал способность к выработке противоядия для отравленных объектов питания, как в качестве смелой гипотезы говорил Дешуран, но и заботился о благоустройстве личного внешнего пространства, чутко улавливая мысли двуногой партнерши.

Расчувствовавшаяся Иринка готова была регулярно снабжать дорогой цветочек самой лучшей подкормкой, какую только можно найти в Меладе и окрестностях. И тут по мысленной связи с ядоцветом пришел ответ. (Странное, между прочим, ощущение: то ли самой подумалось, то ли чужая мысль в голову забрела – поди отличи.) И ответ был тоже странным: дескать, дорогая партнерша уже все обеспечила, питаясь наконец так, как ей положено и оставляя часть добычи растительному симбионту.

Глава 14

Кусты, цветы, мужчины…

Первые секунд тридцать попаданка не понимала, о чем речь, а в следующий момент опрометью кинулась туда, где вчера оставила спать раненого. И дело было не в совести или милосердии, а в чем-то более близком к понятиям долга и чести. Она обещала кров, пусть никаких торжественных клятв не звучало, но для нынешней Иринки с багажом памяти Ивэйды это было равносильно нерушимому слову.

К счастью, опасения не подтвердились. Вчерашний мужик из подворотни оказался жив и относительно здоров. Он стоял в дверях бунгало и с неповторимой озадаченностью на физиономии изучал увешанные разнообразным бельем кусты ядоцвета. Одежда его все еще выглядела как снятая с трупа – дыры, засохшая кровь, грязь, но кожа и волосы буквально светились чистотой, будто его ночью раздели, вымыли раз пять и снова обрядили в платье жертвы для участия в плохом кино.

Кстати, сейчас, переведя дух, Иринка смогла толком разглядеть свой вчерашний трофей. На кого-то этот мужчина сильно смахивал, но хулиганка-память пока не подкинула решения. Может, на киноактера? Светлые волосы, светлые пшеничные брови и при этом удивительно темные ресницы над темными, зеленовато-карими глазами, из-за темноты и обманного звездного света вчера почему-то казавшимися просто блестящими серебром. Нос не клюв, конечно, но вполне крупный, ладно хоть не картошкой, шрам – белая полоса через полщеки до уголка рта, квадратный подбородок и сочные, почти по-женски яркие губы. Не оплывшее, четко очерченное лицо. В целом мужчина-человек выглядел своеобразно и, пожалуй, интересно.

– Нравлюсь? – иронично ухмыльнулся он, приметив внимание к себе.

– Надо же рассмотреть, какой десерт я вчера, надрываясь, домой тащила, – пожала плечами Иринка.

– Неужто всех подробностей не разглядела, когда мыла? – съязвил собеседник.

– Я? – от всей души удивилась попаданка. – Я вообще-то по ночам сплю, а не банщицей подрабатываю. Как свои вещи, в крови изгвазданные, отстирала, так до утра продрыхла, лорр.

– Тогда откуда?.. – Мужчина коснулся чистыми пальцами пушистой гривы светлых волос, ниспадающих на плечи.

– Чудесные свойства кроватки, – нахально объявила Иринка, не углубляясь в способности ядоцвета.

– Кровать моет, а на кустах вещи растут? – не поверил гость, ткнув пальцем в увешанную трусиками ближайшую ветку.