Боги и чудовища Махёрин Шелби
Селия с трудом сглотнула.
– Но у нас только три жемчужины. Мадам Саваж сказала, что людей воды могут свести с ума.
– Они могут свести с ума любого. И человека, и ведьму. – Коко расправила плечи, все так же всматриваясь в туман. – Но ты права. Жемчужин только три. Мы все пойдем по тропе, насколько нам позволит Ле-Кёр-Бризе, но только мы с Ридом и Николиной направимся к берегу. – Она посмотрела мне в глаза. – Если пройдем испытание.
– Какое еще испытание? – спросил я, чувствуя, как растет беспокойство.
– Ты-то пройдешь. – Коко коротко махнула рукой, но, бросив взгляд на Николину, добавила: – А вот про нее не знаю, но он уже испытывал нас однажды. Может, на этот раз не станет…
Бо тут же зацепился за ее слова. Он развернулся и ткнул в нее пальцем с торжеством и гневом:
– Так я и знал, что ты скрываешь что-то.
– Мы вместе с Лу играли в детстве у Лё-Меланколик, – бросила Коко. – Это ни для кого не секрет. Естественно, мы сталкивались пару раз с Ле-Кёром. Мы нравились ему, поэтому он не просил жемчужин. Мы ему вместо этого фокусы показывали.
– Но ты же сказала, что нам нужен жемчуг. – Селия растерянно заморгала.
– Нужен, – раздраженно проворчала Коко и отвернулась, скрестив руки. – И тогда был нужен, просто не всегда. Однажды Лу превратила жемчужины в пауков, когда он дотронулся до них. А пауков он ужасно боится.
Молчание.
– И после такого вы еще ему нравились? – озадаченно спросил Бо.
– Я ему нравилась больше, чем Лу.
– Хватит уже. – Я взял Николину на руки и двинулся к тропе.
Клубы тумана потянулись мне навстречу, обвиваясь вокруг ботинок. Я отшвырнул их прочь. Мы были очень близки к цели. Слишком близки.
– Мы такой путь проделали не для того, чтобы развернуться и уйти.
«НО УЙТИ ВАМ ПРИДЕТСЯ». – Резкий, незнакомый голос прогремел рядом со мной – сквозь меня.
Я споткнулся, едва не окунув Николину лицом в туман. Судя по всему, голос услышал не только я. Селия даже закричала. Туман заметно сгустился и уже клубился вокруг моих колен. Он давил на меня как тиски. Я испуганно отскочил назад, но туман все сгущался.
«ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ ИСПЬЕТЕ ИЗ ВОД И НЕ ПРОЛЬЕТЕ ИХ ИСТИНУ», – продолжал голос.
Я так стремительно отскочил назад, что едва не наступил Селии на ногу.
– Что это? – Она вцепилась в мою руку, руку Николины, да она вцепилась бы во что угодно, лишь бы удержаться в реальности. Вот только это и была наша реальность – одержимость духом, пес-предвестник, дракон-перевертыш, говорящий туман. И конца этому не будет. – Это Ле-Кёр?
В ответ туман медленно потемнел и сжался, словно паук, плетущий паутину. Из него появились руки и ноги, голова, холодные угольно-черные глаза. Несмотря на зловещий голос, взгляд его смягчился, когда он посмотрел на Коко. Он шагнул вперед. Крепко сложенный мужчина, ростом куда выше меня, громко рассмеялся и раскрыл объятья. Коко замешкалась лишь на секунду и бросилась к нему. Она уткнулась ему в грудь и прерывающимся от смеха и, возможно, слез голосом сказала:
– Я скучала по тебе, Константин.
* * *
Бо ошеломленно уставился на них. Я бы, вероятно, нашел выражение его лица забавным, если бы меня словно обухом не ударило по голове.
Константин. Константин. Конечно, я знал это имя. Да и как я мог его забыть? Тогда в «Бел-лерозе» мадам Лабелль очаровала меня волшебной историей о несчастных влюбленных. О волшебных кольцах, море слез, ведьмах и святых. Об Анжелике и Константине. О святом, который подарил Церкви свой благословенный меч, первую в истории балисарду. Много лет я хранил в себе его частичку, не подозревая о том, что его меч был вовсе не благословлен, а зачарован его возлюбленной. Та хотела защитить его, а он жаждал ее магии. А когда не смог завладеть ее силой, лишил себя жизни.
Но этот мужчина не мог быть тем Константином. Никак не мог. По легенде он погиб, а если бы и выжил, сейчас бы ему было несколько тысяч лет. Он бы давно уже умер от старости. А Коко и словом не обмолвилась тогда, что знает этого Константина. Разумеется, она бы еще тогда все рассказала. Жизнь Лу была неразрывно связана с Константином и Анжеликой, чья несчастная любовь и разожгла войну между Церковью и Белыми дамами. Несомненно, Коко бы поведала нам правду.
– Константин, – протянул Бо, словно пробуя на вкус его имя. – Звучит знакомо. А ты разве не умер?
Коко напряглась, услышав его дерзкие слова, но Константин лишь усмехнулся. Он взъерошил ей волосы и аккуратно разжал объятья.
– Молва обо мне разошлась широко.
– Ты Ле-Кёр-Бризе? – пораженно спросил я. – «Разбитое сердце»?
– Уверяю, ирония этого имени от меня не ускользнула. – Его темные глаза сверкнули.
– Но ты же… ты не тот самый Константин. Ты не он.
Он лишь пристально на меня посмотрел. Я резко выдохнул и взглянул на Коко, не в силах выразить словами внезапную боль, сковавшую грудь. Она нам ничего не рассказала. Она… утаила это. Нет, она, конечно, не солгала, но и правды нам не открыла. Я почувствовал себя преданным.
– Так, ладно. – Встряхнув головой, я попытался снова сосредоточиться. – Но как?
– Да какая разница? – неразборчиво проворчал Бо.
– Я проклят навеки, охотник, ибо желал большего, чем было мне отмерено. – Константин распростер руки.
– Думаю, дело все же не только в этом. – Коко покосилась на него.
– Да, ты, несомненно, права, Козетта. Тем самым я разбил женщине сердце… И именно об этом я безмерно сожалею.
– Константин прыгнул вниз с этих скал, – сказала Коко, закатив глаза. – И когда Анжелика пролила целое море слез… воды оживили его. – Она махнула на окружающий туман, из которого появился Константин. – Их магия подарила ему жизнь, и теперь он служит им стражем.
Мы уставились на нее.
– Ты о чем? – наконец спросил Бо.
– О том, что Исла сунула свой нос туда, куда ее не просили, – ответил Константин на удивление весело, учитывая обстоятельства. Он провел ладонью по руке и обнаженной груди. На нем была лишь набедренная повязка, ноги скрывал туман. На его коже и волосах оседали капли. – Она наблюдала за мной и Анжеликой. Когда воды вмешались, она тоже решила внести лепту и прокляла меня вечно оберегать женщин здешних вод и их магию.
– Женщин здешних вод? – Селия встревоженно огляделась.
– Мелузины. – Лицо Константина скривилось от отвращения. – Женщины-рыбы. Ветреные женщины.
– Соблазнительницы, – добавила Коко. – Женщины, обитающие в водах, любят правду. У некоторых дар прорицания. Воды дали им необъяснимые силы.
Руки у меня уже заболели, и я перехватил Николину поудобнее.
– А кто такая Исла?
– Королева мелузин, – фыркнул в ответ Константин.
– Сестра Клода, – одновременно с ним сказала Коко.
– То есть она богиня? – спросила Селия.
– Кто-то назовет ее так, кто-то – нет. – Константин слегка поклонился. – Как бы там ни было, она древняя и могущественная. Если вы ищете встречи с ней, должен вас предупредить, что она не вмешивается в людские дела. Не без последствий.
– Мы здесь не поэтому, Константин. – Коко дотронулась до его руки. – По крайней мере, пока.
Она взглянула на Николину, на Лу в моих объятьях, и, кажется, снова поникла. Константин проследил за ее взглядом, внимательно посмотрел на болезненный вид Лу, на ее впалые щеки. Он тихо и понимающе вздохнул.
– Луиза больна.
– И одержима, – добавил я с ноткой отчаяния.
– И вы полагаете, что воды исцелят ее. – Константин вскинул брови.
– Тебя же они исцелили, – сказал Бо, – а ты был мертв.
Константин руками разогнал туман, меж его пальцев завивалась дымка. Этот жест показался мне праздным и равнодушным.
– Лишь воды могут исцелить ее, это правда. Вначале они были только слезами, но потом у них появился разум, как у крови Алых дам, в них зародилась связь, как у Белых дам с этой землей. Анжелика была пророчицей, и ее магия передалась водам. Они видят то, чего не видим мы. Знают то, чего не знаем мы. Теперь я часть этих вод, но даже я не понимаю будущего, как они. Я прожил сотню человеческих жизней, но все равно не могу постичь их знаний.
Все еще держа Николину, я силился достать из сумки жемчуг. Бо протянул мне руки. Я неохотно передал ему Николину, а потом отдал Константину жемчужины. На удивление его руки оказались плотными и теплыми. Он действительно был живым.
– Наша плата, – сказал я.
Он сжал жемчужины и посмотрел на Коко:
– Вы уверены?
– Лу моя подруга. – Она решительно кивнула.
– Хорошо. – Константин пожал плечами, и жемчужины растворились в тумане. – Да будет так. – Кто сопровождает прекрасных дам? – спросил он.
– Я, – ответил я, выступив вперед.
– Разумеется. – Константин оглядел меня с головы до ног и будто бы недовольно хмыкнул. Словно мои грязные ботинки и плечевая сумка оскорбили его. – Слыхал я о твоих подвигах, Рид Диггори. О твоей славе во имя моего наследия. О смерти и крови на твоих руках и руках твоих братьев. – Он замолчал, ожидая от меня ответа, но я не доставил ему такого удовольствия. И вообще не подал виду, что слышал его. – Откровенно говоря, ты напоминаешь меня в юности.
– У нас вообще нет ничего общего.
– Со временем люди меняются, правда? – Константин наклонил голову.
– Тра-ля-ля, таинственная брехня, зловещее предостережение. – Бо удрученно вздохнул и неуклюже передвинул Николину. – Мы так и будем здесь стоять или…
– Намек понят, – ухмыльнулся Константин, взмахнул рукой, и Селия с Бо исчезли. Просто взяли и… исчезли. Николина снова оказалась в моих руках.
– Куда ты их отправил? – высоким от испуга голосом спросила Коко. – Им не угрожает опасность?
Глаза Константина понимающе сверкнули.
– Здесь всем угрожает опасность, Козетта. Даже тебе. Я защищал тебя и твою подругу, когда вы были детьми. Однако сейчас ты уже взрослая и ищешь воды по собственной воле. Больше я не могу нарушать правила. Ты должна испить и сказать правду. Итак… – Он отступил в сторону и указал на тропу, скрытую плотным туманом. – Идем?
Коко сглотнула.
Когда я шагнул вперед, она взяла меня под руку, стараясь не отставать.
– А до этого ты не пила из вод? – тихо спросил я. Я не слышал, как Константин идет за нами, но чувствовал его присутствие позади, пока мы спускались по тропе. Несмотря на камни, тропа шла под уклоном мягко и плавно. Вокруг по-прежнему стояла тишина. – Ты же не раз приходила сюда.
– Только однажды, – прошептала Коко в ответ. – Когда хотела увидеть свою… – Она резко смолкла и сжала мою руку. – Когда мы с Лу попытались поплавать в водах. Константин никогда не заставлял нас пить из них. Обычно мы просто играли на берегу.
– И что было в тот самый раз?
– Сущий кошмар. – Коко вздрогнула.
– Что ты увидела?
– То, чего желала больше всего на свете.
– Это что?
– Так я тебе и сказала, – усмехнулась Коко, но руку не убрала. – Я уже однажды говорила об этом, больше не буду.
– Ты издеваешься? – Правый висок начал пульсировать от боли. – Я же не знаю, чего мне ожидать, если ты не…
– А ты и не узнаешь, – прервал меня Константин, представ прямо перед нами. Мы с Коко резко остановились. – Никто не знает, что покажут воды. Желания, страхи, сильные или слабые стороны, воспоминания. Они видят правду и требуют правды взамен. Нам остается только подчиниться.
Позади него туман начал рассеиваться. Медленно и аккуратно каждый завиток исчезал, чтобы явить нашему взору огромный, неестественно гладкий водоем. Он тянулся меж двух гор, простираясь так далеко, насколько хватало глаз, и уходя за горизонт. Серебристая луна, словно новенькая монета, ярко сияла на водной глади. Здесь не было ни дыма, ни волн.
И ни единого звука.
Константин взмахнул рукой, и три туманные чаши появились перед нами, затвердев железом. Они стояли на песке у самой кромки воды, почти касаясь ее, но все же не касаясь. Я осторожно опустил Николину. Она не пошевелилась, когда я приподнял ей веко и пощупал пульс.
– Что вы с ней сделали? Она едва в сознании.
– Дали ей обычный сонный отвар. Лаванда, ромашка, корень валерианы и кровь. – Коко нервно пожала плечами. – Возможно, я перестаралась с дозой.
– Она выпьет, – сказал Константин, начиная исчезать, – или умрет.
– Ты просто сволочь, знаешь это? – досадливо прорычал я, не удержавшись.
Константин развел руками, и они растворились в тумане.
– Я лишь страж. – Еще одна высокомерная улыбка. – Испейте из вод и пролейте истину. Если у вас все получится, вам откроются их целебные глубины. Если потерпите неудачу, вы уйдете и больше никогда не вернетесь.
– Никуда я не уйду…
Только слова слетели с моих губ, как я ощутил, что туман сжимается вокруг меня словно железные кандалы, и понял: остаться после неудачи – не лучшая затея. Туман, а может, Ле-Кёр, воды или сама магия не позволят нам остаться. И лишь когда я процедил, что согласен, кандалы исчезли. Но я все равно ощущал их на коже. И их предостережение.
– Испейте из вод, – повторил Константин, уже почти бестелесный, – и пролейте истину. – Видны были лишь его глаза. Константин посмотрел на Коко, и взгляд его смягчился. Завиток тумана потянулся к ней и погладил по лицу. – Удачи.
Он исчез, а мы остались стоять в лучах лунного света, созерцая чаши.
Истина вод
Рид
До сих пор помню ту минуту, когда получил свою балисарду. После каждого турнира в честь победителей устраивали пир, чтобы поприветствовать их в рядах братства. Помимо церковнослужителей и шассеров на празднике присутствовали очень немногие. Каждый раз торжество длилось недолго. Быстро произносили речь, еще быстрее ужинали. Никаких тостов, музыки и веселья. Все было скромно. Зато на следующее утро начиналось настоящее празднество. Все королевство собиралось у собора Сан-Сесиль де Цезарин, чтобы посмотреть на церемонию посвящения. И аристократы, и бедняки одевались в лучшие наряды. Посвященные выстраивались в ряд у прохода, а у алтаря стоял Архиепископ с балисардами для новобранцев. Отполированные и сияющие клинки лежали на столе в сундучке с бархатом.
На своей церемонии я был единственным новобранцем, и на столе лежала лишь моя балисарда.
Жан-Люк стоял в конце прохода, сцепив руки за спиной. Его лицо и все тело были напряжены. Селия сидела в третьем ряду с родителями и сестрой. Она пыталась поймать мой взгляд, когда я шел по проходу, но я не смотрел на нее. Я смотрел лишь на свою балисарду. Она взывала ко мне, словно песнь сирены, и сапфир ее сиял на ярком солнечном свету.
Я повторил клятву, выученную наизусть. Мои плечи были гордо расправлены. Архиепископ тогда нарушил традицию и обнял меня, но это меня не смутило. Я был доволен. Доволен собой. Очень. А почему бы и нет? Я многие годы усердно тренировался, истекал потом и кровью, пожертвовал многим, и все ради этой минуты.
Однако, перед тем как взять балисарду, я замешкался. Всего на секунду.
В глубине души я уже тогда понимал, что этот клинок и эта жизнь сулят боль. Я понимал, что буду страдать.
И все равно я сделал тогда свой выбор.
Точно так же, как делаю его сейчас.
Я обхватил холодную металлическую чашу и наклонился, чтобы наполнить ее. Когда я опустил чашу в воду, никакой ряби не пробежало по поверхности. Казалось, вода поглощала любое движение. Нахмурившись, я попытался опустить в воду руку, чтобы всплеснуть ее, подвигать ладонью, но наткнулся на невидимую преграду. Я надавил сильнее. Ладонь зависла в волоске от поверхности. Так близко, что я чувствовал ледяной холод воды, но прикоснуться к ней не мог. Резко выдохнув, я отступил. Константин предупреждал об этом.
Я с опаской поглядел на железную чашу. Приятного будет мало.
– Стой. – Коко сжала мне локоть, когда я уже поднес чашу к губам. – Сперва Лу. Не знаю, что произойдет, когда мы выпьем, но вряд ли тогда мы сможем ей чем-то помочь.
– Не думаю, что мы вообще способны ей помочь. – И все же я опустил руку. – Мы не знаем, что воды покажут ей. Как можно сражаться с невидимым врагом?
– Я не говорю, что она не сможет сама вести собственную битву. – Коко закатила глаза и набрала воды в свою чашу. – Но она без сознания. Кто-то же должен влить воду ей в рот.
– Ой. – Несмотря на всю серьезность нашего положения, я почувствовал, как меня пробирает смех. Я поспешил помочь Коко, поднял Лу и усадил к себе на колени. – Точно.
– Запрокинь ей голову.
Я так и сделал, борясь с желанием отшвырнуть чашу, когда Коко поднесла ее к губам Лу. Она была права. Если каждый мог это сделать, значит, и Лу сможет. Я крепко держал ее. Коко осторожно и медленно открыла ей рот и влила воду.
– Аккуратно, – предостерег я ее. – Не спеши.
– Заткнись, Рид, – сказала Коко, не прерываясь.
Холодная вода коснулась языка Лу, но ничего не произошло. Коко влила еще немного. Из уголка рта Лу стекала вода. Ничего.
– Она не глотает, – сказал я.
– Сама ви… – Коко резко замолчала, когда Лу внезапно открыла глаза.
Мы уставились на нее. Коко нежно дотронулась до ее лица.
– Лу? Как ты?
Ее глаза закатились. Лу открыла рот в пронзительном крике, но не раздалось ни звука. По-прежнему царила тишина. Вода же, однако, пошла рябью, словно признала этот крик. Схватив Лу за плечи, я беспомощно смотрел, как она царапает себе лицо, рвет волосы. Словно она вырывала из себя Николину силой. Лу яростно замотала головой.
– Черт! – Я изо всех сил пытался удержать ее, но Коко вдруг оттолкнула меня назад и одним глотком осушила свою чашу.
– Скорее! – Она отбросила чашу и оперлась руками о песок. – Пей! Чем скорее прольем нашу истину, тем быстрее окунем Лу в… – Глаза Коко закатились. Она не сжалась, как Лу, но рухнула и впала в беспамятство, плюхнувшись щекой в песок. Глаза ее все так же были запавшими.
Однажды я уже видел Коко такой. Она не видела ничего и при этом видела все.
«Мужчина, близкий твоему сердцу, умрет».
Горько выругавшись, я бросил последний взгляд на Лу, обмякшую у меня в руках, и выпил залпом воду из чаши. Кажется, она была еще холоднее, чем казалась, если такое вообще возможно. Неестественно и ужасно холодная. Она обожгла мне горло и все нутро, превратившись в лед в животе, руках, ногах и даже в венах. Через пару секунд мне уже стало трудно шевелиться. Кашляя и давясь, я положил Лу на песок, и меня затрясло. Я рухнул на четвереньки, в глазах стало белеть. Странно. Я думал, что в глазах потемнеет, и…
Жжение в легких вдруг исчезло, зрение прояснилось. Я удивленно моргнул. Снова. Как-то это неправильно. Может, я мало выпил? Выпрямившись, я посмотрел на пустую чашу, потом перевел взгляд на Лу и Коко. Удивление сменилось замешательством и страхом. Они бесследно растворились в тумане. Я тут же подскочил.
– Лу? Коко?
– Я здесь! – закричала Лу с берега.
Чувствуя удивление и облегчение, я поспешил на ее голос, вглядываясь в туман и темноту.
Луна заливала все вокруг мягким серебристым светом, но мало что освещала. Свет иногда пробивался сквозь туман, то ослепляя меня, то сбивая с пути.
– Где ты? Не вижу…
Лу ухватила меня за руку и вышла вперед, широко улыбаясь. Я уставился на нее, не веря своим глазам. Ее кожа, еще недавно тусклая и бледная, теперь сияла золотом и была усеяна веснушками. Короткие и белые волосы снова стали длинными и густыми, они рассыпались по плечам шелковистыми каштановыми волнами. Я поймал прядь ее волос. Даже шрамы исчезли. Остался только один.
Я провел пальцем по шипам и розам на ее шее. Лу закрыла глаза, веки ее затрепетали. Туман вился вокруг нее, окутывая легкой дымкой.
– Нравится? Коко могла бы неплохо заработать на этом, превращая жуткое в жутко прекрасное.
– Ты всегда прекрасна, – с трудом выдавил я. Горло у меня сжалось.
Лу обняла меня за пояс и прильнула к сердцу.
– Тебе… лучше? – спросил я.
– Почти. – Она снова широко улыбнулась, увидев мое настороженное лицо. Затем встала на цыпочки и поцеловала меня. – Пойдем. Хочу показать тебе кое-что.
Я слепо последовал за ней. Сердце ушло в пятки. Внутренний голос предупреждал, что все идет слишком легко, предостерегал не верить, но, когда Лу переплела свои пальцы с моими, увлекая меня дальше в туман, я поддался ей. Давно я не чувствовал тепло ее руки. В воздухе витал волшебный аромат ванили и корицы. Я вдохнул его поглубже. По телу разлилось ощущение покоя. Мешкать в этот раз я не стал. Это была Лу. Она не была балисардой, а я не шел к алтарю. Я не вверял ей свою жизнь, ибо уже давно это сделал.
– Как ты изгнала Николину? – спросил я, следуя за ней словно в полузабытье. – Что тебе показали воды?
Лу улыбнулась через плечо, освещая все вокруг своей улыбкой.
– Не припомню, чтобы ты был таким разговорчивым, муженек.
«Муженек». Звучало так правильно, согревало и пьянило меня. Широко улыбнувшись, я обхватил Лу за плечи и прижал к себе. Я жаждал ее тепла и улыбки.
– А я не припомню, чтобы ты…
«…пролила истину, – упрекнул меня разум. – И ты тоже. Это все не взаправду».
Улыбка у меня погасла. Очень даже взаправду. Я чувствовал, как Лу прижимается ко мне. Я сбавил шаг и остановился. Сжав ее крепче, я повернул ее к себе лицом. Лу подняла взгляд и знакомо вскинула темные брови. У меня тут же перехватило дыхание. Она, казалось, сияла от счастья, и мне чудилось, что я вот-вот воспарю.
– Скажи, – мягко спросил я, убирая прядь ее волос, – что ты видела?
– Позволь лучше показать тебе.
Я нахмурился. Ее кожа и правда сияла? Лу взмахнула руками, и туман рассеялся. Перед нами открылся каменный алтарь, на котором лежала связанная девушка с кляпом во рту. Она силилась удержать свисающую с алтаря голову. Ее волосы, белые как снег и луна, белые как ее одежды, были заплетены в косу. Коса спадала в каменную чашу. С тревогой я шагнул ближе. Девушка выглядела… нет, казалась знакомой. Бирюзового цвета глаза. Она могла быть шестнадцатилетней Лу, но нет. Девушка была слишком высокой и крепкой, а на ее бледной коже не виднелось ни одной веснушки.
– Взгляни на нее, дорогой, – певуче протянула Лу с кинжалом в руках.
Я уставился на клинок, не понимая, откуда он взялся. Не понимая, зачем он ей.
– Она прекрасна, правда?
– Что ты делаешь?
Лу подбросила кинжал в воздух, глядя, как он вращается вверх и вниз, и поймала его за рукоятку.
– Мне нужно убить ее.
– Что? Нет. – Я хотел было загородить девушку, но ноги меня не слушались. Туман снова начал стелиться и сгущаться вокруг нас. Я смотрел на несчастную. Дыхание у меня участилось. – Зачем? Почему ты хочешь убить ее?
– Ради общего блага. – Лу посмотрела на меня с жалостью.
– Нет. Лу, нет… – Я яростно затряс головой. – Убийство этой девочки ничего не решит…
– Не просто какой-то девочки.
Лу неторопливо шла к алтарю, подбрасывая и ловя кинжал. Девушка смотрела на нее широко распахнутыми глазами, борясь из всех сил. Воды исчезли, вокруг выросли горы. Храм на лугу. Женщины отплясывали безудержный танец в лунном свете. Черноволосые тройняшки и ведьма в короне из остролиста. Но девушка не могла сбежать. Туман держал ее в ловушке, словно свинью, которую вот-вот отправят на убой. Лу поднесла кинжал к ее горлу.
– Этой девочки. Я одна готова сделать то, что должно, любимый. Я одна готова пожертвовать собой. Почему ты не понимаешь? Я всех спасу.
Я почувствовал, как к горлу подступает желчь.
– Не делай этого. Не… не ее. Прошу тебя.
Лу печально посмотрела на меня, держа кинжал у горла девушки.
– Я дочь своей матери, Рид. Я сделаю все, чтобы защитить своих любимых. А ты бы не убил… – Она нежно дотронулась лезвием до горла девушки. – …Ради меня?
Изумленный и разгневанный, я так отчаянно попытался пошевелиться, что едва не сломал себе ноги.
– Я бы не уб…
Я еще не успел договорить, как ложь почернела и треснула. Как пепел на моем языке. Мой пепел.
Я уже убивал ради Лу. Архиепископ, конечно, были грешен, но вот другие… те, что были до него. Я убивал их вовсе не ради любви, а из чувства долга и преданности. Ради славы. Но… что-то все равно было не так.
«Испей из вод и пролей их истину».
Теперь я видел трещины в магии вод. Их Лу была так убедительна, так идеальна. Как Лу, воспоминания о которой я хранил. Но реальность не была идеальной, как и сама Лу. Ни тогда, ни сейчас. Однажды она сказала, что больно вспоминать умерших такими, какими они были, а не такими, какими мы хотели их видеть. Память весьма опасна.
«Со временем люди меняются, правда?»
Я больше не был тем мальчишкой, что тосковал по своей балисарде, держал ее с трепетом и гордостью. И все же в глубине души я помнил об этом мальчишке и о его тоске. Сейчас я, вероятно, впервые ясно увидел правду. Я убил Архиепископа, потому что любил Лу. Я убивал невинных, потому что любил Архиепископа, своих братьев и семью. Всякий раз, обретая дом, я боролся изо всех сил, чтобы сберечь его.
Точно так же, как Моргана.
Тонкая алая линия окропила клинок Лу. Она окрасила шею девочки, словно ленточка.
– Однажды ты сказал, что я похожа на свою мать. – Лу потрясенно уставилась на окровавленный кинжал. – Ты был прав.
Я не успел ничего сделать. Лу резко полоснула по горлу девочку и посмотрела на меня. Несчастная захлебывалась и задыхалась. Через пару секунд она затихла. Алый цвет навсегда запятнал белый камень.
– Ты был прав.
«Испей из вод и пролей их истину».
– Да.
Туман у моих ног тут же рассеялся, и я решительно двинулся вперед, глотая желчь. На девочку я не смотрел. Не запомнил ее лица. Мою грудь словно рассекло надвое от натуги. Все произошло не на самом деле. Пока нет. И никогда не произойдет, если я не позволю.
– Да, Лу, ты похожа на свою мать. – Я приподнял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Но и я тоже.
Как только слова слетели с моих губ, Лу широко заулыбалась.
– Молодец.
Земля начала обваливаться, алтарь и храм превратились в белый песок и воду. В ушах пронзительно зазвенело, и Лу исчезла. В руке я сжимал лишь воздух. Песок царапал колени. Я посмотрел на пустую железную чашу и осторожно прикоснулся к ней. Такая же холодная.
– Вернулся. – Веселый голос Константина пронзил тишину.
Я ошеломленно сел.
– После Коко, правда. – Он подмигнул ей.
Коко неподвижно сидела рядом со мной, обхватив колени.
– Жить буду, – пробормотала она, поймав мой обеспокоенный взгляд.
– Ты сказала правду?
– Каждое слово.
– Повторять не будешь, да?
– Ни за что.
Константин усмехнулся и перевел взгляд на Лу. Та пошевелилась. Он в предвкушении потер руки.
– Превосходно. Как раз вовремя.
Читать бесплатно другие книги:
