Боги и чудовища Махёрин Шелби
– А ты испил из вод?
– Я… – Бо нахмурился и посмотрел на Селию. – Мы пили?
Она медленно покачала головой и вскинула брови.
– Не знаю. Пока я была без сознания, мне привиделся тревожный сон, но я подумала…
Эльвира понимающе похлопала ее по руке.
– Сны всегда больше, чем просто сны, мадемуазель Селия. Это наши самые сокровенные желания и самые мрачные тайны, ставшие явью и приходящие только под покровом ночи. В них мы можем познать себя.
В призрачном свете кожа Бо казалась землистой. Он сглотнул, явно встревоженный.
– Я не говорил никакой правды.
– Неужели, ваше высочество?
Бо не ответил. Лишь растерянно и обеспокоенно уставился на Эльвиру. Она тихо засмеялась.
– Не бойся. Вы не сойдете с ума. Вы вошли в воды по приглашению Провидицы, и она защитит ваш разум, пока вы здесь.
Я нахмурилась сильнее, когда другие стражи опустили прогнивший трап, чтобы мы смогли подняться на корабль.
– Единственный вход для людей в Ля-Пале-де-Кристаль, – пояснил Орельен, подталкивая нас вперед.
Мы осторожно прошли за мелузинами по мягкому дереву. Оно прогибалось под ногами.
Наверху нас встретила пышная русалка. Ее серебристые волосы были тщательно уложены, серые глаза помутнели с годами. В уголках рта залегли тонкие морщинки от улыбки.
– Bonsoir[13]. – Она поприветствовала нас глубоким реверансом, сверкая шлейфом.
На этой русалке не было ни вилок, ни моноклей. Она выглядела как истинная аристократка. Даже цвет и ткань ее платья – шелк цвета баклажана, украшенный золотой нитью, – были верхом моды в Цезарине.
– Добро пожаловать в Ля-Пале-де-Кристаль. Я Эглантина, личная служанка Провидицы и придворная дама. Я буду сопровождать вас, пока вы гостите в нашем доме.
Как и Анжелика, Эглантина двигалась с безупречным изяществом и уверенностью. Она повернулась к огромным дверям. Каким-то чудом вода не разъела помещение позади – возможно, то была каюта капитана – да и практически вся палуба на корме была цела. Некоторые доски пошли трещинами или полностью сгнили. Сквозь зияющие дыры пробивался мерцающий свет свечей. И музыка. Я прислушалась к звукам навязчивой мелодии, но Орельен снова подтолкнул меня вперед, через двери на парадную лестницу. Устланная заплесневелым ковром и освещенная позолоченными канделябрами, лестница, казалось, спускалась в чрево корабля.
Я взглянула на стеклянные шпили наверху.
– Мы не пойдем наверх?
– Гостям не разрешается заходить в башни. – Орельен уже настойчивее толкнул меня. – Там могут находиться только Провидица и ее придворные.
– А ты служишь при дворе?
Он выпятил мускулистую грудь странного оттенка, белого с серым, как туман.
– Конечно.
Я погладила его трезубец.
– Еще бы.
Невольно зачарованная, я спустилась по лестнице вслед за Бо. Стены когда-то были оклеены обоями, но время и вода стерли все. Остались лишь обрывки полосатого рисунка. Ковер мягко хлюпал под ногами.
– Когда мы встретимся с Ислой? – спросила я, ухмыляясь, когда Леопольдина провела длинным пальцем по пламени свечи. Она тут же резко отдернула его, хмуро осматривая свежий ожог. – А еда будет?
Стражи напряглись, словно я оскорбила их, но Эглантина лишь усмехнулась.
– Конечно, будет. Столько, сколько вы сможете съесть.
В животе у меня одобрительно заурчало.
– Мы специально для вас приготовили званый ужин. Сначала вы приведете себя в порядок, а потом я провожу вас к Исле.
– Только к ней? – спросила Коко, подозрительно прищурившись.
В глазах Эглантины сверкнул понимающий огонек.
– Что ж, с моей стороны неучтиво будет не упомянуть, что весь двор жаждет встретиться с вами. Особенно с тобой, Козетта. – Она заговорщицки подмигнула Коко, и я тут же решила, что она мне нравится. – Посмотри, как ты выросла! Ты всегда была красивой, дорогая, но я должна отметить, как прелестна стала твоя грудь.
Она определенно мне нравится.
Коко гордо или даже с вызовом расправила плечи, выпятив ту самую прелестную грудь. Стражи собирались уходить.
– Не хотите ли сесть с нами сегодня за ужином, мадемуазель Селия? – спросила Эльвира. – Нам было бы очень приятно ваше общество.
Селия моргнула, глядя на их полные надежды лица, и широко улыбнулась.
– С радостью.
– Прекрасно. – Олимпьена сверкнула бриллиантовыми зубами, а Леопольдина сняла цепочку с груди и надела ее на талию Селии. Шабтай вплел водоросль ей в волосы. Мы с Бо и Коко с нескрываемым изумлением смотрели, как Селия превращается в птичье гнездо. – До скорой встречи, mon trsor[14].
Эглантина пристально смотрела им вслед.
– Ваши покои сразу за залом. Для всех мы приготовили отдельные комнаты. Но, возможно, Козетта пожелает разделить свою комнату с человеческим принцем?
Бо ухмыльнулся, а Коко напряженно выпрямилась.
– В этом нет нужды, спасибо, – коротко ответила она.
Анжелика отвернулась и прикрыла рот рукой, пряча улыбку.
– Хорошо. Я покину вас на время, – сказала Эглантина.
Она остановилась перед ветхой дверью. Бордовая занавеска была задернута над порогом, отделяя комнату от коридора.
– Все это крыло полностью принадлежит вам. – Эглантина кивнула на другие двери, расположенные вдоль коридора. – Позвоните в колокольчик, когда закончите туалет, и я провожу вас к ужину. Нужно ли вам еще что-нибудь?
Селия с неохотой поглядела на свои испорченные штаны.
– Чистая ночная сорочка.
– Ох! Как же я могла забыть! – Эглантина отодвинула бордовую занавеску и указала на потускневший шкаф рядом с сетчатым гамаком. – В комнатах полно всяческой одежды. Ее выбирала сама Провидица. Вся одежда ваша.
Зеленая лента
Лу
Коко последовала за мной в спальню, а Бо и Селия двинулись дальше по коридору в поисках своих комнат. В углу виднелась золотая ванна, от которой шел пар. Рядом стояла сложенная ширма. Когда-то она, видимо, была шелковой, но со временем ткань сгнила, и мелузины вместо нее вплели морские водоросли.
Зевая, Коко расшнуровала блузку и сняла ее через голову. Я подошла к Риду, но загораживать Коко не стала. Рид ни азу не пошевелился с тех пор, как мы вошли в Ле-Презаж. Если уж даже прелести Коко не смогли его пробудить, то дело и впрямь очень плохо.
Я взяла миску, стоявшую на туалетном столике, и наполнила ее водой из ванны.
С другой стороны, это же Рид. Если бы он открыл сейчас глаза, то снова бы упал в обморок.
Все с ним будет хорошо.
Коко стянула штаны и поглядела на миску. Достала из шкафа шаль и обмотала ею волосы.
– Решила искупать его?
– Нет. – Я толкнула плечом Рида и перекатила его на гамак. Его волшебное ложе лопнуло и разлилось по ковру. – Пока нет.
Коко изогнула бровь и скользнула в ванну. Зачерпнула морскую соль из горшочка и начала втирать ее в кожу. Я опустила руку Рида в миску. Коко покачала головой и вздохнула.
– Ты делаешь то, что я думаю?
Я пожала плечами.
– Твоя мама сказала, что он очнется. Я просто ему помогаю.
– Она сказала, что он очнется, когда будет готов.
– И? – Я пристально смотрела на штаны Рида, устроившись в гамаке рядом с ним и прислонившись спиной к затхлой стене. Моя магия не сработала, но… – Возможно, он готов.
Коко проследила за моим взглядом, и ее губы слегка дрогнули. Грудь Рида ритмично вздымалась и опускалась, и все. Он не двигался.
– Возможно, все-таки не готов, – сказала Коко.
– Через пару минут узнаем.
– Я думала, ты будешь волноваться о нем больше.
– Я всю жизнь только и делаю, что о чем-нибудь волнуюсь, Коко. Ничего не изменилось.
Вот только на самом деле изменилось все. Я дала обещание Анселю и себе, когда попрощалась с ним в Печальных водах. Больше я не дам страху управлять мною. Ни за что. Даже на толику.
Коко потерла кожу, изогнув губы.
– Рид жутко разозлится, когда очнется. Ты сама знаешь, он бывает порой несдержан.
Когда очнется.
Я лукаво вскинула бровь.
– Вот и устроим ему недержание.
Коко захихикала и высунулась из ванной, чтобы присмотреться получше.
– Господи. Какая ужасная шутка.
– Шутка великолепная, и ты это знаешь.
Невероятно довольная собой, я вскочила на ноги, и тут же в комнату забежал целый отряд служанок. В руках они несли кувшины с водой.
– Вы уже искупались, миледи? – спросила служанка.
Коко кивнула, и та протянула ей шелковый халат. Коко, бросив на меня неуверенный взгляд, поколебалась, но надела его. Я прикрыла улыбку рукой. Не могу ручаться за Коко, но мне не прислуживали с тех, пор как я сбежала из Шато в шестнадцать лет. Интересно, кто-нибудь баловал Коко? Я заулыбалась шире, когда другая служанка поднесла ей флаконы с ароматическими маслами для кожи и волос. Остальные принялись опорожнять ванну и наполнять ее свежей водой.
– Мы набрали воду в гейзерах под дворцом, – сказала сквозь пар одна из служанок. Она выбрала платье для Коко и повесила его на богато украшенный, хоть и немного сгнивший стул. – Мы сами часто туда ходим, чтобы искупаться, но сегодня впервые вот так набираем ванну. Как вы искупались? – спросила она Коко. – Вам понравилось?
– Очень. – Коко медленно провела пальцами по кружевам ночной сорочки. – Спасибо.
Служанка заулыбалась.
– Прекрасно. Вам еще что-нибудь нужно?
Коко неуверенно потрогала живот.
– Меня немного подташнивает.
– Мы принесем вам имбирного чая. Мы недавно собрали его с корабля, что шел в Амандин. Чай успокоит желудок.
Служанки удалились, а я скинула окровавленную одежду и погрузилась в ванну. Я едва не ошпарилась, но с наслаждением окунулась в горячую воду. Откинув голову, я помассировала лоб и затылок, стряхивая песок и грязь. Даже не помню, когда я в последний раз была чистой.
Я взглянула на Рида. Тот не обмочился и не очнулся.
Коко отняла руку от миски.
– Нам нужен творческий подход. Можно было бы…
Раздался легкий стук, и мы повернулись к двери.
– Это я, – тихо произнесла Селия. – Могу я войти?
Мы с Коко замерли, в ужасе переглянувшись. Не то чтобы Селия нам не нравилась. Мы все-таки рисковали собой, спасая ее, но при этом… почти ее не знали. После Маскарада Черепов мы особо не сблизились и друзьями не стали.
Коко указала на занавеску.
– Давай, – произнесла она одними губами. – Ответь ей.
Я взволновано указала на свое голое тело.
Коко пожала плечами, изогнув брови.
– И что? Ты горячая девчонка…
– Входи! – крикнула я, швырнув горсть морской соли в самодовольно ухмыляющуюся Коко. Соль со шлепком прилипла к ее халату и намочила его. Селия просунула голову в дверь. – Привет, Селия. Что-то случилось?
По щекам Селии разлился прелестный розовый румянец. Она тоже уже искупалась и надела халат с оборками и высоким до подбородка воротом.
– Нет.
Осторожно отодвинув занавеску, Селия зашла в комнату, не глядя ни на кого из нас. Она смотрела на вычурный стеклянно-золотой сервировочный поднос в своих руках. На нем стоял потрескавшийся фарфоровый сервиз.
– Я просто… услышала ваш разговор. Вот. – Селия спешно протянула нам поднос. – Я встретила горничную в коридоре. Она намолола имбиря от болей в животе, и я… я предложила отнести его тебе.
Коко перевела взгляд на меня, явно ожидая моего решения. В ответ я нахмурилась. Это, конечно, было вполне логично, Селия ведь приходилась бывшей возлюбленной Риду, а не Бо, но все же… как поступить сейчас? Селии некуда идти. У нее не было здесь друзей, ей было не с кем поговорить. И тот ужас, который она пережила… Я вздохнула. В последний раз, когда мы разговаривали, она ненавидела меня всей душой. Обвинила меня в том, что я магией похитила у нее Рида, и в ту же самую ночь бросилась мне в объятья.
Нет. Желудок у меня скрутило еще больше. В объятья Рида.
Она кинулась в его объятья, а не мои. Наверняка она до сих пор считает меня шлюхой. Тогда, на балу в День святого Николая, она сказала это моему мужу и поцеловала его. Живот скрутило окончательно. Молчание затягивалось. Я смотрела на Селию, а она глядела куда угодно, но только не на меня.
Так. Я села в ванне. Неловкость, повисшая между нами, была невыносима. И совершенно бессмысленна. Нужно просто спросить в лоб.
Коко тяжело выдохнула через нос. Бросив нетерпеливый взгляд на меня, она сказала:
– Спасибо.
И в эту же секунду я спросила:
– Ты все еще любишь Рида?
Селия изумленно подняла на меня глаза. Румянец на ее щеках превратился в яркий багрянец, когда она увидела меня голой. Селия отшатнулась, и поднос выскользнул у нее из руки. Селия с трудом выпрямилась и отчаянно замахала рукой, пытаясь найти опору. Она наткнулась на Рида и вцепилась ему аккурат в…
Черт.
Я широко распахнула глаза. Вскрикнув, Селия отдернула руку от Рида. Поднос отлетел в сторону, фарфоровый сервиз разбился о стену, осколки посыпались на ковер. Чай расплескался во все стороны и закапал с красивого халата Селии, когда она упала на колени, безуспешно пытаясь все исправить.
– Я… прошу п-прощения. Как ужасно неуклюже с моей стороны…
Отвратнейшее чувство вины тут же пронзило меня насквозь. Я свесила ноги с ванны, ища глазами, во что бы одеться. Коко кинула мне халат. Я спешно завязала его. Селия все тщетно пыталась собрать осколки с промокшего ковра.
– Я не хотела… Горничные так расстроятся. Как же ваша тошнота…
Я опустилась на колени рядом с Селией и схватила ее за руку, пока она не порезалась. Она вскинула взгляд и посмотрела на меня. На ее глазах выступили слезы.
– С нами все будет хорошо, Селия. – Я осторожно забрала у нее осколки и положила их обратно на пол. – Все будет в полном порядке.
Селия долго молчала, глядя на меня. Я смотрела на нее с притворным спокойствием и ждала, хотя мне очень хотелось встать и броситься к Коко, чтобы она помогла мне прийти в себя посреди всей этой жуткой неловкости. Но вот Селию, в отличие от меня, некому было утешить. И пусть мы с ней не были друзьями, но и врагами тоже. Никогда.
Селия заговорила, и ее голос превратился в едва различимый шепот:
– Нет. Я не люблю Рида. Больше нет.
Напряжение немного отпустило мои плечи. Селия говорила правду. Воды не позволили бы ей солгать.
– Прости меня, – сказала она еще тише, но взгляда не опустила. Ее щеки алели багрянцем. – Ты не шлюха.
Коко присела рядом с нами, держа в руках чистый халат. Она фыркнула, слегка подпортив искренность момента.
– Еще какая. И я тоже. Ты просто нас плохо знаешь… – Она протянула Селии халат, многозначительно изогнув бровь. – …Пока что.
Селия посмотрела на себя, словно только сейчас поняла, что облилась чаем.
– Возьми. – Коко протянула ей халат и указала на ширму.
Селия снова покраснела и посмотрела на нас.
– Вы, наверное, думаете, что я ханжа.
– И что? – Я взмахнула рукой над разбитым фарфоровым сервизом, и золотой узор, соединивший все осколки, рассеялся. В груди резко кольнуло, когда кусочки сервиза соединились. Я потерла грудь. Хотелось то ли вздохнуть, то ли вздрогнуть. Прощать больно. В прощении всегда есть некая жертва. – Тебя не должно волновать, что мы думаем, Селия. Да и вообще что о тебе думают люди. Не отдавай другим власть над собой.
– Кого волнует, что ты ханжа? – Коко помогла Селии подняться и указала на меня. – Кого волнует, что мы шлюхи? Это лишь слова.
– И что ни делай, всем угодить мы все равно не сможем. – Подмигнув, я достала из шкафа атласную ленту и завязала ее вокруг шеи, а потом плюхнулась в гамак. Рид покачивался рядом со мной. Он даже не пошевелился, и в груди у меня закопошилась тревога, но я только мысленно отмахнулась от нее. Затем щелкнула Рида по ботинку и сказала: – Лучше делать все по-своему. Быть ханжой или шлюхой – все лучше, чем быть тем, кем нас хотят видеть другие.
Селия моргнула. С широко распахнутыми глазами она прошептала:
– А кем другие хотят нас видеть?
Мы с Коко обменялись смиренными взглядами.
– Своей вещью, – просто сказала Коко.
– Будь чопорной и гордой, Селия. – Я пожала плечами и невольно обхватила Рида за ногу. – А мы будем развратными и счастливыми.
Рид скоро очнется. А если нет, то Исла, Провидица, сестра Клода, богиня поможет нам. Нужно просто отужинать с ней. Я яростно посмотрела на расческу, лежавшую на туалетном столике. Проследив за моим взглядом, Коко схватила расческу прежде, чем я успела бы расплавить ее ручку в золото.
Коко подбоченилась и вызывающе ухмыльнулась.
– Пора, Лу.
Я перевела сердитый взгляд на нее.
– Все знают, что нельзя расчесывать мокрые волосы. Они слабее и ломче.
– Может, тогда нам позвать служанку и попросить ее затопить камин?
Я промолчала, и Коко сунула мне под нос расческу.
– Так я и думала. Вставай!
Закатив глаза, я выскользнула из гамака и подошла к покрытому плесенью креслу. Оно стояло перед высоким зеркалом, потускневшим от времени. Позолоченные змеи переплетались, обрамляя его. Я угрюмо уставилась на свое отражение: щеки запавшие, веснушки темные, волосы длинные и спутанные. Вода все еще капала с волос на тонкий шелк халата. Но мне не было холодно. Мелузины сотворили какую-то магию – воздух был ароматным и теплым.
Коко еще не успела поднять расческу – по-моему, ей нравилось мучить меня, – как Селия робко шагнула вперед и протянула руку.
– Я помогу?
– Э-э…
Коко неуверенно посмотрела на меня в зеркале. Я кивнула, отчасти из любопытства – даже в основном из любопытства. Коко протянула Селии расческу и отошла в сторону.
– Кончики путаются, – предупредила она.
– У меня тоже, – улыбнулась Селия.
– Я могу и сама расчесать себе волосы, – пробормотала я, но останавливать Селию не стала, когда она взяла прядь волос и принялась за дело.
Хоть Селия крепко держала волосы, расчесывала она очень нежно.
– Я не против. – С ангельским терпением она начала распутывать два локона. – Когда-то мы с Пиппой каждый день расчесывали друг другу волосы перед сном.
Если Селия и заметила, что я замерла, виду она не подала.
– Когда мне было десять, нашу горничную уволили. Ее звали Эванжелина. Я тогда не понимала, куда она пропала, но Пиппа уже была довольно взрослой и все осознала. В детстве мы часто пробирались в отцовское хранилище. Пиппе нравилось брать его конторскую книгу, сидеть за его столом, подсчитывать суммы и притворно курить сигары, пока я играла с драгоценностями нашей матери. Она знала, что наши родители потеряли все из-за неудачных вложений. Я узнала только, когда все мамины бриллианты исчезли.
Распутав клок, Селия взялась за новую прядь.
– Папа сказал нам не беспокоиться. Сказал, что все исправит. – В зеркале было видно, как она скривила губы в усмешке. – Видимо, так он и сделал. Медленно, но верно папа возвращал драгоценности мамы вместе с разнообразными странными предметами. После этого он сменил замок в хранилище на какой-то хитроумный, и я не могла открыть его. По крайней мере, тогда.
– А Эванжелина вернулась? – спросила я.
– Нет. – Селия печально покачала головой. – Эванжелина после всего даже не стала заходить на порог. Сказала, что мы прокляты. На ее место пришла другая горничная, но Пиппа все равно расчесывала мне волосы перед сном. Думаю, она хотела отвлечь меня. Папины знакомые всегда приходили поздней ночью.
– Пиппа была замечательной сестрой.
Селия улыбнулась тепло и искренне.
– Да.
Воцарилась недолгая тишина. Селия искусно распутывала мои волосы. И вдруг, как ни странно, заговорила Коко:
– А твоя мама?
Селия ответила без колебаний, словно Коко не личный вопрос ей задала, а спросила нечто обыденное, вроде какого цвета небо:
– Мама старалась как могла. Она не была особо заботливой, но дарила нам подарки, иногда присоединялась к нам в гостиной, когда мы шили или играли на фортепиано. Читала нам сказки. Временами она бывала очень сурова, особенно после смерти Пиппы, но… так она выражала свою любовь.
Коко больше не притворялась, что смотрит на свое отражение.
– Думаешь, она скучает по тебе?
– Надеюсь. – Селия изящно пожала плечиками и положила расческу на столик. Она провела рукой по моим аккуратно расчесанным волосам. – Скоро я увижусь с ней. Кто знает? Может быть, она будет гордиться тем, что я помогла избавить мир от Морганы.
Коко и я переглянулись в зеркале. В ее глазах отражалось разбитое сердце.
«Мама старалась как могла».
Эти слова не должны были звучать как похвала, но все же звучали. Мать Селии пыталась и дала своей дочери куда больше, чем наши матери нам. Я невольно потянулась к атласной ленте на шее. Вот он, символ материнской любви.
– Почему ты прячешь его? – вдруг спросила Селия.
Я подняла на нее глаза. Селия смотрела на мой шрам. Даже Коко очнулась от своих мыслей и взглянула на изумрудно-зеленую ленту. А затем вскинула брови, когда Селия указала на нее:
– Коко не скрывает своих шрамов.
– Ее шрамы не постыдны. – Я наклонила голову, вглядываясь в ее отражение. – А почему ты не показываешь свои шрамы, Селия?
Селия отвела взгляд.
– У меня их нет.
– Не все шрамы видны.
– Ты уходишь от вопроса.
– Ты тоже.
Вздохнув, Коко подошла к Селии и провела руками по моим волосам. Так знакомо и приятно. Она наклонилась, прислонившись ко мне щекой, и наши отражения оказались рядом.
– Я уже не раз тебе говорила, что постыдных шрамов не бывает.
Коко сжала губы и решительно сдернула ленту, обнажив мой шрам. Только это был уже не мой шрам. По крайней мере, выглядел он незнакомо.
Охнув, я провела кончиками пальцев по тонким линиям, по изящному изгибу листьев, нежным завиткам лепестков. Словно серебряное ожерелье украсило мою шею и превратило ее в нечто редкое и прекрасное. Нечто изысканное. Я сглотнула, а листья, казалось, подмигнули мне в свете свечей.
– Когда он появился?
– Когда мы поняли, что ты одержима. – Коко выпрямилась и пододвинула табурет к моему креслу. Судя по ворсу ткани, обивка когда-то была бархатной, хотя цвет и рисунок давно выцвели. Теперь ткань была просто серой, изогнутые ножки кресла сгнили, как и все остальное здесь. Коко жестом пригласила Селию сесть. Та казалась еще бледнее, чем раньше. Она тревожно сцепила руки. – Когда я решила надеяться, несмотря ни на что. Мои слезы преобразили твой шрам.
«Надежда не какой-то недуг. Это исцеление».
Коко запустила руки в распущенные волосы Селии, чем снова меня удивила. Судя по тому, как выпрямилась Селия, как широко распахнулись ее глаза, она тоже изумилась. Коко заплела черные волосы Селии в косу и завязала ее моей изумрудной лентой в красивый бант.
– Вам обеим следует обнажить свои шрамы, – проговорила Коко. Селия перекинула косу через плечо и посмотрела на нее, удивленно трогая ленту. Коко прижалась к моей макушке, и ее знакомый аромат – травянистый, но сладкий, как свежезаваренный чай, – окутал меня. – Они означают, что вы выжили.
Провидица и морской еж
Читать бесплатно другие книги:
