Боги и чудовища Махёрин Шелби

– Правда? – удивился он. – Как это?

– Я ведь была твоей женой. Архиепископ не смог бы разлучить нас, даже если бы захотел… а он и не хотел. Именно он устроил наш брак.

– Зачем?

Рид тоже наклонился, неотрывно глядя мне в глаза. Он жаждал знать. Его слова эхом отозвались во мне: «Скажи, как мне вспомнить». Если мы умрем сегодня на закате, совет Коко уже не важен, так? В голове у меня вспыхнула безумная идея. Если Рид вспомнит, Моргана тоже вспомнит. Если другие не придут за мной, это сделает она. Она камня на камне не оставит от башни, когда узнает, что меня задумали сжечь на костре.

Но, разумеется, Рид тоже был прав. Если Моргана и раньше не могла разрушить башню, то вряд ли сможет это сделать сейчас, когда она уже не Госпожа Ведьм.

– Ты знаешь зачем. – Я пожала плечами, мысли беспомощно путались. Я беспокойно постукивала ногой. – Я его дочь. Он хотел, чтобы ты защитил меня.

Рид зло фыркнул и обвел рукой клетку.

– Я отлично справился.

– Наши друзья придут за нами, Рид. Давай доверимся им.

– Где же они тогда? Почему их здесь нет?

– Надеюсь, сейчас они спасают твою мать и брата. В этом и был наш изначальный план, если помнишь.

Рид покраснел и отвел глаза.

– Конечно, помню.

Внезапно распахнулась дверь. За долю секунды, пока повернулась ручка, у меня возникла еще одна идея. Я превратилась в Деву, когда в дверь вошли два шассера. Их глаза широко распахнулись, когда они увидели меня.

– О, прошу вас, господа! – Я с криком заломила руки, расхаживая перед решеткой, но не прикасаясь к ней. – Ведьма обманула меня. Я простая служанка! Я стирала постельное белье, когда услышала голос, поющий прекрасную песню. – Я заговорила быстрее. Мне не понравился расчетливый блеск в глазах охотника постарше. – Я непременно должна была пойти на этот зов, господа, – как будто некая сила заставила меня, как будто я была в забытье. Я очнулась только, когда отперла дверь и выпустила ведьму. Пожалуйста, прошу, выпустите меня, пока ведьмак еще спит.

Я показала на Рида, лежащего на полу. Губы у меня задрожали, и слезы потекли по щекам. Притвориться испуганной и расстроенной оказалось легче, чем я думала.

– Прошу, простите! Можете урезать мне жалованье, выгнать меня, выпороть, но, прошу, не дайте ему причинить мне боль.

Охотник помладше, казалось, был готов броситься мне на помощь, но мужчина постарше остановил его улыбкой. Сострадания в ней не было.

– Закончила?

Я громко шмыгнула носом.

– Неужели вы не поможете мне?

В два шага он пересек комнату, подошел к круглому столу и принялся рыться в бумагах. Затем вытащил лист из-под распятия, прижимавшего бумаги, и поднес к свету. Рисунок был набросан небрежно, но мое лицо – лицо Девы – было довольно хорошо изображено. Я смахнула с лица горе и прислонилась к решетке. Мой прежний облик снова вернулся.

– Ну и молодцы.

– Да, – задумчиво произнес шассер, с любопытством разглядывая меня. – Это точно. Похоже, ты унаследовала способности матери. Его величеству будет приятно это узнать

– Это… это дочь Госпожи Ведьм?

– Кажется, теперь она и есть Госпожа Ведьм.

Беспокойство младшего мгновенно исчезло, сменившись чем-то похожим на благоговейный трепет. Возможно, с оттенком страха. Голода.

– Мы поймали ее?

– Ты никого не поймал, – отрезала я, чувствуя страх, но тут же отбросила его. Друзья придут на помощь. Обязательно. – Могу я спросить, сколько времени?

Старший вернул рисунок на место и подошел подойти к клетке. Он держался непринужденно, но на верхней губе у него выступил пот. Он нервничал. Хорошо.

– Спросить можешь. Но я не отвечу. Лучше посмотрю, как ты корчишься.

Когда я быстро и внезапно подскочила к решетке, шассер отшатнулся назад. К его чести, он не выругался, а только схватился за грудь с тихим смешком.

– Может, ввести ей болиголов? – Младший достал из кармана мундира шприцы. – Преподать урок?

– Нет. – Старший покачал головой и пошел к двери. – Нет, сдается мне, мучений ей и так хватает.

Они закрыли за собой дверь с громким щелчком.

Теперь уже Рид оттащил меня от решетки.

– Наши друзья придут за нами, – сказал он.

В подтверждение его слов спустя какое-то время из коридора послышалась возня. Голоса переросли в крики, сталь мелодично зазвенела о сталь. Мы вскочили на ноги, уставившись на дверь и ожидая.

– Вот и все. – В предвкушении я обхватила прутья решетки. – Они здесь.

Рид нахмурился, услышав высокие девичьи голоса. Незнакомые, они не принадлежали ни Коко, ни Селии, ни Зенне, ни даже Серафине. Они звучали как голоса… детей.

– Отстаньте от нас! – раздался возмущенный голос. – Отпустите!

– Это вряд ли, – прорычал какой-то шассер. – Не в этот раз.

– Твой отец будет недоволен, Виктория.

– Пускай проглотит яйцо!

– Вы что творите? – закричала другая девочка. – Сейчас же уберите руки. Там наш брат, и он не сделал ничего плохого…

Охотники увели девочек прочь, и их голоса стихли.

– Виолетта и Виктория.

Рид уставился на дверь, как будто мог открыть ее одной лишь силой воли. Взгляд его был так пронзителен, что я почти в это поверила. – Они вытащили нас из темницы перед Маскарадом Черепов.

– Следуй за воспоминанием, – сказала я в отчаянии.

Если уж дочери короля не могли беспрепятственно проникнуть в Башню, то другие и подавно не смогут.

– Что?

– Ты же хочешь вспомнить. Вот так и попробуй.

Мы не могли сбежать из этой ужасной темницы, не знали, который час, где наши друзья и что с нами будет, и сейчас для меня было важнее всего, главнее всего, чтобы Рид все вспомнил. Если мы умрем на закате, он должен вспомнить меня. Пари, соблазнение, план – все это рухнуло, когда настала эта роковая минута.

– Следуй по воспоминанию вперед или назад, пока не упрешься в стену. Затем толкай ее.

Рид мрачно скривился.

– Я… я пытался. Последние дни я только и делал, что пытался собрать все воедино.

– Попробуй еще раз. Старайся усерднее.

– Лу…

Я сжала его руки в своих.

– Что, если они не придут?

Рид стиснул мою руку с таким же пылом, притянул меня ближе и тихо, свирепо сказал:

– Обязательно придут.

– А что, если они не смогут? Если им не удастся пройти в Башню незамеченными? Если им придется сражаться? Если Клод не сможет вмешаться, или их уже схватили в замке, или… – Мои глаза расширились в тревоге. – Что, если они уже погибли?

– Хватит. Хватит! – Рид взял мое лицо в ладони, низко наклонился и посмотрел мне прямо в глаза. – Дыши. Скажи мне, что делать.

Я не сразу собралась с мыслями. Успокоила бешено колотящееся сердце. Рид терпеливо ждал, большими пальцами массируя мне виски. Этот жест был таким интимным, что я взволновалась и вместе с тем успокоилась. Наконец я отстранилась и сказала:

– После того как Виолетта и Виктория спасли тебя из темницы, ты вернулся в «Левиафан». Помнишь?

Рид тенью шел по моим следам.

– Да. Я принял ванну.

– А потом?

– А потом я… – Его лицо исказилось. – Я поговорил с Клодом. Рассказал ему о том, что мою мать схватили.

Я переплела свои пальцы с его.

– Нет. – Я покачала головой. – «Лу, они ее забрали. Они забрали мою мать, и она не вернется». Вот что ты сказал мне.

Рид посмотрел на меня в замешательстве.

– Что произошло дальше? – спросил он.

– Ты мне скажи.

Рид промолчал и лишь уставился в одну точку. Я потянулась к нему и поцеловала в щеку. Он обнял меня за талию.

– После того как я забрала воспоминания Баса, – прошептала я, – я не понимала, что натворила, пока не увидела его снова. У меня в мыслях были… пробелы. Я не стерла его полностью из памяти, только романтические моменты, он же меня совсем не узнал. Мне нужен был какой-то толчок, чтобы вспомнить, – одно воспоминание, чтобы зажечь остальные.

Рид отстранился и посмотрел на меня.

– Но это может быть что угодно.

– Для меня это был момент, когда я встретила Баса в Солей-и-Лун.

– А где я тебя встретил?

– У кондитерской Пана. – Я повернула его к замку. – Представь себе дверь. Ты загораживал все собой, как полный осел, смотря на парад в честь возвращения Бо.

Рид обернулся и хмуро посмотрел на меня через плечо.

– А что? Так и было. Очень невежливо. Я пыталась пройти мимо тебя. – Я сделала вид, что иду. – Но там было тесно. В итоге ты развернулся и чуть не сломал мне локтем нос.

Рид развернулся ко мне, а я подняла его локоть и откинула голову назад, изображая удар.

– Что-нибудь вспоминаешь?

Рид выглядел очень несчастным.

– Нет.

Черт.

– Может быть, это не тот толчок. – Я изо всех сил старалась говорить спокойно. – Может, нужен другой. Например, когда ты преследовал меня в Солей-и-Лун, или когда мы поженились на берегу Долёра, или… или когда мы впервые занялись сексом на крыше.

Рид прищурился.

– Мы консумировали наши отношения на крыше?

Я быстро кивнула. Слишком быстро.

– Вернемся к Солей-и-Лун. Было так холодно. Попробуй себе это представить. Ветер на твоей обнаженной коже.

Когда пришли новые стражи, чтобы проверить нас, мы даже не обратили на них внимания, и после пары насмешек они ушли. Время шло. С каждой секундой близился закат. Из коридора больше не доносилось криков. Спасти нас больше не пытались. Где же они?

Рид покачал головой, проводя рукой по лицу и расхаживая взад и вперед.

– Я ничего этого не помню.

– Но ты… Мне показалось, что ты начал вспоминать. Я видела боль на твоем лице. Тебе было неприятно.

Рид всплеснул руками. Он все больше и больше расстраивался. Или, может, волновался. Возможно, и то и другое.

– Такое редко случалось, и даже когда я пытался пробиться сквозь воспоминания – следовать за ними, – мне казалось, я нырял в пустоту. Там не было ничего. Ни стены, которую можно было бы разрушить. Ни двери, которую нужно открыть, ни замка, который нужно взломать, ни окна, которое нужно разбить. Воспоминания просто исчезли.

Горькие слезы навернулись мне на глаза.

– Узор можно обратить вспять.

– Какой узор? – Рид едва не кричал. Он повернулся ко мне, стиснув зубы и покраснев. – Весь мир, кажется, думает, что я ведьмак – и меня собираются сжечь на костре, так что, вероятно, так и есть, – но я не могу… я не… Не видел я никаких узоров, Лу. Ни единого проблеска золотого, или белого, или гребаного синего. Словно того Рида, которого вы знаете, не существует. Я не он. И не знаю, смогу ли когда-нибудь снова стать им.

Слезы полились по моим щекам. Рид застонал и вытер их, и в глазах у него самого заблестели слезы.

– Прошу, не плачь. Я не могу выносить твоих слез. Мне хочется разорвать мир на части, чтобы остановить их, а я не могу… – Он поцеловал меня, яростно и самозабвенно. – Расскажи мне еще раз. Расскажи мне все. На этот раз я все вспомню.

Рид крепко меня обнял, и я снова все повторила. Я рассказала ему нашу историю: о порезанной руке и забрызганной простыне, о книге под названием «La Vie phmre», о походе в театр и на рынок, о храме, труппе, лавке диковин. Я рассказала ему о Модраните, Маскараде Черепов и обо всех мгновениях, проведенных вместе. Обо всех переменах в наших отношениях. О ванне. О чердаке. О похоронах.

Я рассказала ему о магии.

Рид не вспомнил ничего.

Да, его лицо иногда искажалось, но, смирившись с болью, преследуя воспоминания, он находил лишь пустоту.

Постепенно мы поняли, что стражи сменяются каждые два часа – это Рид запомнил без труда – и проверяют нас каждые полчаса. Когда заступил последний дозор, я уже открыто плакала, а Рид баюкал меня на коленях.

– Осталось недолго, – издевался один из шассеров.

Другой, однако, не желал задерживаться и смущенно потянул своего спутника из комнаты.

За нами по-прежнему никто не приходил.

Я надеялась, что наши друзья выжили. Надеялась, что они спасли мадам Лабелль и Бо, и надеялась, что они сбежали из города. Мне была невыносима мысль о том, что они увидят, как мы будем гореть. Они никогда не простят себя, хотя это и не их вина. А Коко… она и так достаточно настрадалась, и так много потеряла, как и мадам Лабелль, и Бо, и Селия, и даже Жан-Люк. Возможно, глупо было мечтать о чем-то большем. О чем-то лучшем. Я все еще надеялась, что хотя бы им удастся найти все это.

Если кто и заслужил покой, так это они.

Рид прижался щекой к моим волосам.

– Прости, Лу.

Молчание затянулось, даже натянулось, словно тетива лука. Я ждала, когда оо лопнет.

– Жаль, что…

– Не надо.

Я медленно подняла голову и посмотрела на Рида. Мое сердце сжалось при виде боли на его лице, таком знакомом. Я смотрела на очертания его бровей, носа, губ, вглядываясь в каждую черточку. В глубине души я с самого начала знала, чем все кончится. Я чувствовала это с той самой минуты, как мы впервые встретились, с той минуты, как я впервые увидела балисарду на плечевом ремне Рида. Мы – несчастные влюбленные, сведенные вместе судьбой или провидением. Жизнью и смертью. Богами или, быть может, чудовищами.

И в конце нас ждет костер.

Взмахнув рукой, я скрыла нас от взглядов всех шассеров. Магия вспыхнула вокруг нас.

– Поцелуй меня, Рид.

Признание

Рид

Я смотрел на заплаканное лицо Лу, чувствуя боль в груди. Ей ни к чему умолять меня. Я сделаю все, что она попросит. Если поцелуй остановит хотя бы слезинку, я поцелую ее тысячу раз. Если мы переживем эту ночь, я буду смахивать поцелуями каждую слезинку до конца ее жизни.

«Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить».

Лу прошептала мне эти слова, как молитву. И я все еще чувствовал их. Я чувствовал каждое слово.

Как я вообще мог подумать, что наша связь, чувства между нами не были священны? Мои чувства к Лу были искренними и чистыми. Они поглотят меня, если я позволю. Поглотят нас обоих.

Но я смотрел на Лу слишком долго. Продолжая плакать, она обвила меня за шею и уткнулась головой мне в плечо. Проклиная свою ошибку, я обхватил ее лицо ладонями. Нежно. Так нежно. Я приподнял лицо Лу, чтобы она посмотрела на меня. А затем – с нарочитой осторожностью – я прижался губами к ее губам.

Я не мог прогнать эту боль. Не мог все исправить. Вероятно, мы оба сгорим на закате.

Но я мог обнять ее.

– Я люблю тебя, – выдохнула Лу. Ее ресницы затрепетали, когда я нежно поцеловал ее щеки. Нос. Веки. – Я любила тебя тогда, люблю сейчас и буду любить впредь.

Губами я скользнул вниз по шее Лу. К ее шраму. Она откинула голову, обнажая его передо мной. Совершенно уязвимая.

– До того, как моя мать успела перерезать мне горло на Модраните… – Слова прозвучали как признание. – …Я думала, что никогда больше тебя не увижу. Ведьма и охотник на ведьм не смогут быть вместе в загробной жизни.

Тогда я поднял голову.

– Я снова найду тебя, Лу. – Слова сорвались с губ, словно ждали своего часа на кончике языка. Мое собственное признание. Возможно, я уже говорил их раньше. Не помню. Это не имело значения. Хоть я и утратил наше прошлое, будущее терять я не желал. Даже смерть не отняла бы его у меня. – Обещаю.

Лу страстно на меня посмотрела.

– Знаю.

Хотя у нас не было времени – хотя охотники стояли за дверью в дозоре, а солнце садилось за городом, – Лу не спешила. Она скользнула руками мне за воротник и провела по спине. Я коснулся подола ее блузки. Дюйм за дюймом я стянул с нее блузку и опустил Лу на пол. Она сняла мою рубашку через голову. Нас охватил жар. Лу провела пальцем по моему шраму, пока я опускался ниже, пробуя на вкус каждый изгиб ее тела. С каждым вздохом, с каждым прикосновением – пылким и медленным, словно ищущим, – страсть нарастала. Как и отчаяние.

Лу запустила пальцы мне в волосы.

Языком я провел по ее бедру.

– Ты называл меня своей дикаркой, – сказала она со вздохом, выгибаясь и опуская мои губы ниже. Еще ниже.

После я найду Лу снова, да, но у нас еще оставалась эта минута. Этот последний бездыханный час.

– Ты все такая же дикарка.

Сняв с Лу штаны, я перевернул ее. Заманивая в ловушку. Она царапала ногтями прутья на полу, когда я приподнял ее бедра, чтобы поцеловать. Но вместо этого лишь погладил ее там. Лу дрожала все сильнее и сильнее и наконец сломалась – прикусив руку, чтобы заглушить звук, – а я прижал ее вплотную к своей груди. Прижал ее к решетке. И ждал, прерывисто дыша.

Лу откинула голову на мое плечо и обвила рукой мою голову. Потянулась, чтобы прижаться ко мне губами.

– Не смей останавливаться.

Я погрузился в нее, не сказав больше ни слова – я не смог бы заговорить, даже если бы попытался, – обхватив ее одной рукой за талию. Жар обуял меня. Превозмогая себя, другой рукой я дернул Лу назад, обхватив ее за плечи. Прижал к себе. Она коснулась пальцами моего плеча, и я не мог отвести от них взгляд. Гладкая и золотистая кожа поверх моей собственной, более бледной и грубой. От этой картины, такой обычной, у меня в груди все сжалось от боли. Мы такие похожие. И такие разные. Я не мог этого вынести. Не мог дышать. Лу походила… походила на рай, но я заставил себя двигаться медленно. Глубоко. Чтобы насладиться ею. Услышав стон Лу, я прижал ладонь к ее рту.

– Тсс. Нас услышат.

У нее были другие мысли.

Вырвавшись из моих объятий, Лу повалила меня на пол и зажала мои руки над головой. Низко наклонившись, она прикусила мою нижнюю губу.

– Пускай.

Я судорожно выдохнул, пытаясь не шевелиться, когда Лу начала двигаться на мне. Давление нарастало, и я зажмурился. Но все же не выдержал. Я взял бедра Лу и чуть передвинул ее, безмолвно умоляя двигаться быстрее. Я смотрел, как ее губы приоткрылись, а дыхание участилось. Сердце так сдавило, что стало больно, но я стиснул зубы, чтобы вытерпеть. Еще рано. Лу двигалась в идеальной гармонии со мной. Она была идеальна. Какой же я был дурак, что не понял этого раньше. Я был слепцом.

Мгновение спустя Лу вздрогнула, кончив, и я тоже – и в эту секунду уголком глаза я заметил, как мне подмигнуло золото. Всего лишь вспышка. Она появилась и исчезла прежде, чем я смог полностью все осознать. Словно мне почудилось.

Однако кусочек воспоминания остался. Слова. Мои слова.

«Она лишь повинуется тем, кто взывает к ней».

Меня пронзила боль осознания, и я согнулся, чуть не завалившись набок. Глаза Лу в тревоге распахнулись.

– Рид? – Она слабо встряхнула меня. – Что с тобой? Что случилось?

– Ничего. – Боль прошла так же быстро, как и появилась. Так же необъяснимо. Остался лишь слабый след. Я покачал головой. – Все хорошо. Правда.

– Воспоминание?

– Оно исчезло.

Устало вздохнув, Лу обняла меня. Я крепко прижал ее к себе. Мы сидели так несколько минут, просто обнимая друг друга. Дыша. Лу тяжело опустилась щекой на мое плечо.

– Тебе нужно одеться, – пробормотал я наконец. – Охотники…

– Вряд ли я способна пошевелиться.

– Я помогу.

Лу на мгновение сжала руки, но возражать не стала. Я надел на нее блузку, затем нацепил свою рубашку. Натянул на нее штаны. Лу даже не стала завязывать их, а просто рухнула мне на грудь. Ее веки затрепетали. Тяжело сглотнув, я погладил ее по волосам.

– Спи. Я разбужу тебя, если что-нибудь изменится.

– Они все еще могут прийти. – Лу подавила зевок, ее глаза закрылись. – Наши друзья. Они все еще могут спасти нас.

– Могут.

Я сжал Лу крепче, чем стоило бы, и она заснула. Тишина, казалось, росла и растягивалась вслед за ее сном. Свет факела замерцал.

– Могут, – твердо повторил я.

Ей. Себе. Любому, кто был бы готов слушать.

«Они все еще могут спасти нас».

Но они не спасли.

Искра

Рид

Спустя час распахнулась дверь, и я сразу понял, что время пришло.

Сначала вошел первый охотник, за ним еще двое, расправив плечи и обнажив балисарды. После этого появились еще двое. Потом еще. И еще. Они заходили и заходили, пока полностью не заполонили зал совета. Другие охотники ждали в коридоре за дверью. Их были десятки.

Я вглядывался в их лица в поисках Жан-Люка, но его среди них не было.

Лу вздрогнула и проснулась от звука шагов, с трудом открыв глаза.

– Что…

Она шумно вздохнула, оглядывая комнату, и резко выпрямилась. Шассер, стоявший рядом с нами, опустил глаза на шнуровку ее штанов и хрипло хохотнул. Я быстро повернулся и закрыл Лу от его взгляда. Затем поднял ее на ноги, но она просто выглянула мне за спину и сверкнула лукавой улыбкой.

– Увидел что-то по нраву?

Несмотря на браваду Лу, ее глаза были покрасневшими и опухшими. Горели чересчур ярко. Я чувствовал, как дрожит ее рука.

Охотник скривился.

– Едва ли.

Лу, хихикая, многозначительно оглядела его штаны. Затем обошла меня и небрежно подвязала свои собственные.

– Что-то я тебе не верю.

– Ах ты…

Шассер бросился к решетке, но замер на полпути, когда Лу молниеносно кинулась ему навстречу.

– Скоро ты запоешь по-другому, ведьма, – сказал он, направив балисарду ей в лицо. – Твоим последним словом будет крик.

Лу поманила его ближе.

– Может, зайдешь и покажешь?

– Лу, – тихо предостерег я и потянул ее за блузку сзади. Лу отступила всего на шаг. Шассеры следили за каждым движением, подтягиваясь все ближе. – Не провоцируй их.

– Думаю, для этого уже поздновато.

– Это верно.

Голос Филиппа громким рокотом прокатился по залу, а потом и он сам вошел в комнату. При его появлении шассеры расступились. Ухмылка Лу стала жесткой. Одетый в безупречный мундир ярко-синего цвета с золотом, с капитанской медалью, сияющей на лацкане, Филлип смотрел на Лу как на букашку у себя под сапогом. Он холодно улыбнулся. Поклонился.

– Солнце село, ma Dame. Погребальный костер ждет вас.

Лу отступила еще на шаг и коснулась моей руки. Продолжая ухмыляться, она метнула взгляд из комнаты в коридор. От Филиппа к его охотникам. Сердце у меня бешено колотилось, пока я считал их. Двадцать человек. Целый отряд.

– Их слишком много.

Страницы: «« « ... 2526272829303132 » »»