Женщина в клетке, или Так продолжаться не может Шилова Юлия
— Марат.
— Какой еще Марат?
— Тот, который меня подвозил.
Я высунулась на улицу и посмотрела на мужчину, который вышел из своей машины и встал напротив окна, задрав голову вверх.
— Ты что не уезжаешь?
— Я подумал, может, тебе помощь нужна?
— Может, и нужна. Да только ты мне вряд ли поможешь.
— Я могу тебе дать охрану.
— У меня таких денег нет, чтобы за нее платить.
— Я дам тебе ее в кредит.
— А что, разве охрану дают в кредит? Никогда про это не слышала.
— Я тоже, но можно попробовать. Ведь дают же в кредит бытовую технику или автомобиль, — улыбнулся мужчина, сдвинул брови на переносице и немного смутился.
— Кстати, а как ты узнал мое окно? Я же тебе не сказала номер квартиры, в которую иду.
А тут и гадать нечего. Я видел подъезд, в который ты вошла, и в этом подъезде горит всего одно окно, потому что уже глубокая ночь и все в доме спят. Все нормальные люди давно спят.
— Получается, что я ненормальная.
— Конечно. Я это понял сразу, как только тебя увидел.
— Буду считать, что это комплимент.
— Уверен, что в данный момент комплименты тебе нужны меньше всего — на свете.
— Не скажи. Комплименты приятно слушать всегда.
— Ты знаешь, я хотел сказать тебе, что, если тебе понадобится укрытие, позвони мне. Я что-нибудь придумаю.
— Ты предлагаешь мне свое покровительство?
— Ну не покровительство, но домик, где тебя никто не достанет, могу предложить.
— Домик, где меня никто не достанет, у меня уже был, и я еле оттуда сбежала.
— Даже так… Тогда не домик, а вариант по твоему усмотрению. Одним словом, убежище я тебе найду. Это я тебе гарантирую. Так что если надумаешь, то звони.
— Я в любом случае тебе позвоню. У меня твой свитер.
— Тем более, у тебя есть причина.
— Ты добрый волшебник?
— Нет. Я только учусь, — засмеялся мужчина и направился к своей машине.
Марат, я могу скинуть тебе твой свитер прямо сейчас! — крикнула я ему напоследок. — У моей подруги много вещей. Она может мне что-нибудь одолжить.
— Да мне не к спеху. Я не хочу, чтобы исчезла причина для звонка, — махнул рукой Марат и, сев в машину, тут же уехал.
Я смотрела вслед отъезжающей машине, пока та совсем не исчезла из виду, села на стул и прислонилась к стене.
— Это твой новый кавалер? — подозрительно спросила меня Лейсан.
— Да какой он, к черту, кавалер?! Так, случайный водитель, спасший меня от дождя, темноты, призраков, стресса и гнетущих мыслей.
— А мне показалось, что он к тебе неровно дышит.
— Ерунда.
— Тогда он сумасшедший, которому нужны чужие проблемы и неприятности.
— Вот это ты верно подметила. Скорее всего, он именно такой и есть.
— Ты хочешь сказать, что он всем подряд предлагает охрану в кредит и убежище?
— Не знаю. Я вообще про него ничего не знаю. Какой-то директор охранной фирмы. Ему, наверное, меня стало просто жалко. По-моему, вполне нормально, когда мужчина жалеет встретившуюся ему в ночи одинокую женщину. Да ладно, чего мы о нем говорим. Уехал и уехал. Не такая уж он и важная персона. У меня столько проблем, что некогда о случайных знакомых думать.
Я замолчала и закрыла глаза.
— Томка, что с тобой?
— Жан исчез.
— Что значит исчез? Он же не призрак.
— Я уже сама не знаю, призрак он или нет. Он испарился, улетучился, растворился.
— Что значит испарился? Во Францию, что ли, уехал?
— Не думаю. В таком состоянии он не доехал бы и до аэропорта.
— Вот это новости.
— Это еще не главные новости.
— Я это поняла по твоему виду. Тебя кто-то избил?
— Это все ерунда.
— Так. Что же тогда не ерунда? — Лейсан смотрела на меня испытующим взглядом, пытаясь понять, что же со мной произошло.
— А еще я убила человека. Можешь себе представить, я убила человека?!
— Не могу. Мне кажется, что у тебя белая горячка. Ты просто сошла с ума.
— Ты права, но тем не менее это так.
— Ты хочешь сказать, что ты действительно убила человека?
— Да, — кивнула я.
— Как?
— Из его же пистолета.
Стараясь сдержать слезы, я рассказала подруге обо всем, что со мной произошло. Лейсан внимательно меня слушала, и, как только я закончила свой рассказ, она произнесла всего одну фразу:
— О боже!
Я в который раз подумала о том, как же это замечательно иметь такого близкого человека, как моя Лейсан, к которой можно приехать посреди ночи, положить голову на плечо, доверить самые страшные тайны и выплакаться. Я знала, что этот человек никогда меня не продаст, не предаст, не подведет и ему можно довериться на все сто.
Лейсан опустила глаза и пробормотала:
— Томка, совсем недавно я была так рада за тебя.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты была за меня рада.
— А ты считаешь, что за это нужно благодарить?
— Конечно. В наше время люди разучились радоваться чужому счастью. Зачастую оно их раздражает. Если у тебя все плохо, то они будут тебе помогать, поддерживать и стараться что-нибудь сделать, чтобы тебе было хорошо. Но если тебе будет хорошо, то они сделают все возможное, чтобы тебе было плохо.
И все же, несмотря на твои странные рассуждения, я была рада, что у тебя все хорошо. Ведь сейчас редко у кого бывает все хорошо. У всех свои проблемы, трудности, а у тебя словно все на мази. Любимый человек — иностранец. В Москву ты вон сколько раз съездила. А затем Париж. Я хорошо помню, как ты рассказывала мне про Париж. Париж — город моей мечты. А я ведь в глубине души верила в то, что француз обязательно разведется и ты за него замуж выйдешь.
— Ты и в правду в это верила?
— Еще как! Ради такой женщины, как ты, можно и развестись.
— Не получилось.
— Думала, уедешь в далекую и сказочную Францию, будешь жить, как у бога за пазухой, — не обратила внимание на мою реплику Лейсан. — А я буду приезжать к тебе в гости. Представляла, как мы будем вместе гулять по Парижу, слушать французскую музыку и упиваться счастьем, которое подарил бы нам этот чудесный город. Глядишь, и мне бы какой француз приглянулся. Может быть, твой бы познакомил. С маленьким таким, щупленьким, но зато холостым. Ох, как я бы его любила. Как бы я его любила! Я бы его каждый вечер по вечернему Парижу выгуливала, всякие деликатесы ему покупала и прямо с рук кормила. Ты даже представить не можешь, как я об этом мечтала! Я же не мечтала о французе-миллионере. Я мечтала всего о маленьком таком, завалявшемся, холостом французике, таком добром, заботливом, преданном и понимающем. Даже если бы он был вшивенький, я бы ему вошек вывела. Я бы сама его мыла, чистенько одевала, расческой расчесывала.
— Ну ты даешь, — захлопала я глазами. — Зачем тебе вшивенький? Если бы у меня с моим все срослось, я бы тебе нормального подогнала.
— Да где уж его возьмешь, нормального-то? Нормальные уже давно все разобраны.
— Да, может, какой на черный день бы и завалялся. Но только ни в коем случае не вшивенький, а очень даже и приличный.
— Я до последнего верила, что твой разведется, — продолжала свой монолог Лейсан. — Иначе стал бы он к тебе то в Москву, то в Казань мотаться, да и в Париж тебя вывозить. Такое обычно делается по большой любви. Но твой француз накрылся медный тазом и моего придуманного им же накрыл. А без твоего мне на своего никак не выйти. Без твоего мне даже самого завалящего француза не видать, как своих ушей. Нас французы визитами в Казань не балуют.
Увидев, что Лейсан понесло совсем не в ту сторону, я натянуто улыбнулась и укоризненно покачала головой:
— Эх, ты. А говорила, что нужно поддерживать отечественного производителя.
— Теперь-то, конечно, придется. Теперь деваться некуда. Поддержим, будь он неладен.
— Кто?
— Отечественный производитель.
— Да уж. Вот мы с тобой нагородили.
Был у тебя француз — и сплыл. Остались от него одни рожки да ножки, — гнула свою линию Лейсан. — Хотя какие, к черту, рожки до ножки?! От него вообще ничего не осталось. Как будто бы и не было его вовсе.
Когда на глазах моей подруги появились слезы, я не выдержала:
— Лейсан, знаешь, я сейчас не готова шутить. Все слишком сложно и не смешно. Все просто отвратительно. У меня требуют непонятные драгоценности, затем я становлюсь убийцей, и в результате пропадает мой любимый человек. Нет никакой гарантии, что он жив. Вполне возможно, что его уже нет. А ты говоришь про какого-то придуманного французика… Да гори он синим пламенем. Сейчас не до него. Столько всего произошло. Нужно не про придуманного француза думать, а про реального.
— Тоже верно, — согласилась Лейсан. — Если будет реальный, то появится и придуманный.
Глава 12
Спать мы так и не легли до утра, сидели, размышляли, строили различные гипотезы и пытались понять, что же произошло и почему в один миг над моей головой нависли черные тучи.
— Лейсан, ты хоть понимаешь, что я убила человека? — спрашивала я подругу, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему поступку.
— Понимаю. Что тут непонятного?!
— Ты даже не удивляешься.
— Удивляюсь. Я каждый день чему-нибудь удивляюсь.
— А мне кажется, что ты не понимаешь всего, что со мной произошло. Вернее, не хочешь понять. Я говорю тебе о том, что я убила человека, а ты ведешь себя так, как будто я не человека убила, а комара.
— Если бы ты убила приличного человека, тогда другой разговор, а ты убила законченного идиота, который пил и охранял людей, попавших в беду. Все, что он мог, так это показывать свое превосходство над теми, кто стал заложником ситуации. Он казался сильным за счет слабостей других людей. Вот и получил по заслугам.
— Какой бы он ни был, не я же ему жизнь давала, а это значит, что я не имела права ее у него забирать.
— Только никто не видел, что ты его убила. Свидетелей нет. На крайний случай это можно представить как самооборону.
— Да какая, к черту, самооборона?! Он же на меня не нападал. Я убила его в момент страсти.
— Правильно сделала, потому что если бы ты его не убила, то неизвестно, чем бы это закончилось.
— Я это прекрасно понимаю, только как мне все это аукнется. Когда Влад вместе со своими товарищами приедет в дом, то сразу поймет, что убийца я. Тут не может быть двух мнений. Возможно, он уже в доме и ему уже все известно.
— Ну, это еще доказать надо.
— А там и доказывать нечего.
— Как это нечего? — Оптимизм Лейсан меня потрясал, потому что мне казалось, что я уже на грани. Всего один шаг — и я полечу в пропасть. — Может, этого Леню твой француз хлопнул!
— Ты что такое говоришь?
— То, что ты меня спрашиваешь. С чего ты решила, что все подумают на тебя, а не на француза? В тот момент, когда ты убивала, никто над тобой свечку не держал.
— Я не могу любимого человека подставить.
— А тебя никто и не просит этого делать, — осторожно ушла от ответа Лейсан. — Я тебе всего лишь объясняю, что ты совершила убийство без свидетелей. Никто ничего не видел, и никто ничего не знает.
— А этот призрак с ружьем?
— Какой еще призрак?
— Тот, который стоял в дальнем углу двора. Мне показалось, что он в меня целился.
— Во-первых, это всего лишь призрак. А во-вторых, если бы он в тебя целился, то наверняка бы попал. Этот человек с ружьем тебе померещился. Ты же сама сказала, что, когда бежала к трассе, тебе твоя бабушка мерещилась.
— Бабушка мне действительно мерещилась, — не раздумывая, согласилась я с Лейсан, — а вот тот человек с ружьем стоял там по-настоящему. Я клянусь тебе, что я его видела.
Ты была просто сильно напугана и возбуждена. В таком состоянии можно даже черта лысого увидеть, не то что призрака с ружьем. Там случайно над домом летающая тарелка не кружилась?
— В том-то и дело, что никакого лысого черта я не видела и уж тем более летающей тарелки там не было.
Я посмотрела на подругу беспомощным взглядом и еле слышно спросила:
— Лейсан, а где Жан?
— Понятия не имею.
— И у меня по этому поводу никаких мыслей.
— Сквозь землю провалился.
— Я тебя серьезно спрашиваю.
— А я тебе серьезно отвечаю. Я не знаю. Если на окне была решетка, а входная дверь прочно закрыта, значит, он сделал подкоп.
— Да какой, к черту, подкоп?! Его невозможно сделать за такой короткий промежуток времени. Если бы ты его видела, то так не говорила. Он был жутко избит и ужасно себя чувствовал. Его отделали по полной программе. Когда я его в этой комнате увидела, он был таким слабым, беспомощным, таким несчастным и одиноким…
— Значит, подкоп там уже был, и он им случайно воспользовался, — тут же выдвинула свою гипотезу Лейсан. — Пока тебя не было, он его нашел.
— Твоим фантазиям нет предела.
Тома, а что ты хочешь от меня услышать? — Лейсан встала со своего места и принялась нервно ходить по коридору. — Ты только представь, если бы я тебе подобное рассказала, что бы ты делала?! Да у меня даже никаких мыслей. О чем можно вообще говорить, если у нас французы как мухи исчезают? Это же не иголка в стогу сена. Как можно было его потерять?
— А что ты так на меня смотришь?! — неожиданно прорвало меня. — Я, что ли, его теряла? Он сам потерялся. После таких выходок точно начнешь верить в шапку-невидимку.
— И сапоги-скороходы в придачу с ковром-самолетом, — нервно усмехнулась Лейсан. — А если серьезно, то мне кажется, что у него ключ от двери был.
— От какой двери?
— От той комнаты, где вас держали.
— И что же он им не воспользовался раньше? Какого черта мы с ним так долго там сидели?
— Мне кажется, что он тебе не доверяет. Именно поэтому он при тебе этот ключ не доставал. А достал его сразу, как только ты ушла. Открыл дверь и сбежал. Он подумал, что ты с этими людьми заодно. Он вбил себе в голову, что ты его предала и подставила.
— Сначала, конечно, так и было. Он действительно мне не доверял и думал, что я с теми, кто его держит, в одной команде, но мне показалось, что я его переубедила. Он понял, что я ни при чем.
— Ни черта ты его не переубедила. Он делал вид, что он с тобой заодно, а сам был себе на уме.
— Почему ты так думаешь? — От охватившего меня волнения я ощутила озноб.
— Потому, что другие мысли мне почему-то не приходят в голову.
— А где же он взял этот ключ?
— Я всего знать не могу, — ушла от ответа Лей-сан. — Я думаю, что сбежал твой француз от тех, кто его там держал, и от тебя.
— А мне в это с трудом верится. Как же он мог меня бросить одну?! Ведь не только он один был в беде, но и я тоже.
— Я тебе говорю, а ты совершенно меня не слышишь. Он не верил ни единому твоему слову. Он думал, что ты с ними.
— Тогда где же он сейчас?
— В гостинице или уже вылетел в Париж. А быть может, в милиции.
Слова моей подруги подтолкнули меня к решительным действиям, и я тут же взяла телефонную трубку. Набрав номер отеля, в котором остановился Жан, я назвала номер его комнаты и попросила с ним соединить, но на том конце передо мной вежливо извинились и сказали, что ключи от номера находятся на рецепции, а в самом номере никого нет.
— Его там нет. — Я отодвинула телефон и ударила кулаком по столу. — Его там ни черта нет!
— А я в этом не сомневалась. Только ты по столу не стучи. У нас у всех нервы ни к черту, но надо уметь держаться. Я знала, что его нет в отеле.
— Почему?
— Возможно, он уже в Париже.
— Да ни в каком он не в Париже! Нет его там!
Он весь избит и еле передвигался. Да если бы он даже и смог уйти, то трассу бы не нашел. Это для него нереально.
— Да для него все реально. Жить захочешь, не до трассы, до Парижа дойдешь.
— У него веши все в гостинице. Как бы он в таком виде приехал в аэропорт? Им бы сразу милиция заинтересовалась. Что-то тут все-таки не так. Чует мое сердце, что наши с тобой мысли не в том направлении движутся.
— Может, твое сердце сможет рассказать тебе, где твой Жан?
— По этому поводу оно пока молчит.
— Ну если заговорит, то дай мне знать.
Я закрыла глаза и в который раз представила Жана. Господи, как же хорошо было еще совсем недавно. Ничто не предвещало беды, и я находилась под защитой его жарких объятий. Все рухнуло в один миг. Наша любовь, наша надежда и наша спокойная жизнь. Меня охватило жуткое чувство одиночества, обреченности и даже бессилия. Несмотря на свое тяжелое внутренне состояние, я попыталась не упасть духом окончательно и взять себя в руки.
— Знаешь, а может, мне в милицию пойти и рассказать все, как было? — Я задала свой вопрос шепотом, несмотря на то, что мы были в квартире одни.
— Зачем?
Затем, что у меня нет другого выхода. Не могу же я жить в бегах и не знать, где мой любимый человек.
— Как ты пойдешь в милицию, ты же убила человека?
— Пусть меня за это осудят, — проговорила я и ощутила, как меня замутило.
— Что значит осудят? Ты в тюрьму, что ли, хочешь сесть?
— Нет, — предельно честно ответила я.
— Тогда зачем говоришь такие вещи?
— Я подумала о том, что, как ни крути, меня все равно найдут. Так, может, лучше мне самой явиться с повинной. Глядишь, срок меньше дадут.
— Срок?! — Лейсан закашлялась и налила себе полный стакан воды. — Ты хоть можешь себе представить, что такое срок?
— Могу, — убийственным голосом ответила я и потерла рукой мокрый от пота лоб.
— Ну и что это такое?
— Это потеря нескольких лет жизни.
— В том-то и дело. Жизнь такая короткая. Это кажется, что она длинная, а не успеешь оглянуться, она уже к концу подходит. И несколько лет жизни ты просто теряешь. Ты собралась сознательно укоротить себе жизнь. Ты молодая, интересная девушка. Получила превосходное образование и хорошее место на фирме. Ты всегда всего добивалась сама. А теперь ты решила все это перечеркнуть и загреметь в тюрягу?! Все, чего ты достигла, взять и послать коту под хвост?! Так нельзя!
— Что же мне тогда делать?
— Найти хорошего адвоката.
— На хорошего адвоката нужны хорошие деньги. Я даже свою машину не смогу продать, потому что к собственному дому не могу подойти. Там, вне всякого сомнения, дежурят люди Влада. и у них есть ключи от моей квартиры.
Лейсан нервно достала из кухонного шкафа полупустую пачку сигарет и протянула ее мне. Не сговариваясь, как по команде, мы одновременно закурили, молча стряхивая пепел в маленькое блюдце от кофейной чашки.
— Томка, — Лейсан не выдержала и в силу своей постоянно болтливости нарушила молчание первая.
— Что?
— А ты уверена, что твоя бабушка непричастна к исчезновение драгоценностей?
— Вполне.
— Почему такая уверенность?
— Потому что это моя бабушка.
— И что?
Ну ты сама посуди. Я у моей бабули была единственной внучкой, в которой она души не чаяла и любила меня такой бесконечной любовью, делая все возможное, чтобы мне было хорошо и спокойно. О такой бабуле можно только мечтать. Да моя бабушка никогда и ничего не могла бы спрятать. Она бы мне последнее отдала. Никаких сумасшедших денег у нас отродясь не было. Ты же сама знаешь, что мы не жировали. Конечно, она на гаданиях и приворотах зарабатывала и нам с мамой, чем могла, помогала, но в роскоши мы не купались и ничем особенным среди других семей не выделялись. Даже если предположить, что она и в самом деле чужие драгоценности забрала, то куда бы она их дела? Она не могла умереть и ничего мне о них не рассказать. Тогда на кой черт они ей сдались, если она сама ими не пользовалась и другим не давала? Я слишком хорошо знаю свою бабулю. Она никогда ничего не брала. Просто люди ее недолюбливали, боялись и часто на нее наговаривали.
— Тогда все понятно.
— Что тебе понятно?
— Влад все это сочинил. — Лейсан сделала окончательный вывод и затушила свою сигарету.
— Что именно он сочинил?
— Да всю эту байку про драгоценности. От начала до самого конца.
— Зачем?
— Затем, что им была нужна причина для того, чтобы зайти в твою квартиру и навести в ней свои порядки.
— Я не пойму, о чем ты.
О том, что им просто нужен был Жан. Видимо, они его уже давно ждали. Знали, что ты встречаешься с французом, навели про него справки и ждали приезда. Все, что им нужно, — так это хлопнуть его на деньги. А драгоценности — это так… Для отвода глаз, чтобы заодно и ты была у них на крючке. На твою бабушку сейчас какие угодно грехи списать можно. Если бы она оставила тебе такие сумасшедшие драгоценности, то ты бы уже давно себе навороченную усадьбу неподалеку от кремля прикупила, прямо на берегу реки. Чтобы берег реки у тебя был свой личный и никто на нем загорать не смел. Охраны наняла бы и жила в свое удовольствие. Деньги для того и существуют, чтобы их тратить.
— Вот это ты правильно говоришь. У моей бабушки не было драгоценностей, а у меня нет усадьбы рядом с кремлем и собственного берега.
— Подожди, а может, когда и будет. Вдруг ты по карьерной лестнице пойдешь.
— Лейсан, я не знаю, как прожить сегодняшний день, а ты мне говоришь о завтрашнем.
— Тома, а у тебя есть домашний телефон Жана?
— Ты имеешь в виду его телефон в Париже?
— Ну, да. Или домашний, или рабочий.
— Рабочего нет. Мы с ним всегда общались по мобильному, но сейчас он отключен. А домашний… Да, есть. Он несколько раз мне с него звонил, когда его семья к родственникам уезжала.
— Вот и хорошо.
— Что хорошего-то?
— Позвони ему на домашний.
— С чего бы это?
Читать бесплатно другие книги:
