Боги и чудовища Махёрин Шелби

Глаза Рида заблестели, и он шагнул вперед, но Селия тут же отдернула руки, и Рид не смог выхватить шприц.

– Даже не думай об этом. Шприц мой.

К нам подошли Жан-Люк и Коко.

– Каков план? – спросил Жан-Люк. – Он у нас есть вообще?

– Как вы попали на Модранит? – спросила я Коко.

– Мадам Лабелль изменила наши лица. – Коко беспомощно пожала плечами. Рид нахмурился, услышав имя мадам Лабелль. Он задумался, уставившись в одну точку, когда нашел в воспоминаниях свою мать. Затем Рид совсем помрачнел, и я поняла: он вспомнил, что она тоже ведьма. – А ты можешь сделать то же самое? Если ведьмы собрались со всего королевства, мы могли бы незаметно проскользнуть внутрь.

– Возможно, но… – Я покачала головой, чувствуя, как растет беспокойство. – Моргана, может, и не помнит меня, но она вспомнит, как вы проникли в замок. И остальные ведьмы тоже. Я сомневаюсь, что они снова попадутся на эту уловку, особенно после нападения Зенны. Все будут начеку. Они обратят внимание на каждого незнакомца в замке.

– А как ты пробрался в замок? – спросила Коко Жан-Люка. – Вместе с шассерами?

– Мы ждали на пляже, а потом мадам Лабелль провела нас сквозь чары. Мы не скрывали, кто мы. Хотели, чтобы ведьмы увидели, как мы идем, и поняли, что именно наши лица они увидят последними перед смертью.

Селия сморщила нос от его прямолинейности.

– Прелестно.

Жан-Люк посерьезнел:

– Я все еще шассер, Селия. И все еще искореняю колдовство. Если бы сейчас мои братья поймали меня, я бы лишился балисарды. Гореть мне на костре, если меня схватят здесь. – Он махнул на нас. – Гореть нам всем.

– Если только мы не принесем им голову Госпожи Ведьм. – Рид многозначительно посмотрел на нас с Коко. – И головы ее сестер.

Бо ткнул в него пальцем.

– Не смей больше так говорить…

– Главное, убедись, что ты хочешь именно этого. – Жан-Люк сжал руки Селии, не обращая внимания ни на Рида, ни на Бо. – Мы все еще можем уйти. У тебя есть выбор. Ты не обязана этого делать.

Селия так крепко сжала шприц, что пальцы побелели.

– Нет, обязана.

– Селия…

– Ты призван искоренять не колдовство, Жан. Ты призван искоренять зло. – Она отстранилась от него и подошла ко мне. – В этом замке есть зло. Откровенно говоря, выбора у нас вообще нет.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, не моргая. Наконец Жан-Люк вздохнул.

– Если придется пройти по мосту, нужно какое-то прикрытие. – Он неохотно отстегнул ножны, подошел к лошади и спрятал их в сумке. Сапфир на рукояти его балисарды подмигнул, когда вместо нее он достал ножи.

Глаза Рида изумленно распахнулись.

– Что ты делаешь?

– Сам подумай, Рид. – Жан-Люк засунул по ножу в каждый ботинок. – Прикрыть нас сейчас может лишь магия. – Он махнул рукой в мою сторону, не желая при этом на меня смотреть. – А магия не сработает, если я буду носить с собой балисарду.

Все повернулись и уставились на меня. Как будто я знала все ответы. Как будто их судьбы были у меня в руках. Чувствуя, как скрутило в животе, я посмотрела на них в ответ, ведь в каком-то роде они были правы. Это дом моих предков, мои сородичи. Если я не смогу защитить своих близких сейчас, не смогу спрятать их от своих же сестер, они непременно погибнут.

– Возможно, мне стоит… – Я кашлянула. – Возможно, мне стоит пойти одной.

Все тут же начали решительно возражать, перебивая друг друга. Коко и Бо отказались бросать меня. Селия хотела проявить себя, а Жан-Люк настаивал, что мне понадобятся его знания и опыт. Даже Рид, упорно молчавший, покачал головой – его глаза говорили то, чего не произнес он сам.

Ничто не встанет между ним и его целью.

И сейчас его целью была Моргана ле Блан. Но вскоре Рид поймет, что у него другая цель, и мимолетное желание убить меня превратится во что-то реальное и очень опасное. Когда он узнает, что Госпожой Ведьм стала я, рядом с ним будет опасно находиться. Пока он не вспомнит меня. Пока я вновь не завоюю его сердце.

– Мы идем туда же, куда и ты, – сказал Рид с мрачной решимостью.

От его слов сердце у меня сжалось, и я отвернулась, закрыв глаза. Меня тут же поприветствовала паутина золотых узоров. Внимательно изучая их – веки трепетали от сосредоточенности, – я недовольно отбрасывала один узор за другим. Чтобы скрыть шесть человек, придется дорого заплатить. Может быть, изменить их тела, а не лица? Превратить их в птиц, белок или лис? Камни в пасти барсука?

Разочарованно вздохнув, я покачала головой. Такие чары, вероятно, убьют меня. Бо пришлось бы прожить остаток жизни камнем – или, что более вероятно, жить камнем вечно, потому что камни не умирают. Пару минут я тщетно пыталась найти подходящее заклинание.

– Может, сделаешь нас невидимыми? – мягко спросила Коко.

Не открывая глаз, я начала искать узор. Кожу покалывало от напряжения. В груди заныло и стало тесно. Узоры казались какими-то простенькими. Непригодными. Почти слабыми. Что-то случилось с моей магией? Неужели Николина… как-то изменила меня? Я нахмурилась и надавила сильнее, внутренне топнув ногой от такой несправедливости. Жар разлился по моему лицу от унижения.

Вот она я, Госпожа Ведьм – знаменитая и всемогущая, Матерь, Дева и Старуха, – не способная даже сотворить заклинание, чтобы защитить друзей.

«Моя сестра ошиблась с выбором».

Я чувствовала, как все смотрят на меня в ожидании чуда.

Я снова топнула ногой, на этот раз в отчаянии, и паутина подо мной изогнулась и потянулась наружу. Вздрогнув, я невольно топнула еще раз.

На этот раз паутина порвалась.

Под ней оказалась паутина из чистого, ослепительно белого цвета, и покалывание в коже взорвалось волной чистой силы. Нет. Скорее даже волной осознанности. Каждую травинку, каждую снежинку, каждую сосновую иголку я ощущала так ярко и глубоко, что отшатнулась назад, затаив дыхание.

Селия схватила меня за руку.

– Лу? – спросила она в тревоге.

Я не осмелилась открыть глаза. Сейчас паутина предлагала мне невероятную мощь. Я жадно следила за узорами, лихорадочно ища возможные варианты. Раньше я думала, что моя магия бесконечна. Думала, что она ограничивается лишь моим воображением.

Я ошибалась.

Моя прежняя магия текла сквозь землю, но эта магия – и была землей. Этой землей. Триединая богиня не просто даровала мне свой облик. Она даровала мне сердце всего нашего народа. Палец у меня дернулся, и паутина потянулась наружу, соединяясь с каждой моей мыслью, каждой эмоцией, каждым воспоминанием. И моих предков тоже. Я не просто почувствовала траву. Я была травой. Я стала снегом и сосной.

– Лу, ты пугаешь меня. – Резкий голос Коко прервал мое чудесное путешествие, и я невольно открыла глаза. Коко стояла прямо передо мной. В ее карих глазах отражалась моя кожа, яркая и блестящая. Светящаяся. – Что случилось?

– Я…

Боль в груди тянула меня вперед, сквозь деревья. Я не могла противиться ее притяжению.

– Все хорошо, – бросила я через плечо, посмеиваясь над их широко распахнутыми глазами и приоткрытыми ртами.

Рид вытащил нож из плечевого ремня. Он смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Мне было все равно.

– Я могу спрятать всех. Идемте за мной.

Коко бросилась следом.

– Как?

Я улыбнулась ей.

– Белые узоры.

– Как в лагере крови? – Надежда в глазах Коко угасла. – Такие же, как тот, что привел тебя к Этьену?

Улыбка у меня померкла. Я вздрогнула и остановилась, внезапно почувствовав неуверенность.

– Думаешь, это Моргана?

– Думаю, не стоит этого исключать. Твои узоры ведь никогда раньше не были белыми.

– Но ты никогда раньше и не была Госпожой Ведьм, – заметил Бо.

Мы с Коко уставились на него, но было уже слишком поздно. Сказанного не воротишь. Рид угрожающе навис надо мной сзади.

– Ты Госпожа Ведьм?

Теперь, осознавая все, я чувствовала его тяжелые шаги. Чувствовала, как снег и мох приминаются под его ботинками. Присутствие Рида было тяжелее, чем у других, массивнее и сильнее. Мрачнее.

Я усмехнулась:

– Едва ли.

Я повернулась к Коко, веря, что Бо, Селия и даже Жан-Люк защитят меня, и сказала:

– На Моргану не похоже. Магия кажется знакомой, да – почти родной, – но она похожа на меня. Кажется… кажется, я доверяю ей.

Коко понимающе кивнула. Но как она могла понять? Я сама с трудом понимала. Я безоговорочно верила в эту магию, в ее чистоту, но чувствовала себя как лодчонка посреди моря. Боль в груди усиливалась, увлекала меня по течению. Тащила вниз.

– Тогда давай, – твердо сказала Коко. – Только делай все быстро.

Закрыв глаза и не обращая внимания на яростные возражения Рида, я рассеяла сознание, направила его наружу, все дальше и все быстрее. Туда. В милю к северу, под злосчастным мостом, где река впадает в океан. Я взмахнула рукой, и вода превратилась в лед. Белый узор рассыпался, и мы растворились в тени.

* * *

Едва ступив на мост, мое тело попыталось восстановиться. С сильными судорогами руки и ноги то появлялись, то исчезали. Только тело было не мое. Стиснув зубы от сосредоточенности, я посмотрела на свою незнакомую, бестелесную руку. Руку Девы.

– Черт.

Мой шепот поплыл в темноте, когда рука снова превратилась в тень.

– Что? – резко спросила Коко.

Я видела лишь ее затененную фигуру рядом с фигурой Бо. Выражения их лиц, блеск в глазах и другие мелочи в их образе стерлись из-за чар. Теперь они просто казались кусочками ночи, чуть темнее, чем остальные. Тени в форме человека. Никто не заметил бы нас, если бы не присмотрелся, и даже тогда дым скрыл бы все следы лунного света. Мы были почти невидимы.

– Ничего. Я просто… чувствую себя странно.

Хотя я была бестелесна, голова у меня все еще кружилась от величественности силы. От ее могущества. Как моя мать выдерживала такую магию? Как эта сила не сокрушила ее?

– Слишком много магии. Не могу дышать.

– Так не дыши, – предложил Рид.

Будь у меня руки, я бы придушила его. Возможно, я даже попыталась бы, не взгляни я наверх, мимо сторожки, на горы вокруг замка. Я медленно моргнула, не в силах поверить своим глазам. Там, где раньше простирался могучий лес, теперь виднелись лишь скалы и грязь.

– Где лес?

Кто-то налетел на меня. Жан-Люк.

– Ты о чем?

– Лес. – Я указала на скалистый склон над нами, забыв, что Жан-Люк не видит меня. – Раньше здесь росли деревья. Они были повсюду. Росли по всему горному склону.

– Верно. – Тяжелые шаги Рида послышались рядом со мной. – Я помню их.

Мы пошли вперед, теперь уже медленнее и осторожнее.

– Может, их срубили, – сказал Бо. – Причем недавно. Смотри – снега нет.

– Нет, – тут же возразила я.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю и все.

– Пней нет, – заметила Коко, наклоняясь вперед. – Видишь? Хотя с землей явно что-то не так.

– Возможно, Зенна сожгла все деревья.

Бо указал на обугленные отметины на мосту и на сторожке впереди. Следы гнева Зенны. И все же волосы на шее у меня встали дыбом. Деревья не сожгли. Я была в этом уверена.

– Выглядит так, будто они просто… вырвались сами с корнем и ушли отсюда.

Рид тихо и презрительно проворчал что-то. Я не обратила на него внимания и пошла к сторожке, сосредоточившись на звуке своих шагов по дереву.

* * *

Что бы Зенна ни сделала, следов разрушений осталось мало. Замок был цел, на стенах едва проглядывали небольшие следы пожара. В этом смысле магия, конечно, весьма полезна. Вряд ли Моргане понравилась бы сажа под ногами.

Мы остановились у полуразрушенного входа и прислушались. Мороз, стоявший во внутреннем дворе, пробирал до костей, но в замке было тепло и приятно, несмотря на разрушенный зал. И замок… оживал ночью. Голоса отдавались эхом отовсюду: за парадной лестницей, в коридорах, в большом зале. Двое влюбленных пронеслись мимо, держась за руки, и сразу же появился слуга с подносом, на котором лежали ароматные пирожные с заварным кремом. Мгновение спустя мимо нас прошли несколько ведьм. Они вышли наружу и стали лепить фигуры из снега. Я никого из них не узнала, но знакомая обстановка вызвала у меня улыбку. Ничего не изменилось.

Рид, стоявший рядом со мной, вынул еще один нож, и моя улыбка померкла.

Изменилось все.

По крайней мере, Моргана не отправила ведьм в Цезарин. Во всяком случае, пока что.

– Держитесь рядом, – пробормотала я, направляясь к лестнице.

Хоть я все еще и оставалась тенью, но все же держалась у стен зала. Да, дым скрывал лунный свет снаружи, но внутри зажженные свечи истекали воском в канделябрах и отбрасывали мерцающий свет. Рисковать не хотелось.

– Моргана и Жозефина где-то здесь. Возможно, и Николина тоже.

– А сокровищница? – пробормотал Рид.

– Идите за мной.

Я провела их через узкую дверь под лестницей, за которой скрывался извилистый коридор. Этим путем добираться до башни придется дольше, и немногие его выбирали, и я… я не могла объяснить растущий страх в груди. Чем дольше я прятала своих друзей в тени, тем больше волновалась. Как будто сама моя магия… восстала против меня. Против них. В этом было мало смысла, но ведь Госпожа Ведьм должна защищать свой дом, так?

А мы вторглись сюда, намереваясь украсть священное сокровище.

Моя магия не доверяла нам, вдруг ясно поняла я.

Воздух в коридоре был затхлым и влажным, мох на камнях приглушал наши шаги. И хорошо, потому что в эту самую секунду впереди приоткрылась дверь, и в полумрак вышли трое. Я застыла на полушаге, сердце стучало в ушах. Я услышала их голоса, а потом уже увидела их лица.

Моргана, Жозефина и Николина.

Они двинулись вперед, увлеченно о чем-то беседуя. Я схватила Рида, прежде чем они успели бы нас заметить, и толкнула его в ближайшую нишу. Селия и Жан-Люк метнулись за нами следом, а Коко и Бо укрылись в другой нише напротив. Места было мало. Я ударилась щекой о грудь Рида, а Жан-Люк заехал мне коленом в бедро. Селия заметно дрожала. Я обняла ее, чтобы унять ее дрожь и успокоить. Никто не смел дышать.

– Мне все равно, что ты говоришь, – прошипела Моргана Жозефине, явно взволнованная. Она заплела белые волосы в спутанную косу, ее глаза покраснели. От усталости кожа моей матери слегка посерела. – Время пришло. Я устала от этих вечных игр. Деревья уже двинулись в путь. Мы последуем за ними и нанесем мощный удар, пока конклав совещается.

Жозефина коротко покачала головой.

– Вряд ли это разумно. Мы должны действовать по плану, как и было задумано. Твоя дочь, дети короля, они…

Моргана повернулась к ней, ее ноздри раздувались от внезапной ярости:

– В последний раз повторяю, Жозефина, у меня нет никакой дочери, и, если мне придется повторить это снова, я вырву твой несчастный язык из глотки.

«У меня нет дочери».

Сердце у меня вдруг сжалось. Я, конечно, подозревала, что Моргана забыла меня, но подозревать правду и знать ее – услышать ее – это совершенно разные вещи. Мне не должно было быть так больно, но здесь, в доме, где я провела детство, в окружении сестер, которые радовались моей пролитой крови, сердце у меня… защемило. Совсем чуть-чуть. Я вгляделась в затененное лицо Рида. Мы были так близко, что я могла разглядеть форму его глаз, очертание губ. Он свирепо посмотрел на меня в ответ.

Я отвела взгляд.

Хихикая, Николина запела:

– Мертвецы не должны вспоминать о былом, страшитесь того, что им снится. Ведь памяти давней о сердце живом…

Моргана резко ударила ее по лицу. Звук громкой и гневной пощечины разнесся по коридору.

– Тебе не позволено говорить… – на лбу моей матери заиграла вена, – …и даже дышать не позволено, пока я этого не захочу. Сколько раз я должна наказать тебя, прежде чем ты это поймешь?

Когда Моргана снова подняла руку, Николина вздрогнула. Она действительно вздрогнула. Однако Моргана не ударила Николину, а постучала костяшками пальцев по ее лбу.

– Ну? Сколько? Или уши у тебя такие же тупые, как и мозги, никчемный ты бес?

Николина заметно отстранилась, услышав такое оскорбление; лицо ее окаменело. Она смотрела мимо Морганы, а на ее щеке уже расцвел красный отпечаток ладони.

– Я так и думала. – Усмехнувшись, Моргана направилась к нам по коридору, ее собственные пятнистые щеки были видны даже в свете свечей. – Стоило убить тебя, когда была возможность.

Жозефина только выгнула бровь, глядя на свою подопечную, и последовала за Морганой.

Теперь дрожала уже не только Селия. У меня затряслись руки, когда Николина поплыла за ними – такая же пустая и безжизненная, как призраки снаружи, – и даже сердце Рида выбивало неровную дробь у моего уха. Он стоял неподвижно, когда она проходила мимо, но я почувствовала, как Рид медленно провел рукой по моей спине. Я ощутила его нож. Хотел ли он убить меня или Николину, я так и не узнала. Прежде чем исчезнуть за углом, Николина повернулась к нашей нише.

Наши взгляды встретились.

И я поняла – так же подсознательно, как поняла, что деревья научились ходить, а моя магия стремилась защитить Шато ле Блан, – я поняла, что она видит меня.

Николина замерла, и нож Рида тоже.

– Привет, мышка, – прошептала она, обхватив пальцами свой пояс.

Меня тут же пронзил чистый, неподдельный страх. Я ничего не могла сделать, только смотреть. Тело не двигалось. Один ее крик может убить нас всех.

Мы ждали, затаив дыхание, когда Николина наклонила голову.

А затем бесшумно скользнула за угол и скрылась из виду.

– Чего мы стоим? – Голос Рида прозвучал у меня в ухе, низкий и яростный. – Мы еще можем поймать ее. Шевелись.

Я уставилась туда, где исчезла Николина, и у меня закружилась голова. Однако она больше не появлялась, тишину не нарушали ни тревожные крики, ни звуки погони.

– Она отпустила нас.

– Чтобы убить позже.

– Она могла бы убить нас только что, но не убила, – хмуро ответила я, разочарованная тупой настойчивостью Рида, которая граничила с упрямством. Неужели он был таким глупым, когда я впервые встретила его? Или у него помутился разум? – Я не знаю почему, но я точно знаю, что дареному коню в зубы не смотрят. Она с Морганой и Ля-Вуазен, – добавила я, когда Рид попытался обойти меня, и твердо встала на месте как вкопанная. – Сейчас не время для боя с Николиной. Мы заключили сделку с Ислой – входим, выходим и отдаем ей кольцо.

– Неприемлемо. – Рид наконец ткнул ножом мне между лопаток. – Я здесь не за магическим кольцом, Луиза. Если не уберешься с моего пути, я просто убью другую ведьму.

Я сильно ткнула его в грудь.

– Послушай меня, осел. – Громко сказала я и тут же перешла на шепот: – Исле нужно это кольцо. Нам нужны мелузины. Чем скорее мы закончим все дела в замке, тем скорее сможем объединить союзников и разработать план нападения…

– У меня есть план – напасть. Моргана здесь, а не в Цезарине.

– Твоя мать в Цезарине.

– Мне плевать на нее, – прорычал Рид, протиснувшись мимо меня.

Я наткнулась на Жан-Люка, который слегка перестарался и толкнул Селию в Рида, а меня случайно выпихнул в коридор.

Я развернулась, громко выругавшись, и замерла.

На меня смотрела Манон.

– Эй? – Она настороженно сощурилась, скользнув взглядом по моей темной фигуре.

Она подняла руку, как будто хотела дотронуться до меня. Я отпрыгнула в сторону. Выбора не было. Прикоснись Манон ко мне, она без сомнения поняла бы, что я человек. Она нахмурилась еще сильнее, а я вздрогнула, слишком поздно осознав, что тени вообще-то не прыгают.

– Кто здесь? – Манон вытащила из рукава тонкое лезвие. – Покажись, или я позову часовых.

Почему все мои планы в итоге обязательно накрываются медным тазом?

Сжав губы, я приоткрыла магическую дверцу в груди, под которой мерцала белая паутина. Менять форму было опасно, но Моргана отличалась умом и хитростью. Она, несомненно, поняла, что Триединая богиня забрала у нее свое благословение, но, возможно, еще не сказала об этом ведьмам. В любом случае я не могла просто стоять без дела в окружении ножей. Не могла я и показаться Манон в своем истинном облике. Новая сила облегчила бы мне задачу.

Я попыталась вспомнить занятия из детства, перебирая в уме все, что знала о Триединой богине и ее обликах.

«Ее последний облик – Старуха, которая воплощает старение и конец, смерть и возрождение, прошлые жизни и изменения, видения и пророчества. Она наш проводник. Она сумерки и ночь, осень и зима».

Вполне уместно, поскольку мы, вероятно, все равно здесь умрем.

Я сосредоточилась на этих чертах, попыталась сконцентрироваться на них, воспоминания поглощали меня: моя жизнь в этом замке, моя кровь в чаше, мое прощание с Анселем. То самое чувство глубокого принятия. Мое превращение в Деву произошло легко, непреднамеренно, но это превращение далось еще легче. Возможно, когда-то ближе мне была Дева – и в какой-то степени она до сих пор мне ближе всего, – но то радостное, светлое время прошло. Слишком надолго затянулась моя зима. Как ни странно, я не пожалела об этой перемене. Я насладилась ею.

Руки у меня иссохли и потрескались, когда тени вокруг них рассеялись, спина согнулась под многолетней усталостью. Зрение затуманилось. Кожа обвисла. Торжествующе – невероятно довольная собой – я подняла скрюченный палец к испуганному лицу Манон. Я справилась.

Я преобразилась.

– Вышла прогуляться под луной, дорогуша? – Мой голос дрожал, незнакомый, глубокий и неприятный. Я хихикнула от его звука, и Манон отступила на шаг. – Боюсь, сегодня она светит слабо. – Язык скользнул в щель между зубами, когда я хитро посмотрела на старую подругу. – Присоединиться к тебе?

Та поспешно присела в реверансе.

– Моя госпожа. Простите. Я… я не узнала вас.

– Иногда мне нужно побыть одной, Манон.

– Конечно. – Она опустила голову, и с запозданием я поняла, что Манон плачет. Сурьма вокруг ее глаз растеклась по щекам, из носа все еще текло. Манон шмыгнула как можно тише. – Я понимаю.

– Что-то случилось, дитя?

– Нет, – быстро ответила Манон, все еще пятясь. – Нет, госпожа. Простите, что побеспокоила вас.

Мне не нужно было зрение Старухи, чтобы увидеть, что она лжет. Честно говоря, мне вообще не нужно было спрашивать. Манон все еще оплакивала своего умершего возлюбленного Жиля, которого убила собственными руками. Все потому, что он был сыном короля.

– Чашку ромашкового чая, моя дорогая.

Когда Манон растерянно моргнула, я пояснила:

– На кухне. Завари себе чашку ромашки. Она успокоит твои нервы и поможет заснуть.

Сделав еще один реверанс и поблагодарив меня, Манон ушла, а я прислонилась к ближайшей стене.

– Твою же мать, – выдохнул Бо.

– Это было невероятно, – сказала Коко.

– Отпусти меня. – Рид быстро разорвал хватку Жан-Люка и яростно посмотрел на него. Горло его сжалось от напряжения. – Она была тут одна. В нашей власти. Оставалось лишь нанести удар…

– И дальше что? – Всплеснув руками, я заковыляла к нему. – Каков следующий шаг в твоем гениальном плане, шасс? Спрячем ее тело, чтобы кто-нибудь на него наткнулся? В шкаф ее запихнем? Нельзя так рисковать! Никто не должен узнать, что мы здесь!

– Ты ставишь под угрозу наше задание, Рид, – мрачно согласился Жан-Люк, – и подвергаешь всех опасности. Слушайся ее, или я вырублю тебя.

Рид подошел к нему вплотную.

– Хотел бы я на это посмотреть, Жан.

– Ой, заткнись, или в чертов шкаф я запихну тебя. – Окончательно потеряв терпение, я с шарканьем развернулась и снова заковыляла по коридору. – Мы и так потеряли здесь много времени.

Рид последовал за мной в угрюмом молчании.

Смертоносная красота

Рид

Шато ле Блан был настоящим лабиринтом. Тогда на Модраните дальше Большого зала я не ходил, и сейчас мне лишь оставалось следовать за Лу. Лу. Она не сказала мне, кто она такая. Конечно, нет. Она не созналась, что унаследовала силу своей матери – что стала Госпожой Ведьм.

Лу с трудом поднималась по шатким ступенькам. Коко и Бо поддерживали ее. Их фигуры оставались темными. Неестественными. Как тени.

– Ты всегда можешь изменить облик обратно, – пробормотал Бо, подхватывая грузную Лу, когда та споткнулась.

– Так лучше. Если мы встретим кого-нибудь, они не станут присматриваться.

Лестница вилась вверх по узкой башне. Потолок местами обвалился. Как и в Большом зале, погода сделала свое дело. Снег мягко падал в комнате наверху, потрескивал украшенный резьбой камин. Отблески огня танцевали на гобеленах с изображением волшебных зверей и прекрасных дев – казалось, все они следили за нами, когда мы проходили мимо. Готов поклясться, что одна из прелестниц даже вытянула элегантную шею.

– Это личные покои Морганы. – Лу указала на деревянный стол в углу.

Писчее павлинье перо само по себе царапало пергамент. Падающий снег не испортил ни бумагу, ни ковры, ни гобелены, как и декоративную резьбу на дереве. Он просто растворялся в теплом, ароматном воздухе. В углу арфа сама собой тихонько перебирала струны.

Выглядело это весьма жутко.

– Ее спальня тоже находится в этой башне. – Лу указала на комнату за арфой. – И часовня. Она запрещала мне входить в эту часть замка, но я все равно пробиралась сюда.

– А сокровищница? – спросил Жан-Люк.

– Прямо над нами. – Шаркая, Лу подошла к книжному шкафу рядом со столом и принялась изучать стоявшие на полках книги. Она сосредоточенно нахмурила седые брови. – Дверь где-то… – Ее пальцы замерли на древней книге, переплетенной в черную ткань. На корешке золотыми буквами было написано: «L’argent n’a pas d’odeur»[21]. Лу постучала по книге и лукаво улыбнулась. – Здесь.

Лу потянула книгу к себе, и вся стена заскрипела. Лязгнули шестеренки. И книжный шкаф… распахнулся. За ним оказалась крутая узкая лестница, исчезавшая в темноте. Лу слегка поклонилась, все еще улыбаясь, и щелкнула пальцами. В воздухе разлился аромат магии – сейчас он был сильнее, – и у лестницы вспыхнул факел.

– После вас.

Бо осторожно снял со стены факел. Тень, несущая свет. От этой сверхъестественной картины волосы у меня на руках и на шее встали дыбом.

– Ты не говорила, что сокровищница находится в личных покоях Морганы.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»