Капкан для саламандры Гришаева Маргарита

Баронесса напряглась, судорожно сжав подол, и сухо поинтересовалась:

– А что не так с его супругой? Он что-то рассказал вам?

– Ах, простите, – изобразила я смущение, – так невежливо с моей стороны говорить подобное о незнакомой женщине. Тем более в присутствии ее приятельницы. Извините, я просто растерялась после произошедшего и сболтнула лишнего, не слушайте меня.

– Я плохо знала барона Карнеби, – проскрежетала баронесса, – как и его супругу. Но все же не слышала, чтобы в обществе о ней говорили что-то предосудительное. Вы меня заинтриговали. Расскажите, что с ней не так?

Решила разыграть инкогнито? Весьма удачно для меня. Изображать недалекую сплетницу куда проще, чем дерзкую хамку. Особенно если ты вроде как высокородная леди.

– Даже не знаю. Все же это выставляет их семью не с лучшей стороны…

– Ничего страшного, – губы женщины растянулись в бесчувственной улыбке, – барон уже не с нами, так что вряд ли что-то из сказанного вами может ему навредить.

Несколько мгновений я изображала муки выбора, но все же не сдержала порыва перемыть косточки хозяевам вечера. Присела рядом с баронессой, заставив ее нервно вздрогнуть и чуть ли не отшатнуться, сделала вид, что не заметила ее попытки отстраниться, и склонилась ближе к собеседнице.

– Мы не слишком много разговаривали, но кое-чем барон успел поделиться. Рассказал, что она обманом вынудила его жениться, – прошептала я по секрету. – Устроила целый спектакль, будто он обесчестил ее. Чтобы сохранить имя и репутацию, Михаэлю пришлось жениться, а ей просто нужны были его состояние и титул. Она и после свадьбы продолжала изменять, практически не скрываясь, – добавила я осуждения в голос. – Немыслимо! Так себя вести на глазах у собственного супруга, не скрываясь, чтобы окружающие видели его позор. И ведь он терпел, ни словом не возразил.

Баронесса чуть ли не позеленела. Признаю, это было жестоко – перевернуть ее же историю. Карнеби был тем еще ублюдком, на ее месте я бы избавилась от него сразу после вынужденной свадьбы. И сложись обстоятельства по-другому, не стала бы ввязываться в расследование и скорее помогла бы избежать наказания. Но увы, она воспользовалась действием моего снотворного зелья, чтобы осуществить месть, сделав меня невольной соучастницей. Как бы я ни сочувствовала ей, брать на себя вину не собиралась.

– Признаться по секрету, не удивлюсь, если жена его и убила, – не колеблясь, продолжила я провокацию. – Ради наследства. Барон ведь довольно богат. – Женщина лишь плотнее сжала серые от переживаний губы, сдерживаясь и не отвечая на жестокие обвинения. – И Михаэль, как мне кажется, опасался этого. Он говорил, что мечтает развестись, но пока не может из-за брачного договора. Даже побаивался жены, потому что в последнее время она стала неадекватной. Надо будет обязательно рассказать об этом следователю. – Серьезно кивнув сама себе, спешно поднялась на ноги. – Лучше прямо сейчас предупредить, а то вдруг сбежит, пока мы будем разговаривать. – Я сделала несколько шагов к двери. Баронесса стремительно подорвалась следом и так же резко замерла, когда я остановилась. – Ох, – подхватила я за лиф сползающее платье, – похоже, шнуровка ослабла. Я так спешила, что плохо ее затянула. Вы не поможете мне? – Доверчиво повернулась к ней спиной. – Идти в таком виде к следователю будет не слишком прилично.

Конечно, я успела заметить нездоровый блеск ее глаз и почти мертвенную бледность, но все же не побоялась подставить спину – ничто не провоцирует так, как открыто предоставленная возможность. Замешкавшись на пару мгновений, баронесса все же подошла ко мне. Я ожидала удушающего захвата на шее, но женщина молча взялась за шнуровку на платье.

Поразительная выдержка. Казалось бы, сказанного мною достаточно, чтобы довести и святого. Не нервы, а стальные канаты какие-то. Только мне нужно, чтобы они наконец подломились, значит, придется зайти еще дальше.

– И все же неимоверно жаль, что он скончался, – пробормотала себе под нос еле слышно. – Какой мужчина… Столько страсти и желания…

Баронесса дернула шнуровку корсета, а я чуть дыхание не потеряла. Так и знала, что добьют ее именно постельные откровения. Слишком долго она была свидетельницей измен мужа, чтобы теперь спокойно выслушивать подробности. Еще и после всех оскорблений до этого.

Осталось чуть-чуть поднажать…

– Давно не встречала мужчин со столь чуткими пальцами и губами. А уж с такой фантазией… Вы не представляете…

Видимо, баронесса и не желала. С силой толкнув в спину, она опрокинула меня на пол, навалившись сверху.

– Тварь, – проскрипела она, яростно сжимая пальцы на моей шее, пока я изображала беспомощность. – Ну какой же бессовестный ублюдок! Позорить меня перед знакомыми, да еще и грязью поливать. Как он смел! И ты, шалава дешевая! – Она ощутимо приложила меня локтем по затылку. – Осуждаешь чужое распутство, а сама раздвинула ноги перед женатым мужиком меньше чем через час после знакомства. Ненавижу вас, дряней, выставляющих тело напоказ и готовых прыгнуть в койку к любому. Надо было прикончить обоих, пока была возможность. Твари, какие же вы твари! Как жаль, что я ударила его всего пару раз и не успела отрезать все лишнее, пока была возможность! Ненавижу!

Ну наконец… А то у меня уже в глазах темнеть стало.

Резко дернувшись, заехала затылком в лицо бьющейся на мне в истерике баронессе. Та взвизгнула и завалилась на бок, держась за закровивший нос. Скинуть ее со спины и скрутить проблем не составило, а когда в комнату ворвались следившие за нами доблестные представители закона, я уже тыкала ее носом в ковер.

– Вовремя, – просипела, прокашлявшись. – Как вы слышали, баронесса призналась в содеянном.

Матэмхейн приблизился первым и стащил меня с сыплющей оскорблениями и угрозами баронессы, к которой уже подскочили двое стражей.

– Я рассчитывал, что вы будете более… деликатны, – заметил он, критически осматривая мою покрасневшую шею.

– У леди отменная выдержка, пришлось играть грязно и давить на больное. Иначе не получилось бы ее раскачать. Держите. – Потянувшись к сползающему после драки парику на голове, вытащила одну из шпилек. – У меня хорошие артефакты, сертифицированные, эти записи примут в любом суде. Баронесса призналась в убийстве мужа. И я не могу ее за это осуждать, – выдохнула с сожалением, глядя, как уже успокоившуюся женщину поднимают на ноги.

– Благодарю за помощь следствию. – Мужчина спрятал заколку во внутренний карман камзола. – Хотя сейчас уже жалею, что согласился на эту авантюру. Не думал, что вы подставитесь и подвергнете себя опасности.

– Какой опасности? – искренне рассмеялась в ответ. – Изнеженная леди против обученного боевого мага? Без вариантов. Я не стала вырываться, чтобы дождаться признания. Она и Карнеби смогла убить только потому, что он крепко спал. – Я недовольно поморщилась, чувствуя налет вины.

Неприятно осознавать, что я все же в этом замешана. Но не я ей нож в руки вложила. Она бы и так сорвалась. И я ее понимаю. С сочувствием проследила, как безучастную женщину вывели из кабинета.

– Ради денег он ее обесчестил, практически вынудив выйти за него. А потом изменял напропалую, позоря перед всем светом. Баронесса даже развестись не могла – он бы ее без гроша оставил. Вот поэтому я никогда и не мечтала выйти замуж. Брак превращает женщину в бесправное имущество мужа.

– Не преувеличивайте, – возразил Матэмхейн, задумчиво глядя вслед баронессе. – Брак вовсе не кабала, все зависит от конкретной женщины. И конкретного мужчины. Сомневаюсь, что из вас кто-то смог бы сделать имущество.

Едва успела перехватить свое искреннее признание в обратном. Конечно, насчет имущества – преувеличение, но безвольной я практически была. Только следователю мое признание ни к чему. Мы вот-вот расстанемся, он уедет к семье и не вспомнит обо мне еще с десяток лет. А я не имею привычки плакаться на жизнь первому встречному. Даже если это мужчина, с которым хочется побыть слабой.

– Итак, – улыбнувшись, бросила лукавый взгляд на Матэмхейна, – остается еще один важный вопрос.

– Какой?

Не смущаясь, нырнула рукой в вырез платья и выудила за цепочку предмет, с которого начались мои неприятности.

– Что делать с этим? – поинтересовалась, поднимая покачивающийся медальон на уровень лица.

Пару мгновений проследив за плавным движением артефакта, Матэмхейн перевел задумчивый взгляд на меня.

– Забирайте, – выдал неожиданный вердикт старший следователь.

– Правда? – искренне удивилась подобному исходу, практически смирившись, что клиент не получит свою семейную реликвию, а я – денег за заказ.

Зато императорская сокровищница пополнилась бы еще одной безделушкой.

– По факту он не имеет отношения к делу. Убийство барона ни с артефактом, ни с его кражей связано не было. Но вам все еще нужно придумать и оформить другой заказ, оправдывающий ваше нахождение на балу и связанные с бароном действия, – серьезно заметил Матэмхейн, пока я ошарашенно хлопала глазами. – То, что баронесса призналась, не освобождает вас от дачи показаний и возможного участия в судебном процессе.

– Спасибо, – поблагодарила, не веря в происходящее. – Заказ не проблема. Не думаю, что клиент будет против переоформления бумаг, учитывая возвращение ему артефакта. Но разве вы не должны передать его императорской семье?

Да он им не нужен. Как бы ни нахваливал его свойства заказчик, у правящей семьи точно есть возможности пресечь его воздействие.

– Слишком много бюрократии с его изъятием. Мне и без этого будет чем заняться. Проще забыть о существовании артефакта, чем заводить еще одно дело по поводу его сокрытия, поднимать архивы по всем сделкам, когда-либо совершенным этим семейством, и обжаловать каждую из них. В конце концов, я работаю не в налоговой службе и не в отделе финансовых преступлений. А с убийством мы уже разобрались.

Точно… Если изымать официально, придется поднимать все торговые соглашения и рассматривать каждое, как отдельное дело. Что означает бесконечные допросы нескончаемой вереницы торгашей и аристократов, десятки часов в пыльных архивах… Аж передернуло от подобной перспективы. Конечно, никому не охота этим заниматься.

– Премного благодарна. – Широко улыбнувшись, под пристальным взглядом Матэмхейна опустила медальон обратно в декольте. – Вы только что обеспечили мне первый нормальный отпуск за последние несколько лет.

– Не забудьте продумать историю заказа, – невозмутимо напомнили мне.

– Несомненно, это в моих интересах. Ну что ж, можем считать вечер успешно завершенным и отправляться по домам?

Время глубоко за полночь. Бедняжка Шерон наверняка еще ждет меня и переживает. Она не слишком одобряла мои авантюры, предпочитая, чтобы я нежить по полям гоняла да адептов по полигону, а не ввязывалась в сомнительные дела аристократов. И ведь права была, как предчувствовала, что все закончится неприятностями.

– Да, вы свободны, – подтвердил Матэмхейн, открывая для меня дверь и пропуская вперед.

Я польщенно кивнула. Как много радости может принести банальный жест вежливости! Шаррахс, я безнадежна, если ищу в этом какой-то подтекст.

– Вы прибыли на своем экипаже?

– Конечно нет! Было бы глупо, идя под чужим именем, воспользоваться личным транспортом. Да и нет его у меня. Поймаю какого-нибудь извозчика. Час поздний, но желающий подзаработать найдется.

Тем более в это время многие приличные господа возвращаются из различных неприличных мест, так что вряд ли придется долго искать экипаж.

Матэмхейн резко остановился и, бросив на меня хмурый взгляд, неодобрительно поджал губы.

– Что? – Искренне не поняла причины возмущения.

– Флора, весьма опрометчиво одинокой женщине садиться к незнакомцу.

Я светло улыбнулась: когда это в моей жизни было такое, чтобы мужчина беспокоился, что я, обученный боевой маг со стихией огня, могу наткнуться на неприятности в подворотне? Вот-вот, никогда не было. С одной стороны, немного обидно, что меня настолько недооценивают, а с другой – смешно и приятно. Раз волнуется, значит, я ему не совсем безразлична?

– Не переживайте, я справлюсь. Любой, кто попытается на меня напасть, пожалеет об этом. Как минимум отделается ожогами, – выщелкнула всполох огня из пальцев, – как максимум – осыплется пеплом у моих ног.

– На любую магию найдется сила мощнее.

– С этим не поспоришь. – Я поморщилась, вспоминая, что однажды поплатилась за самоуверенность, в результате заполучив раздражающую соседку в голову и особую чувствительность к холоду. Впрочем, это соседство теперь стало моим дополнительным козырем. И маги, способные побить его, по подворотням точно не шастают. – Но вряд ли среди частных извозчиков найдутся маги такой силы, – заметила, усмехнувшись.

– Вас отвезет служебный экипаж, – категорично заявил Матэмхейн, словно ожидая, что я начну отбиваться от предложения. – Нам работы еще на пару часов, за это время он успеет обернуться.

– Благодарю, – искренне обрадовалась, старательно давя желание усмотреть в этом нечто большее. – Что ж, – вздохнула, стоя у открытой дверцы кареты, где меня ожидал один из младших стражей, выделенный для сопровождения, – это была неожиданная и не слишком приятная встреча, но все же я ей рада. Когда еще доведется увидеться.

– Вы должны будете прийти в управление для дачи показаний, – невозмутимо напомнил Матэмхейн, но я отмахнулась.

– Там все будет официально и скучно. А сегодня было интересно в некотором роде поработать вместе. Жаль, не нашлось времени посидеть и просто поговорить.

– Место преступления не лучший выбор для бесед, – укоризненно заметили мне.

– Какой же вы все-таки зануда. В следующий раз, когда нам доведется встретиться, лучше посидим за бокальчиком вина и поделимся своими историями. Думаю, нам обоим найдется что рассказать. – Подмигнула ему.

Шутка. Но не без доли правды.

– Думаю, вам пора, – прозвучало холодно в ответ.

Бросив взгляд на непроницаемое строгое лицо и ледяные голубые глаза, я нырнула в сумрачное нутро экипажа. Матэмхейн молча прикрыл за мной дверцу.

Нет, не могу же я вот так уехать! Тогда он точно быстро про меня забудет. Высунувшись в окошко, решила подразнить его напоследок. Один раз живем, еще с десяток лет не свидимся – чего терять!

– Если вы когда-нибудь разведетесь, дайте мне знать. Буду рада составить вам компанию на вечер. – И сразу почувствовала, что перегнула палку. На лицо мужчины легла тень, черты стали резче. Вот Безмирье, прозвучало как пожелание? Но я же не имела в виду ничего такого. – Простите, неудачная шутка. Не переживайте, способности к провиденью у меня практически отрицательные. Обычно все случается точно наоборот. Всех благ жене и дочери, и не принимайте всерьез слова уставшей женщины. – Выдавила из себя улыбку, пытаясь превратить невольную грубость в глупое чудачество.

– Хорошего пути, – с каменным лицом пожелали мне, прежде чем отвернуться.

Возница рванул с места, спеша увезти меня подальше от недовольного начальства.

Сев прямее, я наткнулась на неодобрительный взгляд молоденького стража. В душе зародились нехорошие подозрения.

– Я что-то не то сказала? – уточнила настороженно и чуть не вздрогнула от посетившей меня мысли. – Только не говорите, что его жена и дочь погибли.

Я, конечно, циничная особа, но если и правда умудрилась так грубо потоптаться по его чувствам… Захотелось пойти и самой тихо убиться в подворотне.

– Нет, они живы, – сухо выдал парнишка, и я облегченно выдохнула. – Но господин старший следователь уже несколько лет в разводе.

Как неудобно получилось! Не столь ужасно, как то, что предположила я, но все равно. Надо же так удачно пальцем ткнуть и поковыряться в чужой ране! Если бы могла предвидеть, не стала бы так шутить. Но Матэмхейн не похож на мужчину, способного бросить жену и тем более ребенка.

Или я ошиблась и в нем? Глупая Флора, несмотря на весь свой цинизм, иногда бывает такой наивной. Впрочем, какая разница, что произошло между ним и его супругой. Важно, что я нагрубила небезразличному мне человеку и даже не смогла извиниться. И вряд ли уже представится возможность…

Глава 2

Дело № 42/1228

Выездная практика: чистый воздух, благоухающая зелень, свежий труп

Когда пять лет назад жизнь поставила мне подножку, лишив любимой работы, части здоровья и не слишком любимого жениха, взамен наградив резко возросшим даром и соседкой в голове, вопрос будущего заработка встал предо мной как никогда остро.

Путь в государственные структуры был закрыт, и при всех моих навыках выбор оставался небольшой: вольная наемница или частная охрана. А если учитывать характер, его и вовсе не было – велика вероятность, что я сама под настроение объект охраны прикончу. Карьера наемного боевого мага меня вполне устраивала, если бы не одно но – сначала нужно здоровье поправить и вновь научиться управлять возросшими силами и скрывать их. Проще говоря, колдовать открыто мне было нельзя как минимум полгода. А жить на что-то надо.

Когда вопрос моего финансового обеспечения стал критичным, Касс предложила мне выход. Выход, который даже в кошмарах не снился ни мне, ни моим бывшим преподавателям. Но неожиданно он так хорошо вписался в новую жизнь, что остался там надолго и даже подвинул карьеру наемницы на место дополнительного заработка.

* * *

– И последняя, но не менее важная тема для обсуждения на сегодня…

Голос магистра Тайлорена внезапно оборвал шушуканье преподавателей, и я озадаченно переглянулась с сидящим рядом Албертом Найтром, преподававшим теорию магии. Вроде все уже обговорено. Семестр закончен, экзамены сданы, ведомости заполнены, до приемной комиссии еще пара месяцев. Коллеги тоже недоумевали, о чем таком хотел поведать завкафедрой, но прерывать сборы не спешили. Кто-то уже приподнялся, готовый в любой момент рвануть на заслуженный отдых и, что куда важнее, прочь от шебутных адептов. Вряд ли магистр скажет что-то существеннее напоминания о несданных ведомостях или пожелания хороших каникул.

– Как вы, несомненно, помните, в этом году старшие курсы снова отправляются на выездную практику, – тяжеловесно прозвучало в опустившейся на комнату тишине. Готовые сбежать застыли в неестественных позах, боясь вздохом привлечь к себе внимание. Только пожилая магесса Вайрен, преподававшая историю, неспешно поднялась и, пожелав всем удачи, удалилась – в ее двести с лишним лет никакие выезды с адептами ей не грозили. А для остальных это было главным кошмаром летних каникул.

Страшные слова – выездная практика – впервые прозвучали на нашей кафедре в позапрошлом году и с тех пор наводили ужас на весь преподавательский состав. По какой-то причине магистр Тайлорен решил, что обычной практики при управлении адептам Высшей правовой магакадемии недостаточно, и старшим курсам стоит организовать выезд для работы в поле. Причем поле предпочел вовсе не образное, а вполне себе реальное. Такая вот проверка на выживание в лесу и уничтожение нечисти в сельской местности. Мало ли куда закинет наших выпускников – они должны быть готовы ко всему.

Нет, с этой мыслью я была согласна – собственный опыт имелся, что расследование может и в топи завести, и в заброшенные деревушки, и вглубь чащи. Но так и я большую часть обучения была боевым магом, а не чисто следователем, потому и отправляли меня на такие задания. А нашим выпускникам грозила, может, и не сплошь кабинетная работа, но точно городская – в сельской местности им отрабатывать нечего, не возбуждают уголовных дел за нападение и бесчинство нежити.

Но руководству мысль о подобной практике показалась свежей и перспективной, в результате чего уже третий год страдали преподаватели, вынужденные сопровождать старших на недельной прогулке по лесу. И если бы просто сопровождать! Тут почти как с детьми: следи, чтобы не отравились чем-то, не убились о лесную живность, ну и научились общаться и допрашивать простых селян. Каждый из осчастливленных такой обузой преподавателей, вернувшись, надеялся забыть ужасный опыт и молился, чтобы в следующем году эта участь его миновала.

Мне в свое время не повезло – на меня пал выбор в первый год проведения практики. Впечатлений хватило, и больше на природу не тянуло. Как и прочие, я надеялась, что молния не ударит дважды в одно место. Заработав себе на отпуск, честно собиралась отгулять его где-нибудь на южном курорте, а никак не в глубинке со студентами.

Все, замерев, ожидали приговора.

– С шестым курсом поедем мы с магистром Вогнаром, – объявил завкафедрой.

Я поморщилась. Ничего удивительного – с выпускниками поедут самые опытные. Надо же оценить, кого они выпускают в мир. Но, вот Безмирье, старшие курсы ведь самые адекватные! Если бы пришлось ехать с ними, было бы даже интересно.

С неспокойным сердцем я слушала перечисление остальных несчастных и доставшихся им учеников. И почти расслабилась, поняв, что курсов осталось не так много, пока не осознала, кого именно еще не пристроили. Нет, только не…

– Ну и третий курс возьмут на себя магесса Вегерос и магистр Найтр.

Вот как знала! За что? Почему именно они?

– Можно меня с кем-нибудь поменять? – Сама не ожидала, что решусь на это, но лучше попробовать, чем потом страдать. – Согласна на любую другую группу.

Особенно на выпускников, но кто же ими поделится.

– Можно, – ошарашил меня неожиданно добродушным ответом Тайлорен. – Конечно можно. – Едва не улыбнулась такому щедрому подарку судьбы. – Вот как только квалификацию повысите, – выразительно глянул на меня начальник, – сразу все будет можно. Ну что, назначаю комиссию? Вы еще можете успеть до начала практики.

– Ладно, третий так третий. – Я лишь поморщилась: с мелкими не справлюсь, что ли?

Магистр вздохнул и неодобрительно покачал головой.

Сдалось мне это повышение, на которое завкафедрой весь год упорно пытался меня протолкнуть. Помимо того что меня вполне устраивал нынешний преподавательский статус – мучитель по физподготовке молодняка на полигонах, – мне просто нельзя было на квалификационную комиссию. Покажу еще случайно лишнего… Лучше не рисковать.

– Больше возражающих нет? – Магистр обвел пристальным взглядом кислые лица коллег. – Прекрасно. За маршрутом и подробными указаниями зайдете на кафедру завтра. Свободны, – закончил Тайлорен и покинул кабинет.

За ним потянулись несчастные преподаватели или же, наоборот, осчастливленные тем, что удалось уйти от ответственности.

– Флора, вы идете? – окликнул меня магистр Найтр, назначенный напарником над третьим курсом. – Я бы хотел ознакомиться со списком группы – мы еще не пересекались. А вы, я так понимаю, с ними знакомы?

– Да.

– Судя по вашему лицу, группа нам досталась не очень.

– Обычная, – отмахнулась, выходя из кабинета, – есть нормальные ребята, есть и безголовые. Просто у меня конфликт с одним конкретным ее представителем. А я надеялась хоть немного от него отдохнуть.

– Так это там учится адепт, который вас все время на кафедре спрашивает? Как его…

– Грегори Вернер, – процедила сквозь зубы.

Проклятый мальчишка, самоуверенный и наглый, уже полгода пытался убедить меня в своей любви. Хотя я подозревала, что страстью он воспылал к потенциальному наследству, где-то разузнав о моей семье. Спасибо хоть молчал о моей настоящей фамилии, опасаясь соперников. Но и его одного хватало за глаза. Букеты и его слащавые улыбки вызывали у меня дрожь отвращения. И я никак не могла взять в толк: откуда подобное упорство? У него не было ни единой причины считать, что я могу обратить на него внимание. Не принимал же он за заигрывания еженедельные валяния в пыли на занятиях? Там таких еще полгруппы как минимум. И это только на третьем курсе.

Пять лет назад волею судьбы я оказалась на должности младшего преподавателя физической подготовки. Со старшими курсами занимался магистр Вогнар, а мне достались мелкие, из которых предстояло вылепить нечто, хотя бы отдаленно смахивающее на боевого мага. И у меня это вполне успешно получалось. Настолько, что два года назад мне отдали на откуп спецкурс по редким и экзотическим видам оружия.

Но в прошлом году к нам перевели адепта Вернера, и начались проблемы. Это на обычных младшекурсников авторитет военного следователя, суровый взгляд и голос действовали безотказно. Но Грегори Вернер, по неизвестной причине покинувший более престижное заведение и отказавшийся от стези боевого мага, считал себя чуть ли не равным мне и часто позволял лишнего.

А я только обрадовалась, что со следующего года их группа переходит к магистру Вогнару и я избавлюсь от назойливого мальчишки. Но нет, вместо этого мне придется целую неделю денно и нощно куковать в его компании, да еще вне стен академии. Здесь-то можно было давить на устав и нарушающее его непотребное поведение. Хотя именно правила не позволяли мне просто и доходчиво разбить нахалу нос вне занятий. Впрочем…

В суматохе да на природе и перелом руки можно будет списать как несчастный случай. Алберт, если попрошу, меня не сдаст – сам видел, как мальчишка мне докучает.

С преподавателем теоретической магии мы не то что дружили, но вполне себе приятельствовали. Он был одним из немногих, кто знал о моем высокородном происхождении и семье, потому как сам происходил из такой же. Младший сын весьма богатого и магически одаренного семейства, с которым мой папочка вел какие-то дела. Как и я, в свою семью он не слишком вписывался: торговлей не интересовался, да и дар имел слабый по сравнению с двумя старшими братьями – известными боевыми магами. Но Алберт не пал духом, а нашел себя в теоретической магии и разработке новых заклинаний. Правда, по моему мнению, успехи его были скромны, но я уважала его за способность следовать собственному пути, не подстраиваясь под родственников.

Найтр страдал навязчивым желанием создать заклинание, которое прославит его в веках, затмив известность старших братьев. Я бы сказала, что рассчитывать на это не стоило, все же качественные заклинания – удел практиков. Они представляют, как это работает и что могло бы реально пригодиться в бою. Алберт же специализировался на теории, поэтому все его разработки, хоть и выглядели довольно интересно, на практике были чрезвычайно сложны и неудобны. Иногда я помогала ему испытывать заклинания, правда, до этого доходило редко. Пока же он продолжал вбивать в головы адептов теоретические расчеты проклятий и ловушек.

– Флора, когда у вас будет время, можете посмотреть мои записи? – Алберт с надеждой взглянул на меня, пока я пыталась впихнуть документы в ящик своего небольшого стола.

С трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Мне импонировало его упорство, но не тогда, когда оно затрагивало мои интересы. А сегодня мне не хотелось задерживаться с его расчетами – надеялась поймать на кафедре магессу Вайрен. Не спорю, Найтр талантливый математик, займись он финансовыми расчетами для семейного дела, вмиг стал бы любимым сыном и главным наследником. Но его потянуло превзойти родственников именно в магической стезе.

– Алберт, вы же знаете, я типичный боевик, простой и надежный как топор. Цифры вгоняют меня в панику.

На сегодняшний день мне уже хватило проблем, а тут еще с его изысканиями разбираться…

– Пожалуйста, – мягко попросил Алберт; на щеках мелькнули ямочки, синие глаза взирали с надеждой.

Стоит признать, он хорош собой, но меня не проймешь. Только присутствие ледяного мага Матэмхейна неведомым образом приводит меня в состояние неконтролируемого флирта, в остальном к мужской привлекательности у меня хорошо выработанная сопротивляемость – хватило единственного неудачного опыта.

– Ладно, – сдалась, не выдержав просительного выражения лица. – Только дайте мне немного времени – я хотела переговорить с магессой Вайрен.

– Да, конечно, я никуда не спешу.

Хотелось бы сказать, что спешу я… но увы, некуда, да и не к кому. Разве что к Шерон, ожидающей меня на обед.

Иногда на меня накатывали размышления: есть что-то неправильное в том, что ждать меня может только кухарка, но я быстро отгоняла эти мысли. У меня были интересная работа, лучшая подруга, верная помощница и любимая лошадь, еще и потусторонняя хрень в голове – за глаза хватало. А если когда-нибудь захочется большего, в чем я сомневалась, тогда и буду думать.