Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

В результате всего этого некоторые улицы были ярко освещены фарами военных грузовиков, и по ним разъезжали патрули национальных гвардейцев, а другие оставались темны и пусты, как сердце политикана. Отрезок Стейт-стрит тоже погрузился в темноту, и я припарковал «жучок» у тротуара напротив темных витрин магазина электроники.

– Сидеть в машине, Мыш, – скомандовал я и выбрался из «жучка».

Подойдя к стеклянной двери, я изучил решетку на ней. Потом приставил к ней посох, сосредоточился и пробормотал:

– Forzare.

Слова не сопровождались ни вспышкой, ни грохотом: я сложил заклятие достаточно аккуратно, чтобы обойтись без излишних эффектов. Вся его сила передалась кинетической энергии, выдавив стекло так аккуратно, как если бы я использовал стеклорез, и изогнув средние прутья так, чтобы в образовавшийся зазор можно было пролезть без особого труда.

– Черт возьми, – приглушенным голосом произнес Баттерс. – Это что, взлом?

– Сейчас всем не до магазинов, – заверил его я.

Концом посоха я посшибал несколько осколков стекла, не выпавших еще из рамы, и забрался внутрь:

– Лезьте сюда.

– Вы вламываетесь в чужую собственность, – сообщил мне Баттерс. – Взломали дверь и проникли внутрь. Мы в тюрьму угодим.

Я высунул голову наружу:

– Это ради благого дела, Баттерс. Мы тайные спасители города. Закон и справедливость на нашей стороне.

Он неуверенно покосился на вывеску:

– Правда?

– Правда – если вы будете пошевеливаться, пока нас не заметил кто-нибудь в форме, – буркнул я. – Да быстрее же!

Я вернулся в магазин, засветил амулет и поднял его над головой. Потом пробежался взглядом по витринам со всякими хитроумными устройствами, в основном неизвестными мне даже по назначению. Я медленно оглядывался вокруг в поисках одного конкретного устройства, понятия не имея, в каком разделе оно может оказаться.

Баттерс забрался внутрь и тоже огляделся по сторонам. Голубоватое сияние моего амулета отсвечивало в его очках. Он решительно кивнул в направлении застекленного прилавка и направился к нему.

– То, что нужно? – спросил я.

– У вас что-то не так со зрением? – откликнулся он.

Я поморщился:

– Я в этих штуках вообще практически не разбираюсь, Баттерс. Забыли?

– О. Да, конечно. Мёрфианские проблемы с техникой.

– Мёрфианские?

– Ну да, – кивнул Баттерс. – Вы излучаете мёрфианское поле. Это такое поле, в котором лучше всего действуют законы Мёрфи. Все, что может сломаться, ломается.

– Только не произнесите этого при Мёрфи, – хмыкнул я.

– Ха, – отозвался Баттерс. – Посветите-ка.

Я поднял амулет выше и подошел к нему.

– Да, да, – произнес он. – Вот здесь, под стеклом. – Он заглянул за прилавок. – Наверняка где-нибудь здесь есть ключи…

Я поднял посох и с размаху вогнал его в стекло прилавка, разбив его вдребезги.

Баттерс потрясенно оглянулся на меня, но взял себя в руки:

– Ах да. Я и забыл. Взлом так взлом.

Он достал с прилавка оранжевую коробку. Потом огляделся по сторонам и снял с крючка на стене пару упаковок пальчиковых батареек. За исключением тех предметов, которые мы забрали, он не прикоснулся ни к чему, впрочем я тоже. При отключенной сигнализации единственный способ, которым нас могли бы поймать, заключался в дактилоскопии, и я очень порадовался тому, что нам не пришлось тратить время, стирая отпечатки своих пальцев.

Мы с Баттерсом вернулись в машину и уехали прочь.

– Ничего не вижу, – сообщил Баттерс. – Можете снова устроить свет?

– Не так близко от этой штуки, – ответил я. – Может, минута или две ничем особенным не грозят, но чем дольше я буду работать рядом с ней своими энергиями, тем больше шансов, что она полетит к чертовой матери.

– Но мне нужен свет, – настаивал он.

– Ладно, сейчас.

Я нашел удобное место в переулке и остановил «жучок», направив его горящие фары в витрину пустого ресторана. Не выключая мотора, я выбрался из машины вместе с Баттерсом. Он захватил с собой оранжевую коробку, батарейки и теперь возился, выковыривая их из пластиковых упаковок. Я тем временем оглядывался по сторонам, проверяя, не появятся ли нехорошие парни… или, может быть, полицейские.

– Скажите мне все-таки, зачем вам эта штука? – настаивал Баттерс.

Он достал из коробки небольшую штуковину размером с мобильный телефон и вертел ее в руках, пока не нашел крышку отсека для батарей.

– Цифры Костлявого Тони – это просто широта и долгота, – объяснил я. – Он спрятал книжку. Он записал координаты книжки с помощью одной из тех штуковин, которыми пользовались солдаты во время «Бури в пустыне».

– Глобальной навигационной системы Джи-пи-эс, – поправил меня Баттерс.

– Да как бы она ни называлась. Суть в следующем: чтобы найти это место, нам нужна эта Джи-пи-эс. Какая там у нее точность? Десять-двенадцать ярдов?

– Скорее десять футов, – уточнил Баттерс.

– Ух ты. Так вот, Костлявый Тони сообразил, что большинство чародеев не имеют ни малейшего представления о том, что такое эта Джи-пи-эс, а те, кто знает, не могут пользоваться ею, потому что это точная электронная техника, и включить такую рядом с чародеем – значит наверняка угробить ее. Это была его страховка – на случай, если Гривейну вздумается убрать его.

– Но Гривейн убрал, – возразил Баттерс.

– Гривейн убрал, – повторил я. – Идиот. Он не допускал возможности, что Костлявый Тони перехитрит его. Он знал, что у Костлявого Тони имеется ключ к тому, как найти «Слово Кеммлера», но не догадывался, что этот ключ окажется для него недоступен. Он просто шарит вокруг себя вслепую. Вернее, не шарит, а громит все вокруг, как он привык.

– В то время как вы, – хмыкнул Баттерс, – читаете книги в библиотеке.

– И журналы, поскольку они там бесплатны, – добавил я. – Хотя, пожалуй, больше всего я обязан этой догадкой тачке Джорджии. Я бы не вспомнил об этом, если бы ее джип не был оборудован такой же системой.

– Очень точно сказано, – хмыкнул Баттерс. – «Был» – в прошедшем времени. – Он поднял на меня многозначительный взгляд. – Я сейчас включу ее. Вам не нужно отойти?

Я кивнул, отошел к машине и постарался выкинуть из головы все мысли, кроме дружественных по отношению к технике. С минуту Баттерс колдовал в свете фар над прибором, потом задрал голову к небу.

– Что-то не так? – окликнул я его.

– Сигнал доходит с перебоями. Может, гроза мешает.

– Гроза, конечно, не помогает, – согласился я. – Но дело в том, что здесь тоже действует магия. – Я задумчиво прикусил губу. – Выключите-ка.

Баттерс послушно нажал кнопку и кивнул мне. Я подошел.

– А теперь не двигайтесь, – сказал я ему.

Я достал из кармана плаща кусок мела и очертил вокруг него линию на асфальте.

Баттерс, хмурясь, наблюдал за моими действиями:

– Это что, упражнение в пантомиме? Я должен прижиматься пальцами к невидимой стене?

– Нет, – ответил я. – Вам придется выстроить вокруг себя магический круг – барьер, отражающий внешние энергии. Он отгородит вас от воздействия магии.

– Я… что? – переспросил он. – Как мне это сделать?

Я дочертил круг, достал из кармана перочинный нож и протянул ему:

– Вам придется капнуть на меловой круг своей кровью и представить в уме, что это стена.

– Гарри, я же не обучен магии.

– Это может сделать любой, – буркнул я. – Баттерс, у нас нет времени. Круг сдержит все завихрения Коула и даст вам шанс принять нормальный сигнал.

– Что-то вроде антимёрфианского поля?

– Вы слишком насмотрелись «Звездного пути», Баттерс. Но, в принципе, да.

Он сжал губы и кивнул мне. Я вернулся к «жучку». Баттерс поморщился и ткнул острием ножа в основание большого пальца, где кожа тонкая и ее легко проткнуть. Потом он понуро склонился над чертой и сдавливал палец до тех пор, пока на меловую линию не упала капля крови.

Невидимый барьер вырос почти мгновенно. Секунду Баттерс оглядывался по сторонам.

– Не получилось, – сказал он.

– Получилось, – возразил я. – Барьер на месте. Я его чувствую. Попробуйте эту штуку еще раз.

Баттерс кивнул и снова поколдовал с аппаратом. Не прошло и пяти секунд, как лицо его просияло.

– Ух ты, кто бы мог подумать! Работает. Значит, этот круг сдерживает магию?

– И только магию, – кивнул я. – Любое физическое тело может пересечь его и тем самым разрушить. Впрочем, демонов и подобных им существ это тоже сдерживает.

– Запомню, – хмыкнул Баттерс. Он всмотрелся в дисплей. – Гарри! – воскликнул он. – Вы не ошибались! Цифры соответствуют координатам здесь, в Чикаго.

– Где? – спросил я.

– Подождите… – Коротышка поколдовал с кнопками и нахмурился. – Сейчас, рассчитаю расстояние и направление отсюда.

– Эта штука и такое может?

– О да, – сказал он. – Плюс принимает радио, сводки погоды, сводки о рыбе и дичи, карты крупных городов, размещение ресторанов и гостиниц… и еще много всякого.

– М-да, – кивнул я. – Круче некуда.

– А то! За свои пять сотен баксов вы получаете с этой штукой уйму всего полезного.

Все это время пальцы его порхали по кнопкам.

– Вот, – сообщил он. – Э… к северо-западу отсюда, примерно в миле.

Я нахмурился:

– А эта штука адреса не говорит?

– Должна, – сказал Баттерс и нажал еще несколько кнопок. – Ох, погодите… Нет, вам придется покупать для этого специальную карту. – Он задумчиво посмотрел на меня. – Может, нам вернуться и взять?

– Надо же, как вы втянулись – с одного-то раза, – заметил я. – Нет, это неудачная идея. Если патрульная машина заметила разбитую дверь, там уже наверняка полиция. Не думаю, чтобы нас увидели, но и рисковать не стоит.

– Тогда как нам найти нужное место? – спросил он.

– Выключайте ее. Потом разрушьте круг ногой и садитесь в машину. Мы поедем в том направлении, остановимся и попробуем еще раз.

– Верно. – Он выключил аппарат и ткнул в меловую черту носком ботинка. – Так?

– Так. Поехали.

Баттерс сел в «жучок», и мы двинулись дальше по залитым дождем темным улицам. Миновав несколько длинных кварталов, я остановил машину так, чтобы она освещала фарами навес перед жилым домом, и Баттерс вышел, чтобы проделать все заново. На этот раз он сам начертил круг, капнул на него кровью и снова включил прибор. Повозившись с ним, он вернулся в машину.

– Еще севернее, – сообщил он.

Я тронул машину с места, пытаясь нарисовать в уме карту этой части Чикаго.

– Стадион «Солджерс»?

– Возможно, – сказал он. – Я ничего не вижу.

Мы проехали еще немного на север, мимо огромного купола родного стадиона «Медведей». Я остановился сразу за комплексом, и Баттерс сделал еще одну попытку, стоя лицом к стадиону. Потом округлил глаза и бегом вернулся к машине:

– Совсем близко. Думаю, это в Музее естественной истории.

Я повернул руль.

– Что ж, логично, – заметил я. – У Костлявого Тони там было много знакомых. Он приторговывал кое-какими древностями.

– Вы хотите сказать, крадеными артефактами?

– А я что сказал? Возможно, у него имелись договоренности с охраной музея. Может, он спрятал ее в шкафчике для одежды или чем-то подобном.

Я затормозил перед зданием музея под знаком, запрещающим стоянку. Никто не мешал мне остановиться на пустой стоянке, но так было ближе, к тому же я испытывал прямо-таки эстетическое наслаждение, нарушая муниципальные правила.

Я вытянул ручной тормоз и вылез на дождь.

– Сиди здесь, Мыш, – скомандовал я. – Идемте, Баттерс. Интересно, может эта фиговина довести нас до самой книги?

– Ну, на расстояние в десять футов или около того, – ответил он. – Но, Гарри, музей ведь закрыт. Как мы собираемся…

Вместо ответа я высадил посохом стекло входной двери – так же, как в магазине.

– О, – пробормотал он. – Правильно.

Я прошел в первый зал; Баттерс держался за мной. Сверкнула молния, на мгновение высветив тираннозавриху Сью во всей ее красе юрского периода. Не ожидавший этого Баттерс приглушенно вскрикнул.

Ударил гром, и я, достав амулет, засветил его, нахмурившись на Баттерса.

– Извините, – пробормотал он. – Я это… немного нервничаю.

– Не переживайте, – посоветовал я ему.

Признаться, сердце у меня билось вдвое быстрее обычного. Внезапный вид этого огромного скелета и на меня произвел впечатление.

– Не смотрите на меня так. Вечер и без того выдался напряженный.

Я медленно огляделся по сторонам и Прислушался.

Ничьего присутствия я не уловил. Тогда я отворил Внутреннее Зрение – совсем ненадолго, чтобы осмотреться по сторонам, – но никого, спрятавшегося за магической завесой, тоже не обнаружилось. Я отошел на несколько шагов в сторону и кивнул Баттерсу:

– Повторите еще раз.

Он повторил, хотя на отполированном полу музея мел оставлял следы гораздо хуже, чем на асфальте. Через пару минут он кивнул в направлении Сью.

– Где-то там, – сказал он.

Баттерс разрушил круг, и мы поспешили в ту сторону.

– Постарайтесь не шуметь, – вполголоса посоветовал я. – Охрана вполне может находиться где-то недалеко.

Мы остановились у самых ног Сью и проверили еще раз. Баттерс нахмурился, оглядываясь по сторонам.

– Тут что-то не так, – сказал он. – Если верить Джи-пи-эс, точка с этими координатами находится в этой стене. Мог Костлявый Тони спрятать ее в стене?

– Стена каменная, – возразил я. – И мне кажется, кто-нибудь заметил бы, как он вынул кусок стены входного зала, а потом поставил его на место.

Он легонько встряхнул прибор:

– Тогда не понимаю.

Я прикусил губу и посмотрел на Сью.

– Антресоль, – опомнился я.

– Что?

– Идем. – Я ткнул пальцем вверх. – Там, наверху, есть галерея, которая открывается в большой зал. А может, этажом ниже.

– Как мы узнаем, наверху или внизу?

– Посмотрим. Начнем с антресоли. Этажи ниже – это просто адский лабиринт.

Я поспешил к лестнице, Баттерс последовал за мной. Нога моя, конечно, протестовала против поспешного подъема, но все мои инстинкты буквально вопили о том, что я прав, и возбуждение делало боль чем-то недостойным внимания.

Поднявшись на галерею, мы миновали выставку, посвященную Дикому Западу и шоу Буффало Билла: седла, деревянные винтовки, которые носили участвующие в шоу ковбои и индейцы, кавалерийские горны, военные шляпы с перьями, кожаные жилеты, мокасины, древние башмаки, несколько потрепанных боевых тамтамов и около миллиона старых фотографий. Далее следовало что-то вроде интерактивной экологической экспозиции, а за ней – стенд, на котором красовался огромный, сплющенный на вид череп динозавра.

Баттерс проверил координаты еще раз и кивнул в сторону черепа:

– Мне кажется, это здесь.

Я подошел к черепу. Табличка гласила: это настоящий череп Сью, но геологические сдвиги и давление настолько деформировали его, что для скелета музей соорудил пластмассовый. Высоко держа пентаграмму, я медленно обошел череп, превратившийся в огромный камень. Я вглядывался в зияющие трещины на камне, а когда не нашел книги, опустился на четвереньки и принялся искать под массивной платформой, на которой лежал череп.

К нижней поверхности платформы скотчем крепился небольшой конверт из крафт-бумаги. Я отодрал его и дрожащими пальцами вскрыл конверт.

Из него выпала на пол небольшая тоненькая книжица в черной кожаной обложке.

Мгновение я держал ее правой рукой. Я не ощутил ни покалывания магических энергий, ни проявлений скрытого зла, ни опасности. Это была просто книга без названия на обложке – и все же я не сомневался, что нашел «Слово Кеммлера». Мои пальцы задрожали сильнее, и я открыл ее.

На титуле и впрямь красовались зловещие, похожие на пауков буквы: СЛОВО ГЕНРИХА КЕММЛЕРА.

– Эй, это было здорово! – воскликнул Баттерс. – Это она?

– Она, – подтвердил я. – Мы ее нашли. – Я покосился на Баттерса. – Точнее, это вы нашли ее, Баттерс. Я не смог бы этого сделать без вашей помощи. Спасибо.

Баттерс просиял:

– Рад, что смог помочь.

Мне показалось, я услышал звук.

Я поднял руку, не дав Баттерсу продолжить.

Звук не повторился. Ничего, кроме дождя и грома.

Я приложил палец к губам, и Баттерс кивнул. Я закрыл глаза и медленно, осторожно напряг свои чувства. На долю секунды мыслей моих коснулось шевеление холодной энергии.

Некромантия.

Я поспешно отпрянул от нее:

– Баттерс, уходите.

Коротышка-патологоанатом удивленно моргнул:

– Что?

– Уходите, – чуть более резко повторил я. – В дальнем конце галереи есть пожарный выход. Воспользуйтесь им. Бегите. Убирайтесь отсюда и не останавливайтесь, пока не окажетесь в каком-нибудь безопасном месте. Не оглядывайтесь. Не сбавляйте хода.

Он продолжал таращиться на меня, побледнев как смерть.

– Ну! – рявкнул я.

Баттерс сорвался с места. До моих ушей донеслись тихие панические звуки, вылетающие из его горла на бегу.

Закрыв глаза, я снова сосредоточился, пытаясь определить источник темной энергии. Я снова коснулся ее и на этот раз не пытался скрыть своего присутствия.

Кто бы это ни был, он вошел через разбитую мною дверь. Я ощущал там уже знакомую ледяную энергию, смешивавшуюся с холодной, жадной страстью.

Я подошел к парапету галереи и заглянул вниз.

Гривейн стоял посреди зала. Полы мокрой шинели развевались, с полей шляпы капала вода. Вокруг него стояли полукругом мертвецы, и он отбивал рукой на бедре медленный, неспешный ритм.

Мне хотелось повернуться и бежать отсюда, но я не мог. Мне надо было отвлечь их подольше, чтобы дать Баттерсу шанс уйти. И потом, если бы я попытался бежать, мне пришлось бы это делать через тот же пожарный выход, а пока я огибал бы здание к тому месту, где стояла моя машина, зомби десять раз догнали бы меня и растерзали на части.

Я облизнул губы, стараясь трезво оценить имеющиеся у меня возможности.

Наконец мне пришла в голову идея. Зажав светящуюся пентаграмму в зубах, я открыл книгу и принялся листать ее страницу за страницей. Я не читал ее. Даже не пытался это делать. Я просто открывал страницу, задерживал взгляд на верхней строке, затем на нижней – и переходил на следующую страницу.

Книжка была совсем короткой. На то, чтобы перелистать ее, у меня ушло не больше двух минут.

Со стороны лестницы послышались шаги, и я встал, изготовив свой браслет-оберег.

Гривейн поднялся на галерею; зомби строем маршировали за ним. Он остановился и с минуту смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Не подходите, – негромко посоветовал я.

Он медленно моргнул:

– Почему?

Я поднял руку с зажатой в ней книгой:

– Потому что у меня здесь «Слово», Гривейн. И если вы не отступите, я сожгу его к чертовой матери. Пепла не останется.

Глаза его расширились, и он подобрался ко мне на полшага ближе, облизывая губы.

– Нет, вы не сделаете этого, – произнес он. – Вы же сами знаете. Вы желаете власти так же, как желаю ее я.

– Господи, ну и уроды же вы, ребята, – вздохнул я. – Впрочем, чтобы не тратить времени зря, я дам вам повод, который вы в состоянии понять. Я прочитал книгу. Она мне больше не нужна. Поэтому только попробуйте надавить на меня – увидите, как славно она поджарится.

– Вы ее не читали, – бросил Гривейн. – У вас и десяти минут для этого не было.

– Скорочтение, – соврал я. – Я одолеваю «Войну и мир» за полчаса.

– Отдайте мне книгу, – сказал Гривейн. – И я позволю вам жить.

– Убирайтесь с моей дороги. Или я позволю ей сгореть.

Гривейн улыбнулся.

На меня неожиданно обрушился чудовищный вес, словно кто-то сбросил мне на плечи подбитое свинцом одеяло. В уши ударил торопливый, шипящий шепот. Я пошатнулся, ощутил сразу в нескольких местах острую боль, словно от глубоко вогнанных под кожу иголок, и, не в силах вынести боль и вес, упал на колени. Не меньше секунды прошло, прежде чем я понял, что происходит.

Змеи.

Меня сплошь облепили змеи.

Их было слишком много, чтобы сосчитать или определить вид, но все как одна разъяренные. Какая-то темно-зеленая гадина длиной с мою руку свирепо вонзила зубы в мою левую щеку. Другие впились мне в шею, плечи, руки, и я заорал от боли и ужаса. Прочие гады пытались прокусить мой плащ, но заговоренная кожа держалась. Я размахивал руками, отрывая змей от себя и отшвыривая в сторону, и зубы их оставляли на моей коже рваные раны.

Я попытался собраться с мыслями и подняться, потому что понимал: Гривейн сейчас подойдет ко мне. Мне удалось извернуться и встать на четвереньки, и я приготовился выставить защитное поле, но успел увидеть стремительно надвигающийся тяжелый башмак, а потом в глазах вспыхнуло, и я полетел обратно на пол, наполовину оглушенный.

Я медленно поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.

В поле моего зрения появился Трупные Пятна, весь побитый непогодой, странный, со всклокоченными седыми волосами; висевшая на нем мешком кожа делала его в полумраке похожим на огромную рептилию.

– Я вас знаю, – пробормотал я непроизвольно; мой мозг, по крайней мере, никак в этой фразе не участвовал. – Теперь я знаю, кто вы.

Трупные Пятна опустился рядом со мной на колени. Он по очереди поднял мои запястья и защелкнул на них что-то.

Пока он занимался этим, подошел Гривейн и вынул «Слово Кеммлера» из моих безвольных пальцев. Открыв книгу, он принялся листать ее, пока не нашел нужного ему предложения. Он прочитал его, вгляделся внимательнее, а потом, широко открыв рот, зашелся сиплым, кашляющим смехом.

– Клянусь ночью, – произнес он своим пыльным голосом. – Так просто. Как я прежде этого не заметил?

– Вы удовлетворены? – спросил у Гривейна Трупные Пятна.

– Совершенно, – ответил Гривейн.

– И наша сделка остается в силе?

– Разумеется, – кивнул Гривейн. Он прочитал еще страницу. – С вами приятно работать. Он весь ваш.

Гривейн повернулся, продолжая отбивать медленный ритм, и зомби, шаркая, потянулись за ним.

– Ну что, Дрезден, – произнес Трупные Пятна, как только они ушли. Голос его сделался сочнее – ни дать ни взять довольный кот. – Я правильно понял, ты сказал, что узнал меня?

Я молча смотрел на него.

– Позволь мне освежить твою память, – сказал он, снимая с плеча солдатский вещмешок оливкового цвета и опуская его на пол.