Охота на принцессу Маш Диана

Глава 56

— Я ничего не помню о той ночи, но Милли рассказывала мне о помолвке. Волконские древнейший княжеский род и даже для императорской семьи было честью породниться с ними. Но она утверждала, что все Волконские погибли во время бунта… — я все еще лежала на кровати, положив голову на грудь примостившегося рядом меха, и думала о нашем разговоре.

Предательство и преступления тетушки, признание Макса, неясное будущее нашего, еще не родившегося ребенка — все это смешалось в голове и давило на грудь тяжким грузом, и только поддержка любимого мужчины не давала мне утопить себя в слезах.

— Не все. Мы с Артемом остались живы. Придя в себя в госпитале, я увидел лежащую на соседней кровати мать и спящего рядом с ней брата. У меня не было сил встать и подойти к ней, но я слышал ее голос и последние слова, обращенные ко мне. Она говорила о том, что любит нас, гордится нами, но скоро должна будет вернуться к отцу. Она просила меня присмотреть за Артемом, и я поклялся, что так и сделаю. Наивный дурак. Я тогда еще не знал, что Олсен, который приходился кузеном отцу, подделал его завещание, вычеркнув из него нас с братом. Пришлось пойти на шантаж, пригрозить шумихой в газетах и судом, который мы все равно бы проиграли, но, в конечном итоге, Кристиан согласился принять Артема в качестве своего воспитанника. Вряд ли он испугался меня, скорее остатки совести взыграли. Он обещал ему крышу над головой, небольшое жалование и оплату учебы, а взамен потребовал, чтобы я забыл дорогу к дому и оборвал все связи с братом. Так я остался один, на улице. Десятилетний новообращенный мех, без гроша за душой. В первый же день, когда я, голодный, стащил из харчевни булку хлеба, на меня напали сыновья владелицы и начали избивать, если бы не Мэт, что отвлек их и помог сбежать, не знаю, чем бы все закончилось. С тех пор мы не расставались. Артема я не бросил, присматривал в меру своих сил, караулил сначала у школы, затем у академии, где он учился. Брат считал меня предателем, а я просто не мог забрать его и обречь на прозябание в нищете. Олсен та еще тварь, но с ним у Артема был шанс подняться на ноги и жить так, как того хотела наша мать. Думаю, еще одного афериста и жулика в семье она бы не выдержала, — Макс усмехнулся, но веселья в этой усмешке не было, только горечь от болезненных воспоминаний.

Я слушала его не перебивая, чувствуя, как его рубашка подо мной стала такой мокрой, что хоть выжимай. Слезы, не переставая текли по щекам, а я даже не заботилась о том, чтобы их вытирать.

— Не плачь, родная. Все не так уж и плохо, на самом деле, ведь не будь Кристиан такой занозой в заднице, я бы никогда не встретил тебя, — притянув меня ближе к себе, Максим нежно коснулся губами моих губ.

— Но при чем тут Кристиан? — нахмурившись, поинтересовалась я.

— После объявления в газете, ну том, где утверждалось, что принцесса жива и есть доказательства, он вызвал меня к себе, потребовал найти ее двойника и представить девушку императрице. А после моего отказа, пригрозил, что перестанет оплачивать учебу Артема в военной академии. Я не смог его послать, и слава богу, иначе судьба не привела бы тебя в мои объятия.

— Судьба, или твоя озабоченная натура? — подразнила я меха, и прикрыла глаза, когда его губы добрались до моей шеи, — я же видела тебя, там в кабаре. Ты глаз от моих ног оторвать не мог.

— Кто же виноват, что они у тебя такие красивые, детка? — секунда, и я распласталась на спине, а Макс устроился между моих бедер, и принялся расправляться с завязками корсета, — как только все закончится, клянусь, кошечка, я закончу эту гребанную четырнадцатилетнюю помолвку свадьбой. И пусть она будет не такой пышной, как было задумано изначально, зато ты навсегда будешь моей.

— А меня ты спросить не забыл? — я прикусила нижнюю губу, чтобы приглушить стон, когда Волконский, добравшись до моей обнаженной груди, легонько прикусил сосок.

— Ты, похоже, не услышала меня, детка. Теперь я никуда тебя не отпущу. Ты только моя, — металлическая рука сжала вторую грудь, — кажется они стали чуть больше с нашей последней встречи, или память уже подводит.

— Максим, — в моем голосе уже не было никакого веселье, только неодолимое желание и чувственный голод, — не надо… Мы не одни… Вдруг они поймут, чем мы тут заняты?

— Да плевать, я так по тебе соскучился, — и в этот момент мне тоже стало плевать на такие мелочи.

Мой мех со мной, он меня не предавал, не бросал и хочет жениться. Да я сейчас была бы самой счастливой девушкой на свете, если бы не те проблемы, что ждали нас с Максом за дверью этой теплой и уютной комнаты.

Не давая мне увязнуть в мрачных мыслях, Максим стащил с меня последнее из одежды, — брюки, которые я надела специально для катаний, — а затем быстро избавился от собственной и, подхватив меня под попку, подтащил к себе.

Его твердая, возбужденная плоть прижималась к моему истекающему соками лону, а губы были в сантиметре от моих. Его теплое дыхание овевало мое лицо, а мои отвердевшие соски упирались в его широкую грудь.

Время словно остановилось, давая нам возможность насладиться этим мгновением. А потом… нас смыло волной животной страсти.

Зарывшись пальцами в его черные волосы, я чувствовала, как Макс медленно входит в меня. Ощущения стали оглушающими. Боли не было. Каждое его движение, каждое касание губ несло дополнительное удовольствие. Тело извивалось и изнывало от желания дотянуться до разрядки, дать распрямится той натянутой пружине внизу живота, что не поддавалась никакому контролю.

Моя грудь прерывисто поднималась и опускалась, а пальцы вцепились в его мускулистые плечи и тянули к себе. Уже не важно, где начинался один и заканчивался другой. В этот момент, в этой комнате мы были единым целым. Двое утонувших в страсти человека, похороненные под шквалом эмоций и чувств.

Мышцы под моими ладонями напряглись, жилы на шее Макса натянулись, а его лоб покрыла испарина.

— Кончи для меня, кошечка, — прохрипел он и толчки стали глубже и безжалостнее.

Я выгибалась в его руках, произнося его имя, пока не забылась в умопомрачительном оргазме. Максим и тогда не выпустил меня из объятий. Наши взгляды, — мой томный и его зачарованный, — встретились. Мех дернулся всем телом и начал изливать в меня свое горячее семя.

— Моя маленькая принцесса, — тихо пробормотал он, упав на меня и уткнувшись лбом в мой висок.

— Слышу, все разногласия улажены? — Джо выбрал прекрасный момент, чтобы постучать в дверь, благо не додумался зайти.

Мы же с Максом переглянулись и громко рассмеялись.

Глава 57

— И все же я не понимаю, почему ты решила вернуться так рано? Я думала тебе нравилось наше небольшое путешествие, — грустно вздохнула тетушка, когда паровой экипаж въехал в Барле.

Еще пару дней назад я бы улыбнулась ей, взяла в руку ее ладонь, завязала необременительный разговор, а сейчас нет. Отсела на приличное расстояние, закрыла глаза и молча представляла, что нахожусь в одиночестве.

В груди щемило, а сердце ныло от обиды и горечи. Моя единственная оставшаяся в живых родственница, хладнокровная убийца. Как в такое поверить? Тем более, когда она сидит рядом и источает настоящее тепло. Оно в ее глазах, в ее голосе, в наклоне головы. Да практически во всем.

Впору грустно усмехнуться и похлопать редкому актерскому таланту, но мне ни в коем случае нельзя выдавать себя. Не сейчас.

Я должна действовать строго по разработанному плану, а уж потом… потом я выскажу ей все, что о ней думаю.

— Очень нравилось, ваше величество. Я прекрасно провела время, но поняла, что холод, тишина и уединенность не для меня, — наглая ложь, я обожала зиму, снег, и ненавидела шумную городскую жизнь, полную ненужной толкотни, незнакомых людей и бешеного ритма. Будь моя воля, поселилась бы в какой-нибудь глуши и растила бы там с Максом нашего малыша, но до этого надо было сделать все возможное, чтобы правда вышла наружу, — спасибо, что не стали препятствовать.

— Милая, как я могла? — нет, я бы точно выдала ей какую-нибудь премию, талантище! — сейчас для меня главное в жизни, это ты и наследник, которого ты носишь. Я, в меру своих сил, готова создать вам любые комфортные условия.

— Спасибо, тетушка.

— Абсолютно не за что, дитя мое. Лучше расскажи мне, как прошел ваш вчерашний разговор с князем? Он вышел из кабинета очень довольным, подозреваю, что получил согласие на свое предложение?

— Да, мы не стали ходить вокруг да около, — в памяти тут же нарисовалась мерзкая рожа Олесена.

Стоило мне вернуться в резиденцию, как он попросил меня об аудиенции, дождался, когда за нами закроется дверь, грохнулся на одно колено и вытащил бархатную коробочку с огромным перстнем, который у меня и на двух пальцах не удержался бы. Отказать ему я не могла, иначе весь наш план полетел бы в трубу, а потому растянула губы в притворной улыбке и кивнула. Князь, обрадовавшись, начал целовать мне руки, и я еле отбилась от его поползновений, сославшись на головную боль, а затем заявилась в покои императрице и сообщила ей о желании вернуться обратно во дворец, которое она тут же поддержала.

— Это правильно. Твоему ребенку нужен отец, — улыбнулась Милли, — как только вернемся, я прикажу начать подготовку к торжеству. Чем быстрее все произойдет, тем лучше.

Я кивнула в ответ и, вновь погрузившись в тишину, отвернулась к окну, ожидая нашего прибытия во дворец.

Оттягивать с поиском доказательств предательства тетушки я не стала. Как только мы вошли в холл, и Милли, сославшись на тяжелую дорогу и головную боль, направилась к себе, чтобы предаться дневному сну, я проскользнула в ее рабочий кабинет, мимо дежурившей снаружи охраны.

Ключ я вытащила из ее ридикюля еще в резиденции. Останавливать принцессу никто бы не посмел, но я все равно обмолвилась, что собираюсь написать парочку писем оставшимся в Напомь друзьям и, пройдя мимо вооруженных мужчин, открыла дверь и вошла внутрь.

На то, чтобы изучить все лежащие на виду бумаги у меня ушло не так много времени, как на те документы, что хранились в ящичках стола. Я честно не пропустила ни одного листика, но ничего стоящего внимания так и не обнаружила. Либо тетушка прятала компрометирующие себя бумаги где-то в другом месте, либо предпочитала и вовсе не оставлять следов. В любом случае, в наш план придется внести существенные изменения, и задерживаться во дворце больше не имело смысла.

Выйдя из кабинета, я помахала в воздухе пустым конвертом и направилась в свою комнату. Оставалось дождаться ночи и незаметно выскользнуть из полного стражи дворца, а пока я лежала на кровати и предавалась беспокойным мыслям.

Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как в окно раздался глухой стук. Отодвигая штору и открывая ставни, я уже догадывалась, кто оказался таким нетерпеливым, что, наплевав на все договоренности, решил не ждать, когда я приду, а самому за мной явиться.

— Максим, мы же все распланировали! Что ты здесь делаешь? — мех ловко спрыгнул с подоконника на пол, резко подхватил меня на руки, бросил на кровать и лег сверху.

— Может я соскучился по своей кошечке? Решил увидеться с ней без посторонних глаз… опробовать ее девичью постель? — наглец подмигнул меня и прошелся цепочкой из мелких поцелуев по моей шее.

— Волконский, ты маньяк!

— Хм, сексуальный? — металлическая ладонь коснулась моего бедра.

— Очень… — вышло больше похожим на стон, — но у нас нет на это времени.

Макс оторвался от меня и приподнялся на локтях. Выражение лица стало серьезным.

— Ничего не нашла? — я отрицательно качнула головой, — черт, я так и знал. Не нужно было тебе возвращаться. Собирайся, мы уезжаем.

Он вскочил на ноги и протянул мне руку, помогая подняться.

— Куда уезжаем?

— Для начала вернемся в Напомь. Я соберу все необходимое и отправимся с тобой туда, где нас никто не найдет. Даже императрица со всем своим войском.

— Нет, — мех явно не ожидал моего отказа, а потому слегка опешил, — мы не можем уехать, не закончив наше дело.

— Но доказательств нет. Что ты собралась предъявлять газетчикам? — нахмурился Макс, не понимая, что у меня в голове.

— Знаешь, я тут подумала… а не съездить ли нам, навестить моего отчима?

Глава 58

Дэйлин Карелл жил в нескольких часах езды от столицы в небольшом городке, под названием Пимон. Здесь же находился вокзал, откуда в Напомь ходили поезда и билеты на тот, что отправляется сегодня вечером, уже лежали в наших с Максом карманах.

Джо с Арманом остались в привокзальной гостинице, дожидаться нашего возвращения. Я и Волконского хотела там оставить, но мех категорически отказался отпускать меня куда-то одну.

Стоя у дубовой двери, что вела в дом, где я провела все свое детство, я поняла, что ничего не чувствую.

Не было ни ностальгии, ни грусти, ни печали. Даже обиды не было, хотя именно она владела мною, когда я покидала это место. Невысказанная горькая обида на человека, которого считала когда-то своим отцом.

Раньше, я списывала его ко мне равнодушное отношение на то, что я ему не родная. Ребенок от другого мужчины, забравший жизнь его любимой женщины. А сейчас совсем запуталась. Выходит и не было никакой женщины. Зачем тогда я ему понадобилась?

Осталось совсем немного, и я задам ему эти вопросы.

Даже не верилось, что прошло уже два года. Для меня они были вечностью. Все время, сколько себя помнила, я мечтала, как сбегу из дома, на прощание помахав Дэйлину ручкой. И, когда это все же произошло, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, пока реальность не ударила меня тяжелым молотом по голове. Но и тогда я не пропала. Появился Джо, любимая работа, где я с помощью танца дарила свою энергии публике. Потом в моей жизни появился Марк, и даже об этом я не жалела. Он преподал мне важный урок, всегда быть начеку и верить только в себя, именно это и помогло мне так быстро смириться с предательством Милли. Сложись все иначе, сомневаюсь, что не сломалась бы под грузом разочарования и горечи.

Стоящий за спиной Макс, словно понимая, что я сейчас чувствую, обхватил меня за талию и прижал к своей груди. Видя мою нерешительность, он поднял руку и сам постучал в дверь, а я, затаив дыхание, застыла в ожидании.

Отчим, — я по привычке продолжала мысленно его так называть, — был дома, но не один. За его спиной стояла высокая, незнакомая мне женщина, держащая на руках годовалого младенца.

— Лекса, — кустистые брови сошлись на переносице. Дэйлин мало изменился за прошедшее время, лишь посеребренные виски и лапки морщинок в уголках глаз намекали на его возраст, но не будь их, я бы решила, что он вроде как… помолодел, — что ты здесь делаешь?

— Я тоже рада тебя видеть, папа, — последнее слово я произнесла по слогам и очень медленно.

— У тебя есть дочь? Почему ты ничего мне не говорил? — стоящая позади него женщина, отодвинула его от двери и кивнула нам с Максом, приглашая войти, что мы и сделали.

— Все не так, Серина. Она мне не дочь… не настоящая, по крайней мере. Лекса, что произошло? Почему ты вернулась?

Вместо меня ответил Максим.

— Мы не будем вас стеснять, — обращался он больше к Серине, чем к Дэйлину, — у нас к вашему… мужу пара вопросов, получим ответы и уйдем.

— Проходите, конечно, не стойте на пороге, — передав ребенка отчиму, женщина провела нас по знакомому маршруту на кухню и усадила за старый стол, на котором лежала корзинка со свежеиспеченным хлебом и масленка, — сейчас чай заварю и поболтаем.

Она еще о чем-то спрашивала Максима, пыталась и ко мне обращаться, а я зависла, уставившись в одну точку, готовя себя к тяжелому диалогу. А то, что он будет тяжелым для меня, я не сомневалась.

— Итак, я тебя слушаю, — отчим, оставив малыша в детской, сел с нами за стол и, не дожидаясь, когда будет готов предложенный нам чай, приступил к разговору.

— Дэйлин, — я впервые обратилась к нему по имени, и это не осталось незамеченным, — я приехала за правдой. Я знаю, что ты мне не отчим, и даже знаю, кто мои настоящие родители. Но прошу лишь об одном, расскажи, как я оказалась в твоем доме и какое ко всему этому имеет отношение наша императрица.

Мужчина застыл с открытым ртом. Его маленькие глазки сначала забегали по моему лицу, затем перескочили на Макса, и остановились на хмурой Серине.

— Ну что ж, когда-то это должно было случится, — он тяжело вздохнул, попросил у жены стакан воды и осушил его одним махом, — все это произошло четырнадцать лет назад…

Внезапный стук прервал его рассказ в самом начале. Дэйлин даже встать не успел, как дверь с громким треском стукнула о стену и топот ног перемешался с детским плачем.

На кухню ворвались двое мужчин, одетых в форму императорской стражи, а за их спинами показалась величественная фигура Мелиссы Бодлер.

Глава 59

Максим резко поднялся и выступил вперед, спрятав меня за своей спиной. Дэйлин насупил брови, но даже не пошевелился. Только когда сидевшая неподалеку Серина бросилась к выходу, чтобы успокоить плачущего в соседней комнате малыша, схватил ее за руку и дернул на себя.

— Какого черта Бодлер делает в моем доме? — один из стражников вскинул ружье и прицелился в грудь не сдерживающего злости мужчины.

— Рубен, прекрати, — осадила своего цепного пса императрица. Затем перевела хмурый взгляд на Максима, — не думала увидеть вас здесь, молодой человек. Я приехала за своей племянницей, решила, что ей угрожает опасность…

— Опасность? — едко усмехнулся мой мех, — она и вправду угрожала Лексе, но только под крышей вашей резиденции, ваше величество. Вы прекрасная актриса, но пришла пора снять маски.

— Какие маски? О чем ты, мальчишка? — Милли не на шутку разозлилась, но в этой ее злости я видела только растерянную женщину, никак не убийцу и предательницу, — Алекса, детка, что здесь происходит?

— Как вы так быстро меня нашли, тетушка? — вопросом на вопрос ответила я. Поднявшись, я схватила Макса за руку и прижалась к нему, в поисках поддержки. Страх и негодование на саму себя из-за того, что не подумала о слежке, боролись внутри, вытесняя все остальные чувства, — не помню, чтобы оставляла записку. Или вы заранее приставили ко мне соглядатая?

— Да, приставила, — кивнула ни капли не смутившаяся императрица, — во дворце за тобой приглядывало двое стражников. Один из них отправился за вами, а второй предупредил меня о твоем исчезновении. Не вижу повода злиться из-за этого. Целых четырнадцать лет я искала тебя по всей империи, даже успела похоронить. Я боялась, что снова потеряю единственного родного мне человека, и не стыжусь, что предприняла все необходимые меры, чтобы это предотвратить. Я лишь не учла, что сбежать ты решишь по собственному желанию.

— Было бы странно, если бы я этого не сделала. Я две недели, после исчезновения Максима ходила как неприкаянная. Плакалась на вашем плече, не понимала, что делать. А вы все это время знали, где он. И что ужаснее всего, сами от него избавились, чтобы расчистить путь для Олсена, который больше подходил на роль будущего мужа для вашей племянницы.

— О чем ты говоришь, Алекса? — Милли покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в плечо того самого Рубена, что не выпускал из рук ружье, — откуда мне было знать куда подевался твой жених? Я искренне тебе сочувствовала, пыталась помочь…

— Хороша помощь, закинуть меня в рудники, и засватать мою невесту князю, — перебил ее Макс.

— В какие рудники? Я ничего не понимаю, — лицо тетушки исказила горькая обида. Она смотрела на меня так, словно это я предательница, всадившая нож ей в спину, и от этого все внутри сжалось и начало кипеть от непролитых слез.

— Это вы, тетушка организовали бунт мехов, где были убиты наши с Волконским родители. Это вы сделали вид, что закрыли золотые рудники, а сами продолжали их доить, только вместо должников мехов использовали бесплатных рабов, которых ваши люди похищали с улиц. Это вы отправили туда же моего жениха. Вы жестоко меня обманули и пытались выдать замуж за князя. Можете убить нас, но я ни за что вам этого не прощу, и сделаю все возможное, чтобы народ Железной империи узнал, кто скрывается за маской их любимой императрицы! — чем больше я говорила, тем бледнее становилась стоящая передо мной женщина.

В ее глазах плескался ужас, а руки дрожали так, что казалось, она вот-вот упадет без чувств. Именно в этот момент я начала сомневаться. Виновный в таких преступлениях человек так себя не ведет. Сила сейчас на ее стороне. Убить нас четверых для ее людей не составит труда, тогда почему такая неоднозначная реакция? А вдруг мы ошибаемся?

Схватив один из стульев, Рубен придвинул его ближе к тетушке и усадил ее, а второй стражник потребовал у Серины воды. Стакан опустел после пары глотков.

— Каким же чудовищем ты меня считаешь, дитя мое, — голос тетушки скрипел, как ржавое железо, — неужели я действительно кажусь тебе такой?

— У нас есть все основания так думать, — произнес Максим, но уже не так категорично. Похоже, зернышко сомнения дало ростки и в его душе. Лицо уже не выражало злости, а хмурый взгляд говорил о работе мысли.

Он вкратце рассказал о том дне, когда стража схватила его и увезла в рудники, сославшись на приказ императрицы. Он упомянул меха, что во время бунта пытался убить меня, а четырнадцать лет спустя повстречался ему во дворце. А вишенкой на торте было известие о том, что в императорскую казну до сих пор поступает золото, что добывалось в тех самых рудниках, где трудились пропадающие по всей империи молодые парни и мужчины, поисками которых так небрежно занимался основанный мехами и самой императрицей Гримлаут.

В конце его рассказа Милли больше напоминала высушенную мумию, чем красивую волевую женщину, какой зашла в этот дом. Теперь она уже не задавала никаких вопросов. Полностью ушла в себя, растерянным взглядом уставившись в одну точку.

— Этого стоило ожидать, — наконец произнесла она, но так безжизненно, что я, несмотря на то, что все еще находилась в сомнениях по поводу ее причастности, чуть не бросилась перед ней на колени, умоляя простить меня за подозрения, — я никогда не думала, что стану императрицей. Даже в мыслях не было. Меня воспитывали настоящей леди. Учили роли будущей хозяйки дома, что живет ради мужа и детей. Смерть Майкла внесла свои коррективы. На мои плечи обрушилась огромная ответственность за всю империю. Я была растеряна и разбита, везде искала поддержку, даже не разбираясь в том, что за люди меня на тот момент окружали. Первые несколько лет я занималась только поисками Алексы, а все обязанности по внутренним и международным делам возложила на свою свиту. Я до сих пор не интересовалась ни казной, которую курировал барон Ронзе, назначенный мной четырнадцать лет назад казначеем Железной империи, ни жизнью своих подданных, сбросив заботу о них на орден Гримлаут. Я и вправду издала указ о закрытии рудников, но ни разу за все это время не навещала ни один из них, чтобы проверить, был ли исполнен приказ. Глубоко внутри я понимала, что все делаю не так, но продолжала плыть по течению. Вот и пожинаю теперь плоды своего чудовищного невежества, — Милли подняла на меня полный тоски и горечи взгляд, — милая, чтобы ты обо мне не думала, поверь, я люблю тебя и ни за что не причинила бы тебе боли. Я не знала, где твой жених и выбирала тебе будущего мужа основываясь на том, что будет лучше для тебя и для… Прости…

Не выдержав, тетушка спрятала лицо в ладонях и горько заплакала.

— Барон Ронзе, говорите? — удивился Максим. Милли кратко кивнула, — насколько мне известно, они с князем Олсеном лучшие друзья.

— Да, все так и есть, — приложив платок к глазам, подтвердила тетушка, — он представил меня князю, практически сразу после того, как я взошла на престол. Олсен, тогда еще молодой парнишка восемнадцати лет, вдруг воспылал ко мне страстью. Пытался ухаживать, но я быстро пресекла все его попытки. Он может и обиделся, но внешне это никак не проявилось, так что мы остались не близкими, но друзьями. Кристиан всегда помогал мне советами, и очень поддерживал в поисках Александры.

— Так поддерживал, что приказал Максиму найти двойника и представить ее вам как принцессу. Мерзавец даже не догадывался, что во дворец попадет настоящая Александра, которой он даром будет не нужен, — хмыкнула я, вспомнив хищную морду скользкого гада, — сначала подбивал клинья к императрице, потом к принцессе, и все только за тем, чтобы занять престол. Одного княжеского титула, который он украл у братьев Волконских ему было мало, решил подмять под себя всю империю. Не удивлюсь, если и рудники его работа.

Милли резко подняла голову и с удивлением уставилась на меня.

— Боже, какой кошмар. Я пригрела на груди настоящую змею. И может даже не одну, — она подняла руку пытаясь дотянутся до меня, — прости меня, девочка моя, это я во всем виновата. Я одна.

Не в силах выносить ее самоуничижение, я взяла ее руку и сжала ладонь, но даже рта открыть не успела. Меня опередили.

— Я не знаю, о каком князе вы говорите, но Олсен — знакомая фамилия, — решил нарушить молчания Дэйлин. Мы все повернулись в его сторону.

Глава 60

— Прежде, чем вы нарушили наш покой, ваше величество, я собирался рассказать Лексе историю о том, как она появилась в этом доме, — похоже, «отчим», как и все присутствующие, сменил гнев на милость в отношении моей тетушки, — меня зовут Дейлин Карелл. Вряд ли вам о чем-то скажет эта фамилия…

— Постойте, — Милли перевела на него взгляд и внимательно всмотрелась в его лицо, — Карелл… Джина Карелл, няня Алексы, ваша родственница?

— Моя покойная первая жена, — кивнул мужчина.

— Примите мои соболезнования, — кивнула тетушка, — я помню ее, потому что сама выбрала среди всех претенденток, Синтии было не до этого. Джина была очень милой и ответственной женщиной.

— Знали бы вы до какой степени, — Дэйлин тяжело вздохнул. Серина подалась вперед и обняла мужа за шею. Мы все застыли, ожидая, когда он продолжит, — мы жили душа в душу пять лет. Все вроде прекрасно, но бог не дал нам детишек и это очень сказывалось на Джине. Всю нерастраченную любовь она дарила чужим детям, с которым работала, втайне мечтая о своих. Один из врачей, к которому мы обращались, пообещал вылечить ее, но потребовал взамен баснословные деньги. У нас столько не было, поэтому я бросил плотницкое дело, которое на тот момент приносило гроши, и пошел работать возничим, но в первый же день не справился с управлением и экипаж перевернулся. Повезло, пассажиров внутри не было, но сам я потерял ногу и был вынужден согласиться на механический протез.

Дэйлин дернул вверх штанину, продемонстрировав всем присутствующим металлическую конечность, которую я уже видела и не раз.

— Ты попал на рудники, — я не спрашивала, а констатировала очевидный факт. Он кивнул в ответ и снова спрятал ногу под столом.

— Сначала мне говорили, что через год отпустят. Императорские рудники были адом на земле, и наши жизни мало кого заботили. Я скучал по жене, ненавидел себя и мечтал о том, как освобожусь, вернусь к работе плотника и забуду все, как страшный сон. Но прошло время, год растянулся на два, три, и я понял, что свободы мне не видать. Тут-то и объявился наш спаситель. Мы не знали его имени, да и его самого в лицо не видели, но его сподвижники каким-то образом сумели найти лазейку, чтобы доносить до нас информацию снаружи. Готовилась настоящая революция. Переворот. Я не был у руля, но был знаком с мехом, который показывал мне письма с подписью «Олсен». В них была вся информация по времени, месту. Детальный план захвата рудников и нападения на императорский дворец. Он же снабдил нас оружием, приказав использовать его в строго назначенный день. Стражу рудника положили быстро, а потом мы всем скопом бросились в столицу и не останавливались, пока не достигли дворца. Было темно, я, хромая, брел по аллее, как вдруг увидел в свете газового фонаря знакомое лицо. Моя Джина держала на руках девочку. Та была без сознания, больше похожая на неживую куклу. Увидев меня, жена даже не удивилась, только пробормотала, что ребенка надо спасти.

— Лекса, — произнес Макс и прижал меня к себе еще сильнее.

— Да, это была она. Правда, узнал я об этом слишком поздно. Я схватил ее на руки и хотел увести жену подальше от творившегося там кошмара, но раздался выстрел, и Джина упала на землю. К нам кто-то приближался, но мне было плевать. Так бы и лег рядом с ней, отдавшись на волю судьбе, но она, умирая, молила меня спасти ребенка. Я не смог противиться ее последнему желанию и сделал так, как она меня просила. Вместе с Лексой спрятался в привокзальной гостинице. Когда все закончилось, я забрал тело Джины и привез сюда, домой, где и похоронил. Я не знаю, что за ранение было у ребенка, кажется, что-то с головой. Местный врач сказал, что память может к ней и не вернуться. Прости Лекса, я не отдал тебя родным, и не смог подарить родительскую любовь. Я знал, что ты была несчастна здесь со мной и не сделал ничего, чтобы это исправить.

— Но почему? — я не собиралась задавать этот вопрос, но слова сами сорвались с губ.

— Я слишком поздно догадался кем ты была и попросту испугался. Мне казалось, стоит только открыть рот, как меня тут же лишат головы за укрывательство. Я, как-никак, тоже участник бунта. А еще я винил тебя в смерти Джини. Я считал, что, если бы не ты, она осталась бы жива, и эти мысли сводили меня с ума. Если бы не Серина и наш малыш, после твоего ухода я бы спился и умер. Она вдохнула в меня жизнь и помогла избавиться от мучивших меня демонов. Я понимаю, что не заслуживаю прощения, но хотя бы могу рассказать тебе эту историю.

На кухне повисла тяжелая тишина, которую прервала тетушка.

— Как бы там ни было, мистер Карелл, вы спасли мою племянницу. За одно это я буду благодарна вам до скончания своих дней. Я нашла ее, и это самое главное. Своих детей у меня быть не может, к сожалению, но тот наследник, которого подарит нам Александра, займет трон и, я уверена, будет лучшим правителем, чем я, или мой покойный брат. Бодлеры причинили много горя этой стране, и я рада, что у следующего императора, или императрицы, будет другая фамилия.

Максим перевел на меня недоумевающий взгляд. Я прикусила нижнюю губу, тихонько кивнула и, затаив дыхание, стала ждать его реакции.

Недоверие сменилось удивлением, а удивление ликующей радостью, что разгладила морщинки на лбу и вернула в любимые серые глаза задорные огоньки. Хватка на моей талии стала не такой сильной. А во взгляде читалась нежность и страсть.

Выстрелы прогремели ровно в том момент, когда с моих губ готовы были сорваться слова любви. Яркие вспышки перед глазами. Кричащие люди. Придавившее меня к деревянному полу тяжелое тело моего мужчины.

И кровь.

Повсюду кровь.

— Лекса, — хриплый голос был полон боли, — беги, малышка. Спасайся.

Бежать? Он шутит? Куда мне бежать без него? Что за бред? Я никуда не пойду!

Я не сразу поняла, что кричу его имя. Туманная пелена встала перед глазами и приходилось фокусировать взгляд, чтобы разглядеть любимые черты. Черные, спадающие на лоб пряди, чувственные губы, где нижняя пухлее верхней.

Рядом с нами раздавался топот, меня звали по имени, дергали за руку, а я ничего не хотела замечать.

Боже, пусть он останется жив. Только бы он жил, мне больше ничего не нужно.

— Детка, ты должна знать, — слова давались ему с трудом. Я видела это, но не могла ничем помочь. Грудь разрывало от боли, а сердце готово было вырваться наружу, — я люблю тебя так, как никого и никогда не любил. Прошу, спрячься, пока не поздно.

— Прекрати, Волконский. Ты не умрешь! Не имеешь права! НЕТ! — ярость в моем голосе его не проняла.

Он даже усмехнуться смог, почти как раньше, когда единственным его желанием было вывести меня на эмоции. Взбесить. Поцеловать.

Совсем ненадолго, но стало легче. Словно раскаленные тиски ослабли, позволяя вздохнуть, но длилось это не долго.

— Не смог… спасти… вас, — пробормотал Максим еле слышно, и каждое его слово, будто острый нож, вонзалось в мое сердце.

Я старалась не опускать взгляд на его пропитанную красным рубашку. В воздухе стоял металлический запах пороха и крови, а крики постепенно отдалялись от нас.

Рядом на колени рухнула Милли и схватила меня за руку.

— Алекса, девочка моя, как ты? — я подняла взгляд, но из-за застилавших глаз слез не различила тетушкины черты.

— Милли, Максим… он… — моих щек коснулась холодная металлическая ладонь, словно успокаивая, а затем с грохотом упала на пол.

Эпилог

— Максим, ты самый невозможный, бессовестный и…

— …обаятельный? — усмехнулся Волконский, притягивая меня к себе.

— К моему огромному сожалению, да! Просто помесь ленивого медведя и похотливого кролика! — пришлось сжать губы, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, но чертов мех заметил и принялся меня щекотать, совсем позабыв о своей ране, — сейчас же прекрати, ненормальный ты тип!

— Лекса, кошечка, ты водишь меня вокруг носа уже третий день. Даже доктор сказал, что я иду на поправку, — недовольно заметил Макс, все же дотянувшись до моей шеи и оставляя сейчас на ней цепочку из сладких поцелуев, противостоять которым было выше моих сил.

— Прости, дорогой, но между «идешь на поправку» и «поправился», существенная разница! Жил же как-то неделю, еще подождешь.

— Эта неделя мне будет в кошмарах сниться! — я тихонько вздохнула, понимая, что не ему одному, — мне надоел этот дворец, эта комната, бегающие вокруг меня слуги. Я хочу забрать тебя отсюда и увезти туда, где кроме нас с тобой и нашего малыша никого больше не будет рядом.

— Я тоже этого хочу, милый, — обняв Макса за шею, я осторожно, чтобы не бередить рану на плече, положила голову ему на грудь, — но для начала, тебе нужно полностью выздороветь. Мы едва тебя не теряли. Я так боялась…

Не выдержав, я всхлипнула. Металлическая ладонь нежно коснулась моей щеки.

— Не плачь, детка. Я никогда вас не оставлю и сделаю все возможное, чтобы ты поскорее забыла о произошедшем. Увезу тебя из Барле, куплю нам домик на берегу моря и буду кормить тебя каждый день свежей рыбой, — ну вот как можно плакать, когда в спутники жизни тебе достался идеальный мужчина?

Только я собралась поделиться с Волконским этим наблюдением, как в дверь тихонько постучали. Отпрянув друг от друга, словно застигнутые за очередной шалостью дети, мы весело следили за тем, как комната постепенно заполняется родными для нас людьми.

Милли, Артем, Джо и Мэт встали полукругом рядом с кроватью, на которой лежал Макс, и сидела я. Если взгляд тетушки лучился теплом и заботой, то три шалопая едва скрывали нахальные улыбки, прекрасно понимая, чем мы тут занимались.

— Дети, у нас для вас новости, — произнесла тетушка и протянула мне руку, которую я тут же приняла, — князь Олсен скончался сегодня утром в своей камере. Доктор говорит, что дело в сердце, но я очень сомневаюсь, что оно вообще было у этого страшного человека.

Я была с ней полностью согласна, а потому, услышав ее слова, смогла только вздохнуть с облегчением.

Я ненавидела этого жалкого труса и убийцу, и в большей степени за тот страх, что поглотил меня с головой неделю назад, в доме Дэйлина, когда я стояла на коленях над безжизненным телом своего мужчины и молила небеса не забирать к себе его душу.

Это потом мы узнали, кто именно организовал покушение на всех, находящихся в доме людей, а все благодаря метко стреляющему императорскому стражнику Рубену, которому удалось ранить убийцу. Тот, испугавшись пыток быстро сдал своего заказчика, коим, — сюрприз-сюрприз, — оказался Кристиан Олсен.

Арест князя последовал незамедлительно, а последующие допросы открыли нам глаза на это чудовище.

Четырнадцать лет назад, не добившись у матери моей руки, Олсен решил организовать бунт и без того ненавидящих власть мехов. Он мечтал избавиться от всех представителей рода Бодлер, кроме одной. Хотел посадить на престол Мелиссу и, добившись ее руки и сердца, получить статус консорта. Но тетушка оказалась крепким орешком. Ему пришлось переключиться на новый план, где в жену ему достанется наследница, будущая императрица Александра. В то, что она жива, мерзавец не верил, но ждал ее предполагаемого совершеннолетия, чтобы представить ко двору самозванку, а затем сразу на той жениться.

Все эти годы он не думал о завтрашнем дне, благо титул князя, как и все богатства рода Волконских, были у него в кармане. А также золотые рудники, долю с которых он делил с бывшим императорским казначеем, что ныне, сидя в тюрьме, ждал суда.

А когда пришло время, Олсен сам отправил Мелиссе принадлежащую принцессе золотую заколку, которую нашел в парке напрямую подчиняющийся князю мех. Тому меху было приказано убить девочку и, если бы не Джина Карелл, кто знает, чем бы закончилась вся эта история.

После письма Мелиссе, Кристиан вызвал к себе Макса и шантажом принудил его найти похожую на Александру девчонку, даже не подозревая, что парень приведет в императорский дворец настоящую Александру Марию Бодлер, которую совершенно не интересовали ни князь, ни его богатства.

Как оказалось, во дворце у Олсена имелась парочка своих людей, которые и сообщили ему о побеге принцессы и удравшего из рудников меха, а также отъезде Милли.

Понимая, во что может вылиться наша встреча, Кристиан направил в погоню нанятого им убийцу, с приказом не оставлять в живых ни души и только чудо, в виде меткого стражника, спасло нас от неминуемой смерти.

Дэйлин отделался небольшой царапиной, а Максу пришлось тяжелее всего. Но теперь все страшное было позади, все рудники окончательно закрыты, работавшие на них люди свободны, все негодяи схвачены и посажены под замок, а самый главный монстр отправился на тот свет.

Даже не верится, что все закончилось так хорошо.

— Отличные новости, ваше величество, — улыбнулся Максим и, не стесняясь присутствующих, задорно мне подмигнул, — уверен, в аду его ждет отдельная сковородка.

— В этом я даже не сомневаюсь, мальчик мой, — ответила тетушка и сделала шаг вперед, — но это еще не все. Артем, подойди ближе, — парень немного опешил, но быстро оказался рядом с кроватью, — так как завещания Олсен не оставил, да и наследников у него не имелось, княжеский титул возвращается к вам, братья Волконские, как и все имущество, что осталось от ваших родителей. Распоряжайтесь им на свое усмотрение.

— Наконец-то справедливость восторжествовала, — я захлопала в ладоши, и не придерживай меня мой мех, залезла бы на кровать и знатно попрыгала бы на ней, — Макс, теперь вы с Артемом сможете вернуться в родной дом!

— Мой дом теперь там, где ты и наш малыш, Лекса, — улыбнулся мех, — дай мне только встать с этой постели, и я немедля закончу свадьбой нашу четырнадцатилетнюю помолвку. Больше ждать я не в силах.

— Судя по тому, что твоя невеста ждет ребенка, сильно ожиданием ты себя не обременял, друг, — громко заржал Мэт, но почувствовав на себе строгий взгляд тетушки, тут же замолчал.

— Мы пока оставим вас наедине, но учтите, что бы вы не решили насчет собственного будущего, ваш ребенок станет следующим императором. Тут уж не отвертитесь, — Милли направилась к выходу, и за ней гуськом двинулись продолжавшие ухмыляться парни.

Когда за последним закрылась дверь, Макс снова прижал меня к своей груди и зарылся металлической пятерней в мои локоны.

— Скажи мне, кошечка, так ли ты хочешь остаться во дворце и превратиться в чопорную принцессу? Потому что для меня это мрак.

Помучить его или ответить как есть? Думала я не долго.

— Лишиться танцев и свободы? Не иметь возможности гулять голышом по собственному дому, соблазнять мужа и заниматься с ним любовью когда и где захочется? Нет уж, увольте. Ты обещал мне домик у моря и свежую рыбу, назад дороги нет! Наш малыш, конечно, наследник, но мы-то вольные птицы, Максим! Тем более, я уверена, что Артем прекрасно справится с княжескими обязанностями.

Любимые серые глаза зажглись азартом, а чувственные губы расплылись в озорной улыбке.

— Вот за это я тебя и люблю, детка! Кстати, у меня теперь есть собственный дирижабль. Как ты смотришь на то, чтобы в медовый месяц устроить себе кругосветное путешествие?

Ну как еще я могла на это смотреть? Положительно, конечно.

— С тобой, хоть на луну, мой любимый и несносный мех!

Конец