Боги и чудовища Махёрин Шелби

Сомнения закрадываются

Николина

Без тела боль исчезает, как и все ощущения: осязание, запах, вкус. Крови нет. Мы поднимаемся вихрем от моря к небу. Нет магии. Нет смерти. Мы… свободны. Мы порыв ветра. Мы холод зимы. Мы снежная лавина на склоне горы – вертимся, кружимся, вращаемся, – кусаем ведьм за носы. Наша хозяйка среди них. Она зовет их по именам.

Нас она не зовет.

Встревоженные, мы мчимся вперед и вверх в гору, пока снежинки порхают туда-сюда вокруг нас, внутри нас.

«Оно не здесь, – трепещут они, бормочут они. – Мы не можем найти его».

«Наше тело, наше тело, наше тело».

Наша хозяйка не забыла бы о нас.

Теперь мы движемся быстрее. Мы ищем, продираясь через деревья. Замок. Она принесла наше тело в замок. Но здесь нет замка – только снег, горы и сосны. Здесь нет моста. Нет никого, кто поприветствовал бы нас, кто позволил бы нам войти. Если бы она осталась – мерзавка с золотыми узорами, – если бы ее дух распался на части, мы бы нашли замок. Мы бы нашли свое тело.

Но она не распалась на части. Она не осталась.

Теперь она одна.

«Ты сплоховала, Николина».

Мерзкие слова.

«Твоей хозяйке она нужна больше тебя».

Наша хозяйка не забыла нас.

«Возможно, твоего тела там вовсе не будет. Возможно, ты умрешь».

Мы снова закручиваемся спиралью в волнении и страхе и несемся по склону горы. Мы уже чувствуем, как растекаемся, безвольно плывем по воздуху, теряем цель. Мы не можем долго оставаться без тела, иначе станем чем-то другим. Чем-то беспомощным и никчемным. Кошкой, или лисой, или крысой. Матаготом можно стать по-разному, о да, но мы им не станем. Только не мы. Мы не забыты.

Что-то проскальзывает в листве, и мы ныряем следом. Существо испуганно пищит. Неважно. Нам нужно тело, пока не вернется наша хозяйка. Пока ее собственная хозяйка не укажет нам путь. Мерзавка, как и ее дочь. Мерзкая ведьма.

Мы прячемся в тело норки и ждем. У животных время течет по-другому. Мы смотрим за тенями, дрожащими в корнях дерева. Прячемся от орлов. От лис. Мы чуем запах нашей хозяйки еще до того, как видим ее, и слышим ее резкие, нетерпеливые слова. Она спорит с Морганой. Говорит о дочери Морганы.

Мы покидаем тело зверька и движемся дальше, а башни и башенки обретают форму. Мост. Пламя опалило и разрушило все вокруг. Повсюду белые ведьмы ткут свои невидимые узоры и вплетают их в камни и деревья. В окна, арки и черепицу. Нас не волнует восстановление замка. Мы несемся ко входу, прячась от их любопытных глаз, пробираясь сквозь дым. Теперь мы чувствуем притяжение нашего тела. Мы чувствуем его.

Все-таки наша хозяйка нас не забыла.

Вверх по лестнице, по коридору, в маленькую скромную спальню. Но на кровати нашего тела нет. Нет его и на подушке.

«Кровать пуста! – плачем мы в смятении. – На кровати нас нет!»

Мы останавливаемся, дрожа. Следуем за притяжением нашего тела. И находим его на твердом каменном полу.

«Но кровать пуста. – Смятение нарастает. – На кровати нас нет».

В тени наше тело похоже на труп. Болезненный и бледный. Покрытый шрамами. Мы парим над ним, и сожаление пронизывает нас. Слабая боль. Комнату не согревает камин. Свечи не зажжены. Но это неважно. Мы не чувствуем холода, нет, и наша хозяйка знает об этом. Она знает. Она знает, что боль мимолетна. Ей понравится наше приветствие.

«Ты сплоховала, Николина».

Это не имеет значения.

«Твоей хозяйке она нужна больше тебя».

Боль мимолетна.

«Ты выбрала не ту сторону, Николина. Еще не поздно. Ты все еще можешь объединиться с нами прежде, чем они предадут тебя. А они предадут. Это лишь вопрос времени».

Наша хозяйка никогда бы не предала нас.

Медленно мы погружаемся в себя, сначала в палец на руке, потом на ноге, затем в ногу, руку и грудь, пока полностью не окунаемся в наше тело. Мы тяжело вдыхаем. Тяжело. Так тяжело. Так устало. Мелькают образы лаванды, призраков и болезненных, похожих на трупы мальчиков. Воспоминания о семье. Сейчас у этого слова совсем другой вкус, нежели раньше. Когда-то это был вкус уюта, любви, тепла. Сейчас мы не помним, каково это – чувствовать тепло. Мы не помним о любви. Внутри нее мы чувствовали этот краткий проблеск в тени, во тьме. Ее чувства были так сильны. И теперь мы держимся за это воспоминание. За то тепло, которое ощущали, когда она смотрела на своего охотника, на свою семью.

Наши глаза не открываются, когда мы лежим на твердом, холодном камне. Мы не двигаемся и не идем к кровати. Наша хозяйка не хотела видеть нас на постели.

Иногда нам кажется, что наша хозяйка вообще не хочет нас видеть.

Анжелика

Лу

Рид вдруг рухнул в воду лицом вниз, а я…

А я окончательно потеряла самообладание.

С берега послышались крики. Я метнулась к Риду, схватила его за плечи, перевернула на спину и прижала его голову к своему плечу. Рида окутывал сильный и терпкий запах магии. Грудь у него вздымалась и опускалась, но как-то резко и рвано, словно он испытывал мучительную боль.

– Рид!

Я отчаянно трясла его, пытаясь удержаться на плаву. Мы пошли ко дну. Вода обожгла мне горло и глаза. Задыхаясь, я замолоила ногами, и мы выплыли наверх на несколько драгоценных мгновений. Я, конечно, умела плавать, но тащить обмякшего мужчину весом в девяносто с лишним кило было весьма тяжело.

– Рид!

Крики на берегу стали громче. Я оглянулась. К разодранному горлу подступил ком.

Моргана потеряла сознание вместе с Ридом.

Какую бы магию Рид ни сотворил, она сказалась и на Моргане. Воцарился полный хаос. Белые дамы завизжали и бросились к Моргане, оттаскивая ее подальше от Жозефины, Коко и от нас.

– Не глупите! – Яростные крики Жозефины прорезали туман, который снова густой пеленой опустился на берег. – Вот наш шанс! Схватите девчонку!

Но кровавые ведьмы ни за что не ступили бы в воду, пока она шла рябью.

Коко встала. Ее путы исчезли, когда Моргана упала без сознания. Она вошла обратно в воду и вскинула руки. Взгляд Коко упал на Константина, затем на Бо и Селию, окровавленных и лежащих в беспамятстве, и в ее темных глазах вспыхнул мстительный огонь.

– Не стоило тебе следовать за мной сюда, tante. И ты знаешь это. Я родилась в этих водах. Их колдовство и мое тоже.

Я вынырнула из волн и увидела, как Жозефина сжала руки в кулаки.

– Их колдовство принадлежит ей! – бросила она. – А не тебе. Оно никогда не было твоим.

– Я часть ее.

– Ты моя! – Кажется, Жозефина потеряла последние капли самообладания. Дрожащими руками она выхватила из-под плаща длинный кривой кинжал. – Она бросила тебя. Она бросила меня. Она…

– …уже в пути, – мрачно договорила за нее Коко, посмотрев на свою поднятую руку.

Ее ладонь рассекала свежая рана. Кровь капала на воду. Вздрогнув, я поняла, что не шаги Коко пробудили Лё-Меланколик. А ее кровь.

Воды уже не просто шли рябью.

Они двигались, расходясь по центру, словно небеса прочертили линию от Коко до горизонта. Воды вздувались по обе стороны от этой линии, ширились, ширились, ширились – как две приливные волны, – пока вдоль каменистого морского дна не появилась тропа. Она была узкой, лишь один человек мог пройти по ней. Я цеплялась за Рида, а волны обрушивались на нас, то затягивая под воду, то выталкивая наверх. Я крикнула Коко, кашляя, отплевываясь и отчаянно барахтаясь в поисках берега. Она повернулась и посмотрела на нас. Ее глаза расширились от ужаса. Мы снова пошли ко дну.

А когда вынырнули, очередной поток тут же подхватил нас. Только на этот раз воды не стали топить нас, а понесли прямо к Коко. Я не сопротивлялась и не задавала вопросов, а просто всеми силами старалась держать голову Рида над водой. Руки дрожали от напряжения. Ноги тряслись.

– Давай, шасс. – Я прижала его голову к своей шее. – Мы почти доплыли. Не покидай меня. Ну же, давай…

Поток внезапно ослаб, и мы вместе с Ридом понеслись прямо сквозь ледяную воду к тропинке на морском дне. Ошеломленная и дрожащая, я плюхнулась на тропинку с Ридом в руках. Коко метнулась к нам. Она потянула меня за руки, убрала мокрые волосы с лица Рида и проверила его пульс. Коко совершенно не обращала внимания на Жозефину и кровавых ведьм. А они так и не осмелились войти в Лё-Меланколик даже по тропе.

– Ты не ранена? – спросила Коко, спешно и неуклюже ощупывая меня. – Ты…

Я поймала ее руки и ухмыльнулась.

– Хреново выглядишь, подруга. У тебя мешки под глазами размером с голову Бо.

Коко уткнулась головой в наши сцепленные руки и с облегчением вздохнула.

– Это ты.

– Я.

– Слава богу.

– Слава Анселю!

Коко тихо выдохнула, хохотнув, а затем подняла голову и замерла, пристально глядя мне за спину, на тропинку. В ее глазах ярко сияло серебряное отражение, всего лишь пятнышко в темноте. Кто бы или что бы это ни было, оно шло не с берега, а из глубин Лё-Меланколик. Я невольно напряглась. Перед глазами всплыло лицо из воспоминаний Николины, и от этой догадки волосы у меня на затылке встали дыбом. По рукам побежали мурашки.

Жозефина мертвенно побледнела, и я все поняла. Когда она споткнулась – вправду споткнулась – и отступила назад, я крепче сжала Рида. Сердце грохотало у меня в ушах. Несколько кровавых ведьм просто молча убежали прочь. Я неотрывно смотрела на Коко, а серебряное пятнышко в ее глазах все росло. Приближалось. Его уже нельзя было не заметить.

Я обернулась.

Вот и она.

При виде нее меня пробрал озноб. Высокая и статная, кудрявые и густые черные волосы, красивая темная кожа. Она была практически копией Коко. Лишь глаза различались. В какой-то момент между воспоминанием Николины и этой минутой они стали бледного, ледяного оттенка. Платье шло к ее причудливому цвету глаз – оно переливалось радугой, белым и зеленым, фиолетовым и синим – и развевалось на морском ветру, когда она шла. Словно чертова принцесса из сказки.

Она остановилась в шаге позади меня. Наверное, я разинула рот как пучеглазая рыба. Вблизи она была еще прекраснее. Лицо в форме идеального сердца, прекрасный изгиб губ. Нос, щеки, лоб и ключицы были припудрены серебром. На пальцах, запястьях, шее и в ушах поблескивали украшения из лунного камня. Голову украшал убор с опалом в форме слезы, волосы были заплетены в косу. Драгоценный камень сверкал на лбу.

Ее волосы и платье слегка развевались, хотя ветер стих.

Она улыбнулась мне.

– Анжелика, – прошептала я в благоговейном страхе.

– Сестра, – прошипела Жозефина.

Но лишь слово Коко изменило все.

– Мама, – произнесла она обвиняющим тоном.

* * *

Анжелика изящно кивнула. Она стояла прямо и поразительно неподвижно, расправив плечи и сложив руки на поясе в знакомой позе. Сколько раз Жозефина делала так же? И сколько раз я мечтала свернуть ее длинную, изящную шею?

Удивительно, как настолько похожие внешне люди могли выглядеть совершенно по-разному.

Я взглянула на Коко.

Оттого, что таких людей было трое, становилось не по себе.

– Sur[11], – шелковистым голосом произнесла Анжелика. – Fille[12]. – Она подняла руку, словно хотела погладить Коко по щеке, но передумала и опустила. – Я скучала по вам.

Коко молчала, но ее взгляд говорил о многом. В лунном свете глаза ее ярко сияли.

Нахмурившись, я сощурилась. Ореол вокруг Анжелики слегка потускнел.

Вернее, потускнел сильно.

Теперь я бы даже могла назвать Анжелику уродливой.

С другой стороны, я всегда остро реагировала на матерей, бросивших своих детей на растерзание злобной родне. Мадам Лабелль оставила Рида, и его отцом стал Архиепископ. Моргана пыталась убить меня, а потом и я ее. А прекрасная Анжелика оставила Коко на попечение своей сестре. Она ничем не отличалась от других. С такой же гнилью в душе.

Просто у нее гниль пахла лилиями.

Смирившись, что ее дочь не ответит или не может ответить, Анжелика перевела взгляд на Жозефину, медленно подходившую к Бо и Селии. Она поджала свои идеальные губки.

– Не тронь детей, Жози. Ты же поссорилась со мной, а не с ними.

Жозефина сердито на нее посмотрела и приподняла голову Селии. Без излишней жестокости, но бережно и твердо она держала Селию за шею. Скорее даже дело было не в бережности, а в практичности и расчете. Если потребуется, она убьет Селию точно так же, как убила Этьена.

– И что ты сделаешь? – спросила Жозефина. – Из воды ты выйти не можешь.

Мы с Коко обменялись короткими, растерянными взглядами.

Анжелика лишь вынула украшенный драгоценными камнями кинжал из набедренных ножен и вздохнула.

– Зачем же так, sur? Ты сама знаешь, что я и отсюда могу навредить тебе.

Для наглядности она вскинула кинжал и резко вонзила его себе в грудь. Клинок прошел сквозь ткань и тело, словно сквозь масло, оставляя густой кровавый след.

Жозефина зашипела и схватилась за грудь, где зияла точно такая же рана.

Я окончательно растерялась. В воспоминаниях Николины не было ничего подобного. Не то чтобы я знала, что именно нужно было искать.

– Какго черта тут происходит? – выдохнула я, глядя на Коко. Жозефина и Анжелика, истекая кровью, смотрели друг на друга в молчаливом противостоянии. – Ты же говорила, что твоя мать мертва.

– Я говорила, что так утверждала моя тетя.

– И что теперь?

Коко слегка пожала плечами.

– Кажется, теперь они связаны кровью.

– Связаны кровью?

– Опасное заклинание Алых дам. Оно связывает их жизни. И магию.

Я посмотрела на раны Анжелики и Жозефины.

– Вот дерьмо.

– Да, так и есть. – Коко кивнула.

Но за этой неприятной мыслью пришла другая.

– То есть мы не можем убить твою тетку, не убив твою мать?

– Видимо, нет.

Жозефина крепче стиснула шею Селии и прижала кинжал к ее затылку. В желудке у меня скрутило.

– Пустые угрозы, sur, как обычно, – сказала она. – Вцепилась в чужую юбку и спряталась там, где я не могу тебя достать. – Она резко рассмеялась.

Я впервые услышала ее смех.

– Нет. Ты не причинишь себе настоящего вреда, чтобы сделать мне больно. Иначе поступила бы так столетия назад.

Так. Выходит, убивать Жозефину нельзя. Спешно проверяя узоры, я следовала за каждым к необходимой жертве. Нужно просто выбить кинжал из ее руки. Что-то простое. Может, порыв ветра. Судорога в пальцах.

– Подожди-ка, – прошептала я Коко, пока искала нужный узор. – Если ты думала, что твоя мать мертва, зачем ты призвала ее?

– Я не призывала. Просто… воды говорили со мной. А я слушала.

– Ты дала им свою кровь. – Я изумленно на нее посмотрела. – Потому что они вежливо попросили? Они хотя бы «пожалуйста» сказали?

– Я родилась от них, – защищаясь, проворчала Коко.

– Сдавайся, Луиза, – велела Жозефина, не обращая внимания на наше яростное перешептывание.

Анжелика держала нож у бедра. Кровь с него капала на морское дно, и из каждой капли вырастала черная жемчужина. Я посмотрела на Константина.

– Сдавайся, Козетта. – Жозефина покрепче сжала рукоять кинжала. – Или я убью эту девчонку. И принца тоже.

Черта с два.

Во мне вспыхнула ненависть. Я стиснула зубы, сжала кулаки, и моя ярость зажглась вместе с узором. Он шипел передо мной, его жар покидал мое тело. Нить обратилась в золотой пепел, а Жозефина вскрикнула и схватилась за обожженную руку. Я довольно ухмыльнулась и потрясла пальцами.

– Тебе пора, Жози.

Анжелика выразительно вскинула руку, и воды откликнулись. Они залили берег, забрали с собой Бо и Селию и принесли их к нам. Но на этом воды не остановились. Они начали заливать песок, затопляя пляж и смывая серебристые чаши. Они настойчиво пытались добраться до подола платья Жозефины, и ей пришлось попятиться. Так же, как Николина боялась тьмы, Жозефина страшилась магии вод.

Но сдаваться не собиралась.

Она обернулась, чтобы отдать приказ оставшимся Алым дамам, но с удивлением обнаружила, что битва проиграна. Кровавые ведьмы давно сбежали. Жозефина осталась одна.

– Уходи, сестра, – сказала Анжелика. По стальным ноткам в ее голосе я поняла, что это последнее предупреждение. – И более не возвращайся. Если ты продолжишь провоцировать Ислу, можешь пострадать.

– Исла. – Жозефина скривилась.

Воды все прибывали, вынуждая ее отступать. Жозефина оказалась на самом верху каменной тропы. Ее черные глаза прожигали прекрасное лицо Анжелики.

– Провидица. Твоя госпожа.

– Моя подруга.

Анжелика снова взмахнула рукой, и воды поднялись выше. Жозефина отпрянула. Для тысячелетней карги двигалась она на удивление проворно.

– Тебе стоило бы проявить к ней уважение, – продолжила Анжелика. – Она правит под водой, но и на войну на суше глаз не закрывает. Не советую враждовать с ней. – Она задумалась, и в ее глазах промелькнул странный огонек. – Хотя, кажется, ты уже разозлила ее брата и сестру. Триединую богиню и Водвоса, обитателя леса, – пояснила она уже нам.

«У вас есть семья, мсье Деверо?»

«Собственно говоря, есть. Две старшие сестры. Грозные создания, несомненно».

– Я наблюдала за тобой все эти годы, Жозефина, – печально и мягко сказала Анжелика. Неземное сияние померкло в ее глазах. – Я надеялась на тебя. Ты считаешь меня трусливой, а сама попросту глупа. Неужели ты ничему не научилась на наших ошибках?

Жозефина никак не отреагировала на ее горестные слова. Она лишь продолжала пятиться, ее лицо было непроницаемым, а глаза в темноте горели словно огни.

– Никаких ошибок не было, сестрица. – Она улыбнулась каждой из нас. – Думаю, скоро мы снова увидимся.

Она развернулась, взмахнув плащом, и исчезла в ночи.

Недомолвка

Лу

Я рухнула на колени возле Рида, Коко села рядом с Бо и Селией. К моему удивлению, Анжелика опустилась рядом с Константином и погладила его по щеке изящной рукой. В отличие от своей сестры она не скрывала эмоций. На ее лице была написана… тоска.

Чувствуя раздражение и вместе с тем восхищение, я указала на воду, залившую берег.

– Пожалуй, в следующий раз стоит с этого и начать.

Анжелика тихо рассмеялась.

Ворча, я покачала головой. Черт, даже ее смех звучал как колокольчик. Я приложила ухо к груди Рида. Сердце стучало ровно и мощно. Я проверила температуру. Кожа была теплая, но не слишком. Я приподняла его веко и благодаря еще не остывшему гневу зажгла огонек на кончике пальца. Зрачки у Рида тут же сузились. Отлично. Я с облегчением села. Рид был совершенно здоров. Просто… спал. Наверное, он магией вынудил Моргану упасть в обморок, чтобы дать нам время сбежать, и сам потерял сознание. Нужно было разбудить его. Я начала искать подходящий узор, но любопытство не давало мне покоя.

– Он предал тебя? – спросила я, глядя на Анжелику и Константина.

Она посмотрела на меня светлыми глазами.

– Да.