Серебряная Стрела Гроссман Лев
– Принято. Что ещё?
Наступила долгая тишина.
– Спальный вагон, – сказала Кейт. – В поездах же бывают такие вагоны?
– Спальный вагон.
– Больше я ничего не могу придумать.
– Можешь, – сказал дядя Герберт.
И Кейт действительно смогла придумать. Это была совершенно дурацкая мысль, но ничего другого ей в голову не пришло.
– Я бы хотела библиотечный вагон, – сказала она. – Вагон с книжными стеллажами и удобными креслами и диванами, куда можно пойти почитать.
Ей было немного неловко за такую придумку, но дядя Герберт даже бровью не повёл.
– Библиотечный вагон, – записал он на листочке. – Что ещё?
– Вагон-кинотеатр, – предложил Том.
– Такого нет.
– Почему?
– Фильмы можно посмотреть дома.
– А ей вы дадите библиотечный вагон!
– Я уверен, что она будет не против, чтобы ты тоже туда ходил.
– Это грабёж!
– Ладно, я верну вам деньги. Хотя погодите… Вы не давали мне никаких денег! Вы получаете поезд бесплатно!
– Тогда мне нужен оружейный вагон. Два оружейных вагона! В одном будет холодное оружие, в другом – огнестрельное.
– Нет.
– Видеоиг…
– Нет.
– Интерне…
– Нет.
– Ну, ладно. – Том скрестил руки на груди. – Давайте конфетный вагон. Это моё последнее слово.
– Конфетный вагон! – Дядя Герберт был так потрясён, что Кейт невольно хихикнула. – В жизни не слышал такого нелепого запроса!
– Да ладно! – воскликнул Том. – Будет круто!
– Я пошутил, – сказал дядя Герберт. – Конфетный вагон мы тебе обеспечим. Что ещё?
– Вагон-бассейн! – сказала Кейт. Попробовать стоило. Особенно после конфетного вагона.
– Принято.
– Хорошо. Что там у нас получилось? – спросила Кейт.
– Два пассажирских вагона, – прочёл дядя Герберт. – Два вагона-ресторана, два вагона с кухней, спальный вагон, библиотечный вагон, конфетный вагон, вагон-бассейн.
Два, четыре… десять вагонов. Вроде нормально для поезда. Хотя, может быть, всё-таки маловато.
– Давайте добавим открытую платформу, – предложил Том. – Просто настил, без всего. Там можно будет стоять и представлять, что мы занимаемся сёрфингом. И ещё нужен багажный вагон. В каждом поезде есть багажный вагон.
Дядя Герберт записал всё на листочке.
– Мне кажется, – сказала Кейт, – что нам нужен таинственный вагон. Чтобы мы не знали, что там находится, но обязательно что-то крутое.
Она подумала, что искушает судьбу с этим последним запросом, но дядя Герберт совершенно спокойно записал её пожелание.
– Больше я точно ничего не придумаю, – сказала Кейт.
– Я тоже.
– Кое о чём вы забыли, – сказал дядя Герберт.
– О чём?
– Ну, вспоминайте. Такой вагон есть в каждом поезде.
– А… служебный вагон!
– Вот теперь точно всё. – Он развернулся, готовясь уйти.
– Дядя Герберт? – У Тома был такой вид, словно он очень хотел задать вопрос, но не знал, как его сформулировать. – Зачем мы здесь?
– В смысле на сортировочной станции?
– Нет, в смысле вообще… На паровозе, в каком-то странном, непонятном месте. Куда мы едем?
Это был очень хороший вопрос. Кейт удивилась, что сама не додумалась его задать. У неё было странное, головокружительное ощущение, что она оказалась в какой-то огромной истории, смысла которой не понимает: словно ей предстояло сыграть в игру, правил которой она не знает, или как будто она выглянула в окно и вдруг поняла, что это окно – и она вместе с ним – располагается гораздо выше, чем ей представлялось.
– Вы едете навстречу приключениям, – сказал дядя Герберт. – Вы же хотели приключений?
– Да…
Это был явно не тот ответ, который хотел получить Том, но дядя Герберт взмахнул планшетом и объявил:
– Пойду передам ваш запрос диспетчеру. Да, кстати, пока не забыл: следите, чтобы бак с водой всегда был наполнен и чтобы огонь в топке никогда не погас. И по дороге смотрите по сторонам. Может, найдёте вечернюю звезду.
Он пошёл прочь, но остановился и опять обернулся к ребятам:
– Погодите. Что-то не так. Вы какие-то… вялые. И унылые.
Теперь Кейт уже окончательно убедилась, что у её дяди не было опыта общения с детьми.
– Мы просто устали, – сказала она и зевнула. – Уже очень поздно.
– А… – Он потёр подбородок. – Вам и вправду давно пора спать. Сейчас мы быстро прицепим пассажирские вагоны и спальный вагон, и вы сможете лечь.
– Мы будем спать прямо в поезде? А как же родители?
– Я им всё объясню.
– Они с ума сойдут от беспокойства, – сказал Том. – В буквальном смысле сойдут с ума.
– Им это не повредит, даже наоборот, – сказал дядя Герберт. – Слишком они здравомыслящие, эти двое. Спокойной ночи.
После этого он ушёл. Видимо, искать диспетчера, кем бы он ни был.
У Кейт слипались глаза. Она только сейчас поняла, что ужасно устала. Действительно, было уже совсем поздно, и за сегодняшний вечер у неё было столько событий, что их хватило бы месяца на два, и всё навалилось одновременно. Она уселась на откидное сиденье, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
Она гадала, что имел в виду дядя Герберт, когда говорил о волшебстве. Все знают, что волшебства не бывает. Но с другой стороны, о таких вещах просто так не говорят. Тем более что доказательства существования волшебства громоздились, точно сугробы в сильный снегопад.
Кейт вспомнилась ещё одна фраза Грейс Хоппер: «Если окажешься где-то, где нечего делать, постарайся заснуть. Неизвестно, когда в следующий раз у тебя будет возможность поспать».
Кейт не знала, сколько прошло времени до того, как она ощутила лёгкий толчок. Это, наверное, прицепили первый пассажирский вагон, подумала она, не открывая глаз. А вот и ещё один лёгкий толчок: второй пассажирский вагон.
Надеюсь, животным вагоны понравятся, подумала Кейт.
Третий толчок. Видимо, спальный вагон.
Медленно, словно во сне, Кейт с Томом выбрались из кабины. Они почти и не слышали, как клацнуло пишущее устройство и паровоз пожелал им:
СПОКОЙНОЙ НОЧИ
Всё было не просто странно, а уже запредельно странно: оказаться посреди ночи на сортировочной станции, которой вообще не должно было существовать, студёной зимой, почему-то случившейся в разгаре лета, – но Кейт слишком устала, чтобы удивляться. На улице стало ещё холоднее, идти босыми ногами по снегу вперемешку со щебнем было больно и неприятно. Над ребятами нависали вагоны, огромные, как дома, их чёрные тени казались особенно резкими в свете фонарей. Кейт с Томом прошли мимо двух пассажирских вагонов, а за ними как раз был прицеплен спальный вагон.
Он был выкрашен в светло-кремовый цвет – цвет слоновой кости или очень дорогой бумаги, – и в нём имелись две двери, в начале и в конце. На одной было написано «ТОМ», на другой – «КЕЙТ». Когда Кейт подошла к своей двери, та открылась автоматически, и на землю опустилась маленькая металлическая лесенка. Очень удобно. Гораздо удобнее, чем карабкаться в кабину паровоза.
Внутри было тепло, горел мягкий приглушённый свет. К одной стене крепилась маленькая раковина, над ней висело зеркало. Рядом с зеркалом – крючок с мягким белым полотенцем и держатель для керамической чашки, в которой стояла зубная щётка и тюбик с пастой. Всё было крошечным, миниатюрным, чтобы не загромождать небольшое купе. Кейт чувствовала себя куклой в очень дорогом кукольном домике.
В шкафу Кейт нашла мягкий халат и тапочки, а в верхнем ящике небольшого комода – аккуратно сложенную фланелевую пижаму в сине-белую полоску. Всё было точно её размера. Кто бы ни подготовил ей это купе, он своё дело знает, подумала Кейт.
Она так устала, что не смогла даже толком умыться, просто плеснула водой в лицо и вытерлась полотенцем. Пижама была мягкой и чистой и приятно холодила кожу. Кейт не стала чистить зубы, потому что какой вообще смысл ложиться спать в волшебном поезде, если приходится чистить зубы?
Кровать была откидной, а рядом с нею висела полка с книгами, чтобы почитать перед сном, если вдруг будет охота. Обычно Кейт любила читать перед сном, но сегодня она так устала, что не могла даже читать. Она выключила свет, уютно закуталась в одеяло и сделала глубокий довольный вдох. В купе пахло чистым бельём и свежим деревом. Прямо над кроватью располагалось окно, и можно было смотреть на звезды.
В боковой стене открылась крошечная дверца, и в купе заглянул Том.
– Привет, – сказал он.
– Тут симпатично, скажи.
– Ага. – Том секунду помедлил. – Слушай… а можно дверь будет открыта?
Иногда Кейт забывала, что Том на два года младше. Он никогда в жизни не ночевал не дома – только у бабушки с дедушкой, – а теперь ему предстояло лечь спать в говорящем поезде на загадочной сортировочной станции, которой вообще не должно было быть.
Кейт решила, что ей и самой будет спокойней, если дверь между их половинками будет открыта.
– Конечно, можно. Спокойной ночи, Том.
– Спокойной ночи.
Кейт закрыла глаза и сразу уснула.
Глава 8. Предъявите билеты!
Кейт проснулась под ритмичный стук колёс. Утренний солнечный свет струился сквозь маленькое окошко спального вагона. Кейт села на постели. Поначалу она даже не поняла, где находится.
А потом вспомнила: её день рождения, паровоз, дядя Герберт, животные, всё-всё-всё, – воспоминания нахлынули так стремительно, что у неё закружилась голова. Она встала с кровати и заглянула на половину Тома сквозь приоткрытую дверь. Его купе было точно таким же, как у неё, только там обитал Том. Он по-прежнему крепко спал.
Кейт открыла окно. Утро было морозным и ясным и пахло заснеженным лесом. Впереди пыхтел паровоз, выдыхая сизый дым и белый пар, сзади тянулись вагоны. Самых разных цветов: чёрный, белый, тёмно-зелёный, голубой, кирпично-рыжий и жёлтый. Один вагон, тёмно-синий, был на метр выше всех остальных.
Кейт сосчитала вагоны: всего пятнадцать. Куда бы они сейчас ни направлялись, они едут на настоящем поезде.
В шкафу лежала одежда, и очень кстати, потому что одежда, в которой Кейт вышла из дома, была слишком лёгкой для зимы – а тут точно зима – и уже не особенно чистой. Правда, новая одежда была чуточку странной: белая блузка, плотный серый комбинезон и серый пиджак. И ещё тёплое зимнее пальто старомодного фасона, чёрного цвета, с интересными медными пуговицами – и очень крутые, очень «взрослые» чёрные ботинки с металлическими набойками, как нельзя лучше подходящими для того, чтобы пинать людей, если вдруг по какой-то причине тебе понадобится кого-то пнуть.
Кейт оделась, но не стала надевать пальто, и пошла в вагон-ресторан. В один из двух, если их действительно было два.
Там уже приготовили к завтраку «шведский стол». Кейт взяла себе яичницу, сладкую овсянку, йогурт, порцию свежих ягод, немного бекона и тост с маслом и абрикосовым джемом – бекон и тост чуть подгорели: именно так, как она любит, – и большой стакан свежевыжатого апельсинового сока. Набирая столько еды, Кейт чувствовала себя жадиной, но она рассудила, что раз уж еда всё равно приготовлена, то её надо есть.
Она села за столик у окна, потом сходила в спальный вагон и взяла книжку с полки над кроватью. Есть люди, для которых нет ничего лучше, чем позавтракать в одиночестве в мчащемся поезде – с хорошей книгой. Кейт была именно таким человеком.
Её захватило какое-то новое чувство. Вернее, даже не чувство, а скорее отсутствие чувств, которые её донимали в последнее время. Она не ощущала усталости, ей не было скучно, она ни на что не досадовала, ей не хотелось оказаться совсем в другом месте и заняться чем-то другим. Кейт по-прежнему не понимала, что происходит, но знала, что она вольна быть собой – прямо здесь и сейчас. Ей не терпелось узнать, что она будет чувствовать дальше.
Поезд замедлял ход. Они уже подъезжали к станции, которую проехали вчера вечером. В вагон вошёл Том, зевая на ходу. Он по-прежнему был в пижаме.
– Наверное, мы должны что-то делать? – спросил он, жуя кусочек бекона.
– Да, наверное. Но что именно, я не знаю.
Клац-клац!
Здесь тоже висело устройство с подвижной бумажной лентой, на стене прямо у двери. Кейт заметила его только сейчас.
ДА, ВЫ ДОЛЖНЫ ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ
– Ну и? – сказал Том. – Или нам надо самим догадаться?
БЫЛО БЫ ОЧЕНЬ НЕПЛОХО
НО ВАШИ ДОГАДКИ ВСЁ РАВНО БУДУТ НЕПРАВИЛЬНЫМИ
МЫ ПОДЪЕЗЖАЕМ К СТАНЦИИ
ВАМ НАДО ПОЙТИ В ПАССАЖИРСКИЕ ВАГОНЫ И ПРОВЕРИТЬ БИЛЕТЫ
– Ага…
В этом был смысл. И вроде бы не такая уж сложная задача. По крайней мере в теории.
В тамбуре у двери в пассажирский вагон ребята нашли две кондукторские фуражки, которые теперь почему-то уже не казались смешными, и два металлических дырокола, чтобы пробивать билеты. На обеих фуражках была выбита надпись: «Серебряная Стрела».
Ребята молча надели фуражки. Переглянулись, нахмурились и поменялись фуражками. Да, так-то лучше.
– А где ты взяла форму? – спросил Том.
Больше всего на свете он ненавидел, когда у Кейт было что-то, чего не было у него. Это глупо и очень по-детски, но Кейт и сама ненавидела то же самое.
– В шкафу в спальном вагоне. Ты не заглядывал в шкаф?
– Нет!
Раздался скрип тормозов, и поезд остановился.
– Ну, теперь уже поздно метаться, – сказала Кейт. – Придётся идти в пижаме.
Том скривился.
Двери открылись. На перроне по-прежнему стояли животные, замершие в терпеливом ожидании. Кейт подумала, что, возможно, они простояли тут целую ночь. Возможно, животным никогда не бывает скучно.
Животные начали заходить в вагоны.
Даже по человеческим меркам они вели себя вежливо и культурно. Никто не толкался, не лез вперёд. Никто не рычал, не кричал, не пищал и не пытался съесть других пассажиров, хотя Кейт заметила, что крупные хищники – волк, медведь и две самых больших совы – устроились в первом, ближнем к паровозу вагоне, а животные поменьше и послабее уселись во втором. Их шерсть или перья были присыпаны снегом.
Это были не домашние питомцы и не животные с фермы или из зоопарка, где все звери и птицы всегда выглядят вялыми и очень грустными. Это были настоящие дикие животные, и между ними и Кейт не было никаких перегородок – ни стекла, ни забора, вообще ничего. Она могла бы протянуть руку и коснуться любого из них, если бы осмелилась. У неё было странное чувство, что она тоже одна из них.
Как и прежде, животные держали свои билеты во рту или в клюве.
Вагоны были разделены на отдельные купе, и животные потихонечку их заполняли. Лисы запрыгивали на сиденья и сворачивались клубочком. Птицы устраивались на багажных сетках и спинках сидений. Крупным животным приходилось протискиваться в узкие двери. Самые мелкие и робкие зверюшки – кролики и опоссумы – прятались под сиденьями. Все старались держаться подальше от большого медлительного дикобраза.
Пока двери были открыты, морозный воздух проник в вагон, и Кейт поёжилась в своём кондукторском пиджаке – она пожалела, что не надела пальто, но сейчас уже не было времени за ним бежать. Она дождалась, когда поезд тронется, и открыла дверь в первое купе. Там сидело семейство оленей – папа, мама и оленёнок – и хмурый взъерошенный сизый канюк. Под одним из сидений расположилась целая компания мышей.
Они все смотрели на Кейт. Она тихонько откашлялась, прочищая горло. Жалко, что ей никто ничего не объяснил: что именно надо делать и как это делать.
С другой стороны, что с ней может случиться плохого? У них есть билеты. Она их проверит. Ничего сложного в этом нет.
– Предъявите билеты, – сказала Кейт.
Олениха изящно вытянула шею, держа во рту три билета, за всё семейство. На билетах виднелись следы оленьих зубов и было написано «ЛЕС ХОУЛЭНД». Кейт долго возилась со своим дыроколом, потом всё-таки сообразила, как он работает, пробила билеты и вернула их оленихе.
И вправду несложно. Стало быть, поезд идёт в лес Хоулэнд. Где бы он ни находился. Кейт надеялась, что «Серебряная Стрела» знает сам.
Глава 9. Дикобраз против птички: кто кого?
В следующем купе сидели несколько птиц, две черепахи и какой-то зверёк с длинным туловищем и гладким лоснящимся мехом. Наверное, куница или хорёк. Всё третье купе занимал огромный медведь. В четвёртом сидел упитанный барсук – с которым Кейт уже встречалась, – в компании пятнистых скунсов, маленьких, но таких дерзких с виду, словно они не боялись вообще ничего в обозримой вселенной. Тут же под потолком висели вниз головой спящие летучие мыши.
Надписи на билетах были самые разные: ОСТРОВ УАЙТ, НИЖНЕСИЛЕЗСКИЙ ЛЕС, БАМБУКОВЫЙ ЛЕС САГАНО… Кейт не знала, что это за места, но, судя по названиям, они были разбросаны по всему свету. Она не понимала, как можно объехать их все, да ещё и на поезде с паровозом, но считала себя не вправе задавать вопросы. Её дело – пробивать билеты, и она их пробивала.
Она приняла билет у большого кота – не домашнего кота, но и не самого крупного представителя семейства кошачьих. Он был частично пятнистым, частично полосатым, и его серая шерсть отливала оливково-зелёным.
– Спасибо, – вежливо сказал кот.
– Пожалуйста.
Может быть, это камышовый кот? Или рысь? Кейт совсем не разбиралась в диких кошках.
– Ты очень смелая девочка, раз решилась поехать на поезде, – сказал непонятно какой кот. – После всего, что случилось в прошлый раз.
Кейт удивлённо уставилась на кота. Ей хотелось сказать, что она не такая уж смелая, на самом деле, потому что ей неизвестно, что случилось в прошлый раз, и о-чём-вообще-речь?! Но она ничего не сказала. Ей предстояло проверить ещё кучу билетов.
В последнем купе обнаружилось ещё несколько куниц – или всё же хорьков? или, может быть, горностаев? – которые не хотели или не могли перестать гоняться друг за другом по кругу. Там же сидели большая дикая индейка и волк, с виду страшный и злой, но, может быть, вполне милый и добрый, если узнаешь его поближе.
И вот всё готово. Кейт сделала глубокий вдох и прислонилась к стене в коридоре. Уф. Всё прошло хорошо.
И тут из соседнего пассажирского вагона донеслись громкие возмущённые крики. Кейт поспешила туда, на ходу поправляя свою кондукторскую фуражку. В первом же после тамбура купе, на багажной сетке под потолком, сидела ослепительно-белая птица с чёрной «шапочкой» на голове и оранжевым клювом. Она сердито глядела вниз на второго пассажира, которым оказался большой дикобраз.
– Спускайся немедленно! – сказал дикобраз. – И выметайся из моего купе!
– Нет.
– Это моё купе, и мне тут не нужна глупая крикливая птица!
– Не понимаю, чем я могу помешать!
– Если ты сейчас же не спустишься, я встану на задние лапы и…
– Дикобразы не встают на задние лапы, – сказала птица.
– Мы встаём! Ненадолго!
Но он не стал демонстрировать своё умение.
– Слушай, – сказала птица, – если мы договоримся, что я возьму себе багажную сетку и спинки сидений…
– Давай лучше договоримся, что ты уберёшься из моего купе, пока я не выщипал тебе все перья.
– Что тут у вас происходит? – строго спросила Кейт.
Она только вчера обнаружила, что животные умеют говорить, но ей уже захотелось, чтобы некоторые животные помолчали хоть полминутки.
– Я расскажу, что происходит, – насупился дикобраз. – У меня есть специальный билет на отдельное купе, а эта крикливая чайка, которая, кстати, питается всякими отбросами, не желает освободить помещение!
Дикобраз гордо показал Кейт свой билет, наколотый на одну из иголок.
– Ты демонстрируешь вопиющее невежество, – заметила птица. – Я не чайка. Я розовая крачка.
– Хорошо тебе…
– Мне хорошо, большое спасибо. И мы не питаемся отбросами. Мы питаемся рыбой. – Она приосанилась, насколько это возможно для розовых крачек. – Мы прекрасные ныряльщики.
Кейт повнимательнее присмотрелась к билету дикобраза.
– Тут написано: «При наличии свободных мест», – сказала она. – Это значит, что отдельное купе предоставляется пассажиру, если в поезде есть свободные купе. Но сейчас таких нет.
– Это купе будет свободным, – возразил дикобраз. – Если вы уберёте отсюда это пернатое!
– Мне некуда её посадить, – твёрдо проговорила Кейт.
– Посади её к ястребам.
– Ястребы охотятся на крачек, – сказала птица.
Дикобраз пожал плечами:
– Такова жизнь.
– Какая жизнь?! Это верная смерть!
Они оба смотрели на Кейт. Невероятно, но они, кажется, ждали, что она разрешит их спор.
Дома ей никогда ещё не приходилось делать что-то подобное. Рядом всегда были взрослые – родители, учителя или кто-то ещё. А здесь ей надо справляться самой. Надо что-то придумать.
Но что?
– Может быть, – сказала она, обращаясь к дикобразу, – вам будет удобнее в библиотечном вагоне?
Глава 10. Библиотечный вагон
Это было рискованное предложение. Кейт ещё и сама не видела библиотечный вагон и даже не знала, где именно он находится. Она даже не была на сто процентов уверена, что он вообще существует. Но ничего другого ей в голову не пришло.
– Библиотечный вагон. – Дикобраз надолго задумался. Потом тяжко вздохнул, словно библиотечные вагоны оскорбляли его достоинство ежедневно, причём по несколько раз на дню. – Ну хорошо. Если нет других вариантов.
Его черно-белые иглы топорщились во все стороны, когда он выбрался в коридор, протиснувшись мимо Кейт. Она пошла следом за ним. Но старалась не подходить слишком близко. По пути они встретили Тома, который всё ещё был в пижаме.
– Может, сходишь в кабину, – предложила Кейт. – Вдруг там надо подкинуть угля.
Она не знала, послушается ли её Том. Обычно, когда она говорила ему что-то сделать, он либо не делал вообще ничего, либо делал наоборот. Но сейчас он только кивнул и направился в сторону паровоза.
Чудеса, да и только. Кейт вдруг поняла, что ей нравится быть кондуктором.
Кейт с дикобразом прошли через спальный вагон, через вагон-ресторан, через кухонный вагон, через второй кухонный вагон и через второй вагон-ресторан. Кейт уже начинала немного нервничать, когда они наконец открыли дверь в библиотечный вагон.
Надо отдать должное дяде Герберту: вагон получился на славу.
Это был тот самый тёмно-синий высокий вагон, который Кейт заприметила ещё утром. Все стены были увешаны книжными полками, от пола до потолка высотой метров в пять. Полки тянулись даже по окнам и по дверям. Пол покрывал мягкий красный ковёр, в центре стояли два кожаных кресла и большой длинный диван.
Здесь даже пахло как в библиотеке.
Ух ты, подумала Кейт. У меня здорово получается придумывать поезда!
Дикобраз огляделся.
– Сойдёт.
Он уселся в кресло и закрыл глаза.
– Я преимущественно ночное животное, – пояснил он.
И сразу уснул.
Кейт прошлась по вагону, проводя пальцем по корешкам книг. Каждую полку перегораживала деревянная планка, чтобы книги не падали, когда поезд раскачивается на ходу; планки легко снимались, и можно было взять книжку. Всё было так, как себе представляла Кейт. И даже чуточку лучше!
Кейт читала названия на корешках. Книги были подобраны совершенно случайным образом: толстые, явно старинные тома в твёрдых переплётах; большие тонкие книжки-картинки; дешёвые издания в мягких обложках с такими затёртыми корешками, что на них уже не читались названия. Там были атласы-определители бабочек, обитающих в отдалённых частях света, и многотомные собрания писем людей с длинными, непроизносимыми именами, и любовные романы с полураздетыми героинями и героями на обложках, триллеры и ужастики с жутковатыми названиями, состоящими из одного слова вроде «Деревья» и «Листья», и серьёзные взрослые романы. Кейт сделала себе мысленную пометку, что потом надо будет их полистать на предмет интересных и/или плохих слов.
И то здесь, то там, словно лица друзей в толпе, на полках стояли те книги, которые нравились Кейт больше всего и подразделялись на две категории: книги о науке и истории о самых обычных людях, которые вдруг обнаружили, что волшебство существует.
Кейт взяла с полки обещавшую быть интересной книжку из второй категории и уселась с ней на диван. Минут через двадцать, когда главный герой должен был вот-вот понять, что в кошмарной школе-интернате, куда его перевели после внезапной и необъяснимой смерти родителей, есть ещё одна тайная – подземная – школа, куда можно попасть через шкафчик одного мальчика, который загадочным образом пропал без вести в прошлом году, Кейт почувствовала, что за ней наблюдают.
Это был кот – тот самый непонятно какой кот, не большой и не маленький. Кейт даже не слышала, как он вошёл. У него на голове были яркие чёрные полосы, почти как у барсука. Кейт стало по-настоящему интересно, что же это за кот.
– Извините, – сказала она. – Я вас не заметила.
– А я вас заметил.
– На секунду я приняла вас за диванную подушку.
– На секунду я принял вас за большого, беззащитного грызуна.
Кейт подумала, что, наверное, ей следовало бы встревожиться. Она была намного крупнее кота, но ей всё равно не хотелось с ним драться.
– Видимо, я зачиталась и ничего вокруг не замечала, – осторожно проговорила она.
– Наверное, это очень хорошая книжка.
Читать бесплатно другие книги:
