Оттепель на закате Чередий Галина
Я невольно дернулась, настолько сильно это меня почему-то задело. Именно здесь, в пространстве нашей с Джоном прошлой близости.
– Потому что я его любила. – Понятно ли для него подобное определение? – Была привязана очень-очень сильно. Не встретила равного ему.
На самом деле и не пыталась искать. Разве это возможно? Никто не мог быть таким, как мой Джон. Хотя гадкими стараниями Саймона я теперь задаюсь вопросом, только ли мой он был? Только ли для меня он был таким неповторимым ни в ком?
– Чем он заслужил такое твое отношение? – вывел меня из задумчивости Каратель.
– Заслужил? – Я схватилась за переносицу пальцами свободной руки. – Ничем. Всем. Тем, что тоже любил меня.
Голова заболела внезапно так сильно. Голова и за ребрами, мешая вздохнуть нормально.
– Любил… – Роутэг хмурился так, что весь его лоб пошел складками. – В каких действиях мужчины это должно выражаться?
– Господи… ты… – Я прикусила краешек губы, чтобы не сорваться. Это просто пытка какая-то! – Ты же не издеваешься сейчас надо мной?
– Издеваюсь? Хочу причинить страдание? Нет. Мне необходимо знать все это, я уже говорил тебе. Я не могу допустить ошибки, которая приведет к отторжению. Ведь быть просто самым сильным и логически подходящим вариантом недостаточно, так? Я верно истолковал твою прежнюю реакцию?
– Верно, – пришлось подтвердить мне. – На самом деле во всем, что касается любви и вообще чувств у людей, все обстоит не слишком логично и предсказуемо. Одно и то же действие может восприниматься от разных людей по-разному.
– Поясни.
Вот странно, он ведь просил, а не приказывал, несмотря на эту манеру отрывисто произносить свои вопросы, не смягчая их никак. Но раздражения во мне не пробуждалось. Боль от растревоженной воспоминаниями об утраченном души – да, а вот раздражения не было. Его любопытство было не оскорбительно, оно просто было.
Вздохнув, я внутренне смирилась и присела на край кровати.
– Если ты испытываешь к человеку симпатию, он нравится тебе изначально, то любое его действие или, скажем, подарок, забота и даже глупости какие-нибудь кажутся приятными, желанными. Радуют. А если человек тебе неприятен или просто чужой, то это напрягает. Тяготит и внушает дискомфорт.
– Сферы секса это также касается?
– Особенно ее. Настойчивость, даже где-то чрезмерная жажда от любимого греет душу, будит твои желания, заставляет ощущать себя… ну, не знаю… самой красивой женщиной. Желанной в самом лучшем смысле. Прикосновения, любые, даже мимолетные согревают и приятны, от них внутри трепещет. С тем же, к кому нет тяги, все наоборот. Каждая попытка сблизиться или дотронуться отвратительна, вызывает агрессию или страх. В зависимости от обстоятельств.
– Как нам проверить это между нами? – не замедлил задать Каратель свой новый вопрос. – Можно мне прикоснуться к тебе, чтобы узнать? – Черный резко выпрямился на кровати, подаваясь ко мне, хотя его руки недвижимо так и лежали по бокам. Однако дыхание поменялось, став рваным, а взгляд на моем лице налился такой интенсивностью, что я почувствовала себя сидящей у открытого пламени. – И если результат изначально будет отрицательным, возможно ли изменить это позже каким-либо образом?
– Потише! – Я не смогла удержать себя и сорвалась с места, оказываясь опять на ногах. – Не сразу же все! Давай мы все же сначала позаботимся о твоем полном выздоровлении, а после…
– Мое тело восстановилось уже в достаточной степени для однократного акта совокупления. – Даже не глядя на Карателя впрямую, я видела, что он весь подобрался на кровати. Словно готов был броситься, сделай я еще хоть шаг.
– Я так не думаю. Ты выглядишь еще истощенным.
– Непривлекательно? Нет влечения? При полном исходном состоянии будет лучше? – закидал он меня новыми вопросами.
– Да, так будет лучше.
– Хорошо. – Он откинулся на спинку кровати обратно, моментально начав дышать ровно.
– Пойду посмотрю, как там мясо. – Я практически побежала к дверям.
Это что сейчас случилось? Я уже пообещала ему, что мы попытаемся заняться сексом? Совсем скоро, судя по тому, как быстро он выздоравливает. Хотя попыткой это может быть, только если не выйдет расслабиться у меня. Того, что засекла краем глаза, было достаточно, чтобы понимать – черный не врал. Для… совокупления он достаточно восстановился. Вот, чем это будет, да? Совокуплением?
– Элли! – окликнул Каратель меня в дверях. – Я не принуждаю. Мне это необходимо. Давно и сильно. Но не против твоего желания.
Глава 10
Едва я вытащила запекшееся мясо из печи и поставила его на стол чуть остыть и дойти, снаружи подняли лай собаки. Черт , если кто–то из прохожих охотников выбрал этот день для того, чтобы искать ночлега в моем ските, то это будет ужасно не вовремя. Выскочила из дома и даже охнула, получив с ходу множеством колючих снежинок в лицо. Поднялся резкий ветер,и пошел крупный и частый снег.
– Хорошо, - пробормотала себе под нос, высматривая, кого же принесло. - Все следы прикроет, а то ходят всякие, вынюхивают.
Никогo было не видать,и я свистнула собакам, веля примолкнуть, что бы послушать, не зовет ли кто из-за ограды. Но нет, было тихо, человеческих голосов не слышно, но вот собаки упорно продолжали бегать вдоль частокола и рычать, будто слышали кого–то. Зверь пришел? Надеюсь, хоть не медведь-шатун или россомаха. Один все разворотить может со злости , если его кто дурной из берлоги поднял, да завалить сразу не смог. Собак мне покалечит, еще и другой беды натворит.
азбуженный по зиме медведь – злобная до невозможности тварь, потому как против его природы это, голоден oн и от этого отчаянный. И росомаха е намного лучше. е, конечно, моей своре придавить по силам, но эти твари хитpющие и наглющие. Еще ухвати попробуй, и глаза-уши от когтей-ножей убереги, прежде чем скопом навалиться. А натура у этого зверюги дико упертая и память больо крепкая. Если пронюхает, что можно у меня чем поживиться,то станет возвращаться снова и снова. А потом придешь как-нибудь с охоты, а в сарае, где скотина и птица, дверь разломана,или даже дранка на крыше разворочена, и все мое хозяйство передушено. Гадкие в этом смысле росомахи эти. Будет возможность – убьет все, до чего дотянется, разоpвет, куски по углам закопает, даже если уже и не голодна будет совершенно.
Я, не одеваясь, пробежалась через двор до калитки, да так и замерла, увидев, что она приоткрыта. Я же не могла забыть ее запереть, это исключено. Такое уже на уровне инстинктов делаешь, даже неосмысленно. Толкнула деревянное полотно, выглянула наружу со двора, щурясь в стремительно наступающие зимние сумерки. Снова никого. Ни человеческого силуэта, ни тени, на зверя пoхожей. Следов тоже никаких , если и был кто, тo мигом засыпает снегом. Неужели все же сама не заперла? На нервах от явления проклятого Саймона с дружком. Ладнo, дальше видно будет.
Я закрыла и на этот раз заперла калитку на оба запора и побежала обратно, по дороге прихватив из-под навеса охапку дров. Ввалившись в дом, едва не закричала , наткнувшись на Карателя, что, похоже, как раз шел мне навстречу.
– Зачем ты встал? Не нуно было! – вышло почти грубо с перепугу.
Он забрал у меня дрова, положил их у печи и, ни слова не говоря, пошел на выход.
– Куда?! Ты же… – только и успела возмутиться, когда он, как был голышом, вынырнул в снежную пелену за дверью. Рванула за ним и вынуждена была наблюдать, как он прошелся изнутри вдоль частокола, сопровождаемый компанией всех моих собак, периодически касаясь бревен, пока не свернул, скрывшись от моего взора за углом дома. Я так и осталась стоять на пороге. Ну не бежать же мне за ним по пятам,требуя вернуться в тепло или донимая вопросами. Он же говорил что–то про то, что холод ему не враг. Очевидно, стоило прислушаться. чередной порыв ветра пробрал меня холодом до костей, и зубы залязгали, снежинки так и норовили залепить глаза, но в дом я не шла, продолжая вглядываться в ту сторону, где скрылся черный. И снова за малым чуть не завизжала , когда его голос раздался прямо над моим ухом.
– Элли, холод не враг только мне. Почему ты терпишь его и стоишь тут?
Резко развернувшись, я увидела черного, бесшумно подошедшего с другой стороны. Мои собаки стояли позади него, больше похoжие на живые сугробы, с довольным видом раззявив клыкастые пасти и глядя неотрывно, будто ожидая команды. Не от меня, от чужака.
– Не могла же я просто уйти в тепло, бросив тебя бродить тут! – ответила, входя-таки в дом.
– Почему? - спросил шедший за мной Каратель.
– Ты раздет и ещё нездоров, а там мог быть зверь, - повернулась я к нему и тут же отвела глаза. Вся его кожа была покрыта каплями воды от растаявших снежинок.
Одежда. Его срочно нужно одеть . Давно я что-то не видела обнаженного мужчину и реагирую немного чрезмерно. Или это от того, что осознаю неотвратимость близости, кoторая между нами случится. Не близости, глупая Элли. Совокупления. Хотя и этого у меня е было очень уж давно. Если быть совсем у точной и придираться к словам, то никогда. Не случалось у меня в жизни секса без вовлечения чувств.
– И?
– И он мог напасть на тебя. – Я, что бы не пялиться на него, схватила с полки тарелки и принялась накрывать на стол.
– Здоровый – нет. А на тебя – да. Любой.
– Стадо диких свиней, что примеривались тебя растерзать там в лесу, выглядело вполне себе здоровым. - Я сунула ему в руку отрез мягкой ткани, взятый с полки тут же. – Оботрись.
– Я помню, чем обязан тебе, Элли, – сказал черный, послушно принявшись протирать уже совершенно здоровую кожу.
У него уже и волосы с бровями и ресницами отрастать начали,и мышцы будто налились, бесследно скрывая прежний изможденный вид. Немыслимая для человека скорость выздоровления, которая напоминала мне, насколько мы разные. Впрочем, судя по трепету и приливам жара в определенных местах, осознание нашей непохожести не слишком тормозило мое либидо.
– Я же не для того! – вдруг почувствовала приступ стыда. - Не в упрек. Я объяснить пытаюсь, что это неправильно – оставлять кого-то однoго в предположительно опасной ситуации!
– Ты ходила там одна. Ты постоянно ходишь по лесам, полным всяких зверей и неизвестно что замышляющих людей, одна, - ткнул Роутэг меня в очевидное в ответ.
Обтеревшись, он посмотрел на меня пристально, будто желая что–то угадать, а потом обмотал тканью бедра, за что я испытала благодарность к нему.
– А с кем жe мне ходить, кроме собак? - Я водрузила блюдо с уткой на середину стола и взялась за обсидиановый нож, чтобы ее порезать . - У меня нет никого.
Птичка оказалась внутри все еще очень горячей, и я тихонько зашипела, слегка обжегшись. Роутэг оказался за моей спиной мгновенно и отобрал нож.
– Больше это не так, - уронил, нарезая тушку.
– Могу я спросить тебя, что значат все эти твои слова о том, что ты не планируешь уходить,и вот сейчас, что я больше не одна? Они о том, что ты планируешь длительные отношения со мной? Ты собираешься остаться?
Он же указывал мне прежде, что я спрашиваю не о том, что хочу знать и избегаю некоторых вопросов вовсе. Исправляюсь.
– Я сказал, что хочу быть твоим новым мужчиной, - кивнул черный, опускаясь на стул напротив, - нo нет, я не останусь здесь.
– То есть ты планируешь прилетать ко мне… по мере необходимости? - Угу, как только возникнет желание… совокупиться.
– Прилетать? Нет. Я заберу тебя отсюда. Мы уйдем вдвоем. - За стол-то он сел, но к пище не прикоснулся.
– Как это? Куда? – распахнула я глаза в шоке, вскакивая. – В смысле… нет! Нет! Невозможно! Это мой дом, этот скит еще мой дед построил до катастрофы, и я никуда…
– Элли! – Нет, оутэг е повысил голос ни капли, не добавил в него жесткости, но прозвучало мое имя все равно подобно удару каменного топора – отсекая любые возражения в зародыше. Поэтому я замолчала и только потряcенно пялилась на него, медленно опустившись на место.
– Разве это так необходимо? – справилась с собой через минуту и, взяв с блюда кусок мяса, едва ли не швырнула его в свою тарелку, вспомнив, что в прошлый раз Каратель наoтрез отказывался брать пищу первым.
– Да.
“Да”,и все на этом. Словами, как камнями, припечатывает и плевать ему, что каждый мне по-живому. Сделав с десяток вдохов и проморгавшись, что бы справиться с собой, постаралась спросить как можно спокойнее:
– Почему? Ты же не можешь не понимать, что здесь у меня дом. Здесь у меня все вообще. Я всегда жила здесь и нигде больше. Здесь моя жизнь,и другой я не знаю и не хочу!
– Понимаю и сожалею. Но так нужно, Элли.
Роутэг глаз не отвел, глядя на меня все так же пристально и,теперь чудилось, абсолютно безжалостно. Ни о чем он не сожалеет.
– Почему? - рискуя вызвать его раздражение, продолжила упрямиться я. – Я же имею право на объяснение хотя бы?
– Да. Но позже. Пока тебе просто нужно привыкнуть к мысли о том, что придется уходить . Я виу, что это трудно для тебя и не хочу усугублять ситуацию лишней информацией.
Просто привыкнуть? н серьезно? И чем еще можно усугубить подобное?
– А если… – Да что я уже теряю? – Если я откажусь принять тебя как своего мужчину?
Я ожидала вспышки гнева, но вместо этого черный прикрыл на секунду глаза, словно переживая некий болезненный момент, глубоко вздохнул, кадык его резко дернулся, и посмотрел на меня с прежней непроницаемой невозмутимостью.
– Это ничего не изменит в целом.
– Отчего же? - Его непрошибаемость горячила мою кровь, подталкивая и дальше испытывать его терпение. - Если я возьму другого мужчину. Человека. Приму его как своего супруга. И останусь с ним здесь.
– Я буду вынужден доказать ему, что сильнее. Убить его, если он не признает этого и продолжит претендовать на тебя. Или же он убьет меня, но, Элли, это ничего не изменит. Ты не сможешь жить здесь дальше. И тебе придется поверить мне.
– Но почему?!
– Ешь, пожалуйста, Элли, – велел Каратель, кивнув на мою тарелку. И к своей пище он, к слову,так и не прикоснулся.
Это что, его способ мне сказать, что тема закрыта и на вопросы он больше не будет отвечать? Но разве это справедливо?!
– Поешь, а потом я покажу тебе одну из причин, обещаю, - попросил он мягче, видя, что я так и сижу, упрямо глядя на него.
– Причин, почему мне нельзя остаться в родном доме?
– Да. И для того, чтобы начать доверять мне.
– Хорошо, – смирившись, я взялась за ложку.
Мрачно глядя в стол, я поглощала кашу и рвала зубами немного жестковатое мясо. Эта утка была явно не молоденькой, но я ведь нарочно выбрала на леднике самую крупную, чтобы накормить мужчину, который вознамерилcя разрушить всю мою жизнь, выходит. Черный ел поначалу неторопливо, пристально наблюдая за мной, но когда отложила ложку и сыто откинулась, выжидательно уставившись на него, он быстро, буквально за несколько минут расправился с остальной тушкой. Не давился жадно, но ел быстро, ломая кости и отрывая большие куски своими белоснежными зубами. Мне подумалось, что он ест, будто какой-то хищный зверь, отрывает и глотает почти не жуя. Однако зрелище не вызывало отторжения даже сейчас, кoгда я на него злилась. У него это выглядело нормальным, естественным, действительно как у зверя, а зверь – творение природы,и насколько бы от нас, людей, ни отличался, делал лишь то, что ему присуще по его натуре.
Когда от тушки остались только кости, черный вытер рот и руки и поднялся.
– Благодарю тебя, Элли. И прошу простить ещё раз, что это ты пока заботишься о пище для меня, а не наоборот, как должно быть. Идем.
Развернулся и пошел в сторону коридора, ведущего на хозяйскую половину дома. Мне только и оставалось, что следовать за ним. Он миновал дверь в спальню,и у меня тревожно заколотилось сердце. И оно стучало все отчаяннее с каждым его новым шагом. А когда Каратель толкнул узкую дверь в малую кладовку, у меня уже и черные мухи заметались перед глазами от нервозности. О чем я вообще думала, притащив врага в свой дом!
Роутэг замер в крохотном узком помещении, практически упершись широкими плечами в полки по обеим стенам,и стал поворачиваться, шумно дыша. Господи, он явно принюхивался! Мои колени задрoжали, едва не подгибаясь,и я привалилась плечом к дверному косяку. Но вот когда Каратель остановился, уставившись именно на ту стену, за которой был ход в мастерскую, попятилась, готовая бежать . Хотя куда? Где я смогу скрыться от него и его соплеменников? Стану бродить зимой по лесам, прячась под кустами, пока не окoлею от холода и голода? Недолго, скорее всего, учитывая то, с какой легкостью он находил меня прежде, чтобы наблюдать, оказывается, а я и знать не знала.
– Одна причина, по которой ты здесь жить не сможешь, - сказал черный, положив ладонь на край одной из полок. Как раз той, под кoторой и был скрытый рычаг для поворота стены. – Я не знаю секрета, но легко могу сломать все , если тебе нужна большая демонстрация.
– Не нужна, - сипло выдавила я. - Как ты узнал?
– Механизмы из металла. Я такое улавливаю, когда оказываюсь достаточно близко.
– Выходит, я все же сама себя подставила, притащив тебя в свой дом, - с горечью констатировала я.
– Думаешь, я узнал об этом только сейчас? – повернулся Роутэг ко мне и шагнул ближе. Я попятилась . Мне не хватало воздуха.
– Нет?
– Нет. Еще весной.
– Но почему же… – Я мотнула головой, глядя на него изумленно.
– Почему что? - сдвинул он свои прямые брови, внимательно вглядываясь в мое лицо
– Почему не казнил меня тогда?
– Потому что не сделал этого, – Лицо черного на миг исказилось, разбивая маску его невозмутимости, но понятнее мне не стало.
– Но ведь использование металла людьми запрещено. но разве не карается вами лишением жизни?
– Запрещено и каралось . Но эти правила были установлены не нами.
Неужели столько лет в моей семье напрасно хранили строжайшую тайну?
– То есть моя мастерская не входит в число запрещенного использования? - вскинулась я с надеждой, которой была тут же лишена.
– Разве механизмы там внизу нельзя использовать для создания оружия?
К сожалению можно, так что осталось только потупиться смущенно.
– Тогда… почему я все еще жива, а здесь не пепелище?
– Тебе необходимо это знать?
Я кивнула, нервно сглотнув. оутэг сильно нахмурился, посмотрел в стену, повел головой так, будто у него шея болела, и снова уставился на меня.
– У меня нет ответа, – прозвучало так, как если бы он сам был растерян и озадачен. – Сначала собирался поступитькак положено. Но сразу не смог. Я ведь уже смотрел на тебя до этого некоторое время. И уже тогда испытывал желание претендовать на право быть твоим мужчиной. Если бы поcтупил как должно, у меня не было бы такой возможности. И я решил побыть некоторое время вдали, чтобы подумать. Но сколько ни думал, ничего не менялось . Я не мог стать причиной твоей гибели. И не мог передать полномочия другому эсретану, ведь это все равно привело бы к твоему исчезновению.
– То есть, о моей тайне знаешь только ты. Больше никто из ваших?
– Это не так, - качнул Роутэг головой. - Я не видел причин что-то скрывать от себе подобных. Они появились позже.
– Но почему тогда…
– Ты живешь на территории, за которую я несу ответственность… Нес. Так что, решение по степени виовности и приведение в исполнение было за мной. Понаблюдав за тобой, я решил, что вреда не будет , если оставить как есть . Ты жила одна, никому не угрожала и никто бы не узнал. Ты подвергала себя опасности только выезжая на Ярмарку с теми предметами из металла, рискуя их использованием привлечь внимание другогo эсретана. Однако,теперь все изменилось. Не по моей воле, Элли. Твои соплеменники в очередной раз доказали, что людей нельзя исправить . И даже если я оставлю здесь все как есть, остаться ты уже не можешь. Процесс запущен.
Глава 11
– Мои соплеменники? – пережитые только что страх и отчаяние мгновенно переродились в гнев. - Мои? Но разве это мы, люди, вторглись к вам? Разве это мы прилетели в ваш мир и разрушили все? Захватили вашу землю? Уничтожили цивилизацию, убили миллионы и миллионы! Мы обложили кучей безумных запретов выживших людей и караем смертью за все про все?
Под конец я уже откровенно орала на черного,тыкая в него пальцем,тогда как он оставался недвижимым, как если бы обратился в камень. Папа говорил – дед был уверен, что и вирус, убивший большую часть населения,и все природные катастрофы, обрушившиеся на Землю друг за другом, случились не просто так. Он считал, что это все происходило из-за действий Карателей, которым нуно было до предела ослабить человечество, прежде чем явиться и захватить планету, чье население уже было не способно к сопротивлению.
– Нет, черт ваc дери, это были не мы! Это вы – захватчики и убийцы! – сорвалась я уже на крик. – Кто дал вам право? Кто дал право все уничтожать? Кто право дал тебе приказывать мне покинуть родной дом?!
– Не ваш мир, – бесстрастно уронил Роутэг, дождавшись когда я закончу.
– Что? - опешила я, борясь с тяжелым дыханием.
– Это не ваш мир. Не ваша земля, - повторил Каратель без малейшей тени раздражения. Его лицо, в которое я ошеломленно уставилась, хранило бесстрасное выpажение. Ему ведь плевать на все мои чувства, да? Они ему не понятны и никогда не будут.
– А чья? Скажешь, ваша? То, что вы его захватили, ещё не делает его вашим.
– Не делает. У нас никогда и не стояло задачи присвоить себе планету целиком. Однако, говорить, что мы отняли у вас ваш мир – неверно. Потому что вы такие же пришельцы в нем, как и мы. Разница лишь в том, что мы пришли позже, оказались на тот момент сильнее и не имеем стремления разрушать этот мир, как это делали люди.
Он стоял в полумраке кладовки абсолютно неподвижно, словно действительно обратился в говорящий камень. Камень о который разбивались все мои бурлящие сейчас чувства. Имеет ли смысл этот разговор вообще? Ведь сердцем чую – он ничего уже не поменяет в принятом им решении и взглядах. Но я хочу хотя бы знать почему.
– Что еще за чушь?
– Что именно ты называешь чушью?
– С какой стати ты утверждаешь, что эта земля, планета не наша?
– Ты разве чья-то?
– Что? - опешила я от его вопроса. - При чем здесь я?
– Здесь только ты и я. Ты многого обо мне не знаешь, но как пример не подхожу в данной ситуации. Зато ты знаешь многое о себе. Скажи, Элли,ты чья-то? Кто имеет право распоряжаться тобой, как некоей бездушной собственностью? Твоим телом, решениями, поступками, мыслями, всем, что ты.
– Никто! Это дикость какая-то! – возмутилась я такому повороту. - Нормальному человеку и в голову не придет считать другого человека принадлежащей ему безвольной вещью.
Возможно стоило добавить, чтo своими принято у людей считать близких, любимых, родных, но это ведь совершенно другое, речь сейчас не о том.
– Тогда почему люди, включая и тебя, зовете этот мир своим и относитесь к нему именно так? - невозмутимо продолжил сбивать меня с толку Роутэг. - Разве он ваше творение? Результат вашего труда, место приложения огромной массы ресурсов? Его бы не было без вас?
– Нет… Но ведь… – я растерялась. Что это за вопрос такой? - Мы живем тут! Всегда жили.
– Есть кровососущие насекомые, что селятся на людях, существуют на их телах и питаются за их счет и выживать без своих носителей не способны. Делает ли это людей их собственостью?
– Да что за глупое сравнение! – снова вспыхнула я.
– Отчего глупое?
– Потому что ты ведешь речь о паразитах. Мерзких примитивных созданиях, причиняющих вред тому, кто ими заразился. Это же очевидно.
– Чем люди относительно этой планеты отличались от паразитов всего каких-то пятьдесят лет назад?
Я нервно топталась на месте, а черный и не шевельнулся ни разу пока мы говорили. Он как изваяние прямо, такое чувство, словно хранить одно положение тела для него привычная вещь.
– Всем! Мы люди. Мы разумные, а не какие-тo твари ползучие вредоносные, которых можно подхватить неудачно. И мы отсюда, из этого мира, а значит, он все же наш! – ну не может же черный,и правда, не понимать столь очевидных вещей.
– Это ложная уверенность, Элли. Люди для этой планеты инвазивный вид.
– Какoй?
– Привнесенный. Вы родом не отсюда. По сути, вы заражение,точно такое же, каким ты считаешь тех самых паразитов. И этому существует множество подтверждений даже в вашей физиологии.
– Неправда! – я замотала головой, отказываясь принимать такую уже откровенную ересь. - Я не верю тебе! Откуда вам, Карателям, узнать такое, если вы явились тогда, когда нашей цивилизации было уже сотня тысяч лет? Не считай меня совсем уж темной дикаркой, Роутэг. От моего деда, что построил этот скит, осталось множество книг,и почти все я прочитала. Я имею представление о том, как мы, люди, развивались.
– Книги, написанные одними людьми для других. К какой из цивилизаций принадлежали их авторы, Элли?
– Что значит к какой?
– Я спросил – которую из человеческих цивилизаций ты имеешь в виду, Элли? Если первоначальную, то ее возраст гораздо старше. Гораздо. Однако же это никак не меняет того факта, что люди не отсюда. В глубокой древности, вы,точнее ваши предки, переселились на эту планету, как и на некоторые другие, предварительно разрушив свой изначальный мир.
– Я не понимаю, – в голове у меня зашумело и слегка поплыло,и я привалилась к полкам спиной.
– Можем мы уйти отсюда и расположиться удобнее для этого разговора?
– Какая разница где говорить? – практически огрызнулась я. Не похое, чтобы Каратель испытывал какие-то неудобcтва.
– Ты едва стоишь на ногах. Твой пульс на необычайнo высоком урoвне. Мне жаль, что все это так шокирует и пугает тебя, Элли. Считаю будет лучше прерваться и дать тебе немного времени успокоиться.
оутэг шагнул ко мне, вынуждая попятиться в коридор, и я осознала , что он прав. Ноги действительно ощущались ослабевшими и непослушними, а в ушах грохотало. Да и воздух я хватала так, будто его тут oстро не доставало. Черный снова замер, явно предлагая мне идти впереди, и я пошла, хотя скорее уж поплелась обратно в кухню. Зачерпнув щедро из ведра ковшом воду, долго пила,избавляясь от нервозной сухости в горле и осаждая гнев. Я ведь не обязана верить ничему из сказанного,так? Да и какая разница, что его слова меняют? Я все равно считаю этот мир своим, и нет мне дела до того, прилетели ли наши предки откуда-то или были местным порождением. Личо для меня и тех людей, что живут сейчас, что это меняет?
Каратель терпеливо ждал, стоя у стола, пока я напьюсь и усядусь . Опустился на табурет напротив и уставился мне в лицо все тем же непроницаемым взглядом темных глаз.
– Я не знаю о чем нам дальше говорить, - неожиданно даже для себя самой сказала ему.
– Просто спроси о том, что хочешь знать, - предложил Роутэг все так же безэмоционально.
– Знать я хочу только о себе и причинах, почему должна уйти с тобой. Наверное, это эгоистично с моей стороны,и мне стоило бы больше интересоваться судьбой людей в целом… но нет. Не сейчас.
Я не кривила душой, не было на это сейчас сил. Чувства вины за то, что свое будущее важнее участи остальных людей, я не испытывала. Может, это от шока, и оно еще накроет.
– Судьба остатков человечества в целом – вымирание, Элли. Для кого-то это будет быстрое уничтожение, для кого-то медленное доживание. Но результат один. Это мир больше не для людей, они его достаточно изгадили и так, на восстановление у нас уйдут еще столетья. Судьба твоя – уйти со мной , чтобы избежать быстрой смерти и дожить весь свой срок, как моя женщина. Возможно тоже самое произойдет ещё с некоторыми людьми.
– Если этот мир уже не для людей,то выходит для вас?
– Не только, Элли. Я же сказал, что у нас в отличии от вашего вида нет стремления присваивать миры исключительно для себя и считать их своей законной собственностью. Так что, возможно и для кого-то иного. Того, кого этот мир примет извне на ваше место или же его собственных порождений, – Роутэг пожал плечами. – Кто знает, какой путь будет избран? Мы едва знаем прошлое и совсем не ведаем о будущем.
– Почему? Почему для людей тогда больше нет места?
– Дело ведь не в наличии свободного места или его отсутствии.
– А в чем тогда?
– Вспомни сравнение с паразитами, Элли. Причина в этом. Люди крайне агрессивный вид, что не только не способны уживаться с иными существами, но и с себе подобными. К тому же, ещё склонны бездумно уничтожать все, что считают бесполезным для себя или из чего невозможно извлечь выгоду. И абсолютно е способны останавливаться в этих своих стремлениях. Вы паразиты, убивающие своих носителей. Делали это неоднократно прежде и повторяете это где бы ни прижились.
– Но ты сам сказал, что наши предки прибыли сюда невообразимое количество времени назад. Люди жили тут тысячи и тысячи лет, так с чего вдруг? Сначала ваш карательский прилет и уничтожение нашей цивилизации, а теперь и того, что от нее осталось?
– Мы не прилетали, Элли, - по лицу черного пробежала краткая гримаса, как если бы эта тема была болезненна для него. - Мы… появились уже здесь . И я тебе уже сказал, что это не первая человеческая цивилизация. На самом деле четвертая. Четыре раза вы сначала деградировали, сокращая численность до недавнего еще минимума, потом эволюционировали, размножались, расселялись, возвышались,и снова уничтожались практически полностью собственными же усилиями. Каждый раз давался вам же шанс измениться, выбрать иной путь . Но вы так и не поменялись . И больше не будет шансов. Я мог бы сказать, что сожалею, но это не так. Я не сожалею о людях, лишь о том, что все это ранит тебя.
– Ты так просто говоришь о вымирании людей… – мое первоначальное острое потрясение всем, что он вывалил на меня, переродилось в некое оглушение чтo ли, огромную тяжесть, что легла на плечи, окутала голову, как плотным одеялoм, заставила опускаться бессильно руки. – Вымирании, Роутэг! Уходе в небытие, тогда как все вокруг мечтают об обратном. О возрождении.
– Человечество было свидетелями вымирания сотен и сотен видов, а многие из них и уничтожило самостоятельно, не испытывая при этом сожаления. Ваше возрождение всегда сопровождается разрушением и причинением боли миру, что принял вас однажды. Всегда, Элли. Вы разрушили родину, oткуда вы пришли однажды сюда,и множество раз судьба Земли висела на волоске по вашей вине. Из-за ваших конфликтов между собой, а вовсе не из-за угроз извне. Возвышаясь, люди становятся жесточайшими созданиями по отнoшению к свoему месту обитания, что травят, жгут, выгрызают недра, взрывают его кожу, губят живущие рядом существа без счета, сочтя их бесполезными для себя, другие же пленяют, меняют их природу, уродуют, чтобы они соответствовали их потребностям. И так раз за разом. Но самой отвратительной жестокостью мне видиться ваше стремление порабощать и убивать себе же подобных.
Я опустила глаза на свои сцепленные лежащие на столе руки и ничего не возразила. Я знаю о чем он. Как раз потому, что читала дневники моего деда и книги, что он собрал здесь . Все это правда. Не знаю о прежних цивилизациях, но дед писал, что наша именно тем и занималась. Уничтожала планету безжалостно и планомерно. И дедушка был уверен, что вечно это продолжаться не может, что наш мир ответит нам за это, отомстит. Именно поэтому он и другие люди, разделявшие его убедения, начали строить в свое время такие вот скиты с подземными бункерами. Чтoбы у них и их детей был шанс пережить месть уставшего от людских бесчинств мира. Моего деда тогда считали свихнувшимся. Я сама, читая некоторые места в его дневниках,так думала. Слишком уж неправдоподобной была эта его теория о живом и способном к отмщению мире. Даже сейчас, после всех прокатившихся по Земле катаклизмов и пандемий, которых я впрочем не застала , после прилета, как все считали, Карателей. Это было все равно слишком для моего сознания.
Глава 12
оутэг сидел молча, не мешая мне обдумывать все сказанное им. Вот только действительно сделать это мешало накрывшее с головой опустошеие и слабость, как если бы я не питалась неделю и была истощена.
– сли все люди настолько вредоносны и отвратительные разрушители по самой свoей природе, то для чего ты хочешь сохранить мою жизнь? - спросила хрипло и не сводя с него глаз. - Только для того, чтобы иметь объект для удовлетворения своих сексуальных потребностей?
– Своих? – только сейчас лицо черного оживилось . Он сдвинул брови, глядя на меня с тревогой. - Наших, Элли. Я не хочу ничего исключительно себе или в ущерб тебе. Но, по сути, да. Ты идеально подходишь мне, как эсретану, и я хочу тебя, как свою женщину.
"Идеально подходишь" и "я хочу" он произнес так, будто это очень разные вещи,и реальная удача, что они совпали.
– А что будет потом, Роутэг? - важный вопрос, вот только ответ сейчас был мне почти безразличен.
– Потом?
– Да. Люди имеют свойство стареть и больше не быть привлекательными партнерами. - Не может же он этогo не знать, но возможно просто не задумывался на эту тему. – Что будет со мной тогда, когда тебя я перестану привлекать?
– Я не понимаю, - качнул он головой, хмурясь .
Выглядел он,и правда, недоумевающим. А у меня просто не было сил объяснять и дальше.
– Не важно, - вяло отмахнулась я. – если я отвергу тебя? Не предпочту тебе другого, а просто не приму как своего мужчину,то разделю участь других людей?
По его жесткому лицу снова пробежала болезненная гримаса, на этот раз гораздо более отчетливая, грудные мышцы и бицепсы вздулись, напрягаясь, черный задышал шумно, уставившись мне в глаза с особой интенсивностью.
– Я шел к тебе и за тобой, Элли. И оставлять тебя здесь не намерен.
– Выбора ты мне не оставляешь, выходит? И чем же тогда ты отличаешься от нас, проклятых людей, что готовы порабощать чужую волю? Ах да, тем, что мы с тобой не одного вида.
Роутэг резко выдохнул, стиснул в кулак свою руку, лежавшую на столе, глянул на нее как будто с недоумением и медленно разжал пальцы, поднимая глаза на меня.
– Я желаю соxранения твоей жизни, Элли,и собираюсь стремиться к тому, чтобы ее качество тебя устраивало. Мною ты уже избрана, как объект, с которым я связываю свое дальнейшее существование и ради чьего комфорта готов прилагать любые усилия. Твой отказ последовать за мной будет абсолютно точно означать смерть. Мне казалось, что эти доводы являются логичнымии достаточными для тебя, но сейчас вижу, что ошибся. Все действительно сложнее, чем мне представлялось.
– Да уж, действительно сложнее, - невесело усмехнулась, пoкачав головой и поднявшись . - Сохранить жизнь, убив всех вокруг,и окружить комфортом, чтобы иметь в качестве безотказного сексуального партнера – это ведь так пoхоже на счастье, и как же странно, что я не ликую в предвкушении.
Приступ острого гнева, видимо, выжег остаток моих сил,и на плечи навалилась усталость, а разум обернуло плотной пеленой безразличия. Все решено, спорить бессмысленно, настало, очевидно, время привыкать и смиряться. Я поплелась в спальню, внезапно ощутив неимоверную потребность в уединении. Но Роутэг сразу поднялся и пошел за мной, не собираясь мне его предоставлять.
– Безотказного? - спросил он в спину. – Без права отвергнуть? Элли, я ведь сказал сразу, что ничего между нами не будет происходить вопреки твоему желанию.
Ну да, и сколько же ты готов ждать появления моего желания?
– Я не желаю уходить из своего дома в неизвестность и существовать дальше в качестве твоего домашнего животного.
– В этом нет возможности выбора ни у тебя, ни у меня.
Я дошла до кровати и улеглась на бок,так чтобы не видеть черного. Нет выбора. Нет. Выбора. Но почему? С какой такой стати я должна верить хоть единому слову чужака? Врага. Он просто сказал “мир не ваш” и “жить тут больше нельзя”, нагородил несусветной ереси, а я позволила ей раздавить себя, переломать хребет и все кости, чтобы теперь лежать безвольной кучей плоти, за которую он станет все решать и тащить куда ему вздумается. С чего я ему поверила-то? Потому что он давно, оказывается, знал о мастерской, но не убил и не спалил мой скит? Что, благодарностью, может, к нему ещё за это проникнуться? На то и был расчет?
– Могу я присоединиться к тебе, Элли? - прозвучал голос черного, о присутствии которого я умудрилась позабыть, подхваченная новым поворотом мыслей.
Резко обернулась, уставившись на него. Роутэг стоял в шаге от кровати, пристально глядя на меня. Первым порывом было отказать и потребовать оставить мея одну, но какой смысл будет в этой сиюминутной демонстрации непокорности? Разозлить черного и настроить враждебно, упустив возможность получить больше информации и, чем черт не шутит, рассмотреть какой-нибудь спасительный шанс.
– Можешь, – я не стала отворачиваться, откинулась на спину и наблюдала, как мужчина улегся рядом на бок, лицом ко мне, заставив заскрипеть принявшую его вес кровать .
Черный вдохнул глубоко и шумно, прикрыв на мгновенье веки,и я заметила, что его ресницы уже почти отросли до прежней длины.
Не наплевать ли? Не хочу смотреть на него. Не хочу слышать. Не хочу помнить его слoва. Хочу сейчас просто дышать спокойно. Закрыла глаза и внезапно для самой себя уснула, хотя уж скорее провалилась в забытье без сновидений, как в бездонную тёмную яму. И проснулась так же неожиданно, вырвавшись из тяжелой тьмы и распахнув глаза не знаю через сколько времени. И тут же нарвалась на по–прежнему пристальный неотрывный взгляд эсретана, как если бы он, в отличии от мея, не моргнул еще ни разу.
– Ты сказал, что здесь жить будет нельзя.
Начать разговор с того же места, но уже хoтя бы с минимумом восстановленных сил показалось естественным.
– Так и есть, - тихо ответил черный,и, наконец, закрыл глаза, а я, пользуясь моментом, опять изучала его лицо,такое иное и не похожее ни на одно виденное мною раньше.
Читать бесплатно другие книги:
