Охота на принцессу Маш Диана

Глава 39

— Прекрати круги по комнате наматывать. Ты сам на себя не похож, — бросил стоявший в дверях Мэтрим, — дело в девчонке?

— Если ты о Лексе, то да. Черт, Мэт, я не хочу удерживать ее силой, — подняв бокал с виски, Макс осушил его до дна, сел в кресло и прошелся пятерней по отросшим волосам, — если бы не гребанный Олсен, моя жизнь была в разы легче. Я бы позвал ее на свидание, подарил цветы… Ты слышишь меня? Где я, а где цветы? Но я даже на это готов, только бы она прекратила меня ненавидеть.

— Ненавидеть? Я бы это так не назвал, — прошептал про себя Мэт и добавил чуть громче, — может, пришло время рассказать, что на тебя имеет Олсен? Вдруг я смог бы помочь?

— Мне никто не может помочь, — протянул мех, но после минутной паузы все же выложил перед другом все карты на стол.

Без эмоций, ровным голос, он поведал о том, кем были его родители, как они умерли, и как он, в последствии, лишился всего, выторговав у Кристиана слово, что тот примет под свое крыло Артема, даст ему достойное образование и пожизненное обеспечение. Не желая поднимать шумиху, князь пошел на уступки, похоронив тем самым любые притязания старшего Волконского на титул и наследство.

— Теперь ты все знаешь. Гостиницу подготовил для нас Олсен, он же прислал билеты в театр, который завтра вечером планирует посетит ее величество. Представлю ей Лексу и попрощаюсь с моей кошечкой навсегда. Паршивка-удача выбрала отличный момент, чтобы улизнуть куда подальше, остается только напиться.

— Черт, — произнес несколько ошалевший приятель, когда Макс закончил свой рассказ, — я подозревал, что с тобой не все гладко: рабочие мозги, правильная речь, знания, которых у выросших на улице парней, вроде меня, нет и быть не может. Но не до такой степени. Мне чего теперь, реверансы перед тобой делать и ручку княжескую целовать? Ты учти, «светлостью» тебя звать не буду, у тебя душа темнее ночи.

Мэтрим всегда умел разрядить обстановку и вот уже через секунду из их комнаты доносился громкий смех.

* * *

— Какая у вас ладная фигурка, милочка, — продолжала причитать модистка Элиза, кружа меня по комнате, — никаких закрытых нарядов, у меня есть готовое легкое платье из красного шелка, в котором вы, на любом мероприятии, будете блистать, как звездочка.

Женщине было глубоко плевать на мою апатию и полное отсутствие энтузиазма, ее неуёмной энергии хватало на четверых. Не знаю, где Макс ее откопал, но услуги этой модистки стоили любых денег, так как уже через час я, разглядывая и не узнавая себя в зеркале, горела в предвкушении и нетерпении.

Нетерпение знаменовалось вопросом, когда же объявится мех, а предвкушение — каким будет его лицо, когда он увидит меня во всем этом великолепии.

Платье действительно было легче перышка. Оно выгодно оттеняло бледную кожу и облегало во всех стратегических местах, вроде прикрывая их, но в то же время создавая впечатление, что вот-вот что-то интересное промелькнет.

Волосы мы собрали в небрежный пучок, оставив несколько прядей струится по шее, плечам и так до самой талии.

Я сама себе казалась сказочной принцессой и не могла поверить, что эффект этот создавало лишь одно хорошо подобранное платье.

— Твою мать, — засмотревшись на свое отражение, я не услышала, как открылась входная дверь и на пороге застыл тот, о ком я не переставала думать ни на минуту.

Тяжело глотнув, Максим сделал шаг в мою сторону, но резко остановился и медленно оглядел меня с головы до ног. Вся кожа горела под его пристальным взглядом, полным открытого, бесстыдного желания, почувствовав которое мое сердце так и норовило выскочить из груди.

Покусывая нижнюю губу, я ожидала хоть каких-то слов в продолжении его реплики, но их не последовало. Он молчал… я молчала… и только в воздухе явно потрескивало электричество.

Первой не выдержала Элиза.

— Правда она прекрасна, господин Волков? — поиграв бровками, женщина подошла ко мне ближе и расправила ткань на юбке, — и это я даже толком не старалась. Девушка просто прелесть как хороша.

Макс, даже не взглянув на модистку, быстро кивнул и подошел ко мне. Его близость кружила голову. Мелка дрожь охватила все тело, а мысли в раз заволокло туманом. Вчерашняя злость растаяла, не оставив даже следа.

— Ну я пойду, а вы… оставайтесь, — весело подмигнув мне, Элиза скрылась за дверью, оставив нас наедине.

Молчание затягивалось, как готовая лопнуть нить. Не выдержав, я шумно вздохнула.

— Куда… — вышло немного хрипло, — куда мы сегодня идем?

— В театр. Там будет ее величество. Вас нужно представить друг другу, — сказать по правде, я слышала его голос, но не слушала слова, иначе бы страх затопил меня с головой.

Встреча с самой императрицей! Да мой ненавидящий императорский дом до мозга костей отчим отходил бы меня ремнем, узнай о таком.

Протянув вперед руку, как никогда серьезный, Макс дотронулся до одного из свободных локонов и, наклонившись, шумно вдохнул.

Его близость опьяняла и в то же время пугала. Инстинкты орали стоять на месте, но мозг не слушал. Положив руку на его грудь, что была скрыта плотной белой рубашкой, я попыталась то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе.

— А что будет потом? — вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его осмыслить. В Максе резко что-то переключилось, и губы скривила уже знакомая мне усмешка.

— Потом мы получим свои деньги, я вернусь в Напомь, а ты станешь принцессой Железной империи, кошечка.

Глава 40

Непрерывная тряска экипажа не давала сосредоточиться и как следует обдумать ту ситуацию, в которую я угодила. Чем ближе мы были к императорскому театру, что носил гордое название «Тироль-холл», тем сильнее становилась дрожь и быстрее стучало сердце.

Всего каких-то полчаса, и я увижу саму императрицу, и не просто увижу, а скорее всего буду ей представлена, как пропавшая четырнадцать лет назад племянница. И что мне делать? Что говорить? Как себя вести?

Да меня же сразу раскусят и в лучшем случае велят убираться ко всем чертям, а в худшем — схватят и казнят. И только сидящий напротив мех, что не сводил с меня задумчивого взгляда, казался спокойным, как удав.

Псих, что с него взять?

Заявив утром о том, что единственное, что его волнует это деньги, он в своей обычной шутовской манере отвесил мне поклон и вышел из комнаты, оставив меня наедине с бессильной яростью, мечтающую о том, как выбью из него бесящую невозмутимость и уйду из его жизни с гордо поднятой головой.

Через некоторое время горничная принесла конверт с запиской и квадратную, бархатную коробочку, в которой я, к своему удивлению, обнаружила ту самую диадему, что когда-то принадлежала князю Олсену.

«Мне кажется, она прекрасно дополнит твой образ. Надень ее в театр и ничего не бойся. Я буду вечером, если что-то понадобится, Мэт в номере триста двенадцать. Макс».

Коротко и ясно. Его обычная манера изъяснятся.

Надеть диадему, что была украдена у самого князя и не бояться. Бред, но я, почему-то, послушалась. Она действительно прекрасно смотрелась на моих волосах, дополняя образ сказочной принцессы. И плевать, если Кристиан появится там и узнает украшение. Совру, что была не в курсе, а это подарок Макса. Пусть мех сам разбирается.

Вечером за мной зашел его приятель и провел к ожидающему меня экипажу, внутри которого уже сидел одетый с иголочки Волков.

Не подав ему руки, я, без чьей-либо помощи разместилась напротив, сложила ладони на колени, и демонстративно отвернулась к окну. Не знаю на что надеялась, может хотела разозлить гада, но раздавшаяся в ответ ехидная усмешка вконец испортила настроение.

— Когда ты дуешься, становишься похожа на одну маленькую капризную девочку, с которой я познакомился несколько лет назад. Такие же глазки, курносый носик и выпученная вперед пухлая губа.

— Я уверенна, что за всю жизнь таких «девочек» у тебя было не счесть, — бросила я, игнорируя болезненное чувство, что диким ураганом прошлось по сердцу. Ревность.

Жгучая. Слепая. Острая.

— Каюсь, грешен, — он резко схватил меня за руку, и вот уже через секунду я сижу у него на коленях, чувствуя, как металлическая ладонь сжимает скрытое тонкой тканью бедро, — но только одна сумела острой занозой пробраться под кожу.

Не знаю, кого он имел в виду, меня, или ту девочку, о которой вспомнил, но хриплый шепот в темноте, заставил меня запрокинуть голову и уставиться в серые глаза, в глубине которых плясали яркие огоньки.

— Ты ее любил? — даже не поняла, произнесла ли я это в голове или вслух, но судя по раздавшемуся в ответ смеху, меня услышали.

— Черт, нет. Ей было всего пять, и она так смешно капризничала, что я запомнил, и сейчас наблюдаю то же выражение на твоем лице, — похоже, пробудились у него не только воспоминания. Кое-что твердое, расположенное между ног, уперлось в мою попку, — если не прекратишь ерзать на мне, то до театра мы с тобой не доедем, кошечка.

— А ты прекрати тыкать в меня своей штукой, извращенец, она мешает думать! — и снова гортанный смех заглушил раздававшийся снаружи шум.

— Тебе думать вредно, детка. Лови потом по всей столице, — так вот в чем дело? Боится, что сбегу до того, как он получит свои деньги? А я уже губу раскатала на какие-то взаимные чувства. Дура!

Не на шутку разозлившись, я стукнула его кулачком по плечу и попыталась вернуться на свое место, но ничего не вышло. Хватка стала жестче, смех утих, а глаза из серых сделались черными. И взгляд такой безумный, словно сожрет меня сейчас.

Испугаться не успела, возница резко затормозил с громким криком «приехали». Шумно выдохнув и тряхнув головой, Максим отпустил меня, вылез из кэба и помог спуститься на мостовую.

Нас тут же окружил гул вечерних улиц Барле, полных нарядно одетых людей, спешащих, как и мы, в «Тироль-холл».

Здание театра отличалось монументальным величием, и приковывало к себе взгляд. Не зря он был назван императорским, даже афиши на стенах не портили внешний вид.

Потянув меня за собой, Макс приблизился ко входу, где уже толпилось несколько парочек, протянул наши приглашения привратнику в ливрее и, обняв меня за талию, втащил в холл.

Театр изнутри больше походил на вокзал, где собралась куча людей. Все толпятся, разговаривают и ждут, только не поезда, а звонка, что откроет представление.

И как бы это было не смешно, меня только сейчас осенила мысль, что я понятия не имею, на какую постановку мы пожаловали. Вот что значит переволновалась.

— Макс, а что мы будем смотреть?

— Ты Щелкунчика, а я на императорскую ложу. Надо уже ко второму акту расправиться с делом и организовать вашу с ее величеством встречу, — крепко держа меня за руку, мех шел вперед, не замечая недовольных лиц распихиваемых им людей. Затем резко остановился.

— Ваше высочество, — раздался удивленный голос Артема, — не думал, что встречу вас здесь. Максим…

На брата он бросил быстрый взгляд, но, как ни странно, ненависти или обиды в нем я сейчас не наблюдала. Скорее неуверенность и… затаённая радость? Неужели лёд тронулся?

Макс тоже это заметил, иначе вряд ли бы протянул брату руку, которую парень не проигнорировал, а по-мужски, крепко пожал.

Я, не сдерживая улыбки, прислонилась к старшему Волкову, когда услышала его еле слышный шепот.

— Черт, ублюдок Олсен тоже тут. Думал проскочим. Веди себя как ни в чем не бывало, — встав впереди, он закрыл меня своей спиной, но было поздно.

— Ваше высочество, как я счастлив видеть вас здесь, — губы Кристиана расплылись в хищной улыбке, которая тут же испарилось, стоило ему поднять взгляд выше, — какая красивая диадема. Где-то я уже ее видел.

Глава 41

— Вам тоже нравится? Это подарок Максима, — дрожь в голосе мне скрыть удалось, а для пущего эффекта еще и голову задрала, чтобы князь не решил, что я его боюсь. Даже руку вырывать не стала, когда этот коршун к ней с поцелуем приложился и долго не отпускал, сверля испытывающим взглядом.

— Очень… вам идет, ваше высочество, — процедил сквозь зубы Олсен, — интересно, как юному Волкову удалось раздобыть такую редкую ценность.

Не знаю на что он рассчитывал, видимо хотел подловить меха на лжи, но тот был жулик бывалый, даже бровью не повел.

— Диадема принадлежала моей матери, — Макс приобнял меня за талию и отодвинул в сторону, из-за чего князю пришлось выпустить мою ладонь, — я решил, что она отлично подойдет к наряду Александры.

— Вот как, вы с ее высочеством уже на «ты», — в глазах Кристиана загорелось угрожающее пламя, при виде которого любой здравомыслящий человек забился бы в самый дальний угол и не поднимал головы, но здравомыслие, это не о Максе. Улыбка на чувственных губах психа стала еще шире, а железная хватка на моей талии еще крепче.

— Проведя вместе столько времени, мы стали практически лучшими друзьями, а сейчас прошу нас простить, нам лучше занять ложу до звонка, иначе будет не протолкнуться.

С этими словами он подтолкнул меня в сторону уже распахнутых слугой дверей, и я увидела небольшое помещение на две персоны, откуда отлично просматривалась сцена и зрительный зал.

Не успели мы с Максом устроиться на высоких, стоящих рядом друг с другом стульях, как прозвенел звонок и зал начал заполняться людьми.

— Ты ее видишь? — нас вряд ли могли услышать, но я все равно предпочла говорить шепотом, наклонившись к уху меха.

— Если ты об императрице, то пока нет. Но оно и не удивительно, у титулованных персон есть одна общая черта — они вечно опаздывают, — не успел он договорить, как погас свет, по залу полились звуки музыки, открылся занавес, и я забыла обо всем на свете.

* * *

Ему надо было следить за императорской ложей, наблюдать за зрителями, но вместо этого Максим не мог оторвать глаз от сидевшей рядом девушки, чье внимание полностью захватило разыгрывающееся на сцене представление.

В ее кошачьих глазах горел настоящий огонь, а лицо не скрывало бушующих в душе эмоций. Стиснув в руке программку, которую он отдал ей перед началом спектакля, Лекса, затаив дыхание, следила за расхаживающим по сцене мышиным королем.

Для нее первый акт пролетел незаметно, а для меха время будто замерло на месте. Скорее всего это их последний совместный вечер, а потом…

Что потом? Вернуться в Напомь, к своей прошлой жизни, гулянкам, безотказным девочкам, не совсем легальной работе? Нет, Макс не хотел сейчас об этом думать, не тогда, когда его заноза находится рядом, и ее милое личико светиться от восторга.

Эти мысли он отложит на завтра, или любой другой день, когда ее не будет с ним. Когда он будет точно знать, что это конец.

Зажегся свет, и зал загудел. Кто-то остался на местах, обсуждая представление, кто-то отправился к выходу, собираясь навестить сидящих в ложах друзей. Императрица была одна, на своем месте, в императорской ложе и, как показалось Максу, никуда не собиралась.

Вот он, отличный момент.

— Я скоро вернусь, кошечка, дождись меня здесь и никуда не выходи, — шепнул он Лексе на ушко и направился к выходу.

Около пяти минут ушло на то, чтобы преодолеть большинство препятствий на пути к императрице, и оставалось самое главное — ее личная стража.

Схватив Макса за плечи, двое громил перекрыли ему путь, злобно буравя глазками-бусинками на страшных рожах.

— Мне нужно увидеться с ее величеством, передайте, что это срочно, — спокойно произнес мех, не желая ввязываться в заведомо проигрышную драку.

— Вали отсюда, пока цел, — прошипел один из мужчин и, решив, видимо, не ждать, пока до парня дойдут его слова, замахнулся внушительным кулаком, который был тут же пойман металлической ладонью.

— Передайте ее величеству, что ее желает видеть человек, у которого есть новости о принцессе Александре, — весело улыбнулся стражникам Макс, как будто они были лучшими друзьями и вели светский разговор.

Он отпустил кулак, и мужчины, нахмурившись, переглянулись. Затем один из них бросился в императорскую ложу, а второй злобно прорычал:

— Жди здесь.

Его приятель вернулся через пару минут и кивнул второму стражу.

— Можешь проходить, но сначала мы тебя обыщем, щенок, — мех даже не сопротивлялся.

Изнутри императорская ложа напоминала мини-гостиную, с позолоченными стульями, столиком, где лежали серебряные блюда с фруктами и застилавшим пол узорчатым ковром ручной работы.

На единственном занятом стуле сидела красивая, сорокалетняя женщина в бежевом атласном платье. В руках она держала гогглы с увеличительными линзами, через которые смотрела спектакль.

— Ваше величество, — Максим поклонился, ожидая, когда императрица заговорит первой.

— Мне сообщили, что вы просили о встрече? — она махнула рукой страже, и мужчины вышли из ложи, закрыв за собой дверь, — и вроде как разговор касается моей племянницы?

— Все верно ваше величество. Я хотел сообщить, что принцесса Александра нашлась. Она здесь, в театре, и с нетерпением ожидает встречи с вами, — Макс замолчал, ожидая бурной реакции на свои слова, но той не последовало. Женщина молчала, продолжая изучать его внимательным взглядом. Затем тяжело вздохнула.

— Вы знаете, что только за сегодняшний день вы уже второй человек, кто сообщает мне эту «радостную» новость? А если считать с того дня, как объявление о награде появилось в газетах, то у меня, по крайней мере, сотня оживших племянниц, и был даже один племянник, выдававший себя за девушку.

— Но ваше величе…

— Довольно, молодой человек. Я устала от того, что подобные вам считают меня дурой. Я смирилась с тем, что Алексы больше нет, так не бередите мне душу. Покиньте мою ложу, и никогда не возвращайтесь, иначе…

— Вы хотя бы взгляните на нее, пообщайтесь. Да, манеры у нее не из лучших, этикету не обучена, ну так и пропала она не взрослой девушкой, а пятилетней малышкой, — Макс сам не понимал, откуда эта страстность в разговоре о Лексе, но не мог перестать, — вглядитесь в фамильные черты рода Бодлер, она вылитая Синтия!

— Откуда вы… — у женщины от удивления вытянулось лицо, — кто вы такой?

— Несостоявшийся жених, — хмыкнул мех, — меня зовут Максим. Максим Волконский.

Глава 42

Прозвенел звонок, свет вновь потух и заиграла музыка, а я все не могла сосредоточиться на представлении, переживая за Макса. Он задерживался уже на десять минут, и за это время программка в моих руках превратилась в пожамканный бумажный шарик.

Что творилось в императорской ложе я не видела, так как софиты освещали лишь сцену. Нервно пожевывая нижнюю губу, я представляла все ужасы, что могли с ним сейчас произойти, — от отрубания головы на месте, до заключения в тюрьму, — и от этих мыслей мороз шел по коже.

Я уже готова была все бросить, и рвануть на его поиски, как открылась дверь. Взгляд серьезный, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Если у Макса и были какие-то новости, то явно не из приятных.

Вскочив с места, я сделала шаг в его сторону.

— Ну что? — вышло как-то чересчур громко, и я тут же перешла на шепот, — все плохо, да? Она отказала?

— Обижаешь, кошечка. Мне не в силах отказать ни одна женщины, — ах, ты гад!

Под его тихий смех, запустила в наглую рожу бумажный шарик, и когда он подошел ближе еще и кулачком по плечу саданула. Может еще пару раз бы поддала, но мех резко перехватил мои запястья рукой, рванул на себя, и с силой и жестокой нежностью впечатался в мои влажные губы, засасывая в какое-то параллельное измерение, где был только я и он, а еще невыносимый жар, окутывающий в плотный кокон, без всякой надежды вырваться на волю.

Я плавилась в его руках, позабыв о том, где нахожусь. Музыка наращивала громкость и силу удара и очень подходила тому представлению, что разыгрывалось в нашей ложе.

Вцепившись в сильные плечи, я выгибалась в его объятиях, желая быть как можно ближе. Согнув одну ногу в колене, забросила ее на его бедро, и словно кошка, как он любил меня звать, начала тереться о крепкое, мужское тело, молча умоляя о большем.

Разложи он меня на полу, наверное и слова бы против не сказала, но Максим выпустил из плена мой рот, и не обращая внимание на мои протестующие стоны, прижался губами к плечу.

— Я бы с радостью исполнил твое желание, крошка, но сейчас не место и не время. Будешь хорошей девочкой и потерпишь, пока мы вернемся в гостиницу? — все еще пытаясь выровнять дыхание, я тихонько кивнула.

— А мне не нужно…? — я махнула рукой в сторону императорского ложа.

— Не сегодня.

— Тогда… тогда поехали прямо сейчас? — услышь меня Джо, не поверил бы своим ушам. Мало того, что позволила этому негодяю, — да-да, пусть мое сердце в его присутствии пропускает удары, он тот еще гад, — распустить руки, так еще и сама умоляю о том, чтобы продолжал.

Позабыв об императрице, о том деле, что привело нас в столицу, о своем друге, что остался в привокзальной гостинице, ожидая, когда прибудет поезд с его пропавшим возлюбленным, я полностью отдалась своим чувствам, ожидая ответа.

— Ты уверенна? — на этот раз он не улыбался. Хриплый шепот прошелся по нервам, отзываясь в каждой клеточке тела. Сил на ответ не оставалось. Кивнув, я взяла Макса за металлическую ладонь и потянула в сторону выхода, куда он без раздумий за мной последовал.

Поездка в кэбе прошла как в тумане. Помню лишь жаркие поцелуи и его руки на своем, пока еще прикрытом одеждой теле. Возница остановился рядом с «Пасифик рояль» и только после его третьего или четвертого покашливания мы с мехом смогли оторваться друг от друга.

Ноги отказывались подчиняться, подгибаясь на каждом шагу, как будто я перебрала с шампанским. Поняв это, Максим подхватил меня на руки и донес до моего номера даже не перебив дыхание.

Открыв ключом дверь, он прошел внутрь, положил меня на постель и, расставив ладони с двух сторон от моей головы, склонился так близко, что я чувствовала, как его теплое дыхание касается моих губ.

— Наконец-то ты там, где я и хотел.

— Где? В кровати?

— Нет, — его рот растянулся в кривой усмешке, — в моей власти. Кошечка спрятала коготки и готова познать запретные удовольствия?

— Если ты продолжишь трепаться, она может и передумать.

— Ты думаешь, ей кто-то позволит? — черт, если он продолжит говорить, я сама накинусь на него, как оголодавшая тигрица.

— Какая же ты заносчивая, самовлюбленная задница, мех!

— Но ты все равно меня хочешь, рыжуля, — еще как, аж пальцы на ногах загибаются.

— Озабоченный гад! Манипулятор! Жулик! — его губы заткнули поток вырывающихся из меня слов и начали терзать мой рот пьянящим поцелуем. На этот раз все походило на дуэль, где вместо шпаг использовались языки, и надо признаться, я заметно проигрывала ввиду отсутствия такого богатого опыта, коим обладал мой оппонент.

Его горячая ладонь легла на мое бедро и поползла вверх, сминая юбку и прорываясь к голой коже. Я опомниться не успела, как ловкие пальцы скользнули по тонкой ткани панталон, достигли небольшого разреза между ног и коснулись нежной плоти.

— Кричала, ругалась, а сама течешь. Не женщина, а мечта.

— Если ты не заткнешься, я тебя убью, — прошептала я, хватая его за лацканы пиджака.

Взгляд Макса тут же стал серьезным. В серых глазах блеснул неровный огонек.

— Лекса, побуду я, пожалуй, джентльменом и спрошу. Ты точно готова? Не хочу, чтобы после случившегося, ты испытывала сожаление.

— Волков, — прошептала я, с трудом скрывая улыбку, — ты со всеми своими женщинами такой болтливый и нерешительный, или только мне так повезло?

— Ладно, детка, я передумал. Не был джентльменом, не стоит и начинать.

Глава 43

Стащив через голову рубашку, Макс, даже не дав мне скользнуть взглядом по его телу, перевернул меня на живот и принялся возиться со шнуровкой корсета.

— Тому, кто изобрел это орудие пытки, надо оторвать руки, — процедил он, ловко орудуя пальцами, — это как откапывать клад. Потеешь, материшься, но в конце концов добираешься до драгоценного сундука.

— Продолжай копать, пират, я еще одета, — не смогла не подразнить я этого невозможного мужчину.

— Это ненадолго, — решив не заморачиваться, Макс рванул ткань и вот уже мое безупречное платье, бесформенной кучей, валяется рядом с кроватью. Следом полетели панталоны, и мех не успокоился, пока я не осталась лежать в одних чулках, чувствуя его горящий взгляд на своих ягодицах.

— Твою мать, ты просто ходячий леденец. Идеальный и сладкий, — хорошо, что он не видел моего лица. Его слова заставляли меня пылать от смущения, одновременно вызывая прилив возбуждение.

Захотелось встать на колени, словно кошечка, выгнуться в спине и умолять его сделать что-нибудь с нестерпимым жаром, что скручивался в узел внизу живота.

Еще секунда и меня перевернули на спину. Брюки Макса полетел в сторону и рядом с кроватью застыл готовый меня сожрать дикий зверь.

Если раньше я считала его худым, то сейчас поняла, как ошибалась. Поджарое, сухощавое тело словно состояло из одних мышц. Широкие бойцовские плечи, каменный пресс, на котором хоть сейчас белье стирай, колонны тренированных ног и гордо торчащее достоинство, при виде которого мой рот тут же наполнился слюной.

Черные пряди упали на лоб, скрывая серые глаза, но я каждой клеточкой своего тела чувствовала его обжигающий взгляд и впервые в жизни не знала, как реагировать.

— Разведи ножки, кошечка, — грубый голос меха наполнился хриплыми нотками, что разрядом прошлись по моим оголенным нервам.

Очень медленно я сделала то, о чем он просил.

— Что теперь? — еле слышный шепот сорвался с губ, но он услышал.

— Теперь коснись своих складочек, покажи мне насколько ты готова.

— А ты?

— А я посмотрю, — его кривая усмешка словно толкнула меня за грань, откуда не было возврата.

Расставив сильнее ноги, чтобы обеспечить Максу хороший обзор, я скользнула ладонью между налитых грудей, мимолетно коснувшись отвердевших вершинок, и увидев, как он судорожно облизнул губы, потянулась ниже. По животу, к гладкому лобку, и остановилась только нащупав набухшие и влажные складочки, прячущие чувствительную горошину.

— Еще… продолжай, — освободив вторую руку, я сжала розовый сосок, и начала медленно потирать клитор. С губ сорвался громкий стон.

— Какая она у тебя нежная, мокрая. Как ты называешь эту малышку? — его слова сбивали с ритма, но заводили до предела.

— Вагина?

— Нет, крошка, мы придумаем что-то получше. Не отвлекайся, — закрыв глаза, я полностью отдалась своим ощущениям, и даже не заметила, как кровать прогнулась под весом Максима.

Только почувствовав на своих бедрах теплое дыхание, и ощутив легкое прикосновение, я вздрогнула, открыла глаза и столкнулась с его пристальным взглядом.

— Расслабься.

— Только если ты отвернешься.

— Я тебя смущаю? — его чуть слышный смешок немного разрядил ситуацию.

— Естественно, — не в силах удержаться, я запустила руку в его мягкие волосы, — я понимаю, что тебе к такому не привыкать, а у меня это впервые. Я не знаю… не умею…

— Я научу, — выражение лица меха стало серьезным, — и постараюсь сделать так, чтобы твой первый раз запомнился тебе навсегда и только с хорошей стороны.

Его металлическая рука коснулась моей груди, от чего по телу прошла мелкая дрожь. Пальцы второй руки обвели вокруг лона, затем поднялись выше, к чувствительному комочку плоти. Чуть сжав его, Макс заставил меня резко всхлипнуть. По телу заструилось жидкое пламя, изгоняя все мысли из головы.

Выгибаясь навстречу каждому его касанию, я безмолвно молила меха не останавливаться. Дразнящими движениями он кружил вокруг входа в мое лоно, и я двигала бедрами, в надежде что вот сейчас он сдастся и войдет в меня. Заполнит собой и прогонит это сосущее внутри чувство одиночества.

— Пожалуйста, Макс! — когда сил терпеть уже не было, я потянула его за шею на себя, мечтая почувствовать тяжесть его тела.

Наши губы соединились в страстном поцелуе, а языки сплелись в одно целое. Подхватив меня под попку, Макс вклинился между моих расставленных ног, и провел членом вдоль лона, заставив почувствовать дрожь сладкого предвкушения.

А затем резкий толчок, и меня пронзила острая боль, прогоняющая прочь все желание.

— Да, я дома, детка, — застонал он, оторвавшись от моего рта, — Черт, какая же ты мокрая и узкая. Так горячо и сладко. Идеально.

— Заткнись и выйди из меня! Больно! — по щекам текли слезы сожаления. Уже не хотелось ничего, только освободиться от сводящего с ума давления между ног и тупой боли, что не давала расслабиться.

Вместо того, чтобы послушать меня, он механическими пальцами протиснулся между нашими телами и вновь коснулся моего клитора.

Холод металла вкупе с его ловкими движениями уже через несколько секунд заставили позабыть о неприятных ощущениях, возвращая меня на небеса. Еще несколько мгновений, и вот я уже сама задвигала бедрами, насаживаясь на его твердую и горячую плоть.

Резко закинув мои ноги себе на плечи, Максим, ведомый моими судорожными вздохами, начал быстрыми движениями вбиваться в меня под завязку. Откинув голову, я отдалась во власть удовольствия, позволяя ему целовать мою шею, грудь, все, до чего он мог дотянуться.

Последний рывок, и мы вместе, — я со стоном, он с громким рыком, — достигли бешеной развязки и потерялись в сладостных судорогах. Макс сделал еще несколько толчков, заполняя меня обжигающим семенем, а затем рухнул рядом на кровать и, обхватив рукой за талию, крепко прижал к себе.