Стальная Крыса. Золотые годы Гаррисон Гарри

— С кем имею честь?

— Инспектор Муавули. Где он? — Полицейский огляделся. — Все обыскать!

— Вы о ком? О Боливаре? Он в тюрьме. Его на моих глазах увезли ваши приятели.

— Он не в тюрьме. Сбежал.

— Приятно слышать! Выпить не желаете?

Очевидно, такого штампа, как «на службе не положено», феторрская полиция не знала. Не сводя с меня глаз, инспектор Муавули налил полный стакан и осушил единым духом. Его присные вернулись в гостиную с пустыми руками и при виде выпученных глаз и залезших на лоб бровей патрона неодобрительно захмыкали.

— Пределы города не покидать! — приказал он и удалился.

— Какая прелесть! — сказала Анжелина, заперев входную дверь на два замка, цепочку и подставив под дверную ручку стул.

Боливар залез на балкон и прижал палец к губам. После чего обыскал номер индикатором и вернулся к нам с пригоршней «жучков». Их замаскировали под монеты, туалетное мыло и крючки для картин, а один даже под таракана. Боливар сбросил их с балкона и налил себе бокал красного вина.

— Боливар, ты поступаешь в цирковую труппу, — распорядилась Анжелина.

— Всю жизнь мечтал!

— Не ерничай. Я говорю серьезно.

— Не сомневаюсь. Но вижу небольшую проблему — как добраться до «Колоссео»? Наверняка вся полиция поднята на ноги и мои фотографии розданы филерам. На улицах небезопасно.

— Да, для молодого мужчины. Но молодой женщине бояться нечего, кроме повседневных опасностей этой неописуемой планеты. Приготовься к временной смене пола. Заранее сочувствую тому недоноску, который попытается обидеть мою любимую дочурку. Побрей ноги, а я подберу тебе одежду.

Они провозились до первых проблесков зари. Наконец Анжелина удовлетворенно кивнула.

— Что скажешь? — спросила она меня.

— Лучше, чем сейчас, Боливара никогда не выглядела.

Я не кривил душой — Боливар смотрелся на все сто. Изящное телосложение, длинная юбка, плоский живот. Отличный грим и не слишком париковидный парик.

— А теперь поспать несколько часов, — распорядилась Анжелина. — Не вздумай помять платье. И постарайся отработать женскую походку. Вот такую.

Когда он справился с этой задачей, все улеглись спать — устали изрядно.

Я проснулся довольно свежим, но не настолько, чтобы обойтись без бодрящей пилюли. Проглотив ее, я, как всегда по утрам, проверил свой банковский счет. Обещанные четыре миллиона не пришли, зато поступило сообщение: «Неважная работа, Джим. Надо стараться».

В разгар утра мы вышли из гостиницы. Первыми номер покинули мы с Анжелиной. Я нес компьютер, а она вела Глориану. Боливара выскользнула за дверь, как только получила от нас сигнал, что в коридоре пусто. И осталась у лифта ждать следующей кабины — мы не сомневались, что к нам приставлен «хвост».

Так оно и оказалось.

Не обращая внимания на слежку, мы поймали такси и велели шоферу везти нас в цирк.

— Животных не вожу. — Шофер подозрительно глянул на Глориану.

— Это не животное, — возразил я, щедро кладя ему на лапу. — Это наша дочь, зачарованная злой колдуньей. Мы везем ее к доброму волшебнику, он обещал за вознаграждение вернуть ей человеческий облик.

Водила выпучил глаза. Но если он и сомневался в моей правдивости, деньги его убедили. Проверить индикатор «жучков» было нечем, поэтому мы говорили в пути только о пустяках. Лишь в артистической уборной я достал собственный индикатор и обшарил все закоулки.

— Чисто.

Я сложил и спрятал прибор.

— Отлично. Оставим Боливару записку, пусть ждет нас здесь. А потом надо будет подыскать ему уборную. И поговорить с Гаром Гуйлем. Уверена, он с радостью нам поможет.

— Почему?

— Увидишь.

Я узнал этот тон и решил ничего не выпытывать. В нужное время, и ни секундой раньше, я все узнаю.

Когда мы направились к выходу, Глориана негромко взвизгнула, а услышав наш зов, радостно засеменила. И взволнованно хрюкнула, едва мы отворили дверь в уборную Гуйля. Там крепко пахло скотным двором. Или зоопарком. Я уже познакомился с этим запахом, когда стоял за кулисами. Конечно, он был искусственный — чтобы добавить зрелищу реалистичности.

За столом сидел мужчина в смокинге и писал. Когда мы вошли, он даже головы не поднял. Это он Гар Гуйль? Или четверорукий жонглер?

Уродец-жонглер тоже был здесь. Облаченный в килт, он сидел напротив Гуйля и разговаривал по телефону. Я огляделся. Просторное помещение было скудно освещено, но все же удалось рассмотреть клетки и тех, кто в них сидел. Что за твари! Некоторых я видел на сцене, но больше было незнакомых. По своему узилищу расхаживал некто двуглавый и хищный. Встретив мой взгляд, он зашипел и обнажил громадные клыки.

А вот Мистер Скелет — я видел его на афишах — прилег на кушетку вздремнуть. Ростом он вымахал под два метра, но в талии был не толще моей руки.

— Что вам угодно? — прозвучало в сумраке.

Я повернулся и увидел, что Гар Гуйль по-прежнему водит стилом по бумаге.

— Мистер Гуйль, мы бы хотели с вами поговорить.

— О чем?

Только сейчас я обнаружил, что говорит четверорукий.

— Да так, вообще. Поболтать о цирке. Ну, как о погоде.

Я говорил что-то еще в том же духе, пока ходил по комнате с индикатором «жучков» наперевес. Нашел их шесть штук — пять в виде настоящих насекомых и одну монету. Я давил их каблуком, пока индикатор не дал зеленую вспышку.

— Мы о вас много слышали, — вкрадчиво произнесла Анжелина.

— В Специальном корпусе, — шепотом добавил я.

Он сидел молчал, не проявлял никаких чувств. И шевельнулся только один раз, когда подошла Глориана и расположилась у его ног.

Вдруг она подалась вперед и укусила его за руку.

— Невоспитанная свинка! — рявкнула Анжелина. — Немедленно оставь в покое этого джентльмена!

А джентльмен поглядел вниз и кивнул:

— Видите, она способна отличить плоть от пластмассы. У свинобразов отличное обоняние.

С этими словами он схватился верхней парой рук за свои плечи и резко потянул вниз. Кожа отошла, Анжелина ахнула. А он все тянул и тянул, пока не освободился от лишних рук.

— Почему вы упомянули Специальный корпус?

Я перевел взгляд на сидящего за столом.

— О нем не беспокойтесь. Это робот из псевдоплоти, как и все остальные. Зрители глазами протирают на нем дырки и не замечают, что всем управляю я.

— Отвлекай внимание! — радостно воскликнул я.

— Ну конечно. А теперь будьте любезны, ответьте на мой вопрос.

— Мистер Гуйль, у нас есть основания считать…

— Зовите меня просто Гар.

— С удовольствием. Вы, Гар, конечно, слыхали о Специальном корпусе, о мифической группе лиц, которая якобы по всей Галактике сражается с преступностью и защищает справедливость.

— Разумеется. Все наслышаны о Специальном корпусе, хотя такового и не существует в природе. Но позвольте задать вам вопрос. Если бы в этом мифическом корпусе был мифический научно-исследовательский институт, кто из мифических ученых возглавлял бы его?

Я снова дотронулся до индикатора. Увидел зеленый огонек и произнес еле слышно:

— Профессор Койпу.

Гар глубоко вздохнул и выскользнул из остатков четверорукого уродца. Глориана отпустила его конечность и легла. Псевдочеловек за столом прекратил писать и свалился на пол. Я сел в кресло.

— Профессор Койпу прислал весточку. Просил помочь, если вы ко мне обратитесь. Когда я создавал труппу, он оказал неоценимую помощь.

— Так вы агент Специального корпуса? — спросила Анжелина.

— В отставке. Работал в лаборатории судебной экспертизы. Вначале было интересно, потом — прескучно. Видел один труп — считай, что видел все. Но мне эти годы не кажутся потерянными. Именно тогда я подготовил свое нынешнее поприще. Поверьте, сейчас моя работа весьма увлекательна.

— Шоу уродов?

— Это прикрытие. Я… — Он жестом велел нам приблизиться, с опаской огляделся и еле различимо прошептал: — Я из СОС.

— Специалист по спасению душ? — удивленно переспросила Анжелина, но он в страхе замахал на нее руками.

— Тихо! СОС — это Союз Объединенных Союзов. Вы наверняка о нас слышали.

— Вроде что-то слышали. Вы организуете профсоюзы?

— Да. Мы сражаемся с произволом сильных мира сего и создаем профсоюзы там, где это запрещено.

— Например, здесь, на Феторре?

— Товарищ, вы очень проницательны. И я вам так скажу: среди планет, созревших для профсоюзов, эта — самая перезревшая.

— И ей не помешали бы чуточку больше свободы предпринимательства, добрая взбучка хамам в полицейских мундирах и хотя бы зачаточные представления об экологическом контроле.

— Согласен. Но пускай все это до поры останется нашей тайной, а пока — чем могу помочь?

— Спрячьте нашего сына Боливара.

— Не тот ли это Боливар ди Гриз, который вчера ограбил банк и бежал из тюрьмы, убив при этом множество женщин и детей?

— Тот самый. Конечно, минус женщины и дети. Плюс тот факт, что он не грабил банк.

— Ну разумеется. — Гар помял подбородок и окинул взором комнату. — Как вы считаете, он не откажется стать Человеком-Мегалитом? У моего помощника проблема с обратной связью.

В сумраке возникло шевеление, на передний план вышло серое существо. Анжелина ахнула, я с трудом подавил возглас. Мощный выпуклый лоб почти закрывал глаза, далеко выступающая челюсть, скрюченные пальцы и еще несколько подобных штрихов создавали поистине отвратительное подобие человеческого существа. Гар улыбнулся и кивнул:

— Не правда ли, красавчик? Одно из лучших моих творений.

Тварь застонала, закатила глаза и с шумом растянулась на полу.

— Под такой личиной никто вашего сына не узнает.

— Не сомневаюсь. — Анжелина фыркнула. — И, зная его, я уверена, что ему это придется по вкусу.

— Как только он прибудет, мы пошлем его к вам, — сказал я. — Спасибо. Агенты корпуса понимают, что такое взаимовыручка.

Покидая нашу уборную, я запер дверь. Но, как выяснилось, это не остановило Боливара. Он вернул себе мужскую внешность и теперь сидел за компьютером.

— Похоже, маскировка тебя не подвела, — сказала Анжелина. — Я отложу эти тряпки, может, еще пригодятся.

Он рассеянно кивнул и быстро набрал команду.

— Интересно, — произнес наш сын.

Я вопросительно хмыкнул.

— Я велел программе поиска заняться твоим нанимателем.

— Кайзи? Ну и как, нашлось что-нибудь занятное?

— Много чего нашлось. Во-первых, его не существует в природе.

— Не может быть! Мы же с ним встречались!

— Речь не о его физической форме, с этим все в порядке. Я имею в виду биографию Имперетрикса фон Кайзера-Царского. Богатейшего человека в Галактике. Не могу найти ни единого его следа.

— A как же банки, рассеянные по всему космосу?

— Они ему не принадлежат. Их хозяева — корпорации, которыми, в свою очередь, владеют другие корпорации. Я прошел по длинной цепочке собственников и не обнаружил среди них ни одного Кайзи. Похоже, все, что он наговорил тебе, — ложь.

У меня заболела голова. Я тяжело опустился в кресло и разложил факты по полочкам.

— Во-первых, он должен быть очень богат, иначе не смог бы платить нам по четыре миллиона кредитов. То есть платить до вчерашнего дня. Я проверял: вчера он не только не перевел деньги, но и оставил очень оскорбительную нотацию.

— Да, конечно, он платил. Чтобы у тебя не возникло сомнений в его правдивости. Согласись, огромные суммы внушали доверие. А если бы он предложил жалкую сотню кредитов в день? Представляешь, как бы ты отреагировал?

— Я бы дал ему пинка! Но не будем уходить в сторону. Разберемся с тем, что нам известно.

— Во-вторых, мы знаем, что все эти банки на всех этих планетах были ограблены. Так утверждают официальные источники.

— Верно. Но меня беспокоит другая информация.

— Например?

— Цирковые представления, какие номера показывали в тот или иной день, ну и так далее.

И тут до меня дошло.

— Ну конечно! Имея дело с базой данных, трудно судить, что факт, а что — плоды воображения искусного хакера. Невозможно отличить правду от вымысла, когда дело касается отдаленной планеты, если только не обращаться к первоисточникам. Чему, понятное дело, крайне мешают световые годы.

— Вот и я рассуждал точно так же. Оттого и решил порыться в здешних базах данных. Без особого, впрочем, успеха. Ко всему закрыт доступ, кроме железнодорожных расписаний. Экран хлопнул передо мной уймой электронных дверей.

— Похоже, туземцам не нравится, когда чужаки суют нос в их дела.

— В этом я с самого начала не сомневался. Потому-то, рассылая запросы по другим системам, хорошенько запутал следы. Я не хочу, чтобы нас нашли.

Он даже не успел закончить фразу — дверь затряслась под сокрушительными ударами.

— Немедленно откройте! У вас тридцать секунд, потом мы выломаем дверь.

— Кто там? — спросила Анжелина.

— Спецотдел по компьютерным преступлениям. Не пытайтесь сопротивляться. Вы обвиняетесь в противозаконном использовании компьютера и проникновении в секретные файлы.

Глава 9

Похоже, все спецслужбы Феторра ели свой хлеб недаром. Я затравленно огляделся. Мы находились в комнате без окон, с одной-единственной дверью. Правда, была ширма, но она давала уединение, лишь когда требовалось переодеться, и шанс укрыть за ней нашего сына выглядел крайне ничтожным.

— Боливар! — прошипел я. — За ширму!

Он в один миг пересек комнату. Тем временем дверь трещала и содрогалась под градом ударов.

— Перестаньте колотить! Я иду!

Анжелина тоже не бездействовала. Закрыла чемодан с компьютером, придвинула к ширме, уселась перед ним на стул. И намотала на руку цепочку Глорианы. Напуганная свинобразка скалила клыки и скребла копытцами пол. Дрожали взъерошенные иглы. Я подошел к двери, отомкнул, распахнул.

— Это вы стучали? — спросил я разлюбезно.

Передо мной стоял невероятно толстый человек с отвисшими подбородками и необъятным брюхом. Он наставил на меня палец и обвинил:

— Вы пользуетесь нелегальным компьютером.

— Клевета!

— Хафифу, тщательно обыщи комнату.

Хафифу, столь же тощий, сколь тучен был его напарник, вбежал в артистическую уборную. Медленно огляделся. При этом глаза-бусинки возбужденно блестели, а костлявый нос по-крысиному вздрагивал. Тощий фараон взглянул на компьютер, отвел взор. Несомненно, принял его за обычный кожаный чемодан.

— Я не вижу здесь компьютеров! — доложил он пронзительным тонким голосом.

— Так загляни за ширму! — прорычал тучный полицейский. — Видел же ориентировку! Компьютер где-то в этом помещении. Наши детекторы никогда не ошибаются.

Хафифу послушно подошел к ширме и тут же с визгом отскочил. Сверкнули бивни и ударили его по лодыжкам. Я тотчас принял решение: жизнь и свобода Боливара дороже бездушного компьютера.

— Назад! — приказал я. — Это злобный сторожевой кабан. Он обучен убивать любого дурака, который посмеет приблизиться к его хозяину. И вообще, вот он, компьютер. В чемодане.

Хафифу охотно дистанцировался от нашего колючего цербера и схватил компьютер. Открыл, достал клавиатуру, включил, неистово застучал по клавишам.

— И правда, это орудие преступления, — пропищал он.

— Что в нем преступного? Я всего лишь просматривал официальные источники информации. Разве это противозаконно?

— Да! — в превеликом азарте воскликнул жирный. — Потому что у нас на Феторре не существует официальных источников информации, только конфиденциальные. Я конфискую это устройство!

Запротестовать я не успел — Хафифу с чемоданом молниеносно выскочил за дверь.

— Кроме того, я взыскиваю с вас штраф в размере пятисот кредитов за попытку нелегального проникновения в секретную общественную базу данных.

— Вы не смеете!

— Еще как смею! Власть, данная мне государством, позволяет штрафовать на месте преступления. Если у вас есть причина сомневаться в моем праве взыскивать штрафы, можете обратиться в судебные инстанции.

— Судиться? Всегда готов!

— Для этого требуется внести две тысячи кредитов невозвратимого залога за судебные издержки плюс пятьсот кредитов гонорара судье авансом.

Я открыл рот для решительного протеста и закрыл — понял, до чего же глупо веду себя.

— Чеки берете?

Пока я доставал стило и чековую книжку, Анжелина незаметно отмотала цепочку.

На Феторре у меня не было банковского счета. Я выписал чек на пятьсот галактических кредитов, вспомнив, что они конвертируются в феторрские по курсу один к одному. В следующий миг Глориана яростно хрюкнула и бросилась вперед. Толстяк торопливо схватил чек, выскочил за дверь и исчез.

— Отличная работа, — сказал, выходя из-за ширмы, Боливар. — Но мы остались без компьютера.

— Со временем будет новый, — пообещал я. — Но похоже, на Феторре от компьютеров проку не больше, чем от дверных замков. Пока мы вынуждены полагаться на обыкновенные человеческие мозги — кстати, они существовали задолго до того, как были изобретены электронные.

— А также на письменность. — Анжелина достала из туалетного столика блокнот и стило. — Сначала составим список того, что мы знаем, а затем того, что должны узнать.

— Правильно. — Я походил по комнате, привел в порядок взбаламученные мысли. — Еще есть нераскрытая тайна нашего работодателя, и не скажу, что она как нельзя более уместна в настоящий момент. Кем бы он ни был и чем бы ни занимался, он может подождать.

— По крайней мере, до того дня, когда возобновит выплаты, — добавила моя в высшей степени практичная супруга.

— Очень здравая мысль. И мы вправе забыть обо всех остальных ограбленных банках на других планетах. Вполне возможно, они не имеют никакой связи с нашим расследованием, а факты, связующие их вместе, судя по всему, сфабрикованы.

— С какой целью?

— Очень существенный вопрос. Самый простой ответ: Кайзи было нужно, чтобы мы прилетели на эту планету. Под предлогом расследования банковских ограблений. Но и эта версия вызывает у меня вполне закономерные сомнения. Впрочем, сейчас не важно, почему он выбрал такой сложный окольный путь. Своего он добился — мы прилетели и взялись за работу.

— И теоретически подозреваем Пьюссанто, — подхватила Анжелина. — Как я помню, изначально именно эта причина привела нас сюда. Не следует ли приглядеться к нему?

— Мы бы и пригляделись, но все совершенно неожиданно и стремительно полетело под откос, — напомнил Боливар. — Как только мы прибыли, был обворован банк. И полиция записала меня в преступники.

Я отрицательно покачал головой:

— Думаю, все это просто досадная случайность. Воры, строя планы, не могли предугадать твое появление.

— Согласна, — сказала Анжелина. — Кайзи стоило немалого труда привести нас сюда в назначенный день. И конечно, появление Боливара явилось для него сюрпризом. Что бы он ни замышлял, он не добивался вступления в игру нашего сына.

— И все-таки, что же он замышлял? — спросил я и тотчас сам ответил: — Не будем гадать на кофейной гуще. Сейчас важнее, что замышляем мы. Найти воров, которые обчистили его банк. Или банки. А для этого прежде всего необходимо выяснить, каким образом осуществилась кража. Нам нужен кто-нибудь из служащих.

— Поэтому как нельзя кстати, что там работает Боливар.

— Уже не работаю.

Услышав эти слова и обдумав их скрытый смысл, я ощутил вдохновение.

— Нет, работаешь. Ты возвращаешься на вершину банковского успеха.

— Да, секунды на две, до появления полиции.

Я увлеченно потер ладоши:

— Тебя не арестуют, так как примут за брата-близнеца Джеймса. Сейчас мы его вызовем, он сразу же прилетит, и при нем случайно окажется новый компьютер.

— Ну и что нам это даст? — спросила Анжелина. — Джеймс ни бельмеса не смыслит в финансах.

— Зато Боливар смыслит, — хихикнул я. — Он просто вернет утраченные позиции. Банк принадлежит Кайзи, и Кайзи поможет нам подделать удостоверение личности, рисунок сетчатки и все прочее.

— Поздравляю! — сказал Боливар. — Это похоже на бред, значит должно сработать.

— Согласна. — Анжелина кивнула. — Сейчас же отправлю Джеймсу межзвездограмму, что срочно требуется его присутствие.

Она сняла с Глорианы поводок, и та почесала себе шею задним копытцем. И вдруг приятное погромыхивание игл прекратилось. Свинка вмиг оказалась на ногах, голова наклонена вбок, уши торчком. Я приложил палец к губам, затем указал на дверь. С той стороны тихо скреблись. Боливар бесшумно скользнул за ширму, а Глориана, гортанно исторгая свинские ругательства, затрусила к двери. Там на полу появилось что-то белое, и наша любимица вмиг пустила в ход зубы.

— Лист бумаги, — констатировала Анжелина. — Наверное, письмо. Хо-орошая свинка. Ну-ка, неси его папочке.

Копытца зацокали по полу, письмо упало к моим ногам. Я перевернул его и прочитал: «Фабрика-кухня Рыгающего Барни. Рободоставка бесплатная и быстрая».

— Любопытно, — сказал покинувший свое укрытие Боливар. — Сказать по правде, я сегодня завтракал, но уже успел проголодаться.

— Бесплатное пиво, если стоимость заказа превышает пятнадцать кредитов. Орехбургеры для вегетарианцев, жирафбургеры для хищников, диетбургеры из пенополистирола… И тому подобное. А что, мне нравится.

Анжелина заказала по телефону еду, и нас в самом деле обслужили стремительно. Пока Анжелина соединялась с местным центром связи и диктовала межзвездограмму, в коридоре загудели клаксоны. Въехал робомармит, по каким-то неясным маркетинговым соображениям изготовленный в форме гроба. Его сопровождали органная музыка и запах давно не менявшейся смазки. Я скормил ему пять кредитных монет, и лишь после этого звякнул колокольчик и откинулась гробовая крышка. Пища оказалась горячей, пиво холодным. Проклятый робот ждал, играя мрачную литургию, пока я не бросил в него еще несколько монет. Да и потом пришлось выпроваживать его пинками по колесам.

— Хорошо, — сказал я, облизав пальцы и полюбовавшись, как Глориана изящно поглощает бананбургер с пряностями.

— Слишком калорийно, — возразила Анжелина. — Небезвредно для талии.

Загудел телефон, и она взяла трубку. Послушала, кивнула.

— Десять минут. — Она положила трубку и повернулась к нам. — Это портье. Сюда направляется репортер из «Феторрских серых будней», желает взять у Могучего Марвелла интервью для программы «Жизнь сегодня и ежедневно». Памятуя о том, что мы артисты и заинтересованы в паблисити, я сказала «да».

Она встала и подошла к Боливару.

— В этой уборной скоро будет слишком людно. Боливар, давай-ка сходим к Гару, пока не нагрянули репортеры.

Я переоделся во фрак и уже завязывал галстук, когда в дверь громко постучали. Отворив, я уставился на исполинского серебристого андроида.

— Приветствую! — молвил он сочным голосом. — Я роборепортер номер тринадцать, представляю «Феторрские серые будни». Вот мое удостоверение. — Он вынул из паза в груди зеленую пресс-карту, помахал ею перед моим носом и спрятал обратно. — Можно войти? Спасибо.

Я отскочил, иначе бы это чудовище меня затоптало.

— Тут темновато. Мне нужно больше света.

Ярко вспыхнула прозрачная макушка куполообразной головы, из груди вынырнула камера и взяла меня на прицел. На спине серебристого монстра загудела, наводясь, тарелка спутниковой антенны. Чуть ниже камеры засветился экран, и я уставился на свою собственную изумленную физиономию. Спохватясь, показал зубы в натянутой улыбке. Вот так-то лучше. Тринадцатый заговорил:

— Дорогие телезрители, мы вновь с вами, а где мы, там и горячие новости. Где бы что бы как бы ни происходило, Бариди Барака, ваш любимый репортер, всегда в эпицентре событий. А сейчас он стоит на волшебной сцене, и перед ним — Могучий Марвелл собственной персоной!

Зажужжали линзы телекамеры, и у моего изображения на экране появился визави — темнокожий мужчина в зеленом костюме. Очевидно, он обращался ко мне. Хотя существовал, возможно, только на телеэкранах. То есть его генерировал встроенный в робота компьютер. Ничего не скажешь, экономный подход.

— А сейчас, Могучий Марвелл, скажите, каково это — быть фокусником?

— Да проще пареной репы, дорогой мой дружище Бариди. Вот так, например.

Я помахал рукой (отвлекай внимание!), а другой выхватил прямо из воздуха букет черных цветов. И сунул их под нос виртуальному репортеру. Экранный человек в зеленом склонился, понюхал, расплылся в счастливой улыбке.

— Дорогие зрители, уверяю вас, это настоящие цветы и великолепно пахнут. Марвелл, вы мастер своего дела, я вижу это собственными глазами. Вам нравится быть фокусником?

— Нравится? Дружище, я просто влюблен в эту профессию. Обожаю путешествовать, развлекать людей.

Отворилась дверь, вошла Анжелина. Я приглашающе помахал.

— А еще больше я влюблен в мою ассистентку Анжелину, которой нипочем, когда ее распиливают каждый вечер и вдобавок на субботних утренниках.

— Привет, Анжелина, — сказал наш несуществующий интервьюер. — Скажите «здрасте»! Скажите это миллионам зрителей, очарованным вашими фокусами и, несомненно, вашей красотой. А теперь, не выдавая никаких секретов, ответьте: каково это — быть распиленной?

Анжелина восхитительно улыбнулась и пустилась в объяснения. Разумеется, ни один ее слог ничего не сказал миллионам недоумков, которые смотрят «ящик» среди бела дня. Зато виртуальный репортер кивал, как будто понимал каждое слово. Когда Анжелина отговорила ровно тридцать секунд — очевидно, на больший срок туземные домохозяйки сосредотачиваться не умели, — он прервал и поблагодарил ее. Потом повернулся ко мне:

— Могучий Марвелл, скажите нашим зрителям, какое событие было самым ярким в вашей увлекательной карьере?

Страницы: «« « 23456789 » ... »»