Боги и чудовища Махёрин Шелби

Эпилог

Ансель

Летняя пора в Шато ле Блан расцветала неспешно и лениво. Шалфей и лаванда усеяли гору темно-пурпурными и синими волнами, белые и желтые маргаритки буйно разрослись между скал и вдоль ручьев, рядом алели армерия и клевер.

Никогда в жизни я не видел таких цветов. Никогда не чувствовал такого тепла на щеках, как от поцелуя матери, объятий друга. Если бы я не услышал голоса – нет, смех – своих друзей, то мог бы вечно стоять в тишине этих полевых цветов.

В день своей свадьбы Лу собрала в букет по каждому цветку.

Сидя, скрестив ноги, на своей детской кровати – золотые нити стеганого одеяла искрились в лучах полуденного солнца, – она нетерпеливо ждала, когда Коко вплетет цветы ей в корону.

– Перестань ерзать, – проворчала Коко, ухмыляясь и дергая Лу за прядь волос. – Ты кровать трясешь.

Лу еще больше завиляла бедрами.

– А уж как она сегодня вечером будет трястись…

Щеки у Селии покраснели, как и у меня. Чтобы скрыть смущение, она заглянула в шкаф и достала простое платье цвета слоновой кости, а я улыбнулся и сел в шезлонг рядом с мадам Лабелль. Конечно, она не видела меня, но, заметив, как заблестели и затанцевали ее глаза, я подумал, что она, возможно, почувствовала мое присутствие.

– Дражайшая подруга, ты очаровательно развратна.

– Ох, ну простите. – Лу широко улыбнулась и посмотрела на Коко. – Напомни-ка, кто тут у нас потерял свою невинность прямо на…

Деликатно кашлянув, Селия спросила:

– Может, стоит отложить этот разговор для более подходящей компании?

Она бросила взгляд на Виолетту и Габриэль, которые порхали по комнате, рассматривая все и вся. Золотой лист на потолке. Лунную пыль на подоконнике. Позолоченную арфу в углу и оловянных солдатиков под шезлонгом. В детстве Лу нарисовала им усы. В сундуке у кровати все еще лежали игрушечные мечи и сломанные музыкальные инструменты, наполовину прочитанные книги и белый кролик. Плюшевый, разумеется.

Самая настоящая кошка у моих ног зашипела на него.

Мелисандра, так назвала ее Лу. Кошку. Не кролика. У нее был сломанный хвост и кривые зубы. Это серое полосатое создание нельзя было назвать красивым, но Лу считала иначе. Она увидела ее, возмущенно воющую в глухом переулке после битвы при Цезарине и тут же забрала несчастное животное, к большому огорчению Рида.

Мелисандре Рид не нравился.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, мадемуазель Селия. – Виолетта, в чьи черные волосы были вплетены маки, хихикала и подпрыгивала на носках, а мадам Лабелль посмеивалась рядом со мной. – Мы про птиц и пчелок все знаем, правда, Габи? Ужасно романтично.

– «Птицы и пчелки». Странно, по-моему, так это называть. – Габриэль присела на колени рядом со мной, помяв оливковое платье. Она попыталась подозвать Мелисандру, помахивая бечевкой. Кошка зашипела и страдальчески посмотрела на меня. Ухмыляясь, я опустился на колени и почесал ее за ушками. Шипение превратилось в мурлыканье. – Как будто нам нужен образ птицы, откладывающей яйца, чтобы понять, что такое овуляция, или образ пчелы, разносящей пыльцу, чтобы постичь суть оплодотворе…

– О боже. – Щеки Селии порозовели и стали такого же красивого оттенка, как и ее платье. Она повесила наряд цвета слоновой кости на изножье кровати. – Пожалуй, довольно разговоров об этом. Скоро церемония. Помочь тебе надеть платье, Лу?

Лу кивнула и поднялась на ноги, а Мелисандра мгновенно оставила меня, бросившись к хозяйке. Лу, не колеблясь, подхватила ее на руки и прижала к груди.

– А как поживает моя милая пчелка? Просто прелесть.

Она благодарно кивнула Селии, которая сплела для кошки миниатюрную цветочную корону, такую же, как у Лу. Мелисандра замурлыкала от похвалы Лу, вытянув шею, чрезвычайно довольная собой.

Фыркнув, Коко помогла Селии расшнуровать свадебное платье.

– Ты ведь знаешь, что Рид замышляет ее прикончить.

Мадам Лабелль со смешком поднялась и присоединилась к ним.

– Он сам виноват. Не зря говорят: «Тщеславие, имя тебе – кошка».

Даже Манон, которая молча топталась в углу, сомневаясь, что ей есть место среди этих людей, неуверенно шагнула вперед, сжимая наручные ленты. Когда Лу подмигнула ей, Манон улыбнулась. Это была слабая, неуверенная улыбка, но тем не менее улыбка. Я хорошо ее узнал, ведь и сам много раз так улыбался. Поднявшись на ноги, я подошел и встал рядом с Манон.

Для нее здесь обязательно найдется место. Для каждого из них.

– Он оскорбил ее! – Лу, ничуть не смутившись, поцеловала Мелисандру в покрытый шрамами нос. – Кроме того, моча отстиралась от подушки. Никто не пострадал. – И она певуче сказала Мелисандре: – Он больше не будет смеяться над твоим пением, правда, пчелка? Нет, не будет.

Мелисандра завыла в ответ, потершись головой о подбородок Лу.

Я отвернулся, когда Лу стала надевать платье.

Жар все еще заливал мои щеки, но не от смущения, а… от гордости. Я едва не лопался от гордости. Как же долго Лу ждала этого мгновения, которого так заслуживала, – и других мгновений тоже, малозначимых, жизненно важных и всех тех, что могли быть между. На ее долю выпало страданий больше, чем у многих. Больше, чем должно выпасть на долю любого человека. Я мог только надеяться, что отныне восторгов в ее жизни будет ничуть не меньше.

Надежда.

Не какой-то недуг.

Боже, Лу так прекрасно справилась. Как и все остальные.

Я знал, что Рид будет холить и лелеять Лу. Он приложит все силы, чтобы осчастливить ее, а она вернет ему его заботу сторицей. Я мало что знал о жизни, когда был рядом с ними, но уже тогда понимал, что их любовь изменит все. Любовь, которая разрушит мир. Любовь, которая создаст его заново.

Их любовь была исцелением.

– Что думаете? – тихо спросила Лу, и у меня защипало в глазах. – Сойдет?

Я подождал, пока не услышал восклицания мадам Лабелль и Селии, смех Виолетты и Габриэль, всхлип Коко, даже тихое аханье Манон, и только тогда повернулся и посмотрел на свою самую дорогую подругу.

Рид мерил шагами залитую ранним вечерним солнцем старую грушевую рощу. Солнечные лучи придавали его волосам оттенок скорее золотистый, нежели медный, подчеркивали тонкую строчку костюма, играли бликами на переливающихся нитях. Сегодня Рид не надел плечевой ремень, а лишь пристегнул к поясу меч. Он придерживал его рукой, ступая по хорошо протоптанной в траве тропинке. Другой рукой он провел по волосам.

Бо наблюдал за ним с нескрываемым весельем.

– Ты же не волнуешься, да?

– Ничуть.

Рид фыркнул, как будто его оскорбили, но все равно бросил взгляд на рощу, куда уже начали прибывать гости. Церемония обещала быть скромной. Вместе с Лу они пригласили только тех, кого любили и кому доверяли: Зенну и Серафину, Тулуза и Тьерри, Иоганна Пана и его жену. Бабетта стояла с другими ведьмами, которые не спускали глаз с Жан-Люка и отца Ашиля. Блез и его дети стояли на краю рощи, почти не разговаривая, пока Тулуз не подозвал их сесть. Присутствовали даже Эльвира и Ласимонн. Они царственно сидели на своих местах в бриллиантовых платьях и серьгах-крючках.

Все утро Рид, Бо и Жан-Люк расставляли стулья в роще. Сзади к спинке каждого стула они прикрепили яркие ленты и цветы – маки, ноготки, пионы и васильки. Алые, золотые, розовые и синие, все они уютно устроились на клумбах темно-зеленого цвета. Еще больше бутонов расцвело по всей роще на пнях, усеянных пышным мхом.

Рид впился взглядом в пни, которые выглядели неуместно на фоне такой картины. Только вчера он кропотливо сооружал свадебную беседку из виноградных лоз и цветов. Каждая деталь была продумана. Каждый цветок совершенен.

Бо с задумчивым выражением лица проследил за его взглядом.

– Если бы только Клод был здесь. Может, он бы вырастил новые деревья.

Рид пораженно посмотрел на него.

– А может, он мертв.

– Мы этого не знаем. Он ведь бог. Возможно, после того, как он искупит вину…

– Земля разверзлась и поглотила его.

– …вернется к нам, как новенький, – решительно закончил Бо, сжимая плечо Рида, и тот замолчал. – Расслабься, брат. Сегодня у тебя свадьба.

– Знаю. – Рид кивнул сам себе. Она встряхнулся и снова начал мерить шагами рощу. – Знаю. Просто хочу, чтобы все было идеально.

– Все идеально.

Бо был прав. Лу придет в восторг.

Мое сердце ныло от мысли, что я не в силах стать частью этого мгновения, этого воспоминания, но боль немного утихла, когда я увидел пустой стул в первом ряду. Возле букета подсолнухов был прикреплен мой портрет в полированной овальной рамке. Я опустился на колени и посмотрел на него. По телу разлилось тепло.

Они все-таки оставили для меня место.

Коко вышла в платье цвета слоновой кости – с цветами, вплетенными в черные кудри, – и в груди потеплело еще больше. От напряжения ее щеки покраснели, темные глаза заискрились от возбуждения, когда она посмотрела на Рида и Бо, поднимая букет подсолнухов с моего места.

– Пора. – Коко кивнула Бо. – Она ждет.

Ухмыльнувшись, Бо поправил костюм и пригладил свои безукоризненные волосы.

– Наконец-то. – Он сжал плечо Рида и развернулся на каблуках. – Мой черед блистать.

Фыркнув, Коко закатила глаза и сказала:

– Да никто не будет смотреть на тебя.

Он лукаво выгнул бровь.

– Ты будешь.

Коко небрежно повела плечом и, идя по проходу, бросила:

– Посмотрим.

– Да, посм… – Бо хотел последовать за ней, но резко остановился, когда его взгляд упал на Жан-Люка. Тот пытался прикрепить на место обвисшую бутоньерку на своем стуле. – Жан, что я тебе говорил? Мы хотим, чтобы стул выглядел искусно украшенным, как будто маргаритки выросли прямиком из него. Ты слишком аккуратно их прикрепляешь. – Жан-Люк нахмурился, не обратив внимания на его слова, и Бо отодвинул его локтем в сторону, чтобы сделать все самому. – Как собаке пятую ногу, ну серьезно.

– Осторожнее, ваше величество. – С кривой усмешкой Жан-Люк бросил ему в голову горстку опавших эдельвейсов. Король Бельтерры отшатнулся, яростно выругавшись и лихорадочно расчесывая волосы пальцами. – Не то локоны свои роскошные растреплешь.

– Да я тебя сейчас прибью…

Коко схватила Бо за руку и потащила по проходу, пока эти двое не успели подраться. Невольно улыбнувшись, я последовал за ними и свернул в закуток, где Лу стояла, укрывшись от посторонних глаз, вместе с мадам Лабелль, Селией и Манон. Увидев ее, Бо покачал головой, тихо и одобрительно присвистнув.

– Рид с ума сойдет.

Лу подмигнула и повела плечиками.

– Так и задумано.

Мадам Лабелль поправила один из локонов своей будущей невестки, искусно уложив его у веснушчатой щеки Лу.

– Ты прекрасно выглядишь, fille. Скоро увидимся. Пойдемте.

Она жестом пригласила Селию и Манон присоединиться к ней, оставив Лу, Коко, Бо и меня одних в тени засохшего грушевого дерева. Единственного выжившего дерева. Когда Рид предложил провести праздник здесь, мадам Лабелль возразила, сказав, что Моргана в припадке ярости сожгла эти деревья. Рид, конечно, знал это. Он знал, как любовь может превратить даже самых прекрасных людей и самые красивые места в нечто жестокое и мрачное. Но он знал также, какой особенной когда-то была эта роща для его матери – и для всех Белых дам.

Лу согласилась, и вместе они снова сделали ее красивой.

Когда Коко протянула букет Лу подсолнухов, улыбка той слегка померкла. Она провела пальцем по рамке.

– Думаешь, он смотрит?

Коко взяла ее под руку.

– Думаю, он ни за что не пропустил бы твой праздник.

– Он должен быть здесь. Должен тоже вести меня к алтарю.

Бо подхватил Лу за другую руку и постучал по моему портрету пальцем.

– Он и поведет.

– Я поведу, – прошептал я с улыбкой.

В ответ легкий ветерок зашелестел ветвями над головой, принеся с собой приятное тепло, тихое жужжание пчел и слабый аромат нарциссов. Новых начинаний.

Я шел рядом с ними, когда они вели Лу по проходу.

Клод исчез, но его стул стоял рядом с моим. Серафина напевала прекрасную балладу об утраченной и обретенной любви, пока Рид ждал в беседке. Мадам Лабелль стояла рядом с ним, ее пальцы обвивали ленты. Она подмигнула отцу Ашилю, сидевшему среди гостей.

Бо откашлялся, и все – каждый человек, ведьма, оборотень и русалка – как один повернулись, чтобы посмотреть на нас. Чтобы посмотреть на Лу. У нее перехватило дыхание, и она невольно сжала руки Коко и Бо.

– Дыши, сестренка, – прошептал Бо. – Просто дыши.

– Давай, Лу. – Хотя она не видела и не слышала меня, я все равно произнес эти слова, мягко подталкивая ее вперед. – Найди покой.

Казалось, Лу расслабилась, когда теплый ветерок коснулся ее лица.

Лу нашла взглядом Рида, и весь мир померк перед ослепительной, глубочайшей духовной связью, что была между ними. Любой видел ее. Каждый чувствовал. Я ощущал, что могу даже коснуться этой связи, стоит только протянуть руку. Я не знал о магических узорах, но эта нить, которая связывала Лу и Рида – это космическое притяжение – было магией само по себе. Оно сблизило их. И оно же удержит их вместе.

Рид посмотрел на Лу с ярчайшей, широчайшей на свете улыбкой.

Лу моргнула в ответ и сама улыбнулась ошеломленно, слегка благоговейно, пока Рид оглядывал ее платье цвета слоновой кости, длинные рукава, роскошные цветы в длинных, распущенных волосах. Израненные розы на ее шее. Летнее солнце снова позолотило кожу Лу. Подчеркнуло веснушки на носу. Рид шагнул вперед и взял Лу за руку. Провел по ее веснушкам губами, пытаясь поцеловать каждую.

– Присмотрела что-то по нраву? – прошептал он ей на ухо.

Лу смерила его оценивающим взглядом.

– Давай-ка управимся побыстрее.

* * *

Их клятвы не были традиционными. Нет. Как и сама церемония. Она завершилась как раз в то мгновение, когда солнце коснулось гор, а тени удлинились в его золотистом свете. Прилетели светлячки. Вечно любопытные блуждающие огни вскоре вспыхнули тоже, жутковатым свечением освещая тропинку среди шишковатых пней. Дважды Бо уводил от них любопытную Габриэль, к ее большому негодованию.

– Какой же ты вредный, братец! Я просто хочу посмотреть!

Но ее возражения были едва слышны из-за музыки.

Одни ведьмы вышли из замка с мандолинами, лютнями и лирами. Другие принесли вино. Многие из тех, кто остался в Шато ле Блан, собрались в роще, любопытные и настороженные. Они обходили Жан-Люка и отца Ашиля стороной – и Эльвиру с Блезом тоже, – но никто не поднимал на них руку. Тулуз даже очаровал какую-то юную хорошенькую ведьму и упросил потанцевать с ним. Кто-то пригласил и Лиану.

Вскоре следом подтянулись и другие. Кроме Ласимонна, который с криком «У нее четыре ноги!» с восхищением кинулся за Мелисандрой. Кошка зашипела, завыла и помчалась к замку. Закатив глаза, Эльвира продолжила разглядывать цветы, осторожно откусив кусочек пиона. Пан в ужасе шлепнул ее по руке.

– Нет, – строго сказал он, погрозив ей пальцем. – Ни в коем случае, моя конфетка. Приезжай в Цезарин, и я лучше испеку тебе что-нибудь сладкое, хорошо?

Отвернувшись, я на долгий, сладостно-горький миг задержал взгляд на Коко и Бо, кружившихся в танце. Он что-то сказал, и Коко рассмеялась, искренне, от души, и все ее лицо в эту минуту вмиг преобразилось. Ее смех опьянил Бо, и он притянул Коко ближе, не сводя взгляда с ее лица. Он упивался ею.

– В три года я не только ходил под парусами, – сказал Бо ей важно. – Сэр Д'Артаньян Дельмор ле Девер научил меня танцевать, как только я начал ходить.

К сожалению, именно в это мгновение он столкнулся с Жан-Люком и Селией. Жан-Люк успел развернуть Селию и обхватить Коко за талию. Бо же поскользнулся, налетел на пень и чуть не потерял равновесие. Жан-Люк ухмыльнулся.

– Сэр Д'Артаньян Дельмор ле Девер – мой крестный отец, ваше величество.

Коко расхохоталась.

Надеюсь, она никогда не перестанет смеяться.

В центре с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами кружились Лу и Рид. Когда она, слегка захмелев, в третий раз наступила Риду на ногу, он подхватил ее на руки и бешено закружил в воздухе, снова и снова, пока Лу не завизжала от восторга, запрокинув голову и подначивая его кружиться еще быстрее. Рид не потерял равновесия. Не ослабил объятье.

Он даже присоединился к Лу, когда она запела «Грудастую Лидди». Оба пели ужасно фальшиво, но все поаплодировали их стараниям, и Лу отвесила театральный поклон. Покраснев, Рид усмехнулся и попытался отойти в сторону – подальше от всеобщего внимания, – но Лу потащила его назад.

– Разве он не великолепен? – спросила она с гордостью, хихикнув, когда румянец Рида стал еще гуще. Мадам Лабелль присвистнула, идя под руку с отцом Ашилем. – Скажите ему, как он замечательный. Какой потрясающий.

Покачав головой, Рид крепко прижал Лу к себе и потянул ее к ближайшему пню.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, жена.

– Посмотри, какой ты красный, – хихикнула Лу и обняла его за пояс. – Просто подожди до медового месяца – тех нескольких блаженных дней, когда ты будешь полностью принадлежать мне.

Рид ухмыльнулся.

– Я поверю в это, когда увижу. Твои сестры не могут оставить тебя одну больше чем на час.

– Именно поэтому мы уедем из Шато.

Он приподнял бровь.

– Да?

– Да, – подтвердила Лу как ни в чем не бывало. – На берегу стоит старый домик. Он принадлежал моей бабушке. Я прибралась там для нас двоих. – Лу уткнулась носом Риду в грудь, совсем как ее кошка. – Коко управится с замком без меня.

Рид пожал плечами, едва улыбнувшись уголком губ.

– Думаю, ты права. Тактичности, в отличие от тебя, ей не занимать.

– Да что ты! – Лу ткнула его локтем в ребра в притворном возмущении, заговорив громче, чтобы остальные услышали. – Может, стоит рассказать всем о твоем впечатляющем размере ноги? Или, может, о чудесах, которые ты языком вытворять умеешь?

Рид тут же зажал ей рот рукой.

Оба они затряслись от смеха, и тут вдруг в рощу, прихрамывая, вошла сморщенная старуха.

Я не узнал ее, но остальные явно узнали: Лу и Рид выпрямились, Коко и Бо замерли, и даже Селия шагнула ближе к Жан-Люку. Никто вроде бы не встревожился, но в воздухе повисло легкое напряжение. Как ни странно, Зенна улыбнулась.

– Ну здравствуйте, дорогие мои! – Браслеты звякнули на запястье женщины, когда она весело помахала рукой гостям, не обращая внимания на не слишком теплый прием. Ее алые одежды развевались на ветру. – Какой прекрасный вечер для свадьбы. И какое великолепное место.

– Мадам Саваж. – Рид бросил быстрый, нервный взгляд в сторону Коко, Бо и Селии. – Добро пожаловать, – сказал он немного вопросительно.

Лу прищурилась.

– Как вы нашли это место?

– Ах. – Мадам Саваж сжала руки Лу в своих, запечатлев на них поцелуй. – Поздравляю, моя дорогая, с вашей свадьбой. Похоже, я пропустила восхитительный вечер, а тебе явно не хватало моей приятнейшей компании. – Ее затуманенные глаза задержались на ведьме с мандолиной. – Надеюсь, на этот раз имена вы взяли верные? Никаких больше «Ляру»?

Лу нахмурилась еще сильнее, но руки не вырвала.

– Откуда вы знаете?

Мадам Саваж на вопрос не ответила и повернулась к Риду. Она ущипнула его за щеку.

– А ты, юноша? Посадил семена, как обещал?

– Я… – Рид снова посмотрел на Лу, теперь уже испуганней, чем раньше. – Простите, мадам Саваж, но я… я их где-то оставил.