На пределе. Узнай, на что ты способен, за неделю Ларссен Эрик

Лагерь в Трендуме[5], лето 1992

Из всех битв, выпавших на долю Navy SEAL, самой важной оказалась первая: борьба и победа разума над телом.

Неизвестный автор

Пожалуй, в этой стране я единственный, кто испытал на себе адскую неделю в вооруженных силах. Этот опыт я получил в военном колледже. Конечно, на моем веку были и другие похожие тренировки — не менее трудные и поучительные. И хотя я неплохо показал себя в этих непростых испытаниях, видит бог, многие парни дали мне фору. Например, я прошел подготовку в Marine Commando[6] и SAS, режим тренировок в которых считается самым жестким. И все же, несмотря на то что время от времени я упоминаю в книге свой армейский опыт, я не считаю себя таким уж брутальным. Рядом со мной было великое множество крутых парней, которые в этих испытаниях показали себя более способными, стойкими, сильными и здравомыслящими, чем я. Но я чувствую невероятную гордость за свои достижения, потому что помню, с чего начинал. Я был довольно хилым неуверенным в себе мальчиком, который едва ли видел себя хорошим солдатом или офицером. Именно это несоответствие и возможность его преодолеть заставили меня учиться с удвоенной силой. Опыт, который я получил, стал очень важным. И я доволен, что мне довелось его пережить. Я стал крепче, увереннее в себе и взрослее. И адская неделя — одна из причин этих перемен.

Но летом 1992-го, стоя в окружении других новобранцев на плацу в лагере Трендума, я чувствовал себя совершенно иначе. Это действительно мое место? Хочу ли я прожить адскую неделю?

Не знаю. Не уверен. Я был взволнован, но вместе с тем готов рискнуть. Ожидание выдалось длинным и трудным во многих смыслах. Я стою по стойке смирно, затем — в положении «вольно». Руки за спиной, между каблуками около трех сантиметров. Я гораздо более спокоен, чем несколько секунд назад. Стараюсь дышать медленнее, чем бьется сердце. Я в полном снаряжении, на мне правильная униформа. Полевая униформа. На голове — кепи. Полевое кепи. Ботинки начищены до блеска. Взгляд прямо перед собой. Легкая испарина. Жду. Прихожу в себя.

Сто двадцать новобранцев стоят по стойке смирно перед казармами. Я все еще слышу, как бьется мое сердце.

Накануне мне никак не удавалось уснуть. Когда я наконец провалился в сон, меня разбудил голос офицера: «Подъем!» Перед глазами стоял серый рассвет Трендума. Через несколько минут кровать была заправлена, снаряжение готово. Я выскочил из здания и вытянулся по стойке смирно. На траве еще лежала роса.

Офицеры стоят напротив и смотрят на нас. Изучают. Они выглядят серьезными. Хмурятся. Мы напряжены. Стараемся казаться собранными.

Блуждающий взгляд широко раскрытых глаз. Начинается движение, новобранцы поправляют кепи, заталкивают шнурки в ботинки, затягивают шнуры вещмешков и делают шаг назад. Пуговицы должны быть застегнуты. Снаряжение проверено: на месте ли обойма, лопата, защитная маска, индивидуальный перевязочный пакет, штык и письменные принадлежности? Оружейный ремень — отрегулирован.

Отстающие — те, кто все еще не занял свое место в строю, — гримасничают. Они отчаянно пытаются не оказаться в числе последних, бросая растерянные взгляды на офицеров — не заметили ли. Никто не говорит ни слова. Тишину нарушают лишь стук ботинок об асфальт, звук винтовок, скребущих гравий, и удары тяжелых вещмешков, сброшенных на землю.

Чувствую смятение, но сохраняю боеготовность. Меня воодушевляет, что мы наконец приступаем к делу. Но страх все же есть. Я не знаю, на что обращать внимание, на чем сосредоточиться. Я не уверен, есть ли у меня нужные качества, чтобы выдержать предстоящие испытания.

Адская неделя — название говорит само за себя. Неделя на пределе только что началась. Догадываюсь, что в ближайшие дни мне понадобятся сила воли, смелость, упорство, выносливость, способность ясно мыслить в условиях стресса и делать свое дело, даже когда вымотан, обозлен, голоден и хочешь спать. Несколько следующих дней покажут, способен ли я руководить людьми в боевых условиях и могу ли позаботиться о себе в трудной ситуации. На основании этих результатов будет приниматься решение, насколько моя кандидатура подходит для обучения на офицера.

Я предвижу грязь, бесконечную строевую подготовку, громкие команды офицеров, будущее напряжение, боль, обескураженность. Я представляю, как будет тяжело. Один из офицеров выходит вперед и встает перед нами. Он рявкает несколько коротких указаний, и мы загружаемся в автомобили. Следующая остановка — ад.

Несколько дней спустя: «Бег в полевых условиях. Держаться желтой разметки. Не останавливаться». Инструкции просты, но у нас все равно остается масса вопросов. Как долго придется бежать? Как далеко? Что будет происходить по дороге?

Отмашки на старт давались через определенные интервалы, поэтому каждый новобранец двигался в одиночку. Я все бежал и бежал — и чувствовал себя довольно неплохо. Я обогнал несколько человек, стартовавших передо мной. Я бежал через болота, леса, поля. Мои ноги промокли. Не представляю, как долго я бежал. Час. Два. Может быть, даже три.

На вершине длинного склона стоял офицер-инструктор — истинный северянин и человек, который полностью отдает себя работе. С сильным северным акцентом он произнес: «Ты показал хорошее время. Теперь покажи, насколько хорошо ты стреляешь».

Мне вручили стандартного образца армейское оружие — автоматическую винтовку AG-3 — и велели прострелить пять воздушных шаров, висевших на противоположной стороне полигона. Я попал в два из них.

«Отвратительно. В наказание — три круга бегом», — произнес инструктор. Моя стрельба его явно не впечатлила. Штрафной маршрут пролегал по грязевой полосе препятствий. Поразительно, насколько холодной может быть грязь в разгар лета. Она была жутко холодной. Я судорожно глотнул воздуха и двинулся с места. Густая, липкая коричневая грязь замедляла мой бег. Приходилось бороться за каждый метр, и мне казалось, что я просто барахтаюсь на месте. Я словно плыл в патоке.

В этой ледяной грязи я пробыл целую вечность. Никогда в жизни мне еще не было так холодно. Когда три круга наконец закончились, мне приказали бежать дальше. Я тащился вперед, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеет униформа и деревенеют мышцы. Меня колотило, зубы стучали. Бедра начала сводить судорога. «Продолжай, — говорил я себе, — движение тебя согреет». На этом участке грязи я словно оставил свое ощущение физического тонуса и ясности мыслей, я вдруг почувствовал себя сломленным.

Повесив голову и еле волоча ноги, я закончил дистанцию. Я с трудом добрался до палатки, где мне сказали поменять одежду. Перестав бежать, я ощутил холод еще отчетливее. Никогда прежде со мной такого не случалось — я просто не мог унять дрожь. Меня трясло. Пальцы так окаменели, что не слушались меня, я едва смог расстегнуть пуговицы на униформе. Из носа текли сопли, изо рта — слюни.

В конце концов я оказался в одних трусах. Обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь в коленях, я принял позу эмбриона, пытаясь хоть как-то согреться. Я был в полной апатии, у меня не было сил даже на то, чтобы найти свой рюкзак и достать сухую одежду. Перед собой я заметил другого новобранца. На нем был толстый вязаный свитер. Мы не были знакомы, но я уже видел его раньше. Улыбаясь и явно будучи в полном порядке, он двинулся в мою сторону.

Я стоял в нижнем белье и, должно быть, представлял собой жалкое зрелище. Худой и дрожащий. Парень встал прямо передо мной и посмотрел мне в глаза — улыбка исчезла, лицо стало серьезным. Парень снял свой свитер и помог мне надеть его. «Вернешь, когда согреешься», — сказал он. Его звали Томас Хорн.

Я до сих пор вспоминаю об этом невероятно широком жесте. Никто из офицеров его не заметил. Это был поступок, совершенно лишенный эгоизма. Простое действие, проявление сочувствия и человеческой доброты. Он запросто мог пройти мимо, посчитав, что я сам справлюсь. Но нет, он пожертвовал своим теплым свитером, чтобы я смог согреться. Не так давно, рассказывая эту историю женщине из Бергена[7], знавшей Томаса Хорна, я почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Одно элементарное действие — но насколько важным оно оказалось в той ситуации.

Через несколько дней нас разделили на команды. Каждая команда получила по большой прямоугольной коробке. Внутри оказался песок. Офицеры объяснили нам, что мы должны пешком транспортировать эти коробки. У нас не было ни малейшего представления, насколько долгим будет этот путь, единственное, в чем мы были уверены, — впереди десятки километров. Кто-то посчитал задачу невыполнимой — коробка слишком тяжелая, нам не удастся унести ее далеко. Другие прошептали: «Они делают это, чтобы запугать нас. Мы сможем перенести коробку на небольшое расстояние, а потом просто бросим ее на дороге».

Нам показали новый маршрут на карте и отдали приказ отправляться в путь. И тогда мы начали обсуждать, как же нам транспортировать эту огромную, тяжелую, громоздкую коробку. Мы решили прикрепить длинные бруски по двум сторонам коробки так, чтобы два человека могли положить их себе на плечи и нести. Предполагаю, что одна такая коробка весила от шестидесяти до восьмидесяти килограммов — как взрослый мужчина. Вдобавок к вещмешкам и основному снаряжению этот вес стал невероятно большим.

Тяжесть давила на плечи и ноги, но все же мы двинулись в путь. Через некоторое время ребята, которые несли коробку, сказали, что для двоих ноша слишком велика. Тогда мы прикрепили поперек первых еще два бруска, чтобы коробку могли нести еще двое. Стало лучше, и мы поняли, что теперь можем двигаться относительно быстро.

Всю дорогу я пытался ставить себе цели на короткую перспективу. Думал на час-два вперед, максимум — на день. Я понимал, что адская неделя продлится около семи дней, но в точности этого не знал. Как не знал и никто другой.

Последующие дни закрепились в моей памяти как истинное воплощение ада. Кажется, мы шли три дня и три ночи, но я не уверен, так как чувство времени мне изменило. Все, что я помню, это боль в бедрах и плечах. Эта боль оказалась для меня совершенной новой — сильнее, интенсивнее, чем когда-либо прежде. Я начал понимать, что такое неделя на пределе. Где-то на задворках сознания теплилась мысль, что человек способен выдержать гораздо больше, чем ему кажется. Эта мысль помогала мне оставаться на плаву. Испытывая адскую боль, я задавался вопросом, как долго смогу ее выносить. Я думал: «Это ад, но я не умираю. Пока я могу переставлять ноги, мне нужно двигаться вперед».

Шли часы. Новобранцы один за другим начали покидать команду. Из-за травм, перегрузки и усталости. А может, из-за «нехватки силы воли», как это называли офицеры. Ребята выбывали — или сдавались. Таким образом, число способных нести коробку постепенно уменьшалось. Вдобавок ко всему мы были вынуждены идти в защитных масках, так как постоянно подвергались газовым атакам. Я до сих пор помню, каково это — дышать в маске. Воздуха не хватает, слушаешь собственное лихорадочное дыхание и видишь только того, кто движется прямо перед тобой. Таращишься на него в надежде, что он знает, куда идет.

Боль в ногах и плечах усиливалась. Временами приходилось отсчитывать шаги в обратном порядке, чтобы хоть как-то заставить себя двигаться. Десять, девять, восемь, семь… Десять, девять, восемь, семь… Всякий раз, считая, я думал: «Еще десять шагов я смогу сделать».

В какой-то момент в нашей команде осталось так мало участников, что нам разрешили взять к себе одного, все еще полного сил человека из другой команды. Мы могли выбрать из более многочисленной команды, чем наша. Мне предстояло принять решение. Новобранцы выстроились в линию, и я показал на Питерсона, потому что он был самым крупным из всех и казался сильным. С Томасом Питерсоном мы до сих пор близкие друзья. Тогда в лесу Питерсон и я должны были тащить коробку. Нас оставалось так мало, что ее могли нести лишь двое.

До конца адской недели оставалось тридцать шесть часов, но мы этого не знали. Нам не хватало людей, чтобы нести коробку, и, должен признаться, я начал думать, что нас ждет провал. А может, мы уже совсем близко к финишу? С каждым шагом я буду все ближе и ближе к цели. Всему есть конец. И это тоже однажды закончится. Но когда именно?

Из того испытания я вынес очень важную вещь: если ты думаешь, что хуже не бывает, оказывается, что бывает. Ты терпишь боль, лишения, тащишь груз, пробираешься через ледяную воду, вечно голодный, вечно уставший. Во время адской недели в вооруженных силах я постоянно пребывал вне зоны комфорта — это чрезвычайно тяжелое, неприятное и продолжительное испытание, но в этом вся суть.

Сначала меня одолевал голод. Но через день-два тело привыкло. Желудок сжался, и спустя сорок восемь часов голодные спазмы прекратились. Хуже всего — холод и недостаток сна. Мы спали урывками по паре часов, одно событие перетекало в другое, и сегодня трудно что-либо вспомнить более или менее точно. Недостаток сна гораздо хуже голода.

В эти дни мне не удавалось как следует восстановиться. С каждым часом я чувствовал себя все более вымотанным и изнуренным. Мышцы твердели, кожа покрывалась порезами и ссадинами. И именно поэтому так интересно было узнать, сколько я способен выдержать, несмотря ни на что. Как долго удастся держаться, тащить эту тяжелую коробку, ориентироваться по карте, подбадривать других солдат. И я понял, что в состоянии справиться даже с такой ситуацией.

Человеческий организм удивителен. Мозг отвоевывает себе жалкие кусочки сна, потому что крайне нуждается в них. Я спал стоя, пусть даже всего пару секунд, но и это помогало. Это невероятный опыт — быть настолько уставшим, чтобы засыпать в вертикальном положении.

Помню, как-то раз, когда мне было пятнадцать, отец разбудил меня в четыре утра, чтобы поехать на рыбалку. Впервые в жизни я встал так рано. Я чувствовал себя совершенно разбитым и сомневался, что вообще смогу подняться. Тело сопротивлялось так рьяно, что мне стало казаться, что я вот-вот умру. Но если встать рано несколько раз, привыкаешь. Ситуация уже знакома, ты в курсе, как поведет себя организм, знаешь, чего ждать, можешь переключить внимание на что-то другое и не зацикливаться на неприятных ощущениях.

Я провел в лесах почти неделю. Когда находишься на природе так долго, тело меняется. Мои руки были покрыты порезами и ссадинами. Тело одеревенело, болело, повсюду были синяки. Кожа стала сальной, потемнела от пота, копоти примуса и камуфляжной краски. Я выглядел так, словно отрастил дополнительный слой кожи. Дыхание тоже изменилось: в нем появился запах ацетона — возможно, из-за недостатка еды. Все вместе эти особенности превратили меня в другого человека.

А еще я постоянно находился на воздухе. Нехватка сна, нехватка еды, невероятные физические нагрузки. Я никак не мог обрести над собой полный контроль. Мое тело оказалось в непривычных условиях. За шесть дней я потерял, наверное, килограммов семь. Трудности, стресс, бег, ходьба, передвижение ползком, полоса препятствий, тяжелая сумка. Ребра легко прощупываются, суставы торчат, униформа болтается. Я чувствовал себя подавленным, потому что заметно ослаб от недостатка еды и сна. И все же я понимал, что способен это пережить, что я в состоянии продолжать. Всегда можно поднажать еще!

Когда мы приблизились к лагерю, меня осенило, что скоро все закончится. Появился офицер и приказал бежать в сторону лагеря. «За мной!» — крикнул он, развивая максимальную скорость. Мы пытались поспевать за ним. Я нес ящик и думал: «Это ненормально, он превышает свои полномочия, он перегибает палку». Я жутко злился на него, но не мог все бросить.

Вдруг офицер остановился и выкрикнул: «Воздушная тревога!» Мы замерли, озадаченно глядя друг на друга. Офицер снова закричал: «Окопаться!» «Окопаться? — думал я. — Каким, черт побери, образом я должен это сделать?» «У вас есть лопаты? Начинайте копать», — произнес офицер презрительным тоном. Я достал полевую лопату, поставил ее под углом в девяносто градусов и начал рыть, хотя, если бы вы это видели, наверняка назвали бы иначе. Тыкать, клевать, колоть — медленно, с отсутствующим видом. В этот момент я осознал, насколько сильно я устал. Это был последний день адской недели, все тело ныло. Я чувствовал себя больным и вымотанным. Лопата была тяжелой. Стараясь пробиться сквозь землю и песок, я сгорбился. На самом деле в песчаной почве можно было довольно быстро выкопать яму, но я слишком устал. С каждым ударом лопаты мне удавалось отвоевать всего лишь пригоршню песка. Просто не верится. Силы покинули меня. Я был истощен. Мне с трудом удавалось просто поднимать лопату и опускать ее в землю. Я был совершенно не в состоянии перемещать песок с места на место. Полный восторг.

Вдруг офицер успокоился. Мы продолжили путь и наконец добрались до лагеря, где нам объявили об окончании адской недели.

Несколько дней спустя меня вызвали к майору Пэю, главе Колледжа офицеров кавалерии, — к слову, выдающемуся военачальнику и прекрасному руководителю. Я вошел в кабинет и встал по стойке смирно. Грудь вперед, пятки вместе, руки по швам, ладони прижаты к телу. Подбородок вверх, взгляд — прямо перед собой.

Я попал в кабинет руководителя впервые. Обстановка была формальной. Не помню, сколько всего человек там находилось, но точно был кто-то еще кроме начальника.

Настал момент истины. Мне должны были сообщить, заслужил я учебу в колледже или нет.

— Рекрут Ларссен с личным номером 39 прибыл! — я говорил громко и четко.

— Садитесь, — ответил начальник. Я сел. Прежде чем взглянуть на бумаги, Пэй осторожно улыбнулся мне.

— Ларссен, вы успешно прошли период испытаний. Первые несколько недель вы были незаметным. По правде говоря, настолько незаметным, что, оценивая успехи рекрутов во время адской недели, некоторые офицеры не знали, кто вы такой. Но за эту неделю вам удалось выйти из тени. Мы предлагаем вам начать обучение на курсе войсковой разведки.

— Благодарю, — ответил я вслух. «Есть!» — возликовал я в душе. Я снова встал по стойке смирно, повернулся кругом и вышел из кабинета.

Через пару дней я вернулся домой к отцу и матери. Я знал, что добился успеха, что получил место в колледже для подготовки офицеров и буду изучать искусство разведки, что, насколько мне известно, является одним из самых престижных направлений.

Я вытянулся в ванне. Мое похудевшее измученное тело, покрытое порезами и синяками, погрузилось в горячую воду. Неделю я почти непрерывно мерз, а теперь окунулся в тепло. Если там, в лесу, я пребывал в аду, то теперь попал в настоящий рай. Я лежал, закрыв глаза, и наслаждался ароматом горячего обеда, доносившимся из кухни.

Это ощущение все еще живо в моей памяти. Оно было чрезвычайно приятным. За него стоило побороться! Все, что происходило со мной в течение адской недели, стало прелюдией к чему-то новому — и я хочу, чтобы эта книга стала для вас такой же прелюдией к переменам.

Неделя на пределе в вооруженных силах дала новый импульс моей жизни. Она стала ее переломным моментом. Она подарила мне самые приятные чувства из тех, что я когда-либо испытывал. Я достиг результата. Я получил признание. Никогда раньше моя повседневность не менялась так кардинально. Этот опыт не просто сделал меня сильнее, он укрепил мою уверенность в себе. Я получил подтверждение, что способен на достижения, о которых не подозревал. Я действительно очень многое узнал. И надеюсь, что вам удастся перенять мои знания. Выделите время, прочитайте эту книгу до конца, начните следовать инструкциям — и через некоторое время вы испытаете похожие чувства.

Эти фантастические минуты и незабываемый опыт стоят ваших времени и сил.

Для чего проходить адскую неделю?

Ее стоит пройти по многим причинам. Например, руководители компаний, юристы, брокеры, спортсмены, завершившие такую неделю, возвращались ко мне, чтобы рассказать, как улучшилась их жизнь, и сообщить о своем намерении повторить этот эксперимент. Так происходило потому, что неделя на пределе закаляет характер и позволяет взглянуть на окружающую действительность под другим углом.

Нескольким клиентам я помогал составить подробный план их недели, поставить конкретные цели на каждый из семи дней, составить график и обозначить важные правила, которым придется следовать.

Один финансист, проживший адскую неделю, рассказал мне о сделанных им открытиях и признался, что в будущем возьмет их на вооружение. Наш разговор был записан на диктофон, и я хочу привести здесь отрывок:

«В ту неделю я больше нравился себе как отец, потому что, находясь с детьми, стопроцентно был с ними здесь и сейчас. Да, мне пришлось полностью посвятить себя семье, но я почувствовал от детей отдачу, и одно только это доставило мне массу удовольствия. Переступая порог дома, я отключал мобильный и не включал его до тех пор, пока не садился поработать на пару часов вечером, — а иногда и до следующего утра. Это простое действие дало колоссальный эффект: я словно отключал в себе делового человека и включал отца. Гениально. Находясь со мной, дети больше смеялись и рассказывали мне о своих делах так, как никогда прежде. То же произошло и в отношениях с женой. Я научился полностью быть в моменте, проявлять искреннее любопытство и заинтересованность».

Секунда на размышление.

«Я стал более осознанно проживать каждый день. Забронировал для себя и жены романтическое путешествие в Венецию, что раньше откладывал неделя за неделей. Так что в ближайшие два месяца мы будем в предвкушении поездки. Моя жена была так довольна, когда я показал ей место, где мы остановимся! Она решила, что мне требуется больше адских недель. Ха-ха! Я действительно переделал множество дел, которыми давно пора было заняться. Смог бы я сделать это без недели на пределе? Не знаю, но именно тогда я справился с накопившимися задачами. Возможно, мне требовался толчок, напоминание, лишняя искра мотивации. В среду я пришел домой с цветами. Давно я этого не делал. В тот день мне вдруг захотелось быть очень хорошим мужем, и я решил, что моя жена достойна лучших роз, какие только можно найти, — просто потому, что я люблю ее. Я принес кусочек романтики. Я стал чаще спрашивать себя, что я могу сделать для нее и для наших отношений».

Еще одна секунда на размышление.

«Никогда прежде я не успевал так много сделать на работе. Причина в том, что у меня появилось несколько дополнительных часов утром и вечером — и они оказались весьма эффективными. Например, я думал, мне будет трудно перестать смотреть вечером телевизор, но отказ от него стал настоящей благодатью. Еще до адской недели я знал, что следует больше времени посвящать планированию, решать одну задачу за раз и жестко расставлять приоритеты. Но в течение этой недели я действительно делал именно так — и получил взамен чувство потока и ощущение контроля, которых не испытывал уже давно. Любую свободную минуту на работе я использовал, чтобы решить насущные вопросы. Я упорно трудился всю неделю — каждый день, каждый час — и, слава небесам, прекрасно себя чувствовал, особенно вечером, когда ложился спать. Не единожды я ловил себя на мысли, что горжусь собой. Я гордился тем, что не сдаюсь, хотя временами чувствовал себя вымотанным и вспоминал, что в таких случаях я заваривал кофе или развлекал себя интернетом».

Делает глоток кофе.

«Заставляя себя заниматься спортом, даже если очень устал, я понял, что редко жалел о том, что выходил на пробежку. Это помогло мне продолжать в том же духе, не лениться и не придумывать оправдания, чтобы упасть на диван или подольше поспать. Я запомнил историю об иностранном легионере, которую ты рассказывал, — о том, что надо держаться, действовать и поменьше думать. Это помогло… Я рад, что сообщил о своих намерениях некоторым друзьям, это поддерживало во мне решимость довести дело до конца. А еще я правильно сделал, что детально расписал своей жене план на эту неделю, потому что без ее понимания, поддержки и поощрения мне было бы очень трудно.

Идея показалась ей захватывающей. Кстати, через несколько недель она тоже хочет попробовать. И тогда уже я стану ее поддерживать. Предвкушаю, как она будет соскакивать с постели каждое утро, чтобы отправиться на пробежку. Если говорить в целом, то задача оказалась непростой. Скорее всего, потому что я разработал для себя жесткий план, но благодаря ему я захотел сделать еще больше. Знаешь, интересно было наблюдать — и меня это сильно мотивировало, — как некоторые коллеги недоумевали, что со мной происходит. Они замечали, что я стал более подтянутым и бодрым, что я энергично двигаюсь по коридорам офиса, успешно выступаю на встречах и очень рано появляюсь за рабочим столом по утрам».

Неделя без жалости к себе принесла этому человеку множество положительных результатов. А теперь я хочу более детально объяснить, почему такую неделю стоит попробовать прожить каждому из вас.

Испытания делают вас сильнее

Я промахивался тысячу раз. И поэтому побеждал.

Майкл Джордан

Я часто представляю жизненный путь в виде загородной прогулки, во время которой встречаются возвышенности и низины. Одни участки дарят приятные эмоции и радуют глаз: они солнечные, сухие, ровная местность помогает почувствовать радость жизни. Другие — тяжелые, болотистые, тенистые, холодные, с подъемами — превращают жизнь в борьбу. Если вы решите выбрать однообразный ландшафт, это нормально. Такая прогулка тоже может стать ценным опытом. Однако бесконечные рабочие будни — ежедневная борьба, которая заключается в том, чтобы просто передвигать ноги, — зачастую приводят к тому, что жизнь превращается в бесцельное существование. Так что даже если поначалу вам нужна надежность и вы склонны выбрать ровный рельеф, вам все равно потребуется преодолеть несколько косогоров. Конечно, если вы действительно желаете достичь высокого результата. Если же вы предпочитаете, чтобы экспедиция проходила по горной местности, тогда вам понадобятся упорство, готовность карабкаться вверх и склонность к восходящему движению. Выйти из зоны комфорта, рискнуть пройти по низинам, позволить ногам промокнуть и покрыться мозолями, не знать, когда достигнешь новой вершины, — все это важно, чтобы обогатить свою жизнь. Отсутствие навыка, неуверенность в себе, неизвестность, что ждет в следующей низине, — вот что нужно, хорошо это или плохо, чтобы испытать всю гамму человеческих чувств. После этого, когда вы вновь достигнете пика, все окажется лучше, чем вы ожидали.

На дороге к успеху встречаются косогоры и огромные расщелины. Признайте это.

Испытания — часть путешествия к цели. А цель того стоит.

Установите новую планку

В то время, когда я учился в Норвежской школе экономики в Бергене, многие студенты жаловались, что учебный курс чересчур интенсивный. Им приходилось столько всего читать и учить. Им тяжело давалось большое число ежедневных лекций и тяжело было сидеть в читальном зале после них. Они ощущали неимоверное напряжение.

Как раз незадолго до начала учебы в этой школе я прошел адскую неделю на пределе в вооруженных силах. Мир, из которого я пришел, заметно отличался от действительности многих моих товарищей по учебе. Я с радостью посещал лекции и проводил время в читальном зале. Я не чувствовал ни малейшего напряжения. Я сравнивал студенческую жизнь с жизнью разведчика в Северной Норвегии и авиадесантника в Трендуме. По многим причинам 1996 год оказался для меня крайне тяжелым, и студенческие будни стали облегчением. Возможность ходить в сухой одежде, есть когда захочу, знать, что и когда планируется, спать всю ночь напролет, не мерзнуть — эти простые вещи доставляли мне подлинное удовольствие. Благодаря адской неделе я установил для себя новую планку, которая позволила мне учиться более усердно, чем многие студенты. Будьте уверены, и ваша неделя на пределе подарит вам массу прозрений и поможет установить новые стандарты вашего «я», всегда стремившегося оставаться в зоне комфорта.

После адской недели все становится проще.

Создайте импульс

Еще один эффект адской недели — она создает импульс к переменам, которых вы желаете достичь. Импульс — базовое понятие в этой книге. Я позаимствовал его из физики, где этот термин означает меру механического движения тела. Для меня и для многих людей, занимающихся спортом, «импульс» — подходящее слово для описания того, что происходит с телом, когда ты готов сорваться с места. Неважно, физически — когда стопы отрываются от пола перед прыжком в длину, или ментально — когда намерен что-то изменить в своей жизни. Военная неделя на пределе — замечательный способ создать такой импульс. Солдат осознает, какие силы таятся внутри него, и в этом опыте заложен потенциал к будущим переменам.

Ваша адская неделя должна сыграть роль катализатора. Она призвана стать таким испытанием, пройдя через которое вы сможете раскрыть свои способности и взглянуть на себя сквозь призму полученного опыта. Эта неделя должна пробудить в вас настолько сильные эмоции, чтобы эффект от нее продлился еще очень долго. Любую задачу легче решить, если прежде приходилось справляться с чем-то более сложным. Занимаясь повседневными делами по максимуму, вы создаете импульс. В это время ваша кривая эффективности бьет все рекорды. Скорее всего, вам не удастся сохранить такой результат в последующие недели, но некоторые изменения будут работать на вас до конца жизни.

Переносите границы

Самые серьезные трудности в течение адской недели — ментального и эмоционального характера. Многие, и я не исключение, утверждают, что в вооруженных силах это столь же актуально. Физический аспект в вашей неделе на пределе проявится не так сильно, как в военной версии, — если только вы не первоклассный спортсмен. В течение всей недели вы будете заниматься тем же, чем обычно. Вот только делать это придется максимально добросовестно, максимально эффективно, максимально осознанно, с большей выдержкой и концентрацией. Готовьтесь сильнее уставать умственно, потому что вам придется быть более «включенными», сосредоточенными и целеустремленными, чем обычно.

Несмотря на то что основной акцент придется на ментальную сферу, физические испытания не обойдут вас стороной. Вам придется заниматься спортом каждый день, и вы можете почувствовать себя вымотанными и напряженными. Вам предстоит воздерживаться от столь желанной нездоровой пищи, потому что есть вы будете исключительно полезные продукты. Изменится и режим сна. От вас потребуется максимум дисциплинированности и непреклонности. Все эти перемены отразятся на вашем организме. Но не беспокойтесь: эта неделя не лишит вас доступа к базовым составляющим привычной жизни.

То, о чем я говорю, может казаться довольно простым, но смею вас уверить, легко не будет. Например, я, испытав себя ментально, смог преодолеть более высокие и многочисленные барьеры, чем те, что пали за время моего передвижения по лесам с бревнами на плечах. Если я хочу проявить себя как блестящий оратор, то делаю все, чтобы оказаться так же далеко от своей зоны комфорта, как находился тогда, когда проводил четвертую ночь подряд в промерзшем сыром спальном мешке. Или когда пытаюсь решиться завести разговор с человеком, которого вижу в качестве будущего бизнес-партнера. Или когда понимаю, что совершил ошибку, и собираюсь с духом, чтобы позвонить клиенту, извиниться и спросить, как я могу искупить свою вину.

Работая над текстом лекции, я отдаю себе отчет в том, что мне предстоит выступать перед огромной аудиторией. И в этот момент я думаю, что лучше бы таскал бревна. Я бы на самом деле предпочел это, если бы мог выбирать, но я не могу — поэтому появляюсь на лекции с беззаботным видом.

Разумеется, все индивидуально. Задачи, которые вынуждают меня переносить границы, для кого-то — сущий пустяк. Поэтому прежде всего будьте искренни с собой и испытывайте себя в тех областях, где вам действительно требуется изменить границы. И тогда в течение адской недели вы испытаете подлинный дискомфорт. Создайте собственную версию испытания, возьмите на себя ответственность и самостоятельно дополните те правила, которые я обозначу в книге.

Вне зоны комфорта вы сможете быстрее учиться и совершенствоваться.

Ощутите подъем во время спада

Военная версия адской недели стала для меня положительным опытом. Конечно, в разгар испытания я был не столь оптимистичен. Но все же в отдельные минуты видел проблески света в кромешной тьме. До сих пор помню кусочек шоколада, который получил от командира на четвертый день. Он наблюдал за моими достижениями в течение всего дня, а тот день, надо сказать, начался для меня неважно. Я непрерывно слышал, что мои успехи в управлении командой оставляют желать лучшего, что, естественно, отражалось на моем состоянии. Но поскольку я знал, что трудностей не избежать, то продолжал выполнять свои обязанности несмотря ни на что. Я верил, что смогу показать себя с лучшей стороны, и делал все возможное, чтобы поддерживать команду в рабочем состоянии, достойно решать множество мелких задач и укреплять боевой дух своих ребят.

Думаю, командир заметил это и позволил себе проявить ко мне сочувствие. Или, возможно, он полагал, что его жест поможет мне дольше продержаться. А может, просто посчитал, что я этого заслуживаю. Не знаю.

Офицер сидел под деревом примерно в двадцати метрах от нас и наблюдал, как я со своей командой строю из подручных материалов плот, чтобы пересечь небольшое озеро. Он позвал меня: «Ларссен, подойди!» — и махнул мне рукой.

«Ты заслужил это, Ларссен, — сказал он. — Положи под язык и ни с кем не делись». Мои глаза наполнились слезами. Я смотрел на командира и, сомневаясь, не проверка ли это, протянул к нему израненную грязную руку. У него в руках была 200-граммовая плитка молочного шоколада, от которой он отломил кусочек. Один кусочек! В другой ситуации я расколол бы этот квадратик на множество мелких, чтобы каждый член моей команды смог почувствовать на языке шоколадный вкус. Один за всех и все за одного. Но в тот момент мне следовало съесть его целиком. Тело страдало от голода настолько, что я наверняка испытал бы радость при виде кусочка любой еды. Но шоколад — лучшее, что я мог себе представить.

«Положи его в рот сейчас, чтобы я знал, что ты все оставишь себе», — сказал командир. Вкус у этого шоколада был божественный. Я медленно двинулся обратно к ребятам, чувствуя, как шоколадный вкус разливается у меня во рту. Я думал о том, что нужно сохранять обычное выражение лица. Никто не должен был догадаться, что во рту у меня что-то есть, поэтому я придал губам и челюсти такой вид, какой они, по моим представлениям, должны были иметь, не будь еды внутри. Но мои товарищи были заняты — они привязывали к бревнам бочки из-под топлива для плавучести — и вряд ли что-то заметили. Когда шоколад окончательно растаял и я неохотно проглотил его, воодушевление и чувство наслаждения стали еще сильнее. Я почувствовал, как энергия заполняет пустые резервуары моего организма, хотя на самом деле мои силы и веру в себя восстановил, конечно же, поступок офицера. Я был глубоко ему благодарен.

Несомненно, я пережил невероятные ощущения. До сих пор я вспоминаю об этом эпизоде каждый раз, когда ем молочный шоколад. В обычной жизни такой случай едва ли сыграл бы какую-то роль. Помните: непростые ситуации и трудные времена обостряют чувство благодарности. Контрасты, с которыми вы столкнетесь во время адской недели, очень многому вас научат.

А еще, когда я ем молочный шоколад, я думаю об Арне Нэссе[8], который как-то сказал в телевизионном интервью, что всегда старается извлечь как можно больше удовольствия из одной шоколадной дольки. Вот вам и ментальная подготовка на практике! Вместо того чтобы съесть целую плитку, Нэсс предпочитает сосредоточиться на вкусе каждого ее кусочка. Такой подход и такое любопытство позволяют получить опыт, совершенно отличный от бездумного поглощения шоколада.

Наши тело и мозг развивались в течение многих тысяч лет и поэтому жаждут всего жирного, сладкого и соленого. Если вы не можете прекратить есть, это означает только одно — у вас запущен механизм выживания.

Обитателю пещеры было крайне важно потреблять соль, чтобы удерживать необходимое количество жидкости в организме. Его организм запасал жир на крайний случай. Так что если вы не контролируете свои действия, ваши инстинкты будут говорить вам: добрались до сладкого — продолжайте есть.

Нэсс был мудрым человеком. Положив в рот кусочек шоколада, он не позволял инстинктам одерживать верх. Он сосредоточивался на другом: что за вкус у шоколада? насколько он хорош? на каком участке языка его лучше держать? насколько сильное наслаждение можно получить, держа шоколад во рту? откуда берется это чувство? Из чего оно складывается? Маленький кусочек молочного шоколада способен подарить фантастические ощущения. Наша жизнь — это стремление к сильным приятным ощущениям, так почему бы не добиваться нужного эффекта с помощью малого количества?

Во время и после адской недели возрастает ваша способность ценить мелочи жизни.

В погоне за чувством удовлетворения

Каждый из нас стремится испытать чувство удовлетворения — это базовая мотивация для всех наших начинаний и краеугольный камень моей программы ментальной подготовки.

Чувство удовлетворения всегда следует за внутренним достижением и связано с ощущением мастерства.

Если вы чего-то достигли, перешагнули предел своих возможностей, может быть, даже сражались за успех, тогда чувство удовлетворения проявится как способ признания ваших заслуг.

Чтобы фактор удовлетворения прочно присутствовал в вашей жизни, вы должны быть готовы выходить из зоны комфорта чаще и на более длительное время, чем вам хотелось бы. Только тот, кто настроен время от времени покидать свое уютное кресло, может рассчитывать на достойный результат.

Действие!

В основе вводной части этой книги лежит идея: меняться трудно. Нам от природы свойственно избегать перемен. Перемены ассоциируются у нас с чем-то трудным, требующим больших затрат, и потому мы инстинктивно обходим их стороной.

Перемены ради большей эффективности тягостны сами по себе, даже если в целом мы знаем, что от нас требуется. Мы обладаем исчерпывающими знаниями о физических нагрузках, правильном питании, здоровье и психологическом настрое, мы знаем, как усовершенствовать эти аспекты и как лучше проявлять себя в том многообразии ролей, которые мы играем каждый день. Что бы мы ни делали, в нашем распоряжении невероятный массив информации, как делать это еще эффективнее. Проблема в действии как таковом.

Общий знаменатель успешных людей — активность. Они берутся за дело и заканчивают его. Адская неделя должна быть именно такой. Неделей действий! Решитесь на трудный телефонный разговор с обозленным клиентом. Начните заботиться о своем здоровье так, как обещаете уже целую вечность. Возьмитесь за проект, который долго откладывали. Навестите в доме престарелых двоюродную бабушку, которая страдает от деменции. Разрешите с коллегой давний рабочий вопрос. И вы успешно завершите все свои дела, затратив гораздо меньше усилий, чем вам казалось.

«Прокрастинация», или откладывание на потом, это не то слово, которое должно символизировать ваши действия во время адской недели. Тот, кто медлит, не действует. На время недели на пределе вы станете динамичнее — это основа моего плана. И я собираюсь задействовать все области: и физические нагрузки, и правильное питание, и ментальную подготовку, и духовный и философский аспекты.

Откладывайте на завтра лишь то, что не хотите успеть сделать до смерти.

Пабло Пикассо

Прокрастинация не только мешает завершить начатое, она тянет из вас энергию. Бездеятельность ведет к стрессу. Этого мы и будем избегать в течение недели.

Хочу рассказать вам одну историю. Однажды родители велели своим детям — брату и сестре — найти работу на лето. Сестра начала писать резюме. Она переписывала и отшлифовывала его, но все равно оставалась недовольна. Брат же стал обзванивать компании. Он рассуждал так: если кому-то действительно нужно резюме, он сможет отправить его после. Два дня спустя сестра все еще экспериментировала с резюме, а брат уже нашел место.

Приготовления часто необходимы, но иногда мы используем их в качестве оправдания своему бездействию. Я очень хорошо помню то время, когда работал в банке в отделе обслуживания физических лиц. Разумеется, как и в большинстве компаний, важной частью работы было привлечение новых клиентов. Боже мой, с какой легкостью я находил отговорки, лишь бы не общаться с потенциальными клиентами. Во время адской недели запрещено распускать нюни и медлить. Оправдания — для трусов, а вы не трус.

Личности, завоевавшие известность благодаря своим достижениям, были деятелями — то есть активными людьми. Они делали то, что должны были делать. Ричард Брэнсон[9] и Махатма Ганди[10] просто делали это. Брэнсон даже опубликовал на эту тему книгу — Screw It, Let’s Do It[11].

Такой подход сам по себе создает невероятный импульс. Это пинок, который заряжает энергией и побуждает к еще более активным действиям. Не знаю, как подчеркнуть важность этого момента, ведь большинство из нас склонны к размышлениям и промедлению. А чаще всего нужно лишь отбросить пессимистическое мышление и воплотить в жизнь старый добрый слоган компании Nike: Just do it[12]. Да, вы будете совершать ошибки. Да, по прошествии времени проявленный вами напор может оказаться достойным критики. Но я достаточно видел, чтобы утверждать: те, кто действует, добиваются большего, чем те, кто постоянно откладывает на потом и анализирует все до умопомрачения. Тот, кто боится ошибок, едва ли сможет преуспеть.

Представьте себе руководителя, который боится допустить промах. Он не решается принимать решения, потому что не считает себя достаточно компетентным. Его ужасает одна только мысль об ошибке. В результате он или бездействует, или откладывает принятие решения так долго, что его действия наносят вред компании. Во время адской недели такому руководителю придется идти напролом и принимать решения, которые он уполномочен принимать, не откладывая, не перепроверяя и не обсуждая их с другими людьми.

Однажды подобный руководитель оказался в числе моих клиентов. Ответственность пугала его. При этом если он решался принять решение, как правило, оно оказывалось верным. Но постоянное стремление утвердиться в целесообразности сделанного выбора отнимало слишком много времени. В итоге его компанию обошли конкуренты.

Принимайте решения и будьте готовы, что некоторые из них окажутся неверными. Принимая решения, вы будете двигаться вперед.

Подготовка

Провалив подготовку, вы подготовитесь к провалу.

Бенджамин Франклин

Через несколько недель вы будете готовы прожить адскую неделю. Адская неделя включает в себя то, что принято называть фактическим положением дел, — как 50-километровая гонка по пересеченной местности для лыжника или ознакомительная встреча с потенциальным клиентом для вас. Однако к тому моменту, когда раздается сигнал стартового пистолета, лыжник уже проделал большую часть работы. Он регулярно тренировался, оттачивал свои движения, психологически подготовился к тому, что его ждет, визуализировал предстоящее состязание, представил себе разнообразные сценарии развития событий и решил, как действовать, если на пути возникнут препятствия.

Спортсмены, которые лучше других показывают себя на соревнованиях, — это лучше подготовленные спортсмены. То же можно сказать и о руководителях, и о художниках, и об актерах. Лучшие в своем деле предпочитают повышать шансы на успех. Они стремятся покорить вершину и добиться успеха так страстно, что не полагаются на удачу, судьбу или силу своего желания.

То, как вы проявили себя во время переговоров или на непростом совещании, неразрывно связано с тем, как вы подготовились к этим событиям. То, как вы и ваша компания справляетесь с тяжелыми временами, зависит от того, насколько вы были к ним готовы. Многие люди игнорируют процесс подготовки, потому что тот не дает немедленного положительного эффекта. Они просто скрещивают пальцы и надеются на лучшее. Во время адской недели вы не будете надеяться, вы будете точно знать, что все идет как надо.

Когда я пишу или произношу слово «подготовка», то сразу же вспоминаю о двух сферах, где наиболее ярко проявляется его важность: военное дело и полярные исследования. Ребята из Navy SEALs говорят: «Провал недопустим». Военнослужащие и полярные исследователи всегда хорошо подготовлены, потому что последствия невыполнения или частичного выполнения задачи могут оказаться фатальными. Другими словами, подготовка для них — это вопрос жизни и смерти.

В других сферах некачественно выполненная работа едва ли способна иметь столь печальные последствия, поэтому подготовка зачастую воспринимается как скучное, бессмысленное или тягостное занятие. Все остальное кажется более важным. И все же от уровня вашей подготовки во многом зависит, одержите вы победу или потерпите поражение, достигнете цели или останетесь ни с чем, испытаете радость или получите неприятные эмоции. В молодости меня невероятно вдохновляли полярные исследователи: Роберт Скотт, Руаль Амундсен, Фритьоф Нансен и Хьяльмар Йохансен. Позже я узнал о современных искателях приключений, альпинистах и исследователях Севера — о Борге Оусланде, Эрлинге Кагге, Сесилии Ског, Лив Арнесен, братьях Мордре, Арне Нэссе-младшем, Стейн Аашейн, Ральфе Хейбакк и Нильсе Фаарлунде. Читая их книги, я отметил, насколько важную роль каждый из них отводил подготовке к экспедиции. Зачастую рассказ о подготовке занимал бльшую часть книги. Подготовка выглядела дотошной и методичной, и нередко авторы утверждали, что она имела решающее значение для исхода экспедиции.

Руаль Амундсен — первый человек, покоривший Южный полюс. Он опередил Роберта Скотта, который отправился в путь одновременно с ним, на 34 дня. Амундсен со своей командой достиг самой южной точки земного шара 14 декабря 1911 года, Скотт же добрался только 17 января 1912-го. О том, почему и как Амундсену удалось прийти первым, было много написано и сказано. Но большинство исследователей сходятся во мнении, что решающим фактором победы Амундсена была качественная подготовка.

В подобных экспедициях решающими могут стать множество обстоятельств. Некоторые из них человек в состоянии контролировать, другие можно предусмотреть и избежать, с третьими ничего нельзя поделать. Амундсен сосредоточился на тех аспектах, которые были в его власти. Кажется, что такой подход очевиден, но иногда требуется время, чтобы действительно прочувствовать его важность. Мне и самому приходится регулярно напоминать себе об этом. В повседневной жизни мы часто растрачиваем свой умственный потенциал на борьбу с тем, что нам неподвластно. Нас охватывает беспокойство, и мы начинаем попусту расходовать свою энергию. Попасть в эту ловушку очень легко.

Гораздо разумнее уделять время тому, на что можешь повлиять. От этого не только получаешь удовольствие и улучшается настроение, но и приближаешься к цели. Для Амундсена цель была кристально прозрачна. Он хотел первым достичь Южного полюса. Точка. У Скотта было две цели. Он хотел провести научные исследования и первым прибыть на место.

Одна четкая цель лучше множества целей. Имея одну цель, легче принимать решения, легче подбадривать свою команду, легче расставлять приоритеты. К понятному, ясному, определенному событию готовиться проще, чем к более сложному. Мысли конструктивны и направлены на достижение цели. Необходимые этапы подготовки становятся гораздо более очевидными. Все взаимосвязано. Цель — важная часть ментальной подготовки. Акцент на этом я делаю и в этой, и в своей предыдущей книге «Без жалости к себе»[13].

Конечно, при планировании столь непростой экспедиции значение имело огромное количество деталей. Но если останавливаться лишь на некоторых, то стоит сказать, что команда Амундсена состояла из людей, которым приходилось бывать в приполярных районах, — из специалистов своего дела, правильно понимавших поставленную задачу. Амундсен взял с собой вдвое больше припасов, чем Скотт, и использовал собак вместо заведомо обреченных лошадей и бесполезного дизельного судна, к которым прибегнул Скотт. Одному из членов команды Амундсена — Олаву Бьяаланду — удалось заметно уменьшить вес саней, не рискуя их прочностью. Одежда и другая экипировка экспедиции Амундсена были заимствованы у эскимосов, хорошо приспособленных к жизни в суровых условиях. Амундсен учился у самых лучших и в процессе подготовки всегда ориентировался на поиск решений. Он тщательно выбрал отправную точку экспедиции, и одно только это дало ему преимущество над Скоттом. Амундсен точно рассчитал суточный рацион, и его команда пила высококалорийный напиток из какао, в то время как Скотт предпочел традиционный для британцев низкокалорийный чай.

Победа ждет того, кто все содержит в порядке, — люди называют это везением. Поражение неизбежно уготовано тому, кто пренебрегает необходимыми предосторожностями; это называют невезением.

Руаль Амундсен

В армии нас учили, что если хочешь выполнить задание и вернуться невредимым домой, то подготовка, эффективное планирование и обучение в обстановке, имитирующей боевую, крайне важны. Во всех компаниях, где я работал удаленно или в штате, где выступал деловым партнером или проходил обучение, в своей стране и за границей, я неизменно сталкивался с установками «нет права на простые решения ни до, ни после выполнения поставленной задачи», «выживает тот, кто лучше подготовлен» и «внимание к деталям — залог безопасности». Нас учили, что самая трудная часть работы приходится на период, предваряющий решение задачи. Для меня стало откровением, что мельчайшие нюансы имеют определяющее значение, когда речь идет о победе или поражении. Детали, которые на подготовительном этапе выглядят незначительными, оказываются крайне важными при решении трудной задачи.

Никогда не забуду урок, который я получил во время одного из учебных заданий в Северной Норвегии в 90-е годы. Моему отряду предстояло изучить активность неприятеля в жизненно важных узловых пунктах на «вражеской территории». Мы вылетели на вертолете Bell 412 — это была первая часть плана проникновения.

Стояла холодная непроглядная зимняя ночь. Мы, следуя тактическим требованиям, летели меж высоких гор региона Тромсё, ближе к линии фронта. Предполагалось, что оставшийся отрезок пути мы преодолеем на лыжах. Хорошо помню, как пилот вел вертолет против ветра и мы чувствовали, как продираемся через дикий горный ландшафт. От полета в кромешной тьме с проносящимися мимо крутыми склонами захватывало дух. Ситуация была нешуточная. Мы рассчитывали выполнить задание, но понимали, что нас ждет трудный путь. Каждому из нас предстояло тащить на себе по крайне непростой местности больше пятидесяти килограммов веса — тяжелые вещмешки по сорок кило плюс электроприборы и оружие. И это на лыжах. Перспектива рисовалась нерадужная. Кроме того, от нас требовалось соблюдать определенную процедуру действий, чтобы враг не мог нас увидеть или услышать. За десять минут допосадки пилот сообщил мне, чтобы команда приготовилась десантироваться. Он повел обратный отсчет, и как только штурман поднял вверх большие пальцы, мы открыли двери и выпрыгнули из вертолета. По двое с каждой стороны.

Оглушительный рев мотора, чертовский холод, сильный ветер от лопастей винта, вихрящийся снег. Держать глаза открытыми было практически невозможно. Мы оценили обстановку и опустились на колени. Вертолет улетел, и вдруг стало тихо. Я уже собирался было двинуться в путь, желая побыстрее покинуть зону приземления на случай, если патруль противника заметил или услышал вертолет. Но тут заметил, что с моей полевой курткой что-то не так. Она была распахнута! Я забыл застегнуть молнию! Боже мой, покидая базу, я застегнулся только на кнопки. Лихорадочно сунув левую руку во внутренний карман, я пошарил в нем — ничего. Пульс подскочил. Страх. Чувство собственной ничтожности. Замешательство. Черт побери! Неужели это возможно?! Я осмотрелся по сторонам. Карта исчезла. Карта, по которой мы должны ориентироваться на местности! Я всегда держал ее во внутреннем кармане куртки.

Все в отряде знали дорогу наизусть, но нам предстояло пройти приличное расстояние, и чтобы выполнить задание, требовалось детальное описание пути. Карта была нужна. Катастрофа! Обычно у каждого было по экземпляру, но именно в этот раз задание было особым, и доступ к карте строго ограничили. Экземпляр был только у меня. Мысли стремительно проносились в моей голове. Отменить операцию здесь и сейчас? Смогу ли я найти дорогу без карты? Достаточно ли будет того наброска, который я сделал от руки и спрятал в подкладку куртки? (Командиры всегда делают эскиз карты и прячут его на случай, если их захватит противник, но удастся сбежать. Чтобы было по чему ориентироваться.)

Я был в полном отчаянии. Остальные все еще стояли на коленях и обеспечивали безопасность каждый на своем направлении. Я позвал их жестом, и мы скучковались.

— Парни, я сильно сплоховал.

— Что такое? — спросил мой санитар. — Не там высадились?

— Я потерял карту, — признался я, сгорая от стыда.

— Потерял карту?

— Да, я, как обычно, положил ее во внутренний карман куртки, справа, но забыл застегнуть молнию, чтобы как следует защитить ее. Когда мы высадились, ветер от винта распахнул куртку. Карту сдуло. Искать в темноте бесполезно. Она могла улететь как угодно далеко, и я даже не представляю, в каком направлении.

— Закон Мерфи, — сказал санитар, хмуро вздыхая. («Если неприятность может случиться, она обязательно случится».) — Что будем делать?

Я посмотрел им в глаза и подумал, что в этот раз нужно принять совместное решение. Я допустил серьезный промах и хотел обсудить с командой следующий шаг.

Мой офицер связи расстегнул молнию на своей куртке и, широко улыбаясь, сказал: «Тогда давайте воспользуемся моей».

Он вытащил аккуратно сложенную карту в прозрачном файле-вкладыше и протянул ее мне. Я был в изумлении. Отчаяние сменилось радостью и облегчением. «Где ты ее взял?» — спросил я. «У офицера управления — перед тем как в последний раз проверить качество связи».

В ту ночь четверо парней выполнили свое задание в Тромсё. Помню, как первые несколько километров, идя на лыжах, я много размышлял о пословице «вода камень точит». Я подумал: «В этот раз мне повезло. Больше такого не случится. В следующий раз я буду готовиться еще тщательнее».

Я неслучайно говорю о том, что начинать адскую неделю следует не раньше чем через 21 день после прочтения книги. Время, которое пройдет между вашим решением прожить семь дней на пределе и началом самого испытания, имеет решающее значение. Не побоюсь сказать, что от него напрямую зависит ваш результат. Именно в этот период у вас появятся импульс и мотивация, необходимые, чтобы пройти адскую неделю до конца. Успех невозможен, если не знаешь, как справляться с тем, что тебя ждет.

Кроме того, за это время очень важно определить, из чего будет состоять ваша адская неделя. Да-да, вы не ослышались. Именно вам предстоит составить детальный список задач, которые вы хотите решить в течение этих семи дней. Если вы спортсмен, можете встроить адскую неделю в свой план тренировок — прежде чем ослабить хватку, как говорится. Например, я знаю, что к подобной тактике прибегают гребцы, готовясь к важным соревнованиям: в течение нескольких дней они увеличивают интенсивность тренировок, а затем, непосредственно перед гонкой, устраивают короткий период «разгрузки», тренируясь менее интенсивно. Таким образом они добиваются подъема своей результативности. Если у вас более обыденная работа, выберите для начала адской недели ту, которая обещает начаться тяжело, чтобы вам пришлось столкнуться с трудной задачей.

Вы должны внутренне подготовиться к тому, что вас ждет, предусмотреть трудности, с которыми вы можете столкнуться, и решить, как вы их преодолеете. Точно так же, как это сделал Амундсен.

Взгляните на жизнь шире

Первый этап подготовки я называю «широким взглядом на жизнь». Если вы намерены прожить адскую неделю и получить положительные результаты, вам необходимо знать заранее, для чего вы это делаете, чего хотите добиться. Какова ваша цель? Я мог бы назвать множество достойных причин, по которым вам следует пройти это испытание. Но важно, чтобы вы самостоятельно записали главные причины и цели.

Чтобы сделать это, придется начать с нуля. Когда я говорю, что вам стоит посмотреть на жизнь шире, это значит, что вы должны сесть, забыть о разных мелочах и постараться взглянуть на себя и свою жизнь со стороны. Но прежде чем возьмете ручку, прочитайте историю ниже.

МАЙОНЕЗНАЯ БАНКА

Преподаватель философии стоял перед классом. Перед ним на столе было несколько предметов. Когда урок начался, преподаватель молча взял большую банку из-под майонеза и наполнил ее мячиками для гольфа. «Эта банка полная?» — спросил он у студентов. Те ответили утвердительно.

Тогда учитель достал емкость с мелкой галькой и высыпал ее в ту же банку. Он слегка встряхнул банку, и галька заполнила просветы между мячиками. Преподаватель спросил: «А теперь?» Студенты вновь ответили положительно.

В руках у учителя появилась емкость с песком, который он также высыпал в банку. Песчинки заполнили оставшиеся пустые пространства. Преподаватель спросил: «А теперь?» И опять студенты ответили решительным «да».

Тогда учитель достал из-под стола две чашки кофе и вылил их содержимое в банку. Кофе заполнил микроскопические пустоты вокруг песчинок. Студенты рассмеялись.

«Теперь, — сказал учитель, — я прошу вас представить, что эта банка — ваша жизнь. Мячики для гольфа — важные ее аспекты: семья, дети, здоровье, друзья и самые страстные ваши увлечения — те, ради которых можно жить, если вы потеряете все остальное. Галька — вещи, которые что-то для вас значат: работа, дом, машина. Песок — все остальное: мелочи жизни. Если сначала вы насыплете в банку песок, у вас не останется места для гальки и мячиков. Именно так и происходит в жизни. Тот, кто растрачивает все свое время и энергию на пустяки, не успевает заняться тем, что действительно имеет значение. Поэтому обращайте внимание на вещи, которые дарят вам счастье. Играйте с детьми. Не пропускайте плановых походов к врачу. Водите девушку на романтические ужины. Чтобы сделать уборку и вынести мусор, время найдется. Прежде всего заботьтесь о мячиках для гольфа — о том, что особенно важно. Четко расставьте приоритеты, потому что все остальное — песок».

Один из студентов поднял руку и спросил, а что символизирует кофе.

Преподаватель улыбнулся.

«Рад, что вы спросили, — ответил он. — Кофе ясно дает понять: какой бы загруженной и беспокойной ни была ваша жизнь, в ней всегда найдется место для пары чашечек кофе с друзьями».

Сколько лет вы прожили? Чего успели достичь?

Удалось ли вам достичь целей, которые вы ставили? И приходилось ли вообще ставить цели?

Довольны ли вы своей жизнью? Какими ее аспектами вы не удовлетворены?