Невинная для древнего, или Танец на краю тьмы Чередий Галина

Михаил забрал у девушки кружку, налил ей кофе и выдвинул стул рядом с собой. Александра невольно засмотрелась, как двигаются под гладкой золотистой кожей его мышцы. Простые движения, но такие завораживающие. Сколько раз тогда в той прошлой счастливой жизни он точно так же ухаживал за ней по утрам? Если подумать, не так уж и много, если вспомнить о том, сколько было потом других одиноких завтраков. Опять защемило в груди. Михаил поставил кружку на стол и придвинул тарелку с бутербродами. Александра села и взяла бутерброд.

— Что и не съязвишь, что я тебя отравить пытаюсь? — спросил Михаил.

— Не-а, — мотнула головой Александра. Это с твоей стороны непрактично. Я тебе живая нужна. Если, конечно, за эти годы некрофилом не стал.

— А ты после вчерашнего сомневаешься в моих сексуальных пристрастиях? — опять куснул её Михаил.

— Да дался тебе вчерашний вечер. Что, такое неизгладимое впечатление произвел?

— Ну, когда ждёшь близости с любимой женщиной девять лет впечатления и правда запредельные, родная.

— С любимой, это конечно, — хмыкнула Александра. — С не любимыми все девять лет оно, конечно, немного не то.

— У меня не было никого с того дня, как ты исчезла! — в голосе Михаила завибрировала сила.

— А ты на меня не рычи. Я не виновата, что у тебя с потенцией проблемы. Ты таблетки принимай, в твоем возрасте пора уже.

Алексей, хрюкнув, уткнулся в тарелку.

— Не было у меня никаких проблем с потенцией! — начинал заводиться Михаил.

— А как узнал? Проверял? А говоришь, никого не было! — продолжала издеваться Александра.

— Лек Александра, не пытайся довести меня. Ничего у тебя не выйдет! — неожиданно спокойно сказал он.

— Ну, это я ещё не разогрелась. И вообще, я что-то не припомню, что объявляла свою квартиру территорией для свободного посещения вампов. А то у меня прям дежа-вю. Лекси и братья-вампы, часть вторая. Приключения десять лет спустя, блин. Ладно этот, как репей, — кивнула на Михаила, пристал к одному месту, не будем показывать пальцем, к какому не отцепишь, но ты-то, Лёшик, чего припёрся с утра пораньше?

— А мне Мишка позвонил, что у тебя в квартире кроме кофе нет ничего. Ты же женщина, Лекси, а в холодильнике мышь повесилась.

— Нет у меня мышей.

— Вот я и говорю, жрать нечего, даже мыши к соседям эмигрировали. Вот как была ты неприспособленная если не покормишь, так и загнёшься с голоду так и осталась.

— А я, знаешь ли, с некоторых пор одна живу и дома редко бываю.

— С некоторых пор, от рыка Михаила задрожали стекла. И как же давно?

— А я не на допросе. Отвечать не собираюсь.

Вамп схватил девушку и дернул себе на колени, обхватив затылок, заставил смотреть прямо в глаза.

— Как давно ты живёшь одна?

— Мишка, прекрати, — рявкнул Алексей, — так вы ни к чему не придёте!

— Иди на хрен, Алекс! — рыкнул прямо в губы девушки Михаил. И, не выдержав, сорвался и накрыл её губы жестким требовательным поцелуем.

Александра била его кулаками, царапала, он только крепче прижимал к себе, насилуя её рот. Стонал, рычал, наслаждаясь, упиваясь. Взбесившись, Александра укусила его за нижнюю губу и почувствовала, как сладко-соленая кровь вампа огненной водой обволакивает язык и скользит по горлу. Михаил от этого буквально сорвался на рёв. Со стола летит вся посуда, и, сдернув с девушки штаны и бельё одним движением, Михаил опускает её на стол, мгновенно сжимая до боли ягодицы. Следующей исчезает разорванная напополам майка. Алексея уже нет на кухне, когда исчез непонятно. Александре хочется лягнуть Михаила, ударить, но предательское тело льнёт к вампу, моментально увлажняется, доводя ощутившего запах Михаила до безумства. Руки Александры жадно скользят по его груди, вцепляются в плечи, притягивая ближе, царапают спину. Лишь на секунду руки вампа покидают тело Александры. Лязг пряжки ремня и тут же Михаил врывается в тело Александры, содрогаясь и рыча при этом так, что становиться понятно разум покинул его, осталась только сжигающая всё потребность быть в её теле. Александра обвила его ногами так сильно, что ещё чуть-чуть и лопнут мышцы. Несколько мощных движений Михаила, и с треском погибает слабый кухонный стол. За долю секунды до начала его падения вамп подхватывает Александру и усаживает на себя, не прекращая движений в её теле и жесткого властного поцелуя. Так, как будто остановиться, все равно, что умереть. Напряжение растет внутри Александры с безумной скоростью, грозясь разорвать на части. Выгибаясь, она кричит, надсаживая и так больное горло, не желая сдерживать сладких судорог обезумевшего тела. Хорошо, хорошо, господи, как же до безумия хорошо! Её крику вторит мучительный хрип Михаила. Он последний раз врывается в её тело до предела и дрожит в собственном экстазе.

— Я люблю тебя люблю… — голос Михаила срывается, дыхания не хватает, но он торопится сказать это сейчас, пока у Александры нет сил, чтобы прогнать его. — Люблю и всегда любил. С самой первой минуты схожу с ума

Александра бессильно соскальзывает с его тела и встает на дрожащие ноги.

— Иди к черту, Миша. Это ничего не изменит, отступает и поднимает свои штаны. Секс ничего не изменит И слова твои ничего не изменят.

— Лекси… — Михаил протягивает к ней руки. — Иди ко мне.

Проклиная свою слабость, Александра делает к нему шаг и прижимается всем телом. Боже, как же хорошо здесь, в его руках, вот так прижиматься кожа к коже. Горячо, сладко и так правильно.

— Нет смысла начинать все заново, Миша. Я не смогу верить тебе. Каждый раз, когда ты будешь уходить, я буду видеть тебя и ту рыжую девку перед тобой на коленях.

Михаил прижал её голову к своей груди так сильно, что чуть не задушил.

— Прости. Прости. Я заблудился в своей тьме. Прости, если сможешь. А если не сможешь, просто позволь быть рядом.

— Ничего не выйдет. Простить если и смогу забыть никак. Наша жизнь превратится в ад, мучение. Я знаю себя. Я буду мучать тебя снова и снова. Заставлять страдать тебя и мучатся самой.

— Плевать, мучай. Только не гони, Михаил соскользнул по её телу и опустился на колени. — Ты не знаешь, каково мне было эти девять лет без тебя. Несколько лет тьма рвала меня на части. Я то впадал в бешенство, ярко представляя тебя с другим, то в отчаяние, когда страшился, что ты погибла, умерла, то выл от безысходности, желая ещё хоть раз ощутить тебя в своих руках. Пять лет назад я уехал в наше поместье в Бразилии, далеко в джунглях. Я стал усмирять свою тьму, день за днём. Мне то удавалось отвоевать у неё несколько дней, то она побеждала меня, и я погружался в безумие на недели. Но я справился. Тоскуя по тебе, думая каждую минуту о твоем запахе и вкусе твоей кожи, я медленно шаг за шагом забивал свою тьму всё глубже. Ведь я знал, что если мне и удастся ещё раз увидеть тебя, свою тьму я к тебе больше не подпущу. Я знаю, что причинил тебе боль. Насколько сильную могу только догадываться. Ведь когда я думаю о другом мужчине с тобой готов разрушить полмира и залить всё кровью, потому что внутри так больно, что разум удержать почти невозможно. Но, пожалуйста, любимая, не отказывай нам в малейшем шансе всё исправить. Один крошечный шанс, Лекси.

Михаил уткнулся лицом в живот Александры и замер так, обхватив её тело. Девушка, закрыв глаза, запутала пальцы в его растрепанных волосах, позволяя такой привычной боли медленно утекать тонким жгучим ручейком, позволяя глупому сердцу биться крошечной надеждой. Биться робко, будто учась делать это заново.

— Эй, если вы закончили, может, мы уже займемся чем-нибудь полезным? неожиданно раздался из-за двери голос Алексея.

Михаил резко вскочил, закрывая Александру своим телом.

— Если ты сейчас войдешь, я тебя, как минимум, покалечу! — прорычал Михаил.

— Ой, да ладно! Я, между прочим, голой её гораздо раньше тебя видел!

— Я точно тебя когда-нибудь убью.

— Лёшик, неужели такому кобелю как ты, нечем заняться? Почему бы тебе не убраться из моей квартиры.

— О! Ты гонишь только меня одного! Это хороший знак. Я бы убрался, но мне нужно кое-что вам рассказать о твоей новой подружке. Ладно, заканчивайте. Жду вас в зале.

Когда стихли шаги, Михаил спросил:

— В ванную?

— Угу, кивнула Александра. — И майку пойди новую принеси мне из шкафа в спальне, — затем, оглянувшись. Офигеть! Ты разбил мне кучу посуды и сломал стол. Секс с тобой дорого мне обходиться, вамп. И только посмей сказать, что он того стоил! И кто будет убирать этот бардак?

— Ну, я думал, что раз хорошо было обоим, то и убирать вдвоём.

— Не-е-ет! Я, блин, жертва изнасилования в жестокой форме. А где ты видел, что бы жертвы ещё и следы заметали? Нет, я в ванную, а ты разбирайся тут, как хочешь.

Девушка быстро выскочила из кухни и юркнула в дверь ванной.

— Охренеть! раздался через пару минут голос Алексея. — И я, дурак, хотел предложить вам перебраться из этой каморки в квартиру над клубом? Ну нет, теперь ни за что. От неё же руины останутся! Да, Миша, я всегда знал, что воздержание это вредно, но что бы настолько!

— Алекс, отвали по-хорошему.

— Лекси! заорал он ей через дверь. Ты превратила моего психованного брата в настоящее животное.

— Лёшик, отвали!

— Во, уже спелись! Хотя звуки, что вы издавали, на пение меньше всего были похожи.

— Алекс, отвали!! — в два голоса.

— Да ладно. Не очень-то и хотелось.

Когда Александра вышла из ванной, оба вампа уже сидели в креслах в зале. Алексей колдовал над пультом.

— Я тут вам киношки романтические принёс. Раз ты заболела, теперь придется дома сидеть.

— А ты уверен, что Лекси уже можно смотреть твои «романтические» киношки?

— Миша, она уже давно совершеннолетняя! И вообще, я бы «такого» вам не принёс. А то и от города камня на камне не останется.

— Хватит подкалывать, — рыкнул Михаил. — Ты сказал, что по делу пришёл. Лекси, ложись на диван, я тебя укрою, — голос Михаила сразу изменился, в нём зазвучала неприкрытая нежность.

— Вот, уже и гонят. Ладно. Я с утра был у Равены. Я велел ей через неделю прийти в мой клуб и привести с собой тех женщин, кто желает открыто заявить о своем желании изменить свой статус. Они должны четко сформулировать свои желания и претензии. Только тогда Михаил сможет пойти с этим на совет Рожденных и потребовать изменения статуса для желающих этого женщин.

Михаил нахмурился, уходя в свои мысли. Александра впилась взглядом в его лицо.

— Ты, правда, это сделаешь? — робко спросила она.

— Я обещал тебе. Хотя поверь, будет нелегко. В совете Рожденных самые старые из ныне живущих вампов. И любое, даже малейшее изменение существующих норм и законов для них как личное оскорбление. Раньше каждое изменение было чревато войной. Вампы эгоистичны и неуступчивы. Они будут в ярости. Особенно Милош. Но я постараюсь сделать всё, что смогу. Ради тебя, Лекси.

Александра видела, как окаменела спина у Михаила. Внутри заскреблось острое предчувствие чего-то плохого.

— Почему вообще возникли такие несправедливые законы?

— Лекси, ты не понимаешь. Эти законы родом из глубины веков и раньше они были оправданы и были направлены в первую очередь на защиту самих женщин. У обращенной женщины всегда должен быть покровитель. Чтобы защищать от посягательств других вампов и обеспечивать всем, что нужно для жизни. Раньше женщины были робкими и ведомыми существами, и самостоятельно выжить после обращения не могли. К тому же жажда женщин после обращения гораздо сильней, чем у мужчин. Справляться с ней тоже должен помогать покровитель. Это были очень сложные и необходимые отношения.

— А то, что покровитель мог обращаться с женщиной, как с вещью, вы забыли предусмотреть?

— Никто не совершенен. И ты права жизнь изменилась. Женщины изменились. Пора менять законы. Но повторяю, это будет нелегко. И самое главное в этом, что мне придется тебя на время спрятать. Чтобы никто не смог больше использовать тебя для давления на меня.

— Ты что, собираешься запереть меня?

— Не запереть, Лекси, а спрятать. Вы с Алексеем уедете в наше поместье в Бразилии. Никто не знает, что оно принадлежит мне и искать там никто не будет.

— А как же ты? Останешься здесь? Будешь развлекаться с вампиршами, права которых будешь отстаивать?

— Лекси, это ревность? — голос Михаила стал мурлыкающим.

Он соскользнул из кресла на пол и, сев перед диваном, обнял Александру вместе с одеялом.

— Опять начинается! — закатил глаза Алексей.

— Лекси, ты меня ревнуешь! — терся лицом о тело девушки Михаил, балдея, как кот от валерьянки и не обращая внимания на брата.

— Ничего подобного, злилась Александра.

— Ревнуешь! И мне это нравится. Значит, тебе на меня не наплевать!

— Ну, давай, льсти себе.

— Ну, пожалуйста, скажи мне правду! — не унимался Михаил.

— Да не дождешься!

— Господи, мир ждёт Апокалипсис! — картинно воздел руки к небу Алексей. — Сильнейший вампир современности на коленях смиренно просит человечку о паре нежных слов! О-о-о-о, мля! Мы все умрём!

— Алекс, отвали!! — шикнула Александра. — Ты портишь мне весь кайф от момента! И вообще, время посещений больных на сегодня окончено. Уматывай в свой клуб. У тебя там небось очередь из баб на полквартала!

— Да как будто я хочу остаться и посмотреть, как ты моего братца, которого боится большая часть вампов в этом мире, превращаешь в слюнтяя, умоляющего тебя о ласке. Хотя знаешь, наверное, ещё посмотрю немножечко, когда ещё такое увидишь?

— Алекс, пошёл вон!!!

Алексей исчез. И в доме как будто повисло странное напряжение.

— Ты собираешься остаться? — спросила Александра.

— Хочешь прогнать?

— А получиться?

— Нет. Я не уйду.

— И как долго?

— Больше никогда.

— Это очень долго.

— Я на это надеюсь.

— Не думай, что всё как раньше, — голос девушки дрогнул.

— Нет, больше ничего ни как раньше. Мы начинаем всё заново. Только давай потом поговорим. У тебя температура поднимается.

— Я чувствую.

— Хочешь пойти в постель или останешься здесь? спросил Михаил, поправляя одеяло, как ребенку.

— А ты пойдешь со мной?

— Нет, я не буду спать с тобой в той постели.

— Ревнуешь?

Михаил потемнел лицом и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова заговорить.

— Да, ревную. Очень сильно. Твоя постель ещё пахнет им, — он впился взглядом в лицо Александры. — Я видел его, когда приходил в прошлый раз. И хотел убить. Безумно хотел.

— Как сдержался?

— Почувствовал его отчаяние от того, что потерял тебя. Волны его боли. И не смог. Помню, как сам чувствовал то же самое. Тебе было хорошо с ним?

— Спокойно. Я точно знала, какой будет моя жизнь, если останусь с ним. А с тобой я была как на вулкане. Так обжигающе сладко и больно, все время как на пределе, на краю. Знала, что не любишь, но оторваться сама не смогла бы.

— Прости, что заставлял чувствовать себя нелюбимой. Я боялся утонуть в тебе, паниковал. Мучился сам и мучал тебя. А нужно просто было довериться. Тебе, своим инстинктам. А я, идиот, всё копался в себе, искал причину своей одержимости тобой, боролся с этим. А надо было просто позволить себе любить тебя, с самой первой минуты. Боже, Лекси, сколько же я накосячил! Если бы была жива моя мама, она бы отвернулась от меня, если бы узнала, что я сотворил с тобой. С нами.

— Это неправда. Она бы любила тебя любого. И мы попробуем всё исправить. Нам обоим это нужно. Пусть всё идёт, как идет. А сейчас у меня жутко болит голова, и я хочу спать… — глаза у Александры закрывались. Михаил поднялся и пошёл в сторону кухни.

— И знаешь что? сквозь сон пробормотала девушка

— Да, родная?

— Если ещё раз изменишь мне, я кастрирую тебя собственноручно. Не посмотрю, что ты там самый-самый Без наркоза.

— Согласен. Даже сопротивляться не буду, — ответил Михаил, чувствуя, как глупая улыбка растягивает губы.

Кажется, его девочка смягчилась. У них действительно появился шанс.

Александра разболелась не на шутку и четыре дня провалялась, не поднимаясь. Михаил окружил её заботой, как курица-наседка. Лечил, ухаживал, терпел капризы, кормил с ложки как ребенка. На её шипение: «ты меня ещё из бутылочки как младенца кормить начни», он только улыбался. Александра чувствовала, как тепло по капле возвращается в её душу. С каждым его нежным взглядом, с каждым заботливым прикосновением, с каждым словом, согревающим изнутри.

Медленно выздоравливая от простуды, она как будто становилась снова живой. Ощущать счастье от того, что любимый просто спит рядом, и можно снова скользить взглядом по его лицу и телу, не веря себе самой, тихо захлебываясь от счастья. И слышать, наконец, «любимая». Одно единственное долгожданное слово. Такое нужное. И пока она его дождалась, прошла, кажется, целая жизнь.

Неделя пролетела незаметно, и настал день встречи с вампиршами. Михаил сделал слабую попытку уговорить Александру остаться дома, мотивируя это тем, что она слишком слаба. Но одного её яростного взгляда было достаточно, чтобы он прекратил даже думать об этом. В клуб они поехали как обычная пара на такси. Всю дорогу Михаил прижимал её к себе, уместив под своей здоровенной ручищей и улыбался.

— Прекрати так скалиться, дергала его Александра, ты людей вокруг пугаешь! Убери свои клыки!

— Так лучше? спросил вамп, постаравшись спрятать клыки за губами.

— Черта с два! Так ты выглядишь умственно отсталым!

— Мне плевать!

— Боже, Алексей прав ты совершенно чокнулся!

— Вот тут он точно прав, — Михаил сорвался на счастливый смех, целуя Александру в макушку.

— Если так и будешь себя вести испортишь свой имидж крутого злобного вампа.

— Мне плевать, родная. Я счастлив. Не вижу причин скрывать это.

Счастье. Да, пожалуй, именно это чувство осторожно прокрадывалось в душу Александры, позволяя медленно затягиваться ранам, что зияли и кровоточили там все эти годы. И только иногда, как зуд от заживающих ран, скреблось: «А как же гордость и принципы? А если он опять предаст, обманет?» Но Александра отгораживалась от этих мыслей, ведь впервые за эти долгие мучительные годы ей хотелось опять улыбаться. Просто глупо беспричинно улыбаться от счастья.

В пустынном клубе их ждали около трех десятков вампирш и Алексей. При виде Михаила и Александры, в обнимку вошедших в зал, они почтительно склонили головы. При этом от Александры не скрылись удивленные взгляды, которые они украдкой бросали на то, с какой нежностью Михаил обнимал её хрупкое тело. Усадив Александру в кресло, он сел рядом, взяв её руку, переплёл их пальцы.

Алексей стал за спиной у Александры.

— Кто из вас готов говорить со мной от имени остальных?

Александра даже вздрогнула от того, какой стальной мощью завибрировал голос Михаила. Она покосилась на него и поразилась, как сидящий сейчас рядом мужчина был не похож на её обычного Мишу. Жесткое, как высеченное из камня, лицо жестокого древнего бога взирало сейчас на женщин. Лицо безумно прекрасное, но останавливающее кровь в венах исходящей от него первобытной мощью. Невольный холодок пробежал по спине девушки. Никогда она не видела Михаила таким. Лишь сжавшиеся ободряюще его пальцы говорили ей о том, что это тот же самый её Михаил. ЕЁ Михаил. Это наполняло душу щемящей радостью и страхом потери одновременно, и Александра в ответ сжала его пальцы. Вампирши испуганно сжались под взглядом Михаила. И тут вперед шагнула Равена.

— Говорить буду я, князь Михаил.

— Имя.

— Равена Деверо.

— Возраст.

— Триста восемьдесят лет после обращения.

— Обращение добровольное?

— Нет, князь, насильственное. Как и у всех, кто тут собрался.

— Имя нынешнего покровителя.

— Саймон Мак-Артур.

— Сколько лет вы живете в разных странах.

— Более пятидесяти лет.

— Он помогает тебе? Защищает?

— Нет, князь. Единственное, чем он интересуется это своей долей с моего бизнеса. Если я плачу вовремя он годами не вспоминает обо мне.

— Тебе достался плохой покровитель. Как он оказался им?

— Меня отдал ему мой прежний покровитель как подарок.

Слушая это, Александра чуть не взорвалась. Но почувствовав её состояние, Алексей слегка надавил на её плечи, призывая к спокойствию.

— Чего ты хочешь от меня, Равена Деверо?

Едва Равена хотела ответить, сзади раздался звонкий женский голос.

— Прошу прощения, князь Михаил! Но разве правильно, что при обсуждении таких вопросов присутствует человечка?

Александра мгновенно почувствовала, как ярость Михаила выплеснулась наружу волной жуткого холода, расшвыривая мебель. Вампирши упали на колени, сбитые с ног этой мощью.

— Имя!! — голос Михаила больше походил на рёв.

— Оксана Ромашина.

— Возраст!

— Шестьдесят семь лет после обращения.

— Кто посмел обратить тебя?

— Я не знаю имени.

— Так вот, Оксана Ромашина. МОЯ СИЯЮЩАЯ имеет полное право присутствовать здесь. Потому что только благодаря ей я согласился на эту встречу. Но если хоть одна из вас ещё позволит себе непочтение к ней, я уйду, и даже её просьбы меня не остановят. Неужели ты так быстро забыла, как сама была такой же человечкой? Скажи мне, Равена, разве я могу быть уверен, что оставшись без контроля, такие, как эта Оксана, не возгордятся и не станут мнить себя чем-то исключительным?

— Прошу простить меня, князь Михаил. Прости меня, Александра. Некоторые женщины, присутствующие здесь, действительно немного нестабильны, но их психика травмирована жестоким обращением, насилием и отсутствием возможности хоть как-то управлять своей жизнью. Клянусь, что если женщинам позволят самостоятельно выбирать покровителей, либо отказываться от них, я собираюсь создать на собственные средства центр реабилитации. Многим из них нужна помощь. Но я не отрицаю, что есть и те, кому уже не помочь. Кто уже слишком сломан.

— Но ведь ты не можешь отрицать, что многие женщины довольны своими покровителями и своим местом в жизни?

— Я не смею с этим спорить, князь. Вот поэтому я прошу права для женщин самостоятельно решать свою судьбу. Ведь и тот факт, что некоторые покровители тяготятся наличием у них подопечных, но будучи слишком порядочными, чтобы отдавать другого человека как скот, существуют так годами. Я отдаю себе отчет, что это целый клубок запутанных и сложных отношений и нужен не один десяток лет, чтобы его распутать. Но и то, что всё не может оставаться как есть тоже отрицать нельзя.

— Встаньте с колен, — женщины поднялись.

Михаил задумался и, повернувшись, посмотрел на Александру.

— Это будет очень трудно, Лекси. И возможно, будет стоить кому-то жизни, — прошептал он. Затем обернулся к замершим в ожидании вампиршам.

— Хорошо, я соберу совет Рожденных. Но вы должны быть готовы, что многовековые устои просто так не сломать. Даже если я и добьюсь изменений, это не значит, что все сдадутся без борьбы. Готовы ли вы сами пойти до конца?

Женщины закивали и радостно стали переглядываться.

— Да, князь. Это ведь лишь малая часть женщин, желающих изменений. Нас много по всему миру. И тех, кто готов говорить об этом вслух, и тех, кто пока боится.

— Хорошо, Равена Деверо. Можете уходить. В течение месяца зайдешь к Алексею и оставишь у него правильно оформленные ваши требования в письменном виде. К ним должен быть приложен как можно более обширный список женщин, готовых засвидетельствовать своё желание стать свободными перед советом Рожденных, если это потребуется. Бюрократию никто не отменял.

— Да, мой князь, — лицо Равены просто сияло. Спасибо!

— Не мне.

— Спасибо тебе, Александра! Ты истинная Сияющая!

Александра кивнула, не зная, что ответить.

— Вы все можете идти, — отпустил их Михаил.

Когда женщины покинули клуб, Михаил перетянул Александру на колени.

— Что тебя напрягло? Я почувствовал, как ты сжалась вначале.

— Сжалась, говоришь? Да я чуть не обделалась, когда ты начал тут вещать страшным голосом. Ты со мной только так не говори, я так инфаркт получу.

— Неужели всё так плохо?

— Да иди ты, князь Михаил. Мог бы хоть предупредить, что будешь жуткое божество изображать.

— Лекси, прости. Я не подумал. Да и вообще, я не изображал. Это как-то само собой. Привычка.

— Ага. Я так и поняла. Природный талант. Такой так просто не пропьешь. Нет, ну скажи же, Лёшик, он страшный был до жути. И стульями еще кидаться начал.

— Да ладно, Лекси, он еще очень даже сдержан был сегодня. Никого же не убил. А пойдемте ко мне наверх. Клуб открывается через несколько часов, так что я вас чем-нибудь угощу и ещё раз всё переварим. Только чур вы в моей квартире сексом не занимаетесь! После вас одни разрушения!

— Очень надо! Мы вообще сегодня идем новую кровать покупать! — уверенно заявил Михаил.

— А почему я не в курсе!? возмутилась Александра.

— Хотел сюрприз сделать.

— Так, а давай без сюрпризов! В твоём исполнении они не всегда приятными получаются, — не задумываясь, уколола Александра.

Лицо Михаила сразу померкло, как будто внутри выключили свет.

— Прости.

— Да, ты лучше бы новую квартиру купил вместо кровати! — встрял Алексей. — Сколько можно жить в коробке из-под обуви?

— Да пошёл ты, Лёшик, со своей гигантоманией. Я люблю свою квартиру, — напустилась на него Александра.

— Михаил, ну ты хоть ей скажи!

— Не буду. Мне плевать где, лишь бы с Лекси.

— Вот всегда знал, что любовь — она сродни слабоумию, но что б так! Спасибо тебе, Лекси, что из нас двоих ты выбрала его!

* * *

Весь следующий месяц Александре казалось, что она живёт почти в раю. Наконец её жизнь становилась нормальной. Без метаний, без тоски, без постоянного тянущего чувства, что всё неправильно, нереально. Они вели себя как обычные влюблённые. С каждым днём Александра всё больше поражалась, как же он всё-таки изменился за эти годы. Он не требовал от неё ничего. Больше не запирал её, отгораживая от всего мира, как капризный жадный ребёнок любимую игрушку. Правда, наотрез отказывался отойти хоть на шаг все двадцать четыре часа. И с работы пришлось уволиться работать с маячащим за спиной роскошным вампом, на которого пускает слюну весь бабский коллектив та ещё задача.

Иногда, когда привыкшая за эти годы жить одна, Александра начинала бушевать, что он её просто душит, Михаил покорно соглашался дать ей пространства и уходил. В соседнюю комнату. Единственное место, где у них никогда не было разногласий это постель. Ну, или любое место, где можно было заняться любовью. Потому что Михаил реально был ненасытен, как будто компенсировал все потерянные годы. Да и сама Александра чувствовала, что загорается как спичка от любого его прикосновения и даже пристального жадного взгляда. Казалось, ощущение голода по его телу, его прикосновениям, его запаху, его прерывистому, срывающемуся дыханию не угасало, становясь с каждым днём только больше. Михаил заполнял собой каждую клетку её тела как наркотик. И в его глазах она всё отчетливей видела отражение собственных чувств и эмоций. Медленно они учились снова жить вместе. И впервые на равных. Они как срастались, как две части чего-то давно разорванного напополам, проникая внутрь друг друга с кровью, с эмоциями, с дыханием.

Дни летели как во сне. Только на границе опьяненного счастьем сознания Александры скреблось то, что день совета Рожденных всё приближается. И странное беспокойство отзывалось постоянной тянущей болью на самом глубоком дне души. Михаил убеждал её, что ничего страшного не будет. Но всё чаще просыпаясь рядом с Михаилом и подолгу глядя на него, она ловила себя на малодушной мысли, что жалеет о своём порыве вмешаться. Ведь вскоре из-за этого им придется расстаться. И пусть Михаил и Алексей постоянно старались её убедить, что ничего страшного случиться не может, старательно изображая беззаботные улыбки. Даже сама мысль, что они будут врозь, хоть и недолго, уже царапала сердце, оставляя болезненные следы. Но как ни крути обратной дороги уже нет.

И вот они уже стоят втроем в аэропорту и готовятся с Алексеем к отлёту в Бразилию. Михаил не выпускает её из рук, вжимая в своё тело. Всю прошлую ночь они занимались любовью так жадно и ненасытно, как будто расставались навечно. Михаил ласкал каждый сантиметр её тела, лишая разума и раз за разом отправляя её за край. И каждый раз она была уверена, что больше уже невозможно, это предел, была готова просить пощады и, кажется, просила. Но Михаил доказывал ей каждый раз, что она ошиблась. Вот и сейчас, стоя прижатая к его телу, она чувствовала опять очевидное доказательство его желания.

— Миша, ты маньяк. Я чувствую, что по мне как каток прошёлся.

— М-м-м. Это хорошо. Зато какое-то время ты не будешь думать о сексе и ни на кого не взглянешь.

— Ну, во-первых, спасибо тебе за доверие, а во-вторых, со мной Алексей летит. Он ведь меня блюсти будет.

— Кто, он? Да не смеши. До первой симпатичной задницы.

— Ты ведь шутишь?