Прайс на мою студентку Невеличка Ася

Ну я ж из пятидесяти пяти — тридцать то уже отдала. И все отдали. Это с нас восьмерых на столе в банке лежала кучка на двести сорок тыщ! Двести сорок, твою мать!!!

Не туда я пошла работать, вот сейчас вижу — не туда! Я за такие деньги себе губы об члены сотру до мозолей. А тут, денек поучила правила, денек потренировалась с Гансом, и втерлась в компанию мутер.

Ну ничего себе пенсионерки… Хотя если у каждой есть свой Андрэ-профессор, то наверно, могут себе позволить.

— Поднимаю! — громко заявила я и сдвинула оставшиеся фишки на двадцать пять тыщ на стол.

— Ты играешь в олл-ин? — поинтересовалась последняя бабулька, с которой мы как раз и бились за двести шестьдесят пять теперь уже тыщ.

— Да! — у нее то фишек куда больше. В том и блеф — побоится она проиграть мне на первом же раунде. Что мои двадцать пять против ее, сколько там? Триста? Пятьсот? Да она точно скинет карты, и не будет рисковать.

— Отвечаю.

Черт.

Я с вожделением посмотрела на увеличившуюся вдвое кучку фишек и предвкушающее облизнулась.

— Вскрываем, — объявил Ганс.

Я победно выложила свои две восьмерочки к еще двум лежащим на столе.

Старушенция сверкнула глазами и открыла двух дам к лежащим на столе двум дамам…

Это чо получается?

— Банк ваш, фрау Васильева.

И я потерянно смотрела, как гора фишек уходит из-под носа. Как так? У меня же четыре восьмерки! Почему я не подумала, что к паре дам на столе у кого-то может собраться более высокая четверка карт?

— Очень жаль, Елена, но у тебя не осталось фишек на блайнд, — тихо проговорила мутер, и я заметила сочувственные взгляды на меня.

— Есть, — просипела я. — Щас принесу.

Уже у комнаты меня настиг Ганс.

— Что?

— Фроляйн, вам не стоит возвращаться в столовую.

— Это почему? У меня еще есть деньги!

— Вы невнимательны к реакциям других и очень выдаете свои. С головой, я бы даже сказал. Не следите за картами, а это главное. И последнее, сегодня очень высокие ставки, фроляйн. Это вам тонкий намек.

— Ой, не надо. Я просто буду теперь сбрасывать карты, если железно не уверена, что выиграю!

Ганс чопорно поклонился и отступил. Вот и нефиг стоять на пути к моей мечте. То, что старушенции один раз повезло, не значит, что все время везти будет.

Еще пять игр я тупо сбрасывала карты, когда заподозрила, что смогу собрать стрит, просрала последние деньги.

— Надеюсь, мы еще увидим тебя, Елена? — доброжелательно проводила меня из столовой совсем не добрая, как я теперь знала, бабушка. — Тогда ты сможешь отдать нам вложения. Учись хорошо и присоединяйся, как будет возможность.

У меня челюсть отвисла:

— А разве это был не подарок?

Старушенция удивленно изогнула бровь:

— Подарок? Да кто же дарит деньги перед игрой? Это был займ. И знак доверия, что мы верим в твою порядочность. Ах, Ганс, какая у тебя хорошая родственница, совсем неиспорченная девочка.

Ганс хмыкнул и отвел от меня глаза.

А мне стало так горько! Жизнь снова недвусмысленно толкала меня на панель, но показав, как может быть по-другому. Совсем, блин, по-другому.

И я решила позвонить Леське. Надо было еще вчера это сделать, но с этим переездом и новым телефоном, куда я натолкала тыщу приложений, совсем забылась. А ночью Леська работала, все равно бы не ответила.

А сейчас, когда меня обобрали как липку, нужно было посоветоваться.

И не с мамой же? Что она знала о столичной жизни? Да ничего. А вот Леська, она опытная. Подскажет чего.

* * *

Леська покрыла меня трехэтажным матом.

— Я тя нахрена приютила? Штоб ты свалила тут же? Работать кто будет? Баблосы за хату отдавать? Я? Я те не мамка.

— Да не ори, — поморщилась, уже жалея, что не подумала про деньги. — Я пытаюсь заработать. Пытаюсь, поняла?

— Чо значит пытаешься? Он те не платит штоле?

— Платит, — вздохнула.

— Так чо ты мне на кошель то не скинула? Отобрал?

— Не то чтобы отобрал… Я их продула.

— Чо? Кароч, если не хошь проблем, до конца недели пятнадцать штук принесешь. Поняла?

— Чего до конца то? Сегодня четверг! Давай до следующей недели?

— Пятнадцать штук, Ленк. Иначе матери твоей позвоню.

Я оторопела.

— А мать то тут при чем?

— Она быстро раструбит, каким местом ты тут бабло зарабатываешь, — ехидно пропела Леська.

— Лесь… Нет у меня щас таких денег. И…

— В выходные занесешь, мне пох, где их достанешь.

Она отрубилась, а я откинула телефон как ядовитую гадюку. Вот ведь засада.

Мне фиолетово было на мать, ну чо она мне сделает? За волосы оттаскает? Да когда я ей кину пачку денег, она мне руки целовать станет, и пофиг каким способом они добыты. Но вот остальные как посмотрят? Тот же Лёха и его швабра? А Машка?

Черт! Не могу я вернуться на улицу, Леська меня один фиг нагнет. А значит, сорвать банк на покере — это самый лучший способ заработать.

Ох, не понравятся фрицу мои планы… Ох, не понравятся.

* * *

— Что было не так? — допытывалась я Ганса после ухода вредных старушек.

— Все не так, фроляйн. Вы не внимательны, не наблюдательны, не запоминаете карты, не прогнозируете вариации. Вы видели только свои две восьмерки, наплевав на другие три выпавшие карты, не проанализировали, какие могут быть комбинации у других дам с теми картами.

— Ну ладно, соглашусь. Но все же скинули карты?

— Да, чтобы наглядно проучить вас, фроляйн. Вы не можете составить достойную компанию этим дамам.

— Почему?

— Для игры в покер у вас должна быть приличная сумма денег или хваткая интересная стратегия. Вы бы стали для них загадкой, которую хочется разгадать. А вы, извините, бедная простушка.

Меня колотило от его прямоты, но я же не дура, чтоб не понимать! Пришла такая лохушка со своей скромной двадцаткой, приняла займ как подарок, ну и спустила по дурочке первым же кругом. Но обидно… Ведь если убедить их взять меня в игру и при этом не лопушиться так, как в первый раз, я же на квартиру и учебу накоплю в сто раз быстрее! И от Леськи откуплюсь.

Значит, надо раздобыть денег на старт, много. И научиться наёбывать старушек.

— Ганс, ты же давно с ними играешь? — льстиво начала подбираться к Гансу.

— Конечно, фроляйн.

— Тогда расскажи мне про их основные повадки? А? Я, конечно, и сама понаблюдаю, но это ж сколько времени надо! А ты их знаешь как облупленных.

Ганс задумчиво уставился в потолок, потом смерил меня взглядом и хмыкнул:

— А что я с этого буду иметь, фроляйн?

— Ну… могу делиться выигрышем.

— Я не думаю, что мои наблюдения за дамами помогут вам выиграть.

— Деньги я достану, — на его скептическую улыбку, уверенно произнесла: — много. Я знаю где.

— Тогда надо натренировать память и научиться делать прогнозы.

— Я готова!

— Тогда берите столовые приборы и сервируйте стол на ужин, называя каждый предмет сервировки и его цель.

— Да ты издеваешься!

— Нет, фроляйн. Такие занятия отлично тренируют память!

Уже после ужина, закусив губу от нервов, щедро брызнув на себя новым гадским парфюмом, я пробралась на половину фрица. Ну чо, надо как-то уговорить его дать мне денег.

Профессор сидел за столом в кабинете, мне хватило двух шагов, чтобы дойти до него, опуститься на пол и вцепиться в колени:

— Мне нужны деньги! Пожалуйста, — я добавила трагизма в голос, чтобы он прочувствовал момент. — Много! А я буду очень послушной. Всё, что хотите, сделаю, только выручите. А?

Он сам обещал загружать меня заданиями, давать баллы, а в результате? Жалкие сорок тысяч, которые подруженции мутер даже не сочли достойной ставкой.

Фриц вцепился в мои пальцы, а глаза потемнели. И я уже знала, к чему это. Вот только для себя я уже решила — шлюхой больше не буду. До нового года выучусь в его академии на кого-нибудь и пойду грести деньги на другой работе. Леська мне очень хорошо показала свое место. Поэтому сбила профессора с мыслей, повернувших не в ту сторону:

— Любое сочинение, любой тест. Лучше что-нить на память. Хотите, я пересмотрю все ваши КВН? Мне кажется, я уже лучше понимаю шуточки.

Ну еще бы! Когда Ганс открыл мне глаза, как бабульки прикололись надо мной, а я приняла всё за чистую монету, до меня дошло то, что фриц называл скрытым подтекстом. А потренироваться бы разгадывать его стоило.

— Расчет в воскресенье, — резко протрезвел немец.

— Да там получать нечего, — вздохнула я. — И поздно.

— А куда ты торопишься?

Правда не прокатит, значит, придется врать:

— Меня Леська шантажирует. Мне нужны деньги откупиться.

— Сколько?

Неужели даст? А чо я не подумала, сколько просить то?!

— Щас!

В момент вскочив с колен, я помчалась к Гансу. Спрошу у него и прибавлю сверху полтос, потом решу, сколько отдать Леське.

— Ганс! Ганс, ну где ты? О, Ганс…

Я запыхалась, чуть не проскочив библиотеку, где Ганс сидел в кресле и перелистывал толстую книженцию.

— Сколько мне нужно денег, чтоб снова не вляпаться, а?

Но Ганс не спешил отвечать, он смотрел не на меня, а куда-то выше за спину.

А из-за спины раздался легко узнаваемый голос:

— И куда она успела вляпаться, Ганс?

* * *

Я сидела напротив профессора и держала веером карты. Мы играли в «Дурака». Вот никогда бы не подумала, что профессоры умеют играть в «Дурака». Мой умел.

— Бuто, — бесстрастно констатировал фриц и Ганс убрал карты в отыгранную стопку.

Ага, теперь я. Мне всегда везет в дурака, но первых два раза я проиграла. На руках две девятки и я коварно хожу с одной, чтобы потом еще скинуть по битой карте. Но фриц берет, приходиться отдать вдогонку и вторую девятку. Беру из стопки и кривлюсь. Карта пришла говенная, так еще и козырь только один — восьмерка.

Профессор тоже ходит с девятки. С одной. Ха! Но я то знаю, что у него обе мои девяточки. Закрыть обе могу только козырем и вальтом. А если у него есть валет? Ну чего уж теперь. Закрываю первую девятку козырем, вторую вальтом, и подлый фриц с убийственно спокойной рожей подкладывает мне третью девятку, козырную.

Беру. Вдогонку еще и восьмерку скидывает. Еще его ход, я пытаюсь отбиться и снова беру.

Сижу теперь с веером из карт, который в руках не помещается, а немец уже ходит с козырей! Говно-дело, опять проигрываю.

— Шах и мат, — цедит фриц и обращается уже к Гансу. — Доказал?

— Она за день выучила комбинации покера и за вечер освоила сервировку столовых приборов, — непонятно ответил ему Ганс. — Покер стал хорошей стимуляцией.

Фриц как-то странно склонил голову и посмотрел на меня, потом скомандовал:

— Сдавай.

Ганс раскидал нам по шесть карт, я схватила свои и развернула веер, пряча карты от фрица, ну и от Ганса заодно. А вот профессор наоборот, раскрыл карты на столе, показывая их мне.

— Эй, вы чо делаете, я же их вижу!

— Я хочу, чтобы ты их видела. Попробуй выиграть, зная мои карты. Будешь размышлять о своих ходах вслух. Выиграешь — получишь тысячу.

Я нервно облизнулась, сравнивая его карты и мои. Ну вроде пока у меня козырный перевес. Эту тысячу я точно выиграю.

— Ну ладно. Согласна. Я первая хожу.

— Почему? Ты должна пояснять мне свои мысли.

— Как почему? У меня меньший козырь.

— Но предыдущий раунд выиграл я и хожу под «дурака» я. Разве нет?

Черт, подловил!

— Но это раунд с другими правилами, так? Значит, разыгрываем первый ход заново.

Он кивнул, соглашаясь. Ага, выкрутилась. Посмотрела на его карты… С чего бы сходить?

— Думай вслух.

От голоса профессора я вздрогнула, сегодня он вообще говорил, как кнутом бил. Резко как-то.

— Ну я думаю с какой карты сходить…

— Чего ты хочешь добиться первым ходом?

— Чтобы вы набрали дофига карт и проиграли.

Фриц поморщился:

— Как у тебя дела с Карениной?

Как-как, забросила…

— Нудная она.

— Читаешь?

Сделала морду кирпичом:

— Да.

— Врешь.

— Чего это?

— Вижу по лицу. Ты видела, чтобы Толстой употреблял в книге такие слова, как «дофига», «чо», «ну»?

— Нет. Но это ж книга!

— Это красота родного языка. Без слов-паразитов, без спама и флуда. Я дал тебе роман, чтобы ты очистила речь. Хочешь много денег — следи за языком. Говори чище.

Я кивнула и тут же перевела взгляд на Ганса, но тот не заступился, хрен старый.

— Вернемся к картам. У меня шесть и у тебя тоже. Всего двенадцать из тридцати шести. Ты понимаешь, что с первого хода не достигнешь поставленной цели?

Помотала головой.

— Мы несколько раз обновим состав карт, все имеющиеся у тебя на руках выйдут. Как и мои. Цель — завалить меня мелкой картой — лучше ставить на последнем круге, когда большинство карт выйдут и ты можешь рассчитать с какими на руках я остался.

— То есть как «рассчитать»?

— Смотри какие карты выходят и какие на руках у тебя. Остальные — у меня.

Я потрясенно смотрела на профессора. Неужели он серьезно?

— Так вы выигрывали, потому что знали мои карты?!

Он кивнул:

— И не только. Ты делаешь глупые ходы.

Я усмехнулась:

— Докажите! Давайте сыграем, и вы мне на последнем ходе скажете, какие карты у меня в руках.

Теперь усмехнулся немец:

— Ходи.

Перед последним ходом я опять набрала неприлично много, а фриц сидел передо мной с пятью открытыми картами.

— Ну чо? Ой… И как? Готовы?

— Две дамы: черви и пики, семерка пики, шестерка червей, две восьмерки: крести и пики, король червей и бубновая дама.

На последнем слове я подняла на него глаза, как громом ударенная. Это пиздец! Полный! Он угадал нафиг все до одной со всеми картами и мастями.

— Как?!

— Я следил за выбывающими картами. Всё просто.

— Я тоже так хочу!

— Елена, это просто умение наблюдать и запоминать. И в игре на дурака ставки не делают.

Это я понимала, но не могла побороть в себе балдежную дрожь от профессора. Да он, мать его, гений!!!

— Научите меня так!

— Я могу научить тебя еще круче, если ты сможешь обыграть меня в дурака с открытыми картами.

Еще минуту назад я бы самоуверенно заявила, что легко! Но не теперь…

— Ну, Ганса же я обыгрывала.

— У Ганса плохая память, поэтому он не играет в покер с леди, а только раздает карты.

Ганс кивнул.

Оба-на, а я думала, что у Ганса туго с деньгами!

— Так ты меня надул? Что можешь научить покерным штучкам? — развернулась я к Гансу. Но за него ответил профессор.

— В покере нет «штучек», только наблюдательность и вариации комбинаций из известных карт. А еще вероятность выигрыша с учетом карт на руках.

— И умение разгадать игру соперников, — впервые за вечер встрял Ганс.

— Именно, — подтвердил профессор.

— Но этому можно научиться?

— Если у тебя есть способности и ты в состоянии натренировать память, то — да.

Я промолчала, потому что после всего, что мне показал герр (фрицем его теперь язык не поворачивался называть), заявление о своих способностях было бы позерством.

— Ты готова выиграть у меня с открытыми картами?

Кивнула.

— И будешь рассуждать вслух?

— Да. А за победу тыщу дадите?

Он хитро улыбнулся, а у меня ёкнуло внизу живота.

— Условия меняются. Если ты выигрываешь — я исполняю одно твое желание, в пределах разумного. Если выигрываю я, то… моё желание исполняешь ты.

Заинтриговал! Теперь я хочу и выиграть и проиграть одновременно. Ну подлец же! Специально условие переиграл.

— Раздавай, — махнула я Гансу, не сводя глаз с немца.

Изучив свои карты, посмотрела на разложенные передо мной карты герра. Он кивнул, предлагая начинать. Неуверенно я разложила и свои на столе.

— Зачем?

— Я же все равно буду говорить, что и зачем делаю, значит, вы все равно будете знать, какие у меня карты. — Он согласился, а я рискнула сделать еще один вывод: — Вам важнее не моя победа, а смогу ли я в принципе сравняться с вами в игре.

— И мне важна моя победа. Но раз уж ты сделала выбор играть в открытую, то смелее и удачи.

Его улыбка меня пробрала до костей. Нельзя так разрешать улыбаться. Это совершенно против мозгов работает. Опустила глаза и сосредоточилась на картах.

— Вы ходите. У меня нет козырей.

Герр взял семерку и положил передо мной. Покрыть её я могла мелкой восьмеркой в масть или отдать короля.

— Я покрою королем.

— Почему?

— Если буду бить восьмеркой, вы мне свою дадите, я отдам вальта…

— Валета.

Я поняла, зачем он меня поправил и послушно повторила:

— Отдам валета, так у вас их два и один из них козырный.

Профессор кивнул и остановил мою руку с королем на полпути.

— Ганс, а как бы сходил ты?

— С восьмерки.

Тут удивилась я:

— Почему?

— Вы сохраните короля, возможно, приобретете двух валетов, а это сильные карты, которые помогут вам отбиться. В то время как герр профессор останется с мелкими картами и неизвестно, какие к нему придут.

— Черт!