Боги и чудовища Махёрин Шелби

Лу с резким смешком указала на дверь клетки.

– Хорошо, что мы можем устроить западню в уязвимой точке.

Я взглянул на нее. Она дышала прерывисто, ее грудь слегка вздымалась. Руки и ноги у меня дрожали от возбуждения.

Шассер позади нас усмехнулся.

– Рано или поздно вам придется выйти.

Лу резко обернулась и впилась в него взглядом.

– Отнюдь.

– Вы умрете с голоду.

– Полно вам, его величество не будет столь терпелив. Он распорядился, чтобы мы сгорели сегодня вечером. – Лу заулыбалась еще шире. – Если казнь пойдет не по плану, на короле это плохо скажется, правда? Полагаю, что его подданные и так встревожены из-за Адского пламени. И даже напуганы. На тебе, кстати, это тоже скажется плохо, – сказала она уже Филиппу.

Повинуясь внезапному порыву, я добавил:

– Особенно после побега моей матери.

По залу пронесся тихий ропот, и Филипп посуровел. У него все было написано на лице, и на короткий миг у меня отлегло от сердца. Они спасли ее. Коко, Жан-Люк и Селия – каким-то чудом они спасли мою мать. Она была в безопасности. Теперь Лу едва не хохотала, украдкой поглядывая на меня.

– Мы поймаем ее, – коротко бросил Филипп. – Так что зря радуетесь.

– Тебе нужна победа, Фил. Медлить нельзя. – Лу погрозила ему пальцем. – Думаю, ты войдешь к нам скорее раньше, чем позже.

Другой шассер – моложе остальных, явно недавно посвященный, – держал свою балисарду как распятие.

– Думаешь, твоя магия навредит нам, ведьма?

– Я думаю, – медленно произнесла она, – что без труда заберу твое оружие, mon petit chou. Думаю, вы все знакомы с моим мужем. – Она указала на меня большим пальцем. – Самый молодой охотник в братстве. И самый молодой капитан тоже.

– Он не капитан, – мрачно сказал Филипп.

Лу выгнула бровь.

– Да, но тебя он отделал славно.

Я положил руку ей на плечо. Мне было не по себе. Холодный пот струйкой бежал по спине. Когда Лу взглянула на меня, я покачал головой. Едва заметно.

«Что ты делаешь?» – попытался спросить я.

Когда Лу приподняла плечо – так легонько, что никто не заметил, – я получил ответ. Она не знала. Бахвальство, насмешки, угрозы – все это были лишь отчаянные попытки выиграть время. Дождаться помощи. Дождаться хоть чего-нибудь.

У нас закончились идеи.

– Давай, Фил, – уговаривала Лу, и от ее слов меня окутал слабый аромат магии.

Шассеры тоже почувствовали его. Одни зарычали, напряглись, стиснув балисарды, и посмотрели на Филиппа, ожидая указаний. Другие беспокойно заерзали. Кто-то же зачарованно смотрел на Лу, когда ее кожа начала светиться.

– Открой дверь. Поиграй со мной.

В голове у меня раздался голос. Ее голос, но тихий и испуганный.

«Рид».

Я уставился на Лу.

«Когда они откроют дверь, – сказала она, смотря на Филиппа, – держись поближе ко мне. Я не могу причинить им вред с помощью магии, но могу обрушить эту башню им на головы. Лучшей возможности у нас не будет. – Молчание. – Думаешь, Бо тоже сбежал?

Я не знал и не мог ответить. Филипп взял лук у шассера, стоявшего рядом, и колчан стрел с синими наконечниками.

– Не сегодня, – прорычал он, умело натягивая тетиву. Филипп прицелился прямо в лицо Лу, и она сощурилась, уже не улыбаясь. – Как вы верно подметили, у меня мало времени на игры. Королевство ждет.

Филипп спустил тетиву. Прежде чем я успел прыгнуть вперед – прежде чем я успел даже крикнуть, – стрела стремительно полетела в цель. Но в последнюю секунду Лу развернулась, молниеносно крутанулась и присела, а стрела вонзилась в стену позади нас. Шассеры шагнули вперед. Они выстроились рядами спереди и по бокам клетки, встав в этакий заслон. Готовясь стрелять.

Они вынули луки. И стрелы.

Я бросился к Лу, схватил ее за руку и потащил назад. Нужно что-то делать. Прямо сейчас. Лу говорила о магии, о том, как по желанию рождаются золотые нити. Я сосредоточился на них – на щите, на оружии, на гребаном ключе. На чем угодно, лишь бы вырваться из этой клетки. Никакие узоры не откликнулись. Ну разумеется. Я откатился в сторону, когда Филипп выпустил вторую стрелу.

– Ну и зачем нам вообще костер? – Зарычав, Лу подняла руку, и стрела сломалась в воздухе, упав к нашим ногам. Я тут же схватил ее и вонзил наконечник в шассера-болвана, который попытался подкрасться сзади. Тот камнем рухнул на пол. Глаза у него закатились. Руки и ноги задергались. Лу в ужасе уставилась на него. – Что за?..

Филипп натянул тетиву.

– Болиголов.

Стрела едва не задела мое плечо. Она пролетела так близко, что разорвала рукав рубашки. Лу сверкнула глазами при виде порванной ткани и встала передо мной. Ее кожа пульсировала неестественным светом, а голос звенел от убийственного спокойствия. Неземного спокойствия. Сразу множество голосов звучали в нем и отражались друг от друга, леденя душу.

– Не смейте трогать Рида.

Невосприимчивый к чарам, Филипп жестом приказал остальным поднять луки. Двадцать шассеров подчинились.

Лу оскалила зубы.

По приказу Филиппа с обеих сторон полетели стрелы. Больше двадцати. Больше сорока. Стрелы рассекали воздух, стремительно мчась в цель, но превращались в пыль в метре от нас. Они просто-напросто распадались. Я скорее почувствовал барьер в воздухе, чем увидел его. Тонкая пленка, похожая на мыльный пузырь. Щит. Кулаки Лу задрожали от попыток удержать его, когда в нас полетели новые стрелы.

– Как мне помочь? Скажи, Лу!

– Узор, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Ты можешь усилить… мою магию.

– Как?

– Сосредоточься.

На нас обрушился град из стрел – охотники продолжали стрелять. Непрерывно. Лу вздрогнула – словно чувствовала каждый отравленный наконечник, – и щит в ответ пошел рябью.

– Ты ведьмак. Прими это. Сосредоточься на этом, и узоры появятся.

Но они не появились – их просто не было, – как бы я ни старался сосредоточиться. Золото не вспыхнуло. Я сосредоточился сильнее. На Лу. На ее щите. На кончиках стрел, разрывающих щит на части. В ушах послышалось странное гудение. Голоса. Шепот. Не мой или Лу, а других. Однако золото по-прежнему не всплыло, и я издал рев разочарования и ярости.

– У тебя получится, Рид, – твердо сказала Лу. – Ты уже делал это раньше. Ты можешь сделать это снова. Ты просто должен…

Она не договорила. Незамеченные, два шассера преуспели в том, в чем не преуспел их павший брат. Они просунули руки между прутьями – используя ее щит в своих интересах – схватили Лу за рубашку и прижали ее спиной к дереву.

Щит мгновенно исчез.

Я бросился вперед, зовя Лу. Я отшвырнул руку шассера с ее шеи, но острая боль пронзила мое бедро. Я не опустил взгляд. Просто не мог, ведь охотники одновременно вонзили в горло Лу шприц, два шприца, три. Лу согнулась, ее затрясло, и она потянулась ко мне.

– Рид! Рид! – Ее голос звучал словно издалека.

Наконец она вырвалась, поймав меня, но ноги у меня уже подкосились. Башня задрожала вокруг нас. Лу содрогнулась, заслоняя меня своим телом от стрелы за стрелой. Те торчали из ее спины. Из руки. Из ноги. И все равно она потащила меня к двери клетки, которую Филипп широко распахнул.

Нас потянули за одежду, за волосы, швырнули на пол. В глазах у меня померкло, а шассеры набросились на Лу, как муравьи. Она рухнула, неподвижная, под их шприцами. Они убьют ее раньше, чем донесут до костра. Лу. Стиснув зубы, обезумев от боли – от страха, – я сосредоточился на ее тускнеющей коже сильнее, чем на чем-либо в своей жизни. Чьи-то твердые колени уперлись мне в спину.

«Она умрет, она умрет, она умрет».

Золото взорвалось у меня перед глазами – и я вскочил на ноги, но было слишком поздно. Игла вонзилась мне в шею, и мир снова погрузился во тьму.

* * *

Я очнулся от криков.

От дыма.

Шорох сена у ног и твердое дерево за спиной. Тугие путы на запястьях. В животе скрутило. Я с трудом открыл глаза, но не сразу смог что-то разглядеть. Все плыло.

Факелы.

Они мерцали в темноте, отбрасывая оранжевую дымку на округу. На лица. Лиц было так много. Весь город собрался на улице. Вздрогнув, я понял, что стою над ними. Нет. Я закрыл глаза, резко наклонившись вперед. На месте меня удерживали веревки. Я вовсе не стоял.

Я тут же распахнул глаза.

Столб.

Меня привязали к столбу.

Осознание всего происходящего захлестнуло меня, сбивая с толку. Лестница собора, деревянный помост, ощущение чьего-то тепла совсем рядом.

– Лу.

Язык заплетался из-за болиголова. В голове стучало. Я изо всех сил попытался вытянуть шею.

– Лу!

Ее волосы рассыпались по моему плечу, голова свесилась. Лу мне не ответила. Она была без сознания. Я напряженно пытался разглядеть ее, но тело отказывалось повиноваться. По крайней мере, шассеры вытащили из нее стрелы с синими наконечниками. Одели Лу в чистую сорочку. Во мне тут же вспыхнул гнев. Какой-то шассер раздевал Лу? «Но зачем?»

Я взглянул на свою простую рубашку и шерстяные брюки. С меня сняли ботинки.

«Кожа не горит».

Синие мундиры выстроились вдоль улиц в баррикаду. Они держали толпу на расстоянии. Я прищурился и медленно моргнул, ожидая, когда в глазах прояснится. Филипп стоял среди шассе-ров. Жан-Люк тоже. Я узнал его черные волосы, толстую шею и бронзовую кожу. Он не смотрел на меня, его внимание было сосредоточено на Селии, которая стояла впереди толпы со своими родителями. Поблизости не было ни Коко. Ни Бо. Ни Клода, ни Блеза, ни Зенны.

Никого.

– Лу, – позвал я, стараясь не шевелить губами, чтобы мой голос звучал тихо, и попытался подтолкнуть ее локтем. Руки не двигались. – Ты слышишь меня?

Кажется, она пошевелилась. Совсем чуть-чуть.

Послышались новые крики, когда из толпы вырвался ребенок. Маленькая девочка. Она бежала за… мячом. Она бежала за мячом. Тот подкатился к помосту.

– А ты не такой высокий, как я думала, – задумчиво произнесла она, глядя на меня из-под золотисто-каштановой челки.

Знакомый голос. Веки у меня затрепетали. Девочка раздвоилась. Нет – к ней просто подошел бледный мальчик с темными кругами под глазами. Он взял ее за руку, лицо его было серьезным. Я никогда не видел его раньше, но почти узнал его лицо.

– Не теряйте надежды, мсье, – прошептал он.

Еще один крик. Вперед шагнул шассер, чтобы их прогнать.

– Я… тебя знаю? – Я не мог толком выговорить слова.

– Le visage de beaucoup, – сказал мальчик с улыбкой, от которой становилось не по себе. Эта улыбка дрожала и покачивалась у меня перед глазами. Яркая в свете огней. – Le visage d’aucun. – Мальчик ушел, и его голос стих.

«Лицо, что можно видеть всюду, но вот запомнить – никогда».

Какая-то бессмыслица. Чепуха.

– Лу, – взмолился я уже громче. Отчаянно. – Очнись. Ну же!

Лу не очнулась.

Властный смех раздался рядом. Золотые узоры. Нет… волосы. Появился Огюст с факелом в руке. Пламя горело не оранжевым огнем, а черным, как смоль. Адское пламя. Вечное пламя.

– Очнулся. Хорошо.

Позади него на платформу поднялись Гаспар Фосс и Ашиль Альтье. Гаспар улыбался в ожидании, Ашиля же, казалось, коробило происходящее. Он взглянул на меня всего на секунду и пробормотал что-то Огюсту, который нахмурился и сказал:

– Это не имеет значения. – Огюст посмотрел на меня. – Плоды твоей балисарды, возможно, и не смогли обуздать этот ужасный пожар – пока нет, – но ее дерево, несомненно, привело нас к этому знаменательному дню. – Он взял прядь волос Лу. – Мы сделали клетку специально для вас двоих. Какой печальный конец, да? Погибнуть от своей же собственной балисарды.

Я ничего не сказал – только уставился на него. Огюст пожал плечами и осмотрел факел.

– Хотя, полагаю, последний удар нанесет все же не балисарда. Возможно, стоит поблагодарить священников за то, что они потерпели неудачу. Теперь ты будешь гореть вечно.

– Как и твой… город, – выдавил я.

Эти слова дорого мне обошлись. Я подавился желчью и закашлялся от дыма. Ашиль вздрогнул и отвернулся. На этот раз он не вмешивался. И не сказал ни слова. Да и что он мог поделать? Костер уже сложен. Ашиль бы просто сгорел вместе с нами.

Усмехнувшись в последний раз, Огюст развернулся и обратился к королевству.

– Мой любящий народ! – Он раскинул руки, улыбнувшись шире. Толпа мгновенно притихла и завороженно на него уставилась. – Сегодня вечером наконец мы искореним великое зло, преследующее наше королевство. Смотрите – Луиза ле Блан, новая нечестивая Госпожа Ведьм, и ее супруг, человек, которого вы когда-то знали как капитана Рида Диггори.

С улицы донеслись свист и шипение.

Я попытался вызвать узоры, но они то мерцали, то расплывались золотистым пятном. Болиголов сослужил свою службу. В животе скрутило. Руки не шевелились, даже не дергались. Веревки тоже оказались пропитаны болиголовом.

– Узрите, – продолжил Огюст, теперь уже тише. Он поднес факел к нашим лицам. – Ведьма и охотник на ведьм, влюбленные друг в друга. – Еще один смешок.

Кто-то в толпе тоже засмеялся. Кто-то нет.

– Ответьте же, мои дорогие подданные… – Огюст поднес факел к лицу Ашиля, осветив его темные глаза. Они кипели от отвращения, когда он смотрел на своего короля. Протестующе горели. – Спас ли королевство их умопомрачительный роман? Объединил ли он нас, наконец?

Огюст указал на дым над головой, обугленную каменную церковь, почерневшие и разрушенные здания. Шассеры стояли у каждой развалины, сдерживая пламя.

– Нет, – прошептал Огюст, его взгляд задержался на их синих мундирах. – Мне так не кажется. Не думайте, что я не слышал ваших перешептываний! – Он перешел на крик. – Не думайте, что я не видел ваших сомнений! Не бойтесь, что Петры и Иуды, отступники и предатели, будут и дальше разгуливать на свободе среди вас! Нет. Наш народ разобщен – мы стоим на самом краю пропасти, – но я скажу вам правду здесь и сейчас: мы выстоим.

Он схватил Лу за подбородок.

– Эта ведьма, эта дьяволица, может быть похожа на женщину – возможно, на вашу мать. Сестру или дочь. Но это не так, дорогие мои. Эта тварь не человек, и уж точно она не способна любить. Нет, эта демоница прокляла наше королевство на смерть и упадок. Она крала ваших детей и пропитание, она развратила нашего некогда великого и благородного защитника. – Опустив подбородок Лу, Огюст повернулся ко мне, скривив губы.

Я всеми силами пытался почувствовать что-нибудь в руках. Хоть что-нибудь. Золотые узоры замерцали.

– Рид Диггори. – Огюст покачал головой. – Предатель. Убийца. Ведьмак. Ты величайшее разочарование королевства.

Ашиль закатил глаза.

Выглядело это весьма неуместно, и я нахмурился. Ладони внезапно кольнуло, а Лу приподняла голову.

– Лу, – прошептал я в отчаянии.

Ее голова снова поникла.

– Слушайте меня. Слушайте внимательно! – Огюст поднял факел с дикой страстью во взгляде.

Люди смотрели, затаив дыхание, жадно следя за факелом.

– Больше я не буду обманут, мои любящие подданные! Я схватил наших великих врагов. С их смертью мы вступим на путь победы и спасения. Я проведу вас по нему. Наследие Лиона будет жить!

Отец Гаспар громко крикнул из толпы, народ подхватил. Люди топали ногами, хлопали в ладоши, даже когда Филипп и шассеры обменивались настороженными взглядами. Кажется, я мельком увидел блеск волос, серебристых как лунный свет. Протянув факел Ашилю, Огюст сказал:

– Ну же, отец. Убейте их – убейте этих тварей, которых вы так жалеете, – или присоединитесь к ним в Аду.

Ашиль колебался, но у него не было выбора. Он медленно обхватил факел. Я нахмурился сильнее. Его пальцы выглядели… прямее, чем я помнил. Кожа казалась более гладкой. Рыжевато-коричневой и молодой. Я посмотрел на лицо Ашиля. Его щеки, кажется, стали больше, они шевелились, кости медленно поднимались выше. Его глаза стали больше, как и нос. Седая борода выпала клочьями, волосы потемнели, морщины исчезли, и он подмигнул мне.

Затем повернулся к королю.

– Знаешь, отец, – протянул он, и последние черты лица отца Ашиля растаяли при этих словах, – и ты еще говоришь о великих разочарованиях.

Бо с отвращением покачал головой.

Я уставился на него, разинув рот.

Бо.

– Но ты… ты был… – Приоткрыв рот, Огюст окинул сына взглядом и громко щелкнул зубами. На его лбу вздулась вена. – Магия.

Настоящий отец Ашиль вышел из-за переулка за собором. С суровым выражением лица он держал за руку девочку с каштановыми волосами, которая подбежала ко мне тогда. Радостно помахав рукой, Клод Деверо вышел из-за его спины, а с ним… Коко. Она торжествующе улыбнулась мне, посылая воздушный поцелуй. Порез на ее ладони все еще кровоточил.

Они пришли.

Облегчение захлестнуло меня такой мощной волной, что я едва не рассмеялся.

Лу прерывисто выдохнула.

– Рид…

Теперь у меня уже покалывало не только ладонь, но и пальцы. Узоры начали становиться четче.

– Я здесь, Лу. Они все здесь.

– Прости, что опоздали, сестренка. – Бо бросился к Лу, стараясь не обжечься о свой факел. Шассеры рванулись вперед, их крики затерялись среди внезапного хаоса. Филипп отчаянно махал руками, а люди разбегались. Они кричали. Оттаскивали детей или прижимались ближе, чтобы посмотреть, проталкивались мимо королевской стражи, констеблей. Один мужчина даже вскочил на помост с яростным криком: «Сожжем короля!» Филипп схватил его за воротник и швырнул обратно на землю.

– Держать строй! – взревел он.

Шассеры рванулись на помост, но из-под него показались Блез, Лиана, Терранс, Тулуз и Тьерри. Оборотни уже обратились наполовину, их глаза светились, а клыки удлинились. Еще десятки их сородичей вышли из толпы и присоединились к ним, рыча и клацая зубами. Полностью обращенные в волков оборотни выскакивали из каждого переулка. Они встретили сталь охотников когтями и зубами.

Бо одной рукой потянул за веревки Лу. Спешно. Неуклюже.

– Оказывается, Башня шассеров – настоящая крепость. Кто ж знал. Мы не смогли добраться до вас там, но здесь… – затараторил он, но замолчал, когда Лу застонала. Он посмотрел на кровь на ее сорочке. Проколы на руках, груди. – Что, черт возьми, с ней случилось? – угрожающе спросил Бо.

Руки у меня дергались, их сводило судорогой, и я не мог с легкостью ими пошевелить. Не мог помочь. Я напрягся, чтобы вновь обрести контроль над телом.

– Отравленные стрелы. Поторопись…

– Ты посмел выбрать их? – прошипел Огюст. На его шее забилась еще одна вена. Теперь он выглядел совсем не таким красивым. Скорее безумным. – А не родного отца?

Бо не успел ответить – Филипп наконец прорвался на помост, и Огюст сделал выпад.

Время словно замедлилось.

Бо развернулся, чтобы отбросить его назад, широко размахивая факелом. Единственная искра взметнулась в воздух. Секунду – тысячу секунд – она висела неподвижно, а затем почти лениво упала на помост. На сено.

Мне оставалось лишь в ужасе смотреть, как пламя охватывает нас.

Поток света

Рид

Черный огонь распространялся быстрее, чем обычный. За считаные секунды он спалил стог сена и начал лизать наши ноги.

Адское пламя. Вечное пламя.

«Не поможет им никакое средство, – сказала мне тогда Коко, – и растения в том числе».

«Откуда ты знаешь?»

«Оттуда, что пожар вспыхнул из-за моего горя. А чтобы унять горе, никакого средства нет. Только время».

Несмотря на страшную жару, мороз пробрал меня до костей. Я звал Лу, кричал ей. Повернулся к ней, чтобы защитить. Защитить от неизбежного. Я не сдамся. Не отступлю. Если бы мы могли освободиться, убежали бы в безопасное место…

Запаниковав, Филипп врезался в Огюста, сбив его с помоста. Пламя коснулось рукава короля. Огонь охватил его мгновенно, и Огюст упал на землю, крича и корчась. Филипп быстро сорвал с короля львиную мантию, попытался снять с него горящую рубашку. Но ткань уже вплавилась в его кожу. Филипп мгновенно отпрянул, поняв, что битва проиграна.

– Олиана! – Огюст замахал жене, стоявшей рядом с помостом.

Не говоря ни слова, та развернулась и вошла в церковь. Побледнев при виде царившего на улице хаоса, отец Гаспар поспешно последовал за ней.

Филипп наступил Огюсту на руку, тоже бросившись наутек.

– Беги… отсюда, – едва слышно прошептала Лу, мотнув головой Бо. Он все еще цеплялся за веревку, морщась от пламени. Огонь подобрался к его сапогам. Кожаным сапогам. – Уходи.

– Нет, – прорычал Бо.

Жара уже стала невыносимой. Как и боль. Крики Огюста внезапно стихли. Он замер. Кожа и плоть вплавились в кости. Ему осталось лишь вечно смотреть на свой горящий город пустыми глазами.

Языки пламени плясали на его трупе.

– Я не могу… не могу его погасить.

Адреналин ревел в моих ушах, заглушая голос Лу. Ее лицо исказилось от напряжения, но я едва видел ее сквозь дым, я даже дышать мог едва-едва. Огонь бушевал все сильнее. Он выползал из переулков, потайных дверей, щелей и трещин, а шассеры покидали свои посты. Огонь змеился по водосточным трубам, проскальзывал в окна. Пожирая город дюйм за дюймом. Дома. Магазины. Людей.

С улицы донесся пронзительный крик.

Коко.

Она с боем пробивалась к нам, сверкая ножами, врезаясь в любого болвана, который пытался преградить ей путь. Люди толпились вокруг нее. Они толкались. Женщины тащили своих детей с улицы, визжа и колотя в ближайшие двери, а глупые мужчины пытались вступить в драку.

– Магия… слишком… – Лу содрогнулась от кашля, погруженная в свои узоры, когда Коко наконец пробилась сквозь толпу. – Она не моя.

Коко лихорадочно кружила по помосту, ища брешь в пламени. Ее крики затерялись в суматохе.

– Я уже почти… – Бо скреб пальцами по веревкам, – …развязал.

Голос Лу перешел в крик. Она закричала громко и яростно. Испуганно.

– Уже слишком поздно!..

– Уходи, брат! – воскликнул я. – БЕГИ!

Огонь уже поднимался по нашим ногам. И по ногам Бо. Он поглощал все на своем пути: веревки, одежду, кожу. Бо рухнул на нас, ведь его не поддерживал столб.

– Я не брошу вас!

Но ноги у него подкосились, и он упал. Лицо Бо исказилось, он взревел от боли, когда волдыри разорвали его горло, его лицо.

– Идите, – сказала Лу сквозь стиснутые зубы. Она посмотрела на Коко со слезами на глазах. – Берегите друг друга.

Веревки на ее лодыжках лопнули. Лу подняла ногу и толкнула Бо прямо в грудь. Он рухнул с помоста – который уже превратился в столб пламени – и упал прямо в объятия Коко.

Коко в ужасе уставилась на него.

– Нет!

Она отчаянно замотала головой, положила Бо на землю и начала прикладывать снег к его коже. Он беспомощно бился и извивался.

– Бо. Бо, посмотри на меня…

Языки пламени обвились вокруг рук Коко, но она даже не обратила на них внимания. Мои мышцы тряслись и подергивались, пока я бессильно смотрел на них. Снег не смог потушить огонь. От пламени не было никакого спасения, никакого средства, никакой магии, которые могли бы нам сейчас помочь. Даже у Лу.

– Нет, нет, нет! Пожалуйста, Бо. Бо!

– Мне так жаль, Рид, – выдохнула Лу. – Я не могу остановить пламя, но я могу… я могу помочь… – Она с трудом повернулась и посмотрела мне в глаза. – Я люблю тебя. Найди покой.

«Найди покой».

Эти слова заискрили, затрещали между нами, такие неуместные. Наверняка я ослышался. Наверняка Лу сказала что-то другое. Здесь, в горящем море черного огня, не было никакого покоя. Ни для нее. Ни для меня. Наши кости плавились, а кожа слезала.

Лу согнула руку.

Веревки на моих запястьях тут же лопнули, и я полетел с помоста, подхваченный потоком горячего воздуха. Тяжело упав на землю, я повернулся и посмотрел на Лу. Но я больше не видел и не слышал ее. Боль заглушила все ощущения, и мои золотые узоры рассыпались в пыль, окутав мир вокруг завесой.

Вот только этот мир переменился.

Толпа померкла в золоте и сменилась другой толпой. Черный огонь исчез. Другой столб потянулся к небу, и другая ведьма корчилась на нем. Ее волосы цвета кукурузы сгорели первыми. Я стоял перед помостом, сцепив руки, рядом со мной был Архиепископ. На груди у меня поблескивала балисарда.

«Ведьмоубийца, ведьмоубийца, ведьмоубийца».

Воспоминание рассеялось, и я даже не успел полностью его осознать.

Но боль – жаркая, мучительная, – внезапно исчезла, а вокруг нас вспыхнула новая магия. Ее аромат заглушил запах дыма. Обугленной плоти. Пламя все еще пожирало мою одежду, кожа покрывалась волдырями, но я чувствовал лишь холод снега. Бо резко открыл глаза. Он лежал в объятиях Коко.

Лу закричала.

Она кричала так долго и протяжно, что казалось, ее горло должно было разорваться от муки, а сердце – остановиться. Лицо Лу исказилось в агонии, она корчилась от боли. Казалось, ее боль усилилась раза в три. В четыре.

И тут я все понял.

Я с трудом поднялся на ноги.

Она забрала нашу боль себе. Лишь этим Лу могла помочь нам.

– Лу. – Коко всхлипывала, укачивая Бо. Умоляла. Ее слезы упали и зашипели на его лице. Но они не разожгли огонь, а погасили его. Кожа у Бо зашипела. Исцелилась. Над головой прогрохотал гром. – Лу, прошу не надо…

Перед глазами внезапно всплыло еще одно воспоминание. Ярче, чем прошлое. Я снова упал на колени.

Страницы: «« « ... 2627282930313233 » »»