Статус: бывшая Сойфер Дарья

Правило 9

Цель оправдывает средства

Тане показалось, что она надышалась хлороформом, потому что в глазах все задвоилось. Возможно, немного едкого вещества осталось у Краскова под носом, либо его дыхание стало ядовитым… Так или иначе, она не сразу спохватилась и не начала отбиваться, как того требовало уязвленное женское достоинство.

Понадобилось нешуточное усилие воли, чтобы наконец прийти в себя, забарабанить кулаками по монолитной груде мышц, и лишь тогда Красков ослабил хватку. Таня вывернулась, отскочила, ударилась об угол стола и жадно глотнула воздуха.

– Ты… Ты… – просипела она, прочистила горло и со всей свирепостью уставилась на охальника. – Как ты… Нельзя!

– Очень информативно. – Красков ни капельки не смутился, напротив, выглядел довольно. Как будто собирался в чем-то убедиться и теперь пришел к выводу, что был прав. – Слушай, может, забудем обо всем этом и сходим куда-нибудь? Как насчет завтра?

От наглости у Тани перехватило дыхание. Он ведь издевается, да? Это какая-то шутка? За кого он ее вообще принимает? Или думает, что раз она не погнушалась Байгозиным, то такому первосортному самцу с дубинкой и ипотекой точно не откажет?! Верх наглости! Все мужики одинаковые!

Эти слова Таня слышала от матери всю сознательную жизнь. Семейная пословица, традиция. Отец ушел в запой, не прибил гвоздь, забыл купить хлеба – «все мужики одинаковые». Сосед устроил под окнами потасовку, начальник не выдал премию, случайный попутчик обхамил в автобусе – «все мужики одинаковые». Таня научилась не принимать эти слова близко к сердцу, как поговорку про черный день или про «будет и на нашей улице праздник». Черный день не приходил, праздником в переулке Скворцова не пахло, и Таня решила, что мамины слова к реальности отношения не имеют. Потом встретила Байгозина и уверовала: мужчины не одинаковые, напротив, есть исключения, и их стоит ждать.

Однако за последние дни Тане пришлось дважды убедиться в маминой правоте: если чего и надо ждать, то черного дня, а мужчины… Как там было в кино? «Все они грязные волосатые животные, которым только одного нужно?» Ладно, пусть волосатым Краскова не назовешь, да и грязи особой на нем не видно, но насчет «одного нужно» – точно факт. Что Байгозин лезет под юбку каждой фанатке с мало-мальски презентабельным видом, что этот… Нет, как только совести хватило! Или ему просто нравятся ролевые игры в полицейского и преступника?

– Нет! – выкрикнула Таня так, словно от этого зависела ее жизнь. – Никуда мы не сходим!

Красков дернул плечом, снова натянув маску равнодушия, и Таня, воспользовавшись паузой, ринулась к двери, отпихнув горе-ухажера. Но стоило ей взяться за ручку, как Иван снова схватил ее за локоть и рывком дернул на себя.

– Пусти! – в панике взвизгнула она. – Я буду кричать! Я заявление напишу!..

– Пиши что хочешь, – тихим спокойным голосом отозвался Иван. – Только ключи с телефоном верни.

Таня почувствовала, что краснеет, и смущенно опустила голову. Возомнила о себе… Может, ему не очень-то и хотелось к ней приставать! Так, попробовал, да – да, нет – нет. А она-то уж решила, что он полезет ее насиловать… Кошмар! Нет, может, Савицкой новые отношения и помогли, но Тане пора бы вовсе завязать с мужчинами. После Байгозина она никогда не сможет воспринимать их адекватно. Да и потом – все они одинаковые, так говорит мама, а мам положено слушаться.

Вернув временно конфискованное имущество, Таня собралась уходить, однако Красков не торопился ее отпускать.

– Я скажу Байгозину, что это была ты, – честно предупредил он. – Но скажу, что сам с тобой разобрался.

– Хочешь отрезать мне палец для доказательства?

– Скажу, что провел разъяснительную беседу, – с нажимом продолжил Иван. – И попрошу никакие заявления не писать. Но скрывать ничего не стану, потому что это моя работа.

– Да-да, ипотека, я помню… – Таня отвернулась, приоткрыла дверь…

– Ты чем вообще думала, когда оставила зал без присмотра?! – донесся из приемной голос Байгозина.

– Николай Артемович, я просто испортила блузку… – жалостливо пролепетала Леночка.

– Ты мне репутацию испортила! Тренинг сорвала! – Ославленный коуч был явно вне себя. – «Бесплатные мероприятия привлекают клиентов…» – передразнил он. – Ну? Довольна? Кого ты привлекла? Полоумных истеричек?!

Таня захлопнула дверь и вжалась в стену. Жалко было, конечно, Лену, но себя Таня жалела еще больше. За простое увольнение и Люськины побои ложкой для обуви Байгозин втоптал ее в землю и обрубил все карьерные перспективы. А что он может сделать за публичный позор? Нет, об этом Тане было страшно даже думать.

– Он убьет меня… – прошептала она, но Красков прижал палец к ее губам и мотнул головой.

Жестом велел оставаться на месте, а потом вышел в приемную.

– А, вот и наша служба безопасности, – ехидно протянул Байгозин. – Выспался?

– Нет, ваши недоброжелатели меня отключили, – ответил Красков равнодушно.

И Таня не преминула заметить, что он сказал именно «недоброжелатели» во множественном числе, иначе бы знатно опростоволосился перед шефом. Интересно, кстати, говорят ли «опростоволосился» про лысых?..

– И кто они? Что ты вообще тогда здесь делаешь? Где полиция? – выстрелил серией вопросов Байгозин.

– Полиция не нужна. Это ваша бывшая сотрудница.

Таня поджала губы. Что ж, пусть выплачивает свою ипотеку, если, конечно, сможет спать спокойно. Отказала девушка? Не отчаивайся, сдай ее с потрохами злейшему врагу, и настроение сразу улучшится!

– Таня?! Полтавцева? – Байгозин от шока даже замолчал ненадолго, что ему было крайне несвойственно. Впрочем, быстро оправился и сам себе ответил: – Да нет, ты что-то путаешь. Таня? Нет, эта не могла. Она бы и колготки себе без посторонней помощи не выбрала. Ни ума, ни фантазии. О чем ты! Бывшая сотрудница… – Из приемной послышались шаги, видно, Байгозин метался по офису. – Рыжая такая, маленькая?

– Да, – раздался уверенный ответ Краскова.

– Но Николай Артемович, это не я… – робко встряла Леночка.

– Не мельтеши! – огрызнулся гуру. – Знаю, что не ты. Нет, это Ольга… Как там ее? Савинова? Савельева? Н-да. Она пыталась тогда под меня копать, значит, не даю я девочке покоя. Кто бы мог подумать! Три… Нет, четыре года прошло, а она все забыть меня не может. И где она?

– Ушла.

Таня с трудом верила своим ушам: Красков солгал! И еще с такой легкостью, словно целыми днями только и делал, что упражнялся во вранье. Ведь ему ничего не стоило сдать ее! Вот, пожалте, прямо за дверью ваша вредительница. Прикажете разогреть паяльник? Есть еще иглы и плетка с шипами, но за сверхурочные хотелось бы премию, а то, знаете ли, ипотека… Но нет! Даже не стал переубеждать Байгозина!

– А ты не думал для начала со мной посоветоваться? – возмутился коуч.

– При всем уважении, вы сейчас не в лучшем состоянии для подобных решений. – Может, всему виной хлороформ, но Красков на секунду вызвал у Тани некое подобие симпатии.

– При всем уважении, это не тебе решать!

– Вы могли бы дать ей новый повод для скандала, – продолжил Иван. – Если бы она записала разговор? Любое неосторожное движение – и она уже снимает побои. А вам сейчас скандалы не нужны. Кроме того, не надо давать ей повод думать, что ее удар попал в цель.

– Да никуда он не попал! – Даже через дверь Таня слышала, что Байгозин смутился. – Обычная клевета, бред сивой кобылы. Гормоны или что там ей под хвост попало… Но она должна уяснить, что я ей подобные выходки не спущу!

– Именно это я до нее и донес.

– У меня «Синтезия» скоро! И если она только попробует выкинуть что-то в этом духе… Там серьезные люди! Это новый этап! Черт, как не вовремя ей приспичило требовать моего внимания!..

– Поверьте, она не станет вам больше вредить, – последнюю фразу Красков произнес особенно громко, и Таня поняла: он обращается к ней.

– Откуда такая уверенность? – засомневался Байгозин.

– Я умею убеждать.

В приемной стало тихо, и Таня уже успела испугаться, не оглохла ли она на нервной почве, однако вскоре до нее донесся голос Леночки:

– Николай Артемович, а что делать с этими женщинами?.. Ну, которые увидели…

– Клевету? – услужливо подсказал Байгозин, не дав ей договорить. – Не знаю. Предложи скидку, сертификат, подарки… Рассылку каких-нибудь моих статей… Твоя же была идея собрать всякий сброд? Вот и иди теперь, расхлебывай!

– Может, лучше вы? – пискнула Лена. Таня почти узнала в ней себя. Неужели, когда она разговаривала с Байгозиным, то тоже превращалась в такого недокормленного птенца?

– Леночка, – елейным тоном отозвался Байгозин, и Таня живо представила, как он брезгливо морщит нос и поправляет очки. – Что такого сложного я сказал?

– Вы извините, конечно, – вмешался Красков. – Но если вы не поговорите сейчас с ними лично… Ну, не знаю, речь или что-то подобное… Они могут решить, что компромат вполне реальный.

– Это не компромат! И… – Байгозин хотел, видимо, возразить что-то еще, но Красков и правда умел убеждать. – Речь, значит… Хм… О том, что зависть и месть разрушают… Н-да… Леночка, захватите, пожалуйста, мой диплом.

– Какой, Николай Артемович?

– Все! Все дипломы возьмите! И давайте уже побыстрей, вы сегодня какая-то вареная!

Не прошло и минуты, как из приемной раздались шаги, а потом хлопнула входная дверь. Таня прижалась ухом к стене, вслушалась: точно ушли? Можно уже?.. Снаружи все стихло, и Таня, собравшись с духом, осторожно выглянула: офис пустовал. Видно, Ивана Байгозин забрал с собой, чтобы речь о внутренней гармонии и лжи не превратилась в побоище. Таня уже боялась радоваться чему-либо, просто стремглав бросилась к выходу, решив, что не успокоится, пока не окажется дома.

К счастью, обратная дорога прошла без приключений, и, заперев все замки на железной двери, Таня наконец выдохнула. У нее получилось! Да, пусть не так гладко, как хотелось бы, но главную миссию она выполнила. Чем не повод для гордости? Жаль только, не додумалась заснять все на телефон. Показала бы Люське и Ольге Савицкой. Чтобы знали: хоть на что-то Таня способна.

Конечно, вопрос с работой месть не решила, и денег от нее не прибавилось, но Таня почувствовала себя другим человеком. Даже как будто в росте прибавила пару сантиметров, спина выпрямилась. Таня бы непременно отметила успех шампанским, но отходняк накрыл ее целиком. Сказались и бессонная ночь, и избыток стресса, и Красков с его дурацким поцелуем… Так много событий за столь сжатое время в Таниной жизни еще не случалось, поэтому организм решил перейти в анабиоз. Она всего-то присела на кровать, вытянула ноги на пару минут, чтобы потом написать Ольге, приготовить полноценный обед, снова устроить рейд по сайтам с вакансиями, но отключилась, не успев даже раздеться.

Когда Таня открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки, а на кухне бодро громыхала посудой Люська, подпевая что-то во всю мощь голосовых связок. Не иначе стряпала очередное огненное варево.

Стерев с лица остатки сна, Таня прошлепала босиком к соседке и на ее коронный вопрос «ну как» выложила все, что натворила за день. Люська ликовала и смеялась так, что ее соус, от которого щипало в носу, чуть не пригорел.

– И?.. – спросила Люся, когда Таня закончила свой рассказ.

– В смысле?

– Дальше-то что? Надо же теперь добить стервеца!

– По-моему, с него и так хватит. – Таня задумчиво подперла лицо руками. – Ты бы слышала… Он реально занервничал! Первый раз за все время!

– Во-о-от, – довольно протянула Люська. – И это только начало! Когда там у него следующий тренинг?

– Шутишь? Меня и сейчас-то Ваня чуть не… – Таня замялась, не зная, как назвать произошедшее в подсобке. – Чуть не съел! В следующий раз точно сдаст в прокуратуру!

– Ох, Тандыр-Тандыр… – Люська зажмурилась. – Наивная ты! Если он тебя на второй раз не сдал, то не сдаст вообще! Тем более ты ему это… Того…

– Чего?

– Нравишься!

Таня сначала непонимающе моргнула, а потом прыснула со смеху.

– Я?! – выдавила она сквозь слезы. – И кто тут наивная? Если мужик с хлороформа лезет к тебе в подсобке, это еще ничего не значит!

– Ага! – Люська с наслаждением втянула с ложки раскаленный соус и причмокнула. – Но если он тебя выгораживает перед шефом, да еще и на свиданку зовет – все. Втрескался, как пить дать! Романтика… Он хоть это, симпатичный?

Таня не стала оспаривать Люськины представления о романтике. Эта любительница погорячее завышенными требованиями к противоположному полу не страдала. Мужчин она выбирала сама и по каким-то своим критериям. Обычно они сводились к «есть, за что подержаться». Что это означает и зачем вообще у мужчины за что-то держаться, Таня не уточняла, да Люська бы и не стала тратить время на объяснения. Она видела парня, решала, что он – именно то, что ей нужно, а потом… Не то чтобы она его перекидывала через плечо, как неандерталец свою добычу, но Таня ни разу не видела, чтобы Люся страдала от неразделенной любви. Сегодня она говорит, что Рома-курьер ей приглянулся, завтра Рома-курьер ведет ее выпить. Неделя-другая – и уже выясняется, что несчастный Ромео мямля, мамсик или просто скотина, Люся орет на него по телефону, швыряет букет в окно, – и вот уже Таня снова живет со свободной и во всех отношениях независимой девушкой.

– Он… – Таня старательно подбирала эпитет, чтобы описать Краскова, но на ум ничего конкретного не приходило. Симпатичный? Это как? Смазливый, как участник мальчуковой группы? Нет. Хотя это и к лучшему. Русское воплощение Джеймса Бонда? Тоже вряд ли. Но и назвать его отталкивающим, как персонажа ментовской мыльной оперы, у Тани язык не поворачивался. Возможно, от того, что он ее спас от Байгозина, возможно, просто не хотелось заочно ругать своего второго кавалера. – Он брутальный такой. Лысый.

– О-о-о! – оживилась Люська. – Как Брюс Уиллис?

Таня наморщила лоб, повертела рукой, мол, если в темноте прищуриться, то вроде похож.

– Тогда все ясно! – Люся со стуком отбросила ложку. – Ты ему звонишь, говоришь, мол, Вася, я тут подумала…

– Ваня, – машинально поправила Таня.

– Вот! Видишь? Ты уже и имя его запомнила! Точно то, что надо!

Таня сглотнула и недоверчиво воззрилась на подругу. Серьезно? Имя запомнила? С каких пор это знак судьбы? И предвестник «долго и счастливо»? Но Люська уже завелась:

– Не, ты не думай. Прям вешаться на него не надо. Подкинь дровишек, всего-то и делов. Он же с твоим бывшим работает! И в курсе, чего у него там и когда. Все эти очковтирательства. Прям график тебе выложит. А? И ты каждый раз будешь ставить свой ролик…

– Стоп! – не выдержала Таня. – Не буду я… В смысле не смогу я устраивать такое на каждом тренинге! Издеваешься? Меня либо посадят, либо закажут! И потом, чтобы расписание узнать, мне Ваня не нужен.

– Ваня… – повторила Люська и загадочно подмигнула. – Как нежно!

– У Байгозина сайт и группа в соцсетях, – продолжила Таня, игнорируя недвусмысленный намек. – Там все есть.

– О, там, поди, буча после твоего «скандалы, интриги, расследования»! Народ в шоке!

– Даже если кто-то и в шоке, Леночка уже все потерла. – Таня ковырнула ногтем кромку стола. – Я ведь тоже когда-то стирала…

– Ну, все равно, загляни. – Люська расправилась с ужином и теперь вдохновенно возила коркой хлеба по тарелке.

Таня неопределенно повела плечом, но за телефон все же взялась. Умом она понимала, что вряд ли увидит мощный общественный резонанс. Но в глубине души ей хотелось убедиться, что она не зря старалась. Вдруг появился привкус разочарования, как будто она готовила взрыв вражеского танка, а в итоге лишь слегка погнула оному дуло. И сейчас она тайно надеялась, что из-за сломанного дула все же начал потихоньку разваливаться весь оставшийся механизм.

На сайте Байгозина, как и следовало ожидать, царила идиллия. Громкие обещания, красивые фотографии, афиша – и отзывы. Такие сладкие, что у Тани слиплись ресницы. Случайный посетитель, не подозревающий о том, как модерировать сайт, редактировать чужие сообщения или удалять их вовсе, решил бы, что попал на официальную страничку лучшего человека на Земле по версии Книги рекордов Гиннесса. Байгозин выглядел как единственная точка пересечения святцев и списка Forbes: успешный и богатый, но альтруист до мозга костей. Все для вас, дорогие женщины! Ни дать ни взять, Стас Михайлов от психологии.

Таня не заходила на этот сайт жалкие пару дней, а до этого исправно занималась его улучшением и наполнением. За годы работы взгляд до того замылился, что она не замечала ни перебора с пафосом, ни откровенно лживых лозунгов. Куда там, некоторые из них принадлежали ее креативным извилинам. Но вот не прошло и недели с ее увольнения, а она уже не может смотреть на плоды многолетних трудов без пакетика и мятного леденца. Тошнит – хоть голову в форточку высовывай.

Спешно закрыв вкладку, Таня полезла в соцсети. На первый взгляд там тоже не произошло никаких изменений: все те же восторженные пташки в комментариях, все те же вы-достойны-большего-посты. Однако Таня до того усердно занималась группой Байгозина, так тщательно по крупицам наскребала аудиторию, что сразу заметила обвал подписчиков. Ушло больше двухсот человек! Отписались сами? Или Леночка их забанила?..

Таня машинально полезла в админку, но наткнулась на отказ в доступе. Что ж, тут Леночка не подвела.

– Что там? – Люська с любопытством потянулась через стол.

– От него люди отписались… – Таня закусила нижнюю губу. – А если поискать по хэштегу?

– Чего поискать?

– Байгозин… – вслух продиктовала Таня, набивая нужную метку в строке поиска.

И вуаля! Одна, две, десять, пятнадцать… Да целая куча свежих записей про женского тренера номер один! Возмущенные, разочарованные, недоумевающие девушки, перепалки в комментариях. И перепосты, массовые и молниеносные перепосты. Таня не знала, существует ли специальный термин для женского рунета, – может, жрунет? – но четко видела одно: этот самый жрунет гудел, как осиное гнездо, в которое ткнули палкой.

– Тут даже есть фотки моей презентации! – выдохнула Таня.

– А пишут-то, пишут что? – Люська от нетерпения вскочила, зашла подруге за спину и склонилась, чтобы почитать самой.

А почитать и правда было что.

Девочки, я нашла его однокурсника бывшего! Прикиньте, Б. реально отчислили!

У меня подруга матери в МГУ, я попросила номер диплома проверить. Фейк! Народ, я в шоке!

Знаю одну девушку, он с ней переспал, а потом блокирнул! Вот урод!

– Слушай, Тандыр! – Люська возбужденно сжала Танино плечо. – А может, группу создать? Всех туда позвать? А? Что думаешь?

– Думаю, что ты мысли мои читаешь! – Азарт, поугасший за время дневного сна, вспыхнул, как аэрозольный баллончик, к которому поднесли спичку.

Танины пальцы прыгали по дисплею, словно тот обжигал. Новая группа, создать, название… Таня на мгновение застыла.

– Байгозин – козел! – с готовностью подсказала Люська.

– Не, это не то. – Таня побарабанила по столу.

– А что: емко и правда.

– Так на заборе пишут. Надо как-то… Пострадавшие от Николая Байгозина…

– Еще скажи, скорбящие! Тоска!

– Может, жертвы?

– Жертвы Байгозина? – Люська будто катала слова на языке. – Ничего так… А козла точно не хочешь?

– Никаких козлов! – отрезала Таня и впечатала в нужную строку: «Жертвы Байгозина». Полюбовалась, удовлетворенно кивнула и продолжила. И вскоре новоиспеченная закрытая группа готова была к приему подписчиков.

– Надо еще картинку какую-то. – Люська ткнула пальцем в пустой серый кружок.

– Ну, тут только если Байгозина. Иначе решат, что какой-нибудь однофамилец.

– Может, фотку из школы? Ну, та… Я у бабушки любимый внучек…

Но у Тани уже была идея получше. Она открыла один из студийных портретов бывшего босса, благо у нее весь ноутбук был ими забит под завязку, и в простеньком графическом редакторе пририсовала к нему рога, эспаньолку и дьявольский трезубец.

Когда нехитрое оформление группы было готово, Таня, пожевав губу, принялась сочинять первый пост. За свою жизнь она сочинила столько рекламных записей, что теперь большие пальцы делали все за нее. С невероятной скоростью они скакали по дисплею, и в кухне было слышно только глухое тихое постукивание да возбужденное сопение Люськи.

– Ну, Тандыр… – выдала она, когда Таня нажала «опубликовать», и с гордым видом отложила телефон. – Не, я знала, что очкастый тебе не за просто так платит… Но ты прям… Кунг-фу, мать!

Таня с ложной скромностью улыбнулась. Чувствовала себя японским шеф-поваром, который только что на глазах у восхищенной публики раскромсал отточенными движениями тесака рыбу-фугу.

– Надо бы еще народ подсобрать… Взять тех, кто уже написал, добавить в друзья, разослать приглашения… А потом можно и рекламу.

– Так дорого же!

– Нет, – Таня отмахнулась. – Если настроить показ этой записи на подписчиц Байгозина… Какое у него там следующее мероприятие? Лекция в Сколково?.. Туда я все равно не проберусь, но можно глянуть, кто подписался… И прицельно по ним пройтись. Плюс там еще пресс-конференция у него. Перед «Синтезией». Вот будет забавно, если журналисты приедут, а он в полупустом зале…

– Господи, с кем я живу? – Люська в недоумении отстранилась и осмотрела подругу, будто видела ее впервые.

– А что?

– Да то, что ты… – Люська запыхтела, не в силах подобрать слова. – Все это время я думала, что ты – мышь мышью, а ты коварная! Лиса ты, вот кто!

– Просто немного разбираюсь в соцсетях. – Таня хотела отмахнуться, но телефон пиликнул оповещением. Потом снова и снова: девушки отвечали на ее послания. Одна за другой добавлялись в друзья, подписывались на группу.

– А откуда ты о нем знаешь?

– Он тебя тоже кинул?

– Не в курсе, кто запилил эту презенташку? Бомба!

Таня размяла пальцы, хрустнув костяшками, и начала отвечать. На третьем ответе поняла, что такими темпами управится в лучшем случае к февралю, а потому решила сделать еще одну запись.

«Всем привет! Меня зовут Таня, и я четыре года работала на Николая Байгозина», – начала она, но Люська прервала этот увлекательный процесс сочинительства.

– Ты чуешь, что творится? – заговорщически шепнула она у Тани над ухом.

– А? – Та не сразу отлипла от текста. – Что-то пригорело?

– Да я не об этом! Ты же, считай, соберешь целую армию! И теперь ты за них в ответе!

– В смысле? – Таня растерянно моргнула и уставилась на подругу.

– Ты – генерал, вот что! И тебе нужна стратегия. А для этого, – так в любом кино, хочешь, сама проверь, – нужен свой человек. «Крот».

На Таню свалилось слишком много информации, чтобы она могла быстро ориентироваться в Люськиных зоологических метафорах. Мышь, лиса, крот…

– Ты к чему клонишь? – не выдержала новоиспеченная генеральша.

– Надо браться за лысого. Ну, за Ваню этого, Краскова, – добавила Люся, когда Танино лицо вытянулось от изумления. – Звони ему срочно и соглашайся на свидание. Цель оправдывает средства.

Правило 10

Ты в ответе за тех, кого приручаешь

Таня до последнего упиралась. Считала, что Красков ну никак не пригодится ей в войне с Байгозиным, но Люся давила, строчили новые интернет-знакомые, живописуя негодяйство женского гуру. Даже Савицкая, увидев размах сетевой движухи, тоже подписалась на группу и выказала Тане свой респект. Все сходились на том, что нельзя бросать начатое на полпути, и Байгозин заслуживает полного разгрома.

– Вы просто посидите вдвоем, ничего такого, – увещевала подругу Люська. – Если мужики нас используют, то почему нам нельзя?

– Потому что это… подло? – хмурилась Таня.

– Ох, Тандыр. Подло – изменять, врать и не давать тебе на работу устроиться. А составить парню компанию на вечер – милота и благотворительность.

– Я сама за себя заплачу! – Таня сжимала зубы с гордым видом, а в уме перебирала заведения, в которых можно поесть за разумную сумму, не толкаясь перед этим в очереди с подносом.

– Да хоть и за него, дело твое! Но у него-то работа есть, а у тебя – нема. Ты, главное, выясни, кого они там из журналюг позвали, вот и все.

– Ага, шикарное свидание! – язвила Татьяна. – Он мне: «Как ты чудесно сегодня выглядишь!» А я ему: «Спасибо. Не накидаешь список приглашенной прессы?»

– Не придуривайся! Выясни хотя бы, что за газеты. Потом наберешь им, мол, здрасте, я от Байгозина, не напомните, кто там собирается, мне надо уточнить время.

На это Таня не знала, что ответить. Нет, план был, конечно, сомнительным. Во-первых, в редакции бы, скорее всего, просто покрутили бы пальцем у виска. Мол, что мы вам будем напоминать, вы с человеком уже давно общаетесь. Во-вторых, она не была уверена, что Красков осведомлен обо всех этих вещах. Нет, если Байгозин решил уйти в глухую оборону после случившегося, то он мог выдать Краскову списки, чтобы ни один лишний человек на лекцию и последующую пресс-конференцию не просочился. Но все же здравое зерно в Люськиных словах было, и кое-что Таня выяснить могла.

Она и раньше вела переписку с журналистами. Некоторых знала лично, и вряд ли Байгозин затребовал во всех изданиях новых людей. Он ведь считал, что диверсию устроила Савицкая, а Таню всерьез не воспринимал. Да, он заблокировал ее рабочую почту, да, лишил администраторского доступа в группу. Но память-то он ей стереть не мог! Наверняка поручил все Леночке, и она организовала все впопыхах. Шутка ли: пресс-конференция за несколько дней! Кому-то сильно припекло после позорного ролика, и этот кто-то захотел во что бы то ни стало прокачать репутацию перед «Синтезией».

Сколько Таня знала Байгозина, он все грезил этим форумом. Для любого мало-мальски амбициозного коуча (а других, как правило, и не водится) «Синтезия» значила так же много, как красная ковровая дорожка для кинорежиссера. И соблазн лишить его этой мечты, подменить премию «Оскар» на «Золотую малину» был слишком велик. Если добраться до прессы, если убедить их, что обличительная статья станет информационной бомбой и принесет изданию куда больше, чем жалкие подачки Байгозина, то «Синтезии» для тренера номер один может не случиться вовсе. Либо он затрусит и на публике не появится, либо все же гордыня возьмет верх, и тогда Байгозин лицом к лицу столкнется с последствиями скотского поведения. Увидит, к примеру, пустой зал или попадет под град тухлых помидоров. Что бы ни случилось, его карьера гуру на этом или пошатнется, или закончится. И тот, и другой вариант Таню устраивал. Хотя бы потому, что после этого любой нормальный работодатель не станет доверять словам лжеца и мошенника, и Таня спокойно устроится куда захочет. Может, даже найдет способ донести правду до Ларисы и будет получать неплохие деньги в клинике пластической хирургии. А если по Таниной вине Красков останется без работы, то она костьми ляжет, чтобы пристроить его куда-нибудь. В конце концов, в модных клиниках безопасность должна быть на высшем уровне.

Именно так Таня утешала свою совесть, когда звонила Ване, назначала время и наряжалась перед зеркалом, как будто готовилась стать главным блюдом на жестоком ритуале жертвоприношения. Хотя по факту именно Краскова она использовала в роли барашка. Надела самую закрытую блузку, самую серую и бесформенную юбку, чтобы никакого намека на продолжения Ваня не углядел, даже рассмотрев ее через армейский бинокль. В такой юбке Таню бы не просто пустили в самый строгий мужской монастырь, но и приняли бы за послушницу соседней женской обители. Если бы кто-нибудь однажды додумался создать антисексшоп, магазин, призванный бороться с человеческими пороками, то там, на главной витрине, аккурат между поясом верности и книгой о венерических болячках, повесили бы именно эту юбку.

Конечно, Тане не хотелось, чтобы в кафешке ее приняли за голь перекатную и выставили бы за порог, прежде чем она успела бы попросить меню, поэтому она все же подкрасилась. Но безо всякого сексуального подтекста. Ни красной помады, ни блеска, ни кокетливых стрелок. Словом, если бы она в таком виде возвращалась домой посреди ночи, пьяно пошатываясь из стороны в сторону, – даже тогда ни одна околоподъездная старушка не назвала бы ее проституткой.

Из всех кафе в округе Таня выбрала вегетарианское. И совсем не из-за идеологических соображений, просто там было недорого, малолюдно и, – что особенно приятно, – не продавали алкоголя. Всяких тонизирующих напитков с травами, лепестками и загадочными экстрактами – сколько заблагорассудится, но все они вместе взятые не настроили бы двухметрового сурового мужика на игривый лад. Таня лишь надеялась, что Красков – не знаток тантрического секса и не возбудится от запаха благовоний и тренькания духовной музыки.

Люська хоть и осудила облик соседки, хоть и проворчала что-то себе под нос насчет старой девы, но Таню все же из дома выпихнула. На долю секунды Тане захотелось вернуться в детство, в те годы, когда не зазорно вцепиться руками и ногами в дверной косяк и верещать что есть мочи: «Не хочу! Не буду!» Да, тогда Тане еще казалось, что вот она вырастет и будет делать только то, что вздумается. Но возраст приносит смирение. Ты по-прежнему ходишь туда, куда не особо хочется, ешь ту самую противную кашу, но уже не потому, что над душой стоит мама, а потому, что гастрит, поджелудочная, и вообще – так надо. А еще это гадкое взрослое слово «целесообразно»!

Когда Таня толкнула дверь вегетарианского общепита, возвестив о своем приходе перезвоном колокольчиков, Красков уже ждал ее за столиком. Сказать, что он не вписывался в окружающую обстановку, – не сказать ничего. Посреди всеобщего отречения от мирских благ, в стенах с изображениями Ганеши и Кришны, горой возвышался простой пролетарий. Ради свидания он надел парадную белую рубашку с коротким рукавом, застегнул ее на все пуговицы и сверху старательно завязал полосатый галстук. Тот самый, что был куплен еще к выпускному, чтобы потом украсить шею хозяина на свадьбе, пятидесятилетии и в гробу. Если у Байгозина в шкафу для галстуков был выделен отдельный отсек, то у Вани за всю жизнь галстуков было, видимо, всего два: гражданский и форменный. И форменный остался в прошлом вместе с погонами и табельным оружием.

Длинноволосые люди в льняных балахонах и сандалиях, увешанные бусами и прочими атрибутами высокой духовности, забыли об отрешении от суеты и недоверчиво косились на лысого мужика. Казалось, они опасаются, не подослали ли к ним коллектора или это просто санинспектор, который хочет прикрыть их излюбленное кафе.

При виде Тани Красков подскочил, задев аромалампу, чем вызвал еще больший сумбур вокруг себя.

– Привет! – Он улыбнулся, и на мгновение Таня решила, что он волнуется. Однако он тут же вернулся к своему привычному каменному выражению лица, отодвинул ей стул и сел сам, словно они встретились по сугубо рабочему поводу. – Я тут решил сесть, у них на втором этаже какие-то мантры читают. Что есть будешь?

Собственно, Таня изначально надеялась, что все пройдет без лишних сантиментов, и даже по дороге на свидание продумывала, как себя вести, если Ваня захочет поцеловать ее при встрече. Репетировала мысленно, как изящно увернется, сделает вид, что нужно срочно проверить сообщения в телефоне, а потом прыг! – и на стул, отгородившись меню, чтобы целовать ее Краскову было несподручно. И вот вроде он сам не полез, не вытянул губы трубочкой, не удумал лобызать ее в десны, как тогда, в подсобке. Радуйся, Полтавцева! Юбка-отворот работает! Но нет, Таня вдруг ощутила странное разочарование, как будто всем раздавали конфеты, а ее обошли стороной. Не то чтобы ей так уж хотелось целоваться, просто она полагала, что хоть сколько-то нравится Краскову. Иначе зачем было на свидание звать?

– Что-нибудь легкое. – За меню она все же спряталась, как и планировала: не хотела, чтобы Ваня считал разочарование с ее лица и возгордился. – Салат с пророщенными зернами и зеленый чай.

– Следишь за фигурой? – Красков окинул ее задумчивым взглядом. – Я бы на твоем месте не увлекался.

– Сейчас скажешь, что мужики – не собаки и на кости не бросаются? – Таня сама не знала, почему он все время вызывал в ней желание язвить и цапаться, но удержаться не могла. В каждой его фразе, в каждом взгляде ей чудилась издевка, и она включала режим ответной атаки.

– Нет. Лично мне нравится, что ты такая. Пальцами можно талию обхватить, прям как балерина с музыкальной шкатулки.

– Отлично! Тогда салат и…

– Но если тебя сдует? Или какой-нибудь левый мужик утащит?

Таня сглотнула: чем крыть такое, она с ходу придумать не могла. Байгозин всегда пугал ее, что она никого другого себе не найдет, а Ваня уже сидит и делит ее с абстрактными мужиками. Как это вообще понимать?

– Шучу, – без улыбки добавил Красков и подозвал официанта. – Девушке салат с пророщенными зернами и зеленый чай.

– Обычный? – Длинный парень с внушительными тоннелями в ушах встал поближе к Тане и подальше от греха. – Есть с жасмином, апельсином, китайским лимонником…

– Обычный, – перебила Таня, чтобы никто не узнал, что она не разбирается в травах.

– А мне… – Красков заглянул в меню: видно было, что он его прочел не раз и не два, но так и не нашел, за что зацепиться взглядом. – У вас есть что-то более традиционное?

– Есть оливье с соевой колбасой, – в этих словах прозвучало все презрение, на какое только способен заядлый веган.

– Ну, у нас в магазинах любая колбаса без мяса, так что давайте, – проигнорировал снобизм Ваня. – А чай я тоже буду зеленый, пусть будет один большой чайник. И сладкое что-нибудь принесите.

– Есть энергетический боул с семенами чиа, – с важным видом сообщил официант.

– Если он сладкий, то пусть будет. – Красков явно согласился не потому, что семена чиа вызвали у него слюноотделение, и не потому, что нуждался в подпитке энергией. Просто хотел поскорее избавиться от посторонних. – Ну, – он облокотился на стол. – И часто ты тут бываешь?

Таня не знала, расценивать это как вопрос вежливости или как допрос для протокола, поэтому просто неопределенно дернула плечом.

– Понятно… – протянул Ваня, а потом за столиком воцарилась неловкая пауза.

– Ну, а как дела на работе?

– Вопрос с подтекстом? – настал черед Краскова подозревать свою собеседницу.

– Нет-нет, что ты! – Таня выдавила улыбку. – Просто пытаюсь поддержать разговор. Коля, наверное, бесится после той презентации…

– Вообще-то не особо. Знаю, ты не на это рассчитывала, но он быстро успокоился. Вовсю готовится к… – Ваня резко замолчал, видно, не желая сдать лишнюю информацию, прищурился. – К разным новым мероприятиям.

Таня поняла, что слишком поторопилась. Надо было сначала усыпить бдительность, отвлечь, затеять светскую беседу и, когда от семян чиа Красков размякнет, уже начинать расспросы. Недаром же Ваня напоминал ей богатыря из сказки, а там всегда действует четкое правило: сначала, мол, добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом и спрашивай. Баньки поблизости не было, да и охаживать Краскова веником Таня бы не решилась, но в целом решила действовать по схеме.

– Бог с ним, с Байгозиным, – отмахнулась она небрежно. – Слушай, мне всегда было интересно: как ты умудрился попасть на радио?

– А что в этом такого?

– Ну, ты… Немногословный, прямо скажем. А у них надо говорить без конца… Ты ведь ведущим работал, это правда?

– Было дело, – пожал плечами Ваня. – Наверное, я потому и мало говорю сейчас: тогда наболтался.

– Может, сделаешь для меня исключение? – Таня с видом крайней заинтересованности облокотилась на стол.

Красков, видно, привык сам проводить дознание, потому что сначала замялся, поставил аромалампу ровно посередине, выровнял салфетницу.

– Сейчас, наверное, это странно звучит, но лет в двадцать я играл в КВН. Не в высшей лиге, конечно, так, была небольшая сборная… Выступали на наших праздниках, на юбилеях начальства. Художественная самодеятельность, короче, кто на что горазд. Ну, и меня заметили, сказали, что тембр голоса приятный. Сначала я на это внимания не обратил, а потом, когда ушел из органов…

– А почему ты ушел?