Боги и чудовища Махёрин Шелби

– Ты будешь притворяться, что обездвижена, – пробормотал он наконец. – Нет нужды калечить тебя.

– Все должно выглядеть убедительно.

– Никто не будет смотреть на твои лодыжки.

– Рид.

Я наклонилась вперед и коснулась его щеки. Рид неохотно встретил мой пристальный взгляд, и его самообладание тут же дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Он приник к моей ладони, не в силах сдержаться, и в его глазах наконец-то промелькнули какие-то чувства. В них плескался ужас.

– Если у нас не получится, сгорю не только я. Но и твоя мать. И ты сам. Нельзя этого допустить.

Рид сглотнул.

– Этого не произойдет.

– Ты прав. Этого не произойдет. А теперь, – вяло усмехнулась я, – ты можешь связать меня, как шассер связывает ведьму, или мне попросить Коко?

Рид посмотрел на меня всего на одно мгновение, а затем оглянулся через плечо. Коко связывала Бо, а Селия порхала вокруг них, безуспешно пытаясь помочь. Он понизил голос.

– Скажи, как мне вспомнить.

Мгновение тишины – изумления – его и моего.

– Что? – с сомнением спросила я, уверенная, что ослышалась в суматохе.

Мы подплывали к берегу, вокруг завывал ветер, из доков доносились голоса. Чайки кричали над головой в ослепительных лучах утреннего солнца. И мое сердце… чуть не выскочило из груди.

– Ты сказал, что хочешь…

– Вспомнить, да. – Рид снова посмотрел на Коко и остальных, слегка отодвинувшись, чтобы они ничего не видели. – Ты сказала… ты сказала, что только магия может мне помочь. Моя магия. Ты сказала, что я могу обернуть вспять узор. Что это значит?

– Это значит… – Я тяжело вздохнула, кивая ему, себе, Богу или Богине, любому, кто мог сыграть со мной такую ужасную шутку. – Это значит, что ты…

– Пока это ничего не значит, – сказала Коко, присаживаясь рядом. Она сжала мою руку и посмотрела на Рида. – Прошу, подумай. Нельзя, чтобы Моргана вспомнила Лу, пока мы все в городе. У нас и так куча врагов, не хватает еще и мстительной мамаши.

– Но… – в отчаянии сказала я.

– Когда ты вспомнила Баса, вы оба чуть не погибли. – Коко схватила меня за руки, лицо ее было серьезным. Возможно, она пребывала в таком же отчаянии, как и я. – Мы всего в нескольких минутах от берега Цезарина, и у нас есть план спасения мадам Лабелль. Потом я всеми силами помогу Риду вспомнить тебя, если вы оба этого захотите. Ты знаешь, что я так и сделаю. Но сейчас нам нужно связать вас обоих, или уже вечером мы всемером сгорим на костре.

«Мы всемером».

Черт.

Тяжело сглотнув, я все кивала и кивала, даже когда Рид нахмурился и начал связывать свои лодыжки. Теперь на кону стояло нечто большее, чем только наши с ним судьбы. И так было с самого начала.

– Лу, «потом» обязательно настанет, – живо зашептала Коко и начала связывать мне руки за спиной. Потом она связала руки и Риду. – Мы пройдем через это вместе – все мы – и начнем все сначала. Мы выкроим этот кусочек рая. Вместе, – твердо повторила она. – Обещаю.

«Вместе».

Я легла на пол и обмякла. Коко скользнула под палубу, и кто-то окликнул Жан-Люка, узнав его. Наша лодка вошла в порт, и мужчины прыгнули на борт, чтобы помочь Жан-Люку привязать ее. Рид прижался головой к моей. Только так он мог меня утешить. Все мои чувства были обострены – словно иглы, они пронзили все тело, когда моя магия попыталась воспрянуть, чтобы защитить его, защитить мой дом, но я подавила этот порыв. Было слишком поздно поворачивать назад. Мы вошли в чрево зверя.

Мы всемером

Лу

В основном все шло по плану.

Нас заметили лишь спустя минуту, пока мы лежали на полу, бездвижные и забытые. Крючконосый джентльмен едва не наступил Риду на ногу и взвизгнул от удивления, а затем взвизгнул еще громче, но уже от страха. Его загорелое лицо скривилось – он узнал Рида.

– Это… это что…

– Рид Диггори, да, – с усмешкой ответил Жан-Люк, подходя к нам. Он толкнул меня ботинком под ребра, и я боком врезалась в Рида. Тот слегка напрягся. – И его жена, дочь Госпожи Ведьм. Я схватил их в деревушке к северу от Амандина.

Глаза моряка округлились.

– В одиночку?

– Мне удалось в одиночку вырубить Моргану ле Блан. – Жан высокомерно приподнял бровь, услышав, как мужчина недоверчиво фыркнул. – Когда очень стремишься к чему-нибудь, осуществимо все. – Он дернул подбородком в сторону Селии, которая подобающим образом съежилась у штурвала, и добавил: – У них было кое-что, что принадлежит мне.

Вокруг нас уже собирались люди, с любопытством тараща глаза. Страх еще не успел охватить их. Большинство из них подолгу жили в море, где ведьмы были не более чем сказками по сравнению с реальной опасностью от Ислы и ее мелузин.

– А это кто? – спросил какой-то моряк, уставившись на Селию.

– Мадемуазель Селия Трамбле, дочь виконта. Ее отец – личный советник его величества. – Жан-Люк напрягся. – Возможно, вы слышали о нем. Его старшая дочь Филиппа была убита ведьмами в прошлом году. Селия вообразила себя мстительницей и сама отправилась за этой парочкой.

Услышав насмешливое фырканье моряков, Селия расправила плечи – всего на секунду, – но тут же вспомнила о своей роли.

Опустив глаза, она подчинилась приказу Жан-Люка, когда тот подозвал ее. Он приобнял Селию и сжал ей плечо чуть крепче, чем стоило, – лишь это выдало его напряжение. Тем не менее говорил он очень самодовольно.

– Она глупышка, но чего еще ожидать от такой милашки, правда? – Когда мужчины засмеялись – как безмозглые бараны, – Жан-Люк щелкнул пальцами, обращаясь к одному из них, стоявшему чуть поодаль. – Пошлите весточку ее отцу. Он заберет ее и накажет, как сочтет нужным.

Тот, нахмурившись, взглянул на Бо.

– Отцовское наказание светит не только ей.

Затем моряк спрыгнул с лодки и исчез, и тут же появился главный порта. Невысокий, дородный мужчина с импозантными усами. По-барсучьи свирепо он схватил мое лицо, чтобы рассмотреть его. Нежности в этом жесте не было ни капли. Рид, лежавший рядом, напрягся.

– Я сначала не поверил, – прорычал главный порта, дергая мой подбородок так и эдак. Довольно сильно – наверняка синяк останется. – Но все же это она. Дочь той суки-ведьмы. – Он ухмыльнулся и снова выпрямился, повернувшись к Жан-Люку. – Конечно, мы немедленно известим ваших братьев об этом, если они еще не в пути. Такие слухи распространяются быстро. – Главный взмахнул рукой, и другой матрос убежал. – Я ожидаю благодарности за то, что позволил вам пришвартоваться. Скажем, что мы их вдвоем поймали.

Жан-Люк впился в него взглядом.

– Ты осмеливаешься вымогать деньги у капитана шассеров?

– Не у капитана, нет. – Не испугавшись гнева Жан-Люка, мужчина скрестил руки на груди, все еще ухмыляясь. – Огюст – мой старый друг, а вы не знали? Ходят слухи, что вас давненько не было, капитан.

Жан-Люк сощурился, а внутри у меня все сжалось.

– О чем ты?

Мужчина просто пожал плечами и оглянулся на суматоху на улице.

– Полагаю, скоро вы все сами узнаете.

Верхом на лошадях к нам мчался целый батальон шассеров. Прохожие с криками разбегались. Теперь вокруг нашей лодки собиралось все больше и больше людей – моряков, рыбаков, торговцев. Они стояли на причале, вытянув шеи, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. Некоторые прикрывали рты ладонями, когда замечали нас, другие шипели сквозь зубы. Одна женщина даже метко швырнула рыбу. Та шлепнулась на щеку Рида и замертво упала на пол. Бо притворился, что пытается вырваться из пут.

– Хватит уже, – прорычал он.

Главный порта прищелкнул языком.

– Так-так-так, ваше высочество. – Он присел перед ним на корточки, рассматривая лицо Бо со всех сторон. – В последний раз, когда я видел вас, вы были в пеленках…

Однако прежде, чем он успел закончить свою унизительную и обличительную речь, к нам подошел шассер. Я узнала его по Маскараду Черепов.

– Филипп. – Жан-Люк нахмурился, когда тот – довольно крупный, устрашающий на вид мужчина, хотя и не такой крупный и не такой устрашающий, как Рид, – прошел мимо него подчеркнуто высокомерно. Он врезался в Жан-Люка, как в какой-то шкаф, оттолкнув его на два шага назад. – Ты что, сошел с ума?

– Оцепите округу. – Филипп щелкнул пальцами, когда его братья заняли свои места вокруг лодки, вокруг нас. Он не обращал никакого внимания на Жан-Люка. Главному порта он сказал: – Его величество скоро прибудет.

– Сюда? – громко спросил Жан-Люк, полный решимости быть услышанным. Прибыла королевская гвардия – и констебли. Все стали ходить вокруг, топая сапогами и ничуть не боясь раздавить мне пальцы. Филипп нарочно наступил на руку Риду, и я услышала жуткий хруст костей. Рид даже не вздрогнул. – Зачем?

– Чтобы схватить преступников, конечно, – сказал главный порта.

– Нет. – Жан-Люк яростно замотал головой. – Нет, его величеству нельзя так открыто путешествовать по улицам. Моргана здесь. Она в городе…

От улыбки Филиппа меня холод пробрал до костей.

– Это уже не твое дело, Жан. Больше не твое.

Через минуту появился король, а одновременно с ним мсье и мадам Трамбле. Началась полная суматоха. Карета Трамбле со скрежетом остановилась за причалом, и мадам Трамбле кинулась прямо в баррикаду солдат, взывая к своей дочери без всяких приличий.

– Селия! Селия!

Она едва замечала, что стражи гнались за ней. Жан-Люк встал перед ними, не давая им пройти, а мадам Трамбле заключила дочь в объятия.

– О, слава богу…

– Держи себя в руках, женщина! – рявкнул мсье Трамбле, вскочив на палубу и обходя Рида, меня и баррикаду шассеров, окружавших нас. – Постыдилась бы! Немедленно извинись…

Я бы посмеялась над зрелищем, которое они устроили, если бы не появился король. Если бы его взгляд не встретился со взглядом Рида. Если бы он не вынул из кармана своих бархатных штанов два металлических шприца.

Вот черт.

– Ну здравствуй, сын. – Огюст отвел взгляд от Рида, посмотрел на меня, и что-то хищное вспыхнуло в его глазах. Что-то ядовитое. Его привлекательное лицо озарила широкая и яркая улыбка, от которой у меня захватило дух. У меня действительно перехватило дыхание. Он улыбался как Рид. Как Бо. Я знала эту улыбку как свои пять пальцев. – Точнее, сыновья.

Шассер, солдат и констебль расступились при его приближении, и даже мадам Трамбле притихла, наконец осознав, насколько все серьезно. Никто не улыбается вот так без причин. Особенно короли. Я едва смела дышать, когда он присел передо мной. Когда сжал пальцами мой подбородок. Он обращался со мной куда нежнее. Как с хрупким фарфором, проводя большим пальцем по рубцам, будто бы желая смягчить их.

– Тише, тише. Не волнуйся, Луиза. Ты даже не представляешь, как я ждал нашей встречи.

Жан-Люк поспешил вмешаться.

– Ваше величество, пожалуйста, позвольте мне…

– Я ничего тебе не позволю, – холодно сказал Огюст.

Жан застыл как вкопанный. Огюст не отрывал от меня взгляда, изучая мои губы.

– Вы лишены звания капитана, шассер Туссен. Ваши обязанности переходят к новому капитану, Филиппу Брибуа.

– К Филиппу? – Лицо Жан-Люка исказилось. Он смотрел на Филиппа и короля, и его грудь раздувалась от ярости. – Я задержал и обездвижил двух самых опасных ведьм в королевстве. Я вернул вашего сына…

– Ты, – огрызнулся Огюст, – ослушался моего прямого приказа. Я не просил тебя присутствовать на конклаве. Я требовал этого. Отказавшись от своих обязанностей, ты отказался от своего звания. Я очень надеюсь, что она того стоила. – Он взглянул на Селию, скривив губы. – Она и правда очень хорошенькая.

Жан-Люк открыл и закрыл рот, казалось, его едва не хватил удар. Даже сейчас, когда нам грозила беда, мне стало жаль Жана – казалось, в один миг он потерял все. Однако, когда Огюст отнял руку от моего подбородка, щелкнув первым шприцем, страх пересилил все прочие чувства. Я бросила перепуганный взгляд на Жан-Люка, желая, чтобы он взял себя в руки.

– Однажды я повстречался с твоей матерью, Луиза, – сказал Огюст, все постукивая и постукивая по шприцу. – О, она… просто восхитительна. Бриллиант чистой воды. Очень жаль, конечно, что она демонесса, высасывающая души. Как и твоя мать, – добавил он, обращаясь к Риду.

Склонив голову, король рассматривал иглу. С ее кончика стекала капелька болиголова. Моя магия тут же взметнулась, белые узоры развернулись вокруг меня. Они гудели, желая защитить Рида. Желая защитить всех. Меня едва не затрясло от напряжения. Ни о чем не подозревающий

Огюст погладил меня по волосам и притянул мое обмякшее тело к себе на колени.

– Ты, конечно, совсем на нее не похожа, бедняжка. Вся в отца, да? – Огюст наклонился так близко, что я почувствовала запах мяты у него изо рта. – Я ненавидел его. Полагаю, это облегчает задачу – даже чересчур. Когда я объявил о казни Элен, то знал, что ты придешь, но не ожидал от тебя такой слабости.

Он прижал шприц к моему горлу.

– Ваше величество. – Жан-Люк не осмелился подойти ближе, но его голос зазвучал настойчиво и громко. – Я ввел пленникам повторную инъекцию совсем недавно. Если вы сейчас введете им болиголов, боюсь, что они умрут раньше, чем их сожгут на костре.

Огюст приподнял золотистую бровь.

– Ты боишься, что они умрут?

– Я неудачно выразился. – Жан-Люк опустил голову. – Прошу простить меня.

Но во взгляде Огюста уже заплескалось подозрение.

– Есть только один способ убить ведьму, охотник, и это не яд. Тебе нечего бояться. Но я милостив. Я не буду вводить пленникам болиголов.

Я испустила долгий, медленный вздох облегчения.

Возможно, Огюст почувствовал это. Возможно, и нет. Однако жестом он подозвал Жан-Люка к нам и вложил шприц в его ладонь, а потом встал. И поднял меня, баюкая в своих объятиях. Руки и ноги у меня беспомощно болтались.

– Это сделаешь ты.

Черт, черт, черт.

Жан-Люк моргнул, его лицо окаменело.

– Я, ваше величество?

– Да, охотник. Ты. Большая честь, верно? Схватить и обездвижить двух самых опасных ведьм в королевстве?

Его намек ясно прозвучал в наступившей тишине. Даже ветер стих, прислушиваясь. Словно надеясь подтвердить свои подозрения, Огюст сильно ущипнул меня за бедро. Я стиснула зубы от боли. Щипка, синяка на подбородке или сломанного пальца было мало, чтобы сломить нас. Однако белые узоры все еще терзались яростью. Они требовали возмездия. Но я не могла воспользоваться ими. Пока рано. Если я сделаю это, все поймут, что Жан-Люк солгал. Все узнают, что он предатель, и вот тогда он действительно потеряет все – свой мундир, свою балисарду, свою жизнь. И Селия тоже пострадает.

«Мы всемером».

Нет, наш план все еще может сработать. Жан-Люк мог бы каким-то образом сделать вид, что вводит мне болиголов, и мы…

– Я жду, – мрачно сказал Огюст.

Жан-Люк изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, но в глубине его глаз мелькнула паника и раскаяние. Наши взгляды встретились всего на мгновение, и он опустил шприц. В ту же секунду я все поняла. Жан-Люк не станет притворяться. Он просто не мог никого обмануть, ведь на нас смотрело слишком много глаз. И сам король тоже.

Оставалось лишь два варианта.

Я могла бы сейчас напасть на короля, и мы, вероятно, сумели бы пробиться на свободу, но тогда пострадают Жан-Люк, Селия и мадам Лабелль. Или же я могла бы позволить ввести себе яд и доверить другим спасти нас. Ни один из вариантов не был надежным. Ни один из них не гарантировал спасения. Но если выбрать второе, мы хотя бы окажемся рядом с мадам Лабелль. И если остальные спасут ее, смогут спасти и всех нас. И хотя Клод утверждал, что не может вмешаться, он же не бросит нас умирать, так?

У меня была доля секунды, чтобы принять решение, прежде чем Жан вонзил иглу мне в горло.

Меня пронзила резкая боль, и болиголов – такой же холодный и вязкий, каким я его помнила, – тягуче растекся по венам. Я едва почувствовала теплую струйку крови, а потом меня охватило оцепенение, в глазах померкло. Коко незаметно выскользнула из воды и направилась к экипажу Трамбле.

Белые узоры сопротивлялись темноте, вспыхивая все ярче и жарче, пока я тускнела.

Огюст не давал мне закрыть один глаз, даже когда тот закатился.

– Не волнуйся, девочка. Боль пройдет. На закате ты сгоришь вместе с моим сыном и его матерью в море черного огня.

Король погладил меня по щеке, почти нежно, и белые узоры наконец смягчились, наконец поддались, наконец растворились в ничто.

Из чрева зверя мы угодили прямиком в задницу.

Наша история

Лу

Я приходила в себя постепенно. Сначала пробудилось тело. У меня начали подергиваться руки, стало покалывать в ногах, перед глазами заплясали огоньки, на языке появилось неприятное ощущение. Было тяжело и дурно, в животе все скрутило и забурчало. Вскоре начал просыпаться и мой разум – а может, и не вскоре: я почувствовала холодные камни под спиной, твердые выступы, тупую боль, растекающуюся по ребрам, виску. Острую боль в горле.

Медленно ко мне возвращалось понимание.

Жан-Люк отравил нас. Нас бросили в темницу. На закате мы сгорим на костре.

Я наконец распахнула глаза.

«Сколько сейчас времени?»

Уставившись в потолок, я попыталась пошевелить пальцами, попыталась дышать ровно, несмотря на удушающую тошноту. Нужно найти Рида и Бо. Нужно убедиться, что с ними все хорошо…

Только тогда я осознала две вещи, словно глядела на перевернутые карты Таро: справа я ощутила тепло чьего-то тела, а наверху потолок крест-накрест пересекали деревянные балки. Тяжело сглотнув, я с огромным трудом повернула голову. Слава богу. Рид лежал рядом со мной, его лицо было бледным, но грудь глубоко вздымалась и опускалась.

Деревянные балки.

Неподалеку послышался приглушенный кашель, и я закрыла глаза, внимательно прислушиваясь. Шаркающие шаги приблизились. Потом со скрипом открылась дверь и через несколько секунд снова закрылась. На этот раз я осторожно приоткрыла глаза, вглядываясь сквозь ресницы. Деревянные перекладины на потолке и на полу шли перпендикулярно. Гладкие и выструганные вручную, они делили комнату пополам. Мы были в своего рода клетке.

Клетка.

О боже.

Я снова заставила себя дышать. Помещение за прутьями было окутано темнотой, лишь единственный факел тускло светил. На темницу комната не была похожа. Посередине стоял огромный круглый стол, на котором была расстелена карта, лежали листы пергамента и… и…

Теперь понимание уже не просто подступало медленно, оно нахлынуло мощным потоком. Я перекатилась влево, подальше от Рида. Мы были вовсе не в подземелье замка, а в зале совета Башни шассеров. Этот стол я узнаю где угодно, только сейчас с портретов, нарисованных углем, на меня смотрело не лицо матери, а мое собственное. Лицо Рида. Откашлявшись от желчи, я осторожно приподнялась на локтях, оглядывая клетку. Здесь не было ни кроватей, ни даже ночных горшков.

– Бо? – хрипло прошептала я, но мой голос все равно прозвучал слишком громко в темноте. – Ты здесь?

Никто не ответил.

Тихо выругавшись, я подползла обратно к Риду, с каждым мгновением чувствуя себя все лучше. Я не знала почему. Судя по всему, я тоже должна была лежать без сознания на полу, не шевелясь и не думая ни о чем. Было неясно, в чем тут дело, разве что… Я сделала еще один глубокий вдох, призывая свою магию, как золотую, так и белую. Золотые узоры вяло и беспорядочно извивались по всей клетке, белые же яростно вспыхнули. Они притупили тошноту и боль, словно целебный бальзам. В глазах прояснилось, а желудок успокоился. Колющая боль в висках ослабла. Конечно. Ну, конечно. Эти узоры были дарованы богиней. Они куда величественнее меня и намного сильнее моего человеческого тела. Они вечны.

Они спасли меня.

Все будет хорошо.

С торжествующей улыбкой я проверила зрачки Рида, его сердцебиение и дыхание. Я чувствовала яд, отравлявший его кровь, почти видела, как он ползет под кожей, словно черное ядовитое облако. Белый узор мягко обвился вокруг Рида, освещая его бледные черты тонким сиянием. Я прикоснулась к нему, и узор запульсировал и начал вытягивать болиголов из его тела. Камень вокруг Рида впитывал сок, как губка, возвращая его в землю, откуда он пришел. Когда остатки яда исчезли, узор превратился в белую пыль, и глаза Рида распахнулись. Я присела на корточки, пока он оглядывался. Затем Рид увидел меня.

Он протянул руку и коснулся пряди моих волос.

– Ты сияешь.

Я пожала плечами, теперь уже озорно улыбаясь.

– Я все-таки Великая богиня.

– Какое высокомерие.

– Какая красота и грация.

Рид фыркнул и сел, потирая шею. Возможно, мне почудилось, но, кажется, на его губах заиграла печальная усмешка.

– Почему меня не тошнит?

Я ухмыльнулась шире.

– Я исцелила тебя.

Рид застонал и покачал головой, и теперь я точно знала, что мне не почудилось – он определенно улыбался.

– Скромность тебе неведома, да?

– А тебе явно неведома благодарность…

Снова раздались шаги, на этот раз громче. Мы бросились на пол, притворившись, что лежим без сознания, и в ту же секунду распахнулась дверь.

– В чем дело? – спросил голос, незнакомый и низкий.

– Мне показалось, я слышал разговор.

– Думаешь, стоит еще раз ввести им болиголов? – В голосе первого собеседника прозвучало беспокойство.

– Они вроде бы еще без сознания, – кашлянул его спутник.

– Филипп спустит с нас шкуру, если они умрут, пока мы в дозоре.

– Болиголов – просто мера предосторожности. Им все равно не выбраться из клетки. – Молчание. – Филипп сказал, что дерево… особенное. Они нашли его в Ля-Форе-де-Ю.

Наступило тревожное молчание, и затем шассеры вышли, закрыв дверь.

– В следующий раз говори потише, – прошипела я, тыча Рида в ребра.

Он в ярости посмотрел на меня.

– Я не…

– Шучу, шасс, – фыркнула я.

– О. – Рид нахмурился. – Думаешь, сейчас время для шуток?

– Да у нас вообще времени для шуток не бывает. Если дожидаться, пока все наши беды кончатся, посмеяться мы сможем только на том свете.

Я поднялась и осмотрела решетку внимательнее. Прутья определенно были деревянными, но все же казались… неестественными. Созданными и одновременно не созданными рукой человека. Свет факела озарил серебряные прожилки в древесине.

«Болиголов – просто мера предосторожности. Им все равно не выбраться из клетки».

Я наклонилась и понюхала прутья. Рид встал позади.

– Что это? – он спросил.

– Не знаю. Дерево пахнет ольхой, но оно… металлическое? Не помню никаких металлических деревьев в Ля-Форе-де-Ю. А ты?

– Металлическое дерево, – медленно повторил Рид.

Мы в ужасе переглянулись.

– Это что…

– Это же…

– О боже, – выдохнула я, отшатываясь.

Брусья внезапно стали на ощупь холодными. Жестокими.

– Они срубили ее. Твою балисарду.

Рид обреченно закрыл глаза, прижимаясь лбом к прутьям.

– Как они вообще нашли то дерево? – напряженным голосом спросил он.

– Оно стояло у дороги. Бас и его дружки вызвали охотников, когда нашли нас. – Я невольно прижала палец к брусу. Белые узоры тут же потускнели в ответ. Нет. Нет, нет, нет. – Его легко заметить. Огромное дерево с серебристой корой, черными плодами и смертоносными шипами.

– Ты можешь вытащить нас?

Я отняла палец от решетки и встала посередине клетки, на равном расстоянии от всех сторон. Белые узоры снова вспыхнули, но они не смогли дотронуться до прутьев или пройти сквозь них и бесцельно парили внутри. Надежды это не вселяло. Закрыв глаза, сосредоточив все силы, я искала замок на решетке – он был проще, чем на двери сокровищницы в Шато ле Блан. Выкован из железа, но его благоразумно повесили за деревянными прутьями. Чем сильнее я пыталась дотянуться до него, тем больше узор изнашивался, пока не распался совсем.

– Черт.

К его чести, Рид даже не дрогнул. Он лишь крепко ухватился за прутья, проверяя их.

– Я могу их сломать.

– У тебя палец поврежден.

Но Рида это не остановило. Минут десять он пытался сломать прутья. Костяшки его пальцев были в крови, руки дрожали. В конце концов Рид изо всех сил ударил кулаком по решетке и успешно сломал себе еще один палец. Рид в ярости занес кулак и хотел было уже ударить снова, но я закатила глаза и оттащила его.

– Да, спасибо. Ты очень помог.

– Что нам делать?

Рид раздраженно провел ладонью по волосам. Я поймала его за руку, чтобы он не сделал еще хуже. Сломанные пальцы сильно распухли, под кожей проступила темно-фиолетовая кровь. Он отвернулся.

– Дырявый у тебя какой-то план получился.

Я хотела нахмуриться, но сдержалась и обвила руку Рида другим узором.

– Я не могу предусмотреть все, Рид. На этот раз мы хотя бы обошлись без усов и костылей. А теперь заткнись, или я тебя самого продырявлю, тогда и будешь жаловаться.

Пустая угроза. Прежде чем бросить нас в клетку, шассеры забрали у нас оружие.

– Тут какой-то сексуальный подтекст? С тобой никогда не поймешь.

Я дернула за узор, и он со щелчком исцелил пальцы Рида, а мое раздражение улетучилось. Рид поморщился и вырвал руку – полностью исцеленную – из моей.

– Спасибо, – пробормотал он. – И… прости, – с болью произнес он.

Я едва не рассмеялась. Едва. К сожалению, когда раздражение перестало отвлекать меня, вернулась паника. Я не могла вытащить нас отсюда с помощью магии, а Рид не мог сломать решетку. Возможно, я смогу как-то защитить нас внутри клетки, как сделала на мосту. Если нас не будет видно, на костер нас отправить не смогут. Но хорошенько подумав об этом, я поняла, что ничего не получится. Мы не сможем прятаться здесь вечно, оставаясь невидимыми. Может, если они откроют дверь, чтобы проверить…

– Остальные придут за нами, – сказала я то ли себе, то ли Риду.

– Филипп и на пушечный выстрел не подпустит Жан-Люка к этой комнате.

– К счастью, Жан-Люк не единственный наш союзник. Коко узнает, где мы. Она приведет Клода, или Зенну, или Блеза, и они вытащат нас отсюда.

Рид пронзительно на меня посмотрел.

– Мне кажется, ты не понимаешь, сколько здесь шассеров, Лу.

Я чуть наклонилась и оперлась локтями на колени.

– Мне кажется, ты не понимаешь, что я жила когда-то в Башне.

Страницы: «« « ... 2425262728293031 » »»