Не принадлежать тебе Ильина Оксана

– Хорошо, – сдалась я, не желая сильнее накалять обстановку. Для меня это явно закончится плохо. – Мы ведь можем договориться. Наверняка, я могу и другим способом вернуть долг.

Булат промолчал, продолжая сверлить мне своими жуткими черными глазищами, в которых будто бы клубилась сама тьма.

– Я могла бы убирать здесь, готовить вам еду, стирать одежду, – предложила и умолкла, заметив его кривую усмешку.

– Слишком дорого мне станут твои услуги домработницы, не кажется? Дешевле будет сразу купить клининговую компанию.

Меня словно прошибло током и где-то в области грудной клетки начало больно жечь. Что это? Что-то с сердцем? Хотя нет, наверное, так мучительно умирает последняя надежда на благополучный исход. И теперь когтистая рука отчаяния сжимает мою глотку так сильно, что трудно дышать. И мне действительно хочется задохнуться, потому что всё лучше, чем превратить своё тело в помойку. Я даже мысли такой допустить не могу. Это будет для меня сродни смерти. И впервые за эти дни наружу рвется эгоизм, и яро требует, чтобы я засунула куда подальше свое самопожертвование и послала всех к чертям собачьим. Пусть спрашивают с тех, кто действительно виноват… С моей сестры… И вправду у страха глаза велики. Эти мерзкие чувства вкупе могут заставить предать самого близкого человека. И будь я чуть слабее. Будь моя любовь и привязанность к Кате на граммулечку меньше, я бы сдалась, и гори всё огнём. Однако сестре повезло, ибо она – самая важная часть моей жизни. И я не могла пожертвовать ей в угоду себе, даже несмотря на то, что в случившемся полностью её вина.

– Не хочешь, значит, в бордель? – спрашивает вдруг мужчина, прищурившись, и от этого его глазные яблоки кажутся полностью черными.

– Не хочу, – мотаю отрицательно головой и на глаза наворачиваются слезы. Кажется, я в шаге от того, чтобы сломаться…

– Ладно, – произносит он загадочно. – Я готов оставить тебя здесь.

– И что я должна делать?

– Всё, что я скажу.

– В смысле всё? – уставилась на него недоумевающе.

– Всё. Что. Я. Скажу. – повторил он, отчеканивая каждое слово.

– Я…

– Должна решить прямо сейчас, – перебил тот жёстко. И добавил, прожигая меня своими угольными глазами, – возможно, бордель показался бы тебе раем, по сравнению с тем, что ждёт здесь, учительница.

– И что же меня ждет? – он не ответил, но и я не могла подписаться на неизвестно что. – Я не могу принять решение, не зная, на что соглашаюсь. Что ты хочешь от меня? Что я должна буду делать? Убираться? Готовить? Спать с тобой? С твоими людьми? Что?

– Всё из вышеперечисленного, если я захочу, – отрезал мужчина.

– Нет, на такое я не согласна…

– Отлично, тогда в бордель, – гаркнул мужчина и, резко схватив меня за руку, потащил к двери.

– Нет, не надо, пусти, – пискнула я, принимая жалкие попытки вырваться. – Хватит, пожалуйста, – всхлипнула испуганно, однако мои мольбы не действовали на этого монстра. – Хорошо, я согласна… сделаю всё, что скажешь, – мямлила дрожащим голосом.

Мужчина вдруг остановился и я, не устояв, впечаталась в его плечо. Но в следующий миг произошло то, чего я точно не ожидала. Он схватил меня за горло и прижал к стене.

– Ты решила поиграть со мной или настолько тупая, что реально веришь, что твое мнение учитывается? – усмехнулся. – Ты и так сделаешь всё, что я скажу, твое согласие не требуется.

– Зачем тогда спрашивать? – промычала я, задыхаясь, хотя и сжимал он моё горло не сильно, едва ощутимо, тем не менее, мне инстинктивно не хватало воздуха.

– Я дал тебе выбор, а ты возомнила себя не пойми кем. Считаешь себя особенной? Не считай, ты ничем не отличаешься от шлюх, которые днями и ночами трахаются за бабки. Когда-то и они были гордыми и неприступными. А сейчас за уши не оттащишь. Все любят деньги.

– Ты не знаешь меня! Поэтому не можешь и судить обо мне, – выпалила ему в лицо, ощутив прилив ярости, наконец-то ко мне вернулась частичка смелости. – И да, я особенная! По крайней мере отличаюсь от дам, с которыми ты обычно имеешь дело! Потому что деньги для меня ничего не значат!

– Хах, так я и поверил, – зашелся он злобным смехом. – Но мне плевать. А сейчас мы посмотрим, насколько ты усвоила мои слова, – я нахмурилась, а его рука с горла опустилась на мою грудь, и в следующий миг раздался приказ. – Раздевайся и на колени!

Глава 10

– Ни за что, – прошептала дрогнувшим голосом. Однако почему-то я не была на сто процентов уверена в своих словах. Меня загнали в тупик, из которого, видимо, уже не выбраться.

– Это твоё последнее слово? – от его рыка волосы на коже встали дыбом.

– Не-ет…

– Ладно, на первый раз возьму инициативу в свои руки, – гаркнул он и одним движением разорвал пополам мою футболку. Ткань больно полоснула по шее, груди и животу. На что я испуганно вскрикнула…

– Тихо, детка, еще не время кричать, – прошептал мужчина, склонившись к моему уху, и с шумом втянул воздух у моих волос, будто проверяя их запах. – Посмотрим, что ты умеешь. Узнаем, за что я так дорого заплатил… С лифчиком справишься сама или тоже помочь?

Отрицательно мотнула головой, ибо способность говорить трусливо покинула меня. Немного помешкав, я заломила руки назад и попыталась трясущимися пальцами справиться с застежкой. Не удалось. Да я и не соображала, что делаю. Не понимала, что происходит. Это будто была не я. Словно не со мной. Разве я в здравом уме согласилась бы отдаться бандиту? Или же всё от того, что я смирилась и не вижу другого выхода. Но от этого не становится менее страшно. Я в ужасе. Этот ужас пробирает до костей, проникает в них, разъедает до боли, до онемения. Я дрожу, пытаюсь сжать зубы, они скрежещут друг о друга, стирая эмаль.

Булат не выдерживает моей нерасторопности, приближается настолько близко, что собой поглощает весь воздух, мне становится трудно дышать. Каждый вдох, пропитанный его ароматом, словно колючая проволока, царапает ноздри и горло.

Его руки огибают меня, мгновение – и я чувствую, как пояс бюстгальтера освобождает мои рёбра из своего цепкого кольца. Мимолетное облегчение. И испуганно ощущаю, что бретели сползают с плеч, лишая меня главной защиты. Замираю перед мужчиной, обнаженная по пояс. Стыд приливает к лицу, окрашивая щеки алым. Машинально поднимаю руки, намереваясь прикрыться, но под суровым взглядом роняю их на место. Он смотрит на меня изучающе. Его глаза, словно ладони, прощупывают каждый сантиметр кожи. И я пылаю… Пылаю от омерзительного унижения. И мне безумно хочется влепить ему пощёчину, стереть с его лица эту оценивающую ухмылку. Но вместо этого лишь беспомощно жмурюсь: «Будь ты проклят, Булат!»

Не знаю, сколько продолжались эти гляделки, пока я почувствовала горячую ладонь на своей спине. Дёрнулась, но безуспешно. В отместку он прижал меня к себе плотнее. А потом завладел моими губами. И меня в этот момент будто ударили кулаком в грудь, выбивая последний кислород из лёгких. Нет, не такой реакции я ожидала от себя. Думала будет противно, но… Но ощущения были иными, странными, непривычными… Его губы требовательно сминали мои, давили, раздвигая их, а язык первопроходцем следовал по освобожденному для него пути, проникая всё глубже и глубже. И когда наши языки соприкоснулись, я вздрогнула и почувствовала, как подгибаются ноги. Удивительно, но он был приятный на вкус. Увлечённая поцелуем… Моим первым настоящим поцелуем, я отключилась от реальности. Забыла где нахожусь и с кем… Наверное, мое тело давно жаждало близости, поэтому так легко, без сопротивления, откликалось на прикосновения незнакомца. Не буду лукавить, я не фригидна, и несмотря на то, что у меня никогда не было парня, порою, глядя на интимные сцены в фильмах, чувствовала, как мой таз прошибает легкими разрядами тока. Сейчас это ощущалось в сотни раз сильнее, и эти электроимпульсы фокусировались где-то в одной трепещущей точке между ног. Приятное ощущение и в то же время невыносимое…

Неожиданно придя в себя, обнаружила его наглые пальцы на своей ширинке, они быстро справились с пуговицей и молнией, и тут, наконец-то осознав всю суть происходящего, я вцепилась ему в запястья, пытаясь помешать.

– Не сопротивляйся, – процедил он, цепляя меня хрипотцой в голосе, почему-то теперь это действовало дурманяще. – Тебе же нравится, не отрицай.

– У-у, – я отрицательно мотнула головой и попыталась отвернуться. Однако не помогло, а наоборот, дало ему очередное преимущество, и влажные губы припали к моей шее. И меня будто бы закоротило. Знаете, когда пропадает сеть и начинает рябить экран телевизора? То же самое у меня происходило перед глазами. И я бы, наверное, могла сопротивляться, если бы знала наверняка, что в этом есть смысл. Или ли же я просто хочу так думать? Оправдывая свою слабость?

Его горячий язык поднялся к моему уху, и зубы легонько прикусили мочку. И я уперлась руками ему в грудь, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли удержаться. Но и это было ошибкой. Почувствовала ладонями его напряженные мышцы и бешеное сердцебиение и поплыла. С чего-то вдруг невыносимо захотелось прикоснуться к обнаженной коже, узнать какая она на ощупь, изучить каждую выпуклость. И Булат, словно прочитав мои мысли, резко стащил с себя футболку и швырнул на пол. Секунду в темноте мы вглядывались друг другу в глаза, а потом он запустил пальцы мне в волосы и жадно набросился на мой рот. Моя обнаженная грудь вжалась в его горячий торс, каждое такое соприкосновение жалило, будто жало пчелы. И больно, и мучительно приятно. И этот поцелуй совершенно не походил на первый, был грубый и жадный. Он будто бы так пытался поработить меня. И черт возьми, ему удавалось. Напряжение внутри нарастало с каждой миллисекундой. Я ходила по острию ножа, полосуя лезвием свои ступни. Опасная игра, об участии в которой я непременно потом пожалею. Но сейчас ломаюсь под его напором и поддаюсь. Плавлюсь в крепких руках, наслаждаясь поцелуем, и мне нравится ощущать его язык в себе, нравится его вкус.

Да, я не хотела, чтобы мой первый раз прошёл вот так, но раз нет другого выхода, нет и смысла противиться тому, что так или иначе произойдёт. И видимо, таким образом приняв окончательное решение, я осмелела и инстинктивно обвила его шею руками. Лишь одинокий унылый голосок, заблудившийся в моих взбудораженных нейронах, кричал, что это катастрофическая ошибка. Но мне уже не до него. Я увязла где-то между возбуждением и страхом. Несмотря на принятие безысходности, страх никуда не исчезает. И я постоянно нервно дёргаюсь, будто то и дело натыкаясь на острые шипы.

Булат обхватил мои ягодицы своими ручищами и приподнял, вдавливая в себя. И в ответ я машинально обвила его бедра ногами. «О господи, где я этого понабралась?»

Не успев опомниться, почувствовала, как падаю на матрац. Мужчина нависает надо мною, медлит, и это мгновение передышки немного отрезвляет меня. Испуганно упираюсь руками ему в грудную клетку, в жалкой надежде оттолкнуть.

– Не надо, – произносит он подкупающе бархатным голосом и смотрит мне в глаза. – Расслабься, я тебя не обижу, – последнее звучит как-то двусмысленно.

И я растерянно опускаю взгляд. И залипаю на накачанном торсе. Мои руки против воли очерчивают упругую грудь и спускаются на рельефный живот. У него просто невероятное тело, так и хочется прощупать всё досконально. «Дура, да что ты творишь?!»

Стыдливо поднимаю глаза и замечаю его довольную усмешку. И видимо, он принимает мои действия за согласие, и в следующий момент рывком стягивает с меня джинсы. Вскрикиваю от неожиданности и вжимаюсь в постель. А он придавливает меня собой. Снова находит мой рот, короткий поцелуй, и его губы скользят по подбородку, проходятся по шее, тормозят в ложбинке на ключице, и продолжают свой путь, добираясь до груди. И когда влажный рот накрывает до дискомфорта затвердевший сосок, я вскрикиваю и выгибаюсь. Меня словно обдало кипятком, между ног все нетерпеливо запульсировало. Он втянул бусинку, пропуская между зубов, и надавил на неё языком. Я и представить не могла, насколько это может быть невыносимо. Пытка, обычно именуемая лаской. Я была просто не в состоянии этого вынести, вцепилась в его волосы, мысленно умоляя дать хотя бы перевести дыхание. Но не тут-то было. Чуть приподнявшись, мужчина накрыл вторую грудь ладонью и принялся нежно мять, большим пальцем теребя сосок. Из последних сил мне удавалось сдерживать стоны. Мое тело дрожало от переполняющих его ощущений. Эти ощущения раздирали меня на части. Даровали удовольствие и муку. Его рот подвергал пытке одну грудь, а рука – другую. Я извивалась под ним, словно в бреду. И когда, наконец, он оставил их в покое, я вскрикнула от облегчения. Только рановато было выдыхать, мужчина дал лишь временную передышку, прежде чем приступить к более изощренным пыткам.

Влажный язык очертил мой живот, а его руки сдавили бедра и практически незаметно избавили меня от трусиков. Горячие губы опустились ниже, коснулись той чувственной грани между животом и пахом, и, закричав, я забилась в агонии. Сквозь пелену почувствовала, как грубоватая ладонь проскользнула между моих ног, и напряглась, машинально сжимая их. Булат поднялся, навис надо мной, опираясь на локоть, и убрал с моего лица липкие волосы.

– Тебе понравится, не порть нам удовольствие, – прошипел он, плотно сжав губы, и, не дожидаясь ответа, или же не давая мне ответить, поцеловал. На этот раз его язык проник чуть ли не в самое горло, он будто вылизывал меня изнутри, заставляя забыться. И я забылась, поддаваясь инстинкту, раздвинула ноги. И сразу почувствовала, как что-то твёрдое, большое и горячее прижалось к моему лону, и медленно начало вторгаться в него. Сначала я испытала удивление, а следом жгучую боль, вскрикнула, взбрыкнула и буквально сбросила с себя мужчину.

– Эй, серьёзно? – тот удивленно уставился на меня. – Ты девственница?

– Отвечать обязательно? – буркнула я, «О неужели, ко мне соизволил вернуться дар речи?»

Глава 11

– Что ж, придется сменить тактику и немного с тобой повозиться, – заявил мужчина, хитро прищурив глаза.

– Не нужно со мной возиться, – прошипела я, насупившись, и попыталась отодвинуться от него. – Лучше оставь в покое.

– Ну нет, – хмыкнул тот. – Не в моей привычке оставлять женщину неудовлетворенной.

– Что? – воскликнула я, но в туже секунду подавилась своими же словами.

Его лицо приблизилось ко мне вплотную, и дыхание обожгло кожу.

– Сейчас покажу, – прорычал мне в губы и смачно облизал их.

Я вздрогнула от неожиданного прикосновения и вцепилась ему в плечи. И стоило бы сейчас оттолкнуть его, но вместо этого я снова позволила себя поцеловать. Да что это со мной? Может мне что-то подсыпали в молоко? Или дело в печенье? Моё состояние явно нельзя назвать нормальным. Но увы, здравомыслия хватает максимум на пару секунд, и потом я снова утопаю в этой тягучей эйфории. Она наполняет изнутри, проникает в каждую клетку, и поглощает полностью.

Мужская ладонь накрывает пах и жар от неё заставляет меня дрожать… Чувствую, как его пальцы надавливают на самый чувственный бугорок, и мое тело сотрясается от спазмов удовольствия. Он прекрасно понимает, что делает, кажется, даже знает моё тело лучше, чем я сама.

Его пальцы сначала настырно массируют клитор, затем проникают в меня, и принимаются ритмично двигаться там. Сперва осторожно, давая привыкнуть, растягивают тугую плоть, но с каждым движением проникают все глубже и глубже… И я извиваюсь под ним словно змея, изумленная тем, насколько это может быть приятно. В какой-то момент сама неосознанно начинаю двигаться навстречу его пальцам. И чем интенсивней становятся толчки, тем быстрее я поднимаюсь к вершине.

Казалось, душа вот-вот покинет тело. И когда я почти достигаю грани, он вдруг останавливается. Мой мозг, который в этот момент тонет в воздушных шариках, не сразу улавливает суть происходящего.

Лишь приоткрыв глаза, понимаю, что мужчина устраивается между моих ног. Снова остро чувствую его твердую плоть, упирающуюся в моё лоно. Замираю, приготовившись самому худшему. Я не совсем дура, и в теории знаю, что испытывает женщина, лишаясь невинности…

– Придется немного потерпеть, – будто прочитав мои тревожные мысли, выдыхает Булат мне в губы, пот с его лица капает на мое.

Я ощущаю, как его тело вибрирует от напряжения, словно ему очень тяжело. Ну а мне становится страшно. Хочется, чтобы это поскорее закончилось… или продолжилось? Не знаю сама. От спазмов неудовлетворенности до боли сводит мышцы живота. Его пенис медленно входит в меня, а пальцы принимаются терзать клитор, доводя до безумия. Не понимаю, как он умудряется все это проворачивать?

Губы жадно сминают мои, впитывая болезненный крик. В ужасе впиваюсь ногтями ему в спину и пытаюсь отделаться от его настырных поцелуев, потому что дико хочется стонать в голос от жгучей боли между ног. Но он не отпускает. Застывает внутри меня, позволяя привыкнуть к новым ощущениям.

Пальцы по-прежнему безустанно ласкают напряженный бугорок, по новой разгоняя вихрь блаженства. И теперь это ощущается по-другому, мышцы в промежностях содрогаются, сжимая его член, и от этого там становится невероятно приятно. И да, чертовски приятно чувствовать его внутри себя, даже несмотря на боль, которая постепенно отходит на задний план.

И, видимо заметив изменение моего состояния, он осторожно начинает движения бёдрами. И я едва не теряю сознание, когда его орган практически выходит из меня, а потом резко наполняет снова. С каждым толчком я схожу с ума от расползающегося по венам удовольствия. От него будто кипит кровь. Сердце, ополоумев, выбивает рёбра.

Порою кажется, что я не в состоянии вынести эту сладкую пытку. И мой мучитель явно не собирается меня щадить. Он со звериным рычанием вдавливает меня в матрас, наматывает мои растрепанные локоны на кулак, прикусывает кожу и тут же облизывает её. Я задыхаюсь под ним, умирая от наслаждения. Чьи-то оглушительные стоны эхом разносятся по комнате. И я даже не понимаю, что этот звук принадлежит мне. Как же завтра будет стыдно…

Я закатила глаза и прикусила нижнюю губу до крови, когда в моём животе взорвалась бомба. Казалось, что я провалилась сквозь кровать и меня засасывает в тёмную бездну. На мгновение становится страшно, но потом в этом мраке разрываются тысячи фейерверков. И я упиваюсь этим неповторимым удовольствием. Парю в невесомости, как магнитная крошка рассыпаюсь на миллиарды невидимых частиц и резко собираюсь воедино…

Не знаю, сколько я лежала неподвижно, будто в прострации. Даже не заметила, когда мужчина отделился от меня. На первый взгляд казалось, что сплю. Но я точно не спала. Наоборот, я пыталась справиться с потоком мыслей, одновременно хлынувшим в мою голову.

Вдруг резко поднялась и, пошатываясь, бросилась в ванную комнату. Закрылась там на замок. И посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё та же, за исключением растрепанных волос, раскрасневшегося лица и потрескавшихся губ. Внешне изменений нет, но внутри что-то изменилось.

Я чувствовала это, хотя и не знала в чем именно дело. Шагнула в душевую, склонила голову, осматривая своё такое незнакомое тело. Казалось, что я вижу его впервые. Соски припухли, кожа местами покрылась багровыми пятнами, которые наверняка скоро превратятся в синяки. Опустив взгляд ниже, заметила между бёдер запекшуюся кровь. Неоспоримое доказательство того, что этой ночью я стала женщиной… Запоздало, наверное. И не так, как я планировала.

Думала, лишусь девственности с каким-нибудь коллегой-преподавателем, после продолжительных отношений. И даже был один на примете. Учитель географии, который ненавязчиво пытался ухаживать за мной. Я могла представить любой ход событий. Но точно не то, что окажусь в постели с бандитом. Да ещё мне это и понравится.

Хотя в последнем нет ничего удивительного. Булат очень красивый, у него просто потрясное тело. Думаю, на моем месте любая бы поплыла. Однако у меня совсем другая ситуация. Я здесь не по своей воле… Тщательно смыв с себя его терпкий запах, я вышла из душа и закуталась в полотенце. Мне жутко не хотелось надевать свои вещи на чистое тело. Да и бельё осталось где-то там на полу, и вряд ли я сейчас смогу отыскать в темноте. Придется спать в полотенце.

Вернувшись в комнату, я замешкалась, присматриваясь к кровати. Хотелось убедиться, что Булат действительно спит. И вроде бы правда спал. Ещё одну ночь в неудобном кресле я просто не вынесу. Поэтому скрепя сердце устроилась на самом краю постели и буквально сразу провалилась в сон.

Открыв утром глаза первое, что я увидела это широкую мужскую спину. Булат одевался, сидя на кровати. И дождавшись, когда тот натянет футболку, я тихо спросила:

– Что дальше?

Он резко обернулся и как-то странно посмотрел на меня. Мне даже стало не по себе от этого взгляда, сразу захотелось с головой залезть под одеяло.

– Сиди здесь тихо и не раздражай меня!

Глава 12

– Не раздражать тебя, серьёзно? – возмущенно вскочила я с постели, совершенно забыв о полотенце, в котором вчера уснула. Вернее, проснулась-то я уже без него. И опомнившись, торопливо кинулась за одеялом, натягивая его до самого подбородка, прикрывая обнаженную грудь.

– У меня есть собственная жизнь, работа, ответственность! Я не могу сидеть здесь, дожидаясь неизвестность. Мне нужно знать сколько именно это продлится, когда я смогу вернуться к работе?

– Никогда, – повел он плечами равнодушно.

– В смысле, никогда? – повторила я, выделяя интонацией каждое слово. – Ты до конца дней собираешься держать меня в этой комнате?

– Твоих дней, – усмехнулся тот холодно. – Ну или пока мне не надоест. Какой вариант тебе больше нравится?

– Для тебя это игра? Тебе смешно? Но мне не до шуток! У меня работа, я не могу на неё забить! Если я не появлюсь там, начнут беспокоиться и меня искать!

– Значит уволишься, – констатировал как ни в чем не бывало.

– По-твоему, это так легко? На что я буду жить? – выпалила я, с трудом сдерживая свое раздражение. Беспринципность этого человека поражала.

– Достаточно того, что ты вообще будешь жить! – отрезал Булат голосом, не терпящим возражения, всем своим видом намекая на то, чтобы я ценила это. И да, я ценю свою жизнь, только никак не могу поверить, что происходящее – взаправду.

– Хорошо, – мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Пока что согласиться, потом я обязательно найду варианты. – В таком случае мне нужно в школу, написать заявление по собственному желанию.

– За час уложишься?

– Постараюсь, только сначала мне нужно домой, переодеться и взять необходимые вещи, – решила я попытать удачу.

– Час ехать только до твоего захолустья, – нахмурился тот недовольно.

– Но я не могу в таком виде появиться на людях, – настаивала я, не собираясь отступать.

– Через десять минут жду тебя внизу, – бросил тот сухо и вышел из комнаты.

Всю дорогу я уповала на то, чтобы сестра оказалась дома, очень сильно хотелось её увидеть и успокоить лично, а не по смске. Но как обычно, в моей жизни всё идёт поперёк, и естественно, Катю я не застала.

– Тебе необязательно заходить! – заявила я, когда Булат заперся в дом следом за мной.

– Я уже зашёл, – отрезал мужчина и осмотрелся.

– Подожди здесь, я быстро, – произнесла я, давая понять, что ему тут не рады. Не хватало ещё чтобы этот громила здесь рыскал.

Очутившись наконец-то в своей комнате, я села на кровать и глубоко вздохнула, пытаясь немного успокоиться. Моя жизнь летит к чертям, а я даже сделать ничего не могу. Если сейчас сбегу и заявлю в полицию, жизнь сестры будут под угрозой. Да и смогут ли мне там чем-то помочь? Единственное, что мне остаётся, это плыть по течению и пытаться в нем не утонуть. Но порою так и хочется захлебнуться.

Умывшись, почистив зубы и собрав волосы в тугой пучок, я надела привычный рабочий костюм. Заправила блузку в брюки и посмотрела на себя в зеркало. Кажется, я похудела за эти два дня. Неудивительно, ведь я и сегодня ничего не ела. И как-то даже не думала о еде. Возможно, так сказывается стресс.

Вернувшись в прихожую, я не застала там Булата. Но и была уверена в том, что он не выходил. Ибо тогда бы точно услышала, потому что наша старая дверь громко скрипит. Сжав со злостью зубы, поспешила обратно в дом и практически сразу заметила открытую дверь кладовой. «Какого чёрта он там забыл?» – от негодования аж свело скулы. В эту комнату никому нельзя заходить без моего разрешения! Да и в принципе заходить.

– Насколько помню, я тебя сюда не приглашала! – зашипела я, словно кошка почуявшая опасность.

– Это твоё? – он указал рукой на мольберт, на котором всё ещё находился холст с моим последним рисунком.

– Выходи, – потребовала я, игнорируя его вопрос. – Сюда посторонним вход запрещен!

– Вполне неплохо, – заключил он, сосредоточено рассматривая рисунок. И явно не собираясь уходить.

– Да что ты понимаешь в искусстве? – усмехнулась я, разведя руками.

– По-твоему, я совсем тупой? – зыркнул на меня предупреждающе.

– Мы разве не спешим? – снова пропустила его вопрос, желая поскорее увести мужчину из моего пристанища.

Когда-то здесь была обычная кладовка. Но лет в двенадцать я облюбовала комнату под свою мастерскую. Поначалу это казалось какой-то игрой, отчасти я пыталась таким образом выглядеть взрослей. Папа был уверен, что со временем эта тяга к рисованию пройдёт. Возможно, он не хотел, чтобы что-то напоминало ему о матери. Поэтому и не поощрял мой интерес. Однако с возрастом я всё больше и больше увлекалась. И тогда, пересилив себя, отец подарил мне на день рождения мольберт. Наверное, это до сих пор самый лучший подарок в моей жизни.

И вот, спустя практически десять лет, всю мастерскую заполнили мои холсты. Они стопками стояли повсюду: на комоде, на столе, на полу, на старых стульях, и все неизменно были прикрыты тканью. Почему-то я не любила, чтобы кто-нибудь смотрел на мои работы. Только папа и сестра, но последнюю это совсем не интересовало, а первого давно уже нет… Катя так вообще пыталась отвоевать у меня кладовую и превратить её в гардеробную. Но я даже думать ей о таком запрещала.

И сейчас этот посторонний мужчина с интересом смотрит на мою картину, словно заглядывая прямо мне в сердце. И от этого становится не по себе. Так и хочется закрыть рисунок собою и вытолкнуть его за дверью. Однако я сдерживаюсь, не желая показывать ему свою слабость.

– А тут что? – Булат наклоняется и стягивает ткань с полотна, облокоченного о ножки мольберта. Я цепенею, наблюдая за тем, как постепенно оголяется рисунок, а вместе с ним и моя душа. Медленно прикрываю глаза, и чувствую, как от груди по телу расползается паутина боли.

Мужчина берёт подрамник в руки, вытягивает перед собой и, прищурившись, внимательно рассматривает. Изучает. А мне кажется я сейчас просто взорвусь.

– Почему не дорисовала? – спрашивает так, словно ему есть до этого дело. Но это не касается никого, кроме меня!

– Портрет твоего отца, правильно? – откуда-то угадывает тот, и я нервно закусываю нижнюю губу. – Так почему?

– Потому что я не могу рисовать то, что причиняет мне боль! – выпалила и, наконец-то взяв себя в руки, подскочила к нему и забрала из его рук холст. – Нам пора! – напомнила, указав ему рукой на дверь.

До школы мы ехали молча. Булат предложил перекусить где-нибудь по пути, как только мы сели в машину, но я наотрез отказалась.

Я злилась на то, что он тараном влез в мою жизнь! В своем доме мужчина мог делать что угодно, только в мою личную жизнь не имел права лезть. А сейчас я чувствовала будто мне без спроса залезли в душу, да еще и нагадили там.

Руководство было в шоке, когда я сообщила о цели своего визита. Пытались отговорить, и это бы у них получилось, если б не этот негодяй, ожидающий меня в черном монстре на стоянке. Надеюсь, никто не заметил на чем я приехала.

Закончив с бумажной волокитой, я соврала, что на больничном и по этой причине не смогу отработать положенные две недели. Прощание прошло гладко, коллеги несмотря на то, что были удивлены, вели себя сдержанно. Вопросов лишних не задавали, что значительно облегчило мой уход.

Я направлялась к автомобилю, испепеляя его взглядом. И всей душой желая, чтобы он испарился вместе со своим владельцем. Через секунду я сяду в эту машину и добровольно позволю себя заточить. Это нормально? Разве человек в здравом уме будет собой жертвовать?

– Анна Михайловна, – раздался за моей спиной запыхавшийся голос. – Анечка!

Обернулась и увидела нагоняющего меня Ивана Викторовича, того самого учителя географии.

– Ох, думал уже не успею, – выдохнул он, тыльной стороной ладони утирая со лба пот. – Вы уходите, даже не попрощавшись, – в его голосе проскальзывает упрёк.

– Простите, я вас не видела, – извиняюсь как можно мягче.

– Анечка, видите, как бывает, вы покидаете меня, а я так и не успел собраться с духом, – Иван рассеянно хватает мою руку и сверху накрывает своей.

Мне становится неловко. И даже как-то неприятно от прикосновения его влажных ладошек.

– Анечка, дорогая, не буду ходить вокруг да около, – коллега немного встряхивается, словно петух, расправляющий свои перья. – И скажу как есть… – мнется и заметно краснеет: – Вы мне очень… нравитесь. И я не могу отпустить вас, не признавшись в этом!

Он выжидающе смотрит мне в глаза, явно рассчитывая услышать в ответ о взаимных чувствах. Только этих чувств нет. И пытаясь найти подходящие слова, отвожу глаза в сторону. И невольно натыкаюсь на Булата, наблюдающего за происходящим из своей машины. Наши взгляды скрещиваются. Его глаза чернее углей, и я уже знаю, что это не предвещает ничего хорошего. Мужчина ловко выбирается из машины и уверенной походкой направляется к нам. И мне бы сейчас провалиться сквозь землю, только бы не оказываться в столь абсурдной ситуации. Он останавливается рядом с нами и окидывает Ивана насмешливым взглядом. И я понимаю, что он хочет этим сказать! Мол, что это с тобой за ничтожество. И только теперь я догоняю, что коллега все еще держит меня за руку. Отнимаю кисть и виновато цепляюсь ей за сумку. Булат в свою очередь кладёт свою ручищу мне на бёдра и по-хозяйски прижимает к себе, тем самым давая понять, кому я принадлежу. Ощущаю себя омерзительно. Как он смеет так меня унижать на людях?

– Какие-то проблемы? – обращается к Ивану, и лицо того сразу неестественно вытягивается, учитель тушуется, как испуганный зверёк, и в ответ лишь отрицательно дёргает головой. – Тогда свали! – командует Булат, уничтожая оппонента одним взглядом. И тот послушно трусит обратно к школе.

Какой же позор! Стыд пробирает до кончиков волос, благо они не могут краснеть. И я готова растерзать негодяя за унижение, и даже пытаюсь открыть рот. Но неожиданно накатывает слабость, и я практически висну на его руке…

Глава 13

Булат хотел было подхватить меня на руки, но собравшись из последних сил, я возразила:

– Нет, не смей, что люди подумают.

– Мне плевать, кто и что подумает, – гаркнул он и, ломая моё слабое сопротивление, поднял на руки и понёс к своей машине. Даже думать не хотелось, как выглядит это со стороны. Буду надеяться, что никто не видел моего позора.

Мужчина усадил меня на переднее сиденье и, покопавшись где-то, протянул мне открытую бутылку с водой.

– Пей, – скомандовал, будто я сама не знала, что с этим нужно делать, только вот у меня не было сил даже взять протянутую им бутылку. Видимо уловив это, он положил руку мне на затылок, приподнял голову и, придерживая в таком положении, поднес горлышко к моим губам. Живительная влага приятно оросила язык и смягчила пересохшее горло. Как только вода очутилась в желудке, я испытала облегчение, и следом живот свело болезненным спазмом.

– Что с тобой, черт побери? – зарычал Булат, продолжая нависать надо мной.

– Наверное, от голода, – выдавила я, еле шевеля губами. – Скоро пройдёт.

– Идиотка, я же предлагал тебе поесть, – выругался он, но его ругательства сейчас звучали почти не обидно.

Минут через десять на мои колени плюхнулась горячая шаурма, притягательный запах от которой мгновенно разнесся по автомобильному салону.

– Все, что было в доступности, – хмыкнул мужчина и добавил твердо. – Ешь!

Я послушно взяла её в руки и искоса посмотрела на спутника. Тот наблюдал за мной с мрачным видом. Наверное, если бы я отказалась, он заставил бы меня проглотить шаурму целиком. Но я не собиралась отказываться, к моему стыду, мы с сестрой любим такие гадости. А не торопилась я лишь потому, что меня все еще мутило от голода. Набрала полные лёгкие воздуха и с шумом выпустила его, после чего медленно поднесла пригаристый край лаваша к губам и откусила. И чуть не замурлыкала от удовольствия. Булат удовлетворенно вздохнул и завел машину.

Буквально через несколько минут я почувствовала себя гораздо лучше. Силы вновь нашли меня. И я смогла даже немного расслабиться.

Мы ехали молча, лишь иногда мужчина искоса поглядывал на меня. Словно проверяя, что я в порядке. А я, видимо совсем потеряв рассудок, возьми, да ляпни с дуру:

– Будешь? – и протянула ему оставшуюся половину шурмы. Мужчина отрицательно мотнул головой, а мне почему-то вдруг захотелось его накормить. – Да ладно, ты же тоже не завтракал еще, попробуй, вкусно.

И поражаясь собственной наглости, я буквально поднесла шаурму к его губам. И он, усмехнувшись, откусил кусок. А я как дурочка довольно заулыбалась, радуясь своей маленькой победе. Оказывается, и у этой горы мышц есть чувства… Чувство голода. Но и это уже что-то.

– Спасибо, – промямлила я, сконфуженно опустив голову, – что не позволил умереть с голоду.

– Ты ещё мне живая нужна, – ухмыльнулся тот.

– Ну конечно, долг же кому-то нужно возвращать, – понимающе улыбнулась я и мысленно отругала себя за глупость. Хотела ведь по-человечески с ним, но видимо ему такое незнакомо.

– Именно, – подтвердил Булат невозмутимо.

– Я ушла с работы, а дальше что? – воспользовавшись случаем, решила поднять наиболее важную для себя тему.

– Вернешься на свое место.

– То есть, мое место у тебя в постели? – посмотрела на него нахмурившись. – Моя единственная задача – ублажать тебя?

– По-моему, сегодня ночью всё было наоборот, – он сверкнул на меня чёрными глазами, и мои щеки залило краской от жарких воспоминаний.

– Я не могу судить о том, в чем не имею опыта, – попыталась я отряхнуть свою гордость.

– То есть ты стонала не от удовольствия, а наверное от того, что я случайно надавил тебе на волосы? – мужчина резко затормозил и испытывающе посмотрел мне в глаза.

Я промолчала, поджав губы.

– И ты снова не отказалась бы это повторить, не так ли? – он уперся локтем в подлокотник и наклонился ко мне. – Уверен, от одного только воспоминания у тебя твердеют соски.

– Ты мерзок! – выпалила я и отвернулась к окну. Разозлилась. Чертовски разозлилась не только на него за бессовестные намеки, но и на себя! На свое глупое тело, которое, словно по щелчку, откликнулось на его близость.

– Я уже поняла, что мне придется с тобой спать, по каждой твоей прихоти! – зашипела я, резко обернувшись к нему. – Но не понимаю зачем? У тебя нет других женщин? Которых не приходилось бы принуждать? Или ты не смог мне найти другого применения, кроме как твоей подстилки?

– Смог найти, – он дёрнул бровями. – Ну как мы оба помним, ты умоляла меня этого не делать.

– Да, потому что я не знала, что будет хуже, – прошептала, и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как горячая слеза обиды и злости скатывается по щеке. Стерла ее торопливо ладошкой и снова отвернулась, скрывая свои чувства. Невероятно, я только сейчас начинаю по-настоящему понимать, насколько моя жизнь обречена. Полчаса назад я уволилась с любимой работы и глазом не моргнула. Будто то была не я, а какая-то запрограммированная подчиняться машина. Я безжалостно поставила точку на своем будущем. И теперь должна радоваться тому, что жива. Но не могу… Не могу я этому радоваться. Разве это жизнь, быть чьей-то игрушкой?

Булат некоторое время молча смотрел на меня, а потом резко надавил на газ. И меня жёстко опрокинуло на спинку сиденья. Я старалась больше не думать ни о чем. Смотрела на деревья, мелькающие вдоль дороги, и удивлялась тому, когда они успели так быстро позеленеть. Вроде вчера только растаял снег, а сегодня уже конец мая. Конец моей свободной жизни. Конец моим планам и надеждам. Что будет со мной, когда я наконец-то выберусь из этой западни? Через сколько это произойдет? Год, два, три? Хотя уверена, я надоем ему гораздо быстрее. И тогда что? Что будет со мной? Этот вопрос болезненно ударил в грудь, и я с шумом втянула воздух.

– Останови машину, мне… мне тяжело дышать, – потребовала я надломленным голосом и принялась пальцами нервно растирать шею. Будто бы это могло помочь…

Как только автомобиль съехал с дороги, я выскочила из него и спотыкаясь побежала вниз по обочине. Ноги подогнулись, и я полетела на землю. Но сильные руки в последний момент схватили меня за талию и дернули назад, спасая от падения. А потом я ощутила за спиной сильное тело. Булат буквально вжал меня в себя, подавляя мою неистовую дрожь. Я закрыла глаза и открыла рот, ловя им так необходимый сейчас воздух. Нужно было отдышаться и взять себя в руки. Я знала… знала, что со мной происходит. Такое уже было однажды. Много лет назад, когда забрали сестру, после смерти папы…

И теперь повторялось снова…

Глава 14

– Хватит! Пусти! – крикнула я, истерично вырываясь из ненавистных и в то же время таких тёплых объятий. – Пусти, – топнула обессиленно ногой и всхлипнула. – Пожалуйста, мне правда лучше…

Он отпустил. А я медленно повернулась к нему и с горечью посмотрела в глаза, напоминающие черные лед. Такие же холодные и смертельно опасные.

– Из-за тебя, – зашипела я с презрением. – Из-за тебя, – ударила его ладонью в грудную клетку, а ему хоть бы хны, стоит, как каменная скала. – Из-за тебя… понимаешь… моя жизнь летит к чертовой матери… Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Булат поймал мою кисть у своей груди, предотвращая очередной удар, и дёрнул на себя, сдавив в кольце из своих рук. Сильно, до хруста. Стало трудно дышать.

– Ненавидь меня, – рыкнул мне в лицо, оголяя острые клыки. – Ненавидь, каждый раз, когда будешь подо мной кончать!

Его жесткий рот накрыл мои губы с такой силой, что их слизистая оболочка врезалась в зубы и на языке появился солоновато-металлический привкус. И он проникает языком глубоко в мой рот, впитывая в себя вкус моей крови. Я на грани того, чтобы потерять сознание от острой нехватки кислорода.

– Мм… – промычала, задыхаясь и всхлипывая.

Он разжал руки, и я обессиленно осела на землю. Опустила голову, пряча свои слезы, и пальцами схватилась за пырей, словно пытаясь удержаться, и со злостью начала рвать траву, чувствуя, как острые стебельки больно полосуют кожу. Но моя скромная истерика продолжалась недолго. Я собрала всю свою волю в кулак и заставляю ее стихнуть. Поднялась как ни в чем не бывало, и отряхнувшись, пошла к машине, в которой меня терпеливо ожидал Булат. Мои руки перепачкались до безобразия, ногти окрасились в зеленый от хлорофилла. И ещё я умудрилась ими вытереть мокрое лицо. Наверное, и оно сейчас не в лучшем состоянии. Но мне плевать! Если бы только это было моей основной проблемой.

Мужчина молчит. Но он был явно очень зол. Я видела, как сильно его руки сжимают руль, как побелела кожа на костяшках, как иногда дергаются желваки и кадык. В любой другой ситуации мне было бы стыдно за себя. Но сейчас я чувствовала лишь облегчение.

Мы вошли в дом, и я сразу направилась к лестнице, но взявшись за поручень, остановилась и посмотрела на Булата:

– Мне сидеть в комнате?

– Делай что хочешь, – бросил он раздраженно и исчез.

Смыв с себя грязь и с трудом оттерев руки, я облачилась в домашние шорты чуть выше колен и свободную футболку. И решила вместо того, чтобы просиживать попу в спальне, прогуляться и осмотреть дом. На первом этаже располагалась кухня и ещё несколько комнат, в которые я не рискнула заглянуть.

Зато осмелилась спуститься на нулевой этаж. Заметила лестницу, и ноги сами меня к ней понесли. И сразу услышала странные хлопки, напоминающие приглушенные выстрелы. И нет бы свалить оттуда, послушав инстинкт самосохранения, меня взяло любопытство, поперлась дальше на звук. И пожалела еще, что не взяла с собой телефон. Могла же нарыть на них компромат.

Заглянула осторожно за открытую дверь комнаты, в которой находился источник звука. И даже выдохнула с облегчением, радуясь тому, что не стала невольным свидетелем преступления. А в помещении находился тир. Самый настоящий, полностью оборудованный тир. И какой-то мужчина в очках и наушниках ловко стрелял по мишеням, попадая практически в их центр. Стало чрезвычайно интересно и я вошла. Раньше мне никогда не доводилось бывать в таких местах. Атмосфера необычная. Видимо услышав мои шаги, мужчина остановился и, положив пистолет, повернулся ко мне.

– Я не советовал бы тебе здесь находиться! – произнес он резко.

– Извините, – замялась я и метнулась к выходу.

– Хотя, если тебе скучно, можешь составить мне компанию, – неожиданно предложил тот, снимая очки и наушники, и его лицо мне показалось даже знакомым.

– Я не умею, – призналась с полуулыбкой. – Даже оружие в руках не держала.

– Я покажу, проходи, – он махнул мне рукой и отошел, уступая своё место.

– Попробую, – согласилась я, мне действительно захотелось попробовать. Возможно, в моём положении этот навык будет полезен.

– Я Леха, – представился мужчина, протянув мне руку.

– Аня, – пожала неуверенно его кисть.

– Ты, наверное, меня помнишь?

– Э-э, не совсем, – растерялась я.

– Ты меня умыла из перцового баллончика, – он обвел свое лицо пальцем.

– Да, ну извини, – с наигранным сожалением произнесла я.

– Забыли, – бросил тот равнодушно и протянул мне спортивные митенки. – Надень, чтобы смягчить отдачу.

Я послушно натянула перчатки, которые были на несколько размеров больше. Следом на моих ушах появились наушники, на глазах – очки. Мужчина повозился немного с пистолетом и вложил мне в руки, направив их на мишень.

– Нажимай на курок, – крикнул он и я, зажмурившись, нажала. Пуля отлетела в одну сторону, в совершенно другом от мишени направлении, а мои руки дернулись в другую. Открыла глаза и испуганно осмотрелась, проверяя не убила ли я никого.

– Ладно, – произнёс Алексей, опустив наушники на мою шею. – Давай помогу.

– Я безнадежна? – спросила я виновато.