Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 41

Грянул выстрел. Морган дернулся, неуклюже повернулся и упал на землю.

Я потрясенно уставился на него.

Морган издал гортанный звук, не сводя с меня полного ненависти взгляда, и поднял правую руку, вокруг которой уже вибрировал напитанный энергией воздух.

– Морган! – рявкнул женский голос. Этот голос звенел как колокол, властно и уверенно. Говорившая явно чертовски хорошо знала, что, когда она приказывает, ей повинуются, и властная сила в ее повелении не имела никакого отношения к магии. – Отставить!

Морган застыл и оглянулся через плечо.

В двадцати шагах от нас стоял Рамирес с дымящимся пистолетом в руке. Другой рукой он поддерживал девушку, которую я раньше знал как Собирателя Трупов. Лицо ее побледнело как смерть, и она, возможно, не устояла бы на ногах сама. Однако, хотя ее черты абсолютно не изменились с тех пор, как в этом теле находился Собиратель Трупов, она производила впечатление совершенно другого человека. Сощуренный взгляд ее сделался твердым как камень, а на лице застыла спокойная, почти царственная уверенность.

– Вы слышали меня! – рявкнула девушка. – Отставить!

– Кто вы? – неуверенно спросил Морган.

– Морган, – вмешался Рамирес, – Дрезден говорил правду. Это капитан Люччо.

– Нет, – мотнул головой Морган, но абсолютной, неколебимой убежденности в его голосе заметно убавилось. – Нет, это ложь.

– Это не ложь, – возразил Рамирес. – Я заглядывал ей в душу. Это капитан.

Губы Моргана беззвучно шевелились, но руки с изготовленным зарядом он не опустил.

– Морган, – произнесла девушка, на этот раз негромко, – все в порядке. Не дури.

– Вы не капитан, – пробормотал Морган. – Это невозможно. Это какой-то подвох.

Девушка, то есть Люччо, улыбнулась – немного кривовато от боли.

– Дональд, – произнесла она, – идиот ты мой дорогой. Это ведь я тебя воспитала. И я совершенно уверена, что ты не знаешь, кто я… да я и сама не очень знаю.

Люччо подняла руку и продемонстрировала Моргану серебряную рапиру, которую носило ее прежнее тело. Она описала клинком круг в воздухе, и я снова ощутил ту же ровную, жужжащую энергию, что и прежде.

– Смотри. Может ли кто-либо другой вызывать такую силу в моем клинке?

Еще мгновение Морган смотрел на нее. Потом рука его опустилась, обмякнув, и накопленная в ней энергия иссякла.

Сердце мое снова начало биться медленнее, и я тяжело прислонился к боку Сью.

Рамирес убрал пистолет в кобуру и помог новой Люччо проковылять к Моргану, где и уложил ее осторожно на траву рядом с ним.

– Вы ранены, – произнес Морган. Его лицо тоже побелело от боли. – Серьезно?

Люччо с усилием улыбнулась:

– Боюсь, я целила слишком точно. А вышло, что удар предназначался для меня. Похоже, это конец, только побарахтаться еще некоторое время придется.

– Боже мой, – пробормотал Морган. – Простите меня… простите, если можете. Я увидел, как Дрезден застрелил вас, и… в то время как вы истекали кровью. Нуждались в помощи.

Люччо слабо подняла руку.

– Не время, – мягко произнесла она.

Рамирес тем временем склонился над Морганом, осматривая его рану. Пуля ударила тому в ногу сзади, и рана выглядела довольно поганой.

– Черт, – буркнул Рамирес. – Попал в колено. Чашечку к черту разбил.

Он осторожно коснулся Морганова колена пальцем, и тот сморщился от боли, а лицо побелело еще сильнее.

– Он не может ходить.

Люччо кивнула:

– Значит, все ложится на вас.

Она перевела взгляд на меня:

– И на вас, Страж Дрезден.

– А как насчет Ковальского? – спросил я.

Рамирес побледнел. Он оглянулся на дом и покачал головой:

– Он сидел на полу, когда из него полезли призраки. Ни малейшего шанса спастись.

– Некогда, – слабеющим голосом произнесла Люччо. – Вам пора.

К нам, маршируя, подошел Баттерс. Барабан не сбивался с ритма, лицо его заметно побледнело.

– Ладно, – произнес он. – Я готов. Давайте покончим с этим.

– Не вы, Баттерс, – вздохнул я. – Сью достаточно только слышать барабан. С такого расстояния она услышит его так же отчетливо, как если бы вы сидели у нее на спине. Я хочу, чтобы вы остались здесь.

– Но…

– Я не смогу отвлекаться на вашу защиту, – объяснял я. – И я не хочу оставлять раненых здесь без присмотра. Вы только поддерживайте ритм.

– Но я хочу с вами. Хочу помочь. Я не боюсь, – он сглотнул, побледнев чуть сильнее, – погибнуть, сражаясь рядом с вами.

– Посмотрите на это с другой стороны, – посоветовал я ему. – Если мы не сдюжим, вы все равно умрете.

Мгновение Баттерс молча смотрел на меня, потом кивнул:

– Ну и дела. Теперь я чувствую себя лучше.

– У каждой монеты есть своя оборотная сторона, – заметил я. – Идемте, Рамирес.

Рамирес уже снова улыбался:

– Каждый, кто позволяет мне прокатиться на своем динозавре, может звать меня просто Карлосом.

Я забрался в первое седло, а Рамирес устроился во втором.

– Господь да поможет вам, Гарри, – произнес Баттерс, продолжая маршировать на месте с крайне встревоженным выражением лица.

С учетом того, кого я взял в союзники, я немного сомневался в том, что Бог согласится помогать мне.

– Любая помощь будет кстати, – сказал я вслух и положил руку на шкуру Сью.

Она распрямила ноги, и я повернул ее в направлении воронки.

– Вы ранены, – заметил Рамирес.

Он говорил очень тихо.

– Мне это не мешает, – ответил я. – Об остальном позаботимся позже… если это «позже» наступит. Кстати, вы рассчитали точно. Спасибо.

– De nada, без проблем, – отозвался он. – Я стоял как раз у Моргана за спиной. И слышал, как вы пытались убедить его насчет Люччо.

– Вы поверили мне?

Я послал Сью вперед.

Ей понадобилось несколько шагов, чтобы набрать скорость.

Рамирес вздохнул:

– Я много слышал о вас. Видел вас на том собрании Совета. Нутром чувствую, что с вами все нормально. Да и личное знакомство подтверждает.

– И вы заглянули ей в душу. Быстро вы сориентировались. И стреляете метко.

– Я гениален и умел, – скромно признался он. – Это нелегкая ноша – при моей-то ангельской внешности. Но я в меру сил стараюсь нести ее.

Я коротко, хрипло хохотнул:

– Ясно. Надеюсь, я не слишком удручаю вас невзрачностью своей персоны?

– Разве я не перечислил в списке своих достоинств терпимость и всепрощение?

Сью набрала скорость, и я свернул на улицу.

– Эй, – окликнул он меня. – Нехорошие парни вон там…

– Знаю, – ответил я. – Но они ожидают нападения с той стороны. Я хочу обогнуть квартал и попытаться зайти к ним с тыла.

– А успеем?

– Эта малютка умеет шевелиться, – заверил я его.

Сью пустилась во весь опор, и тряска уменьшилась.

Рамирес издал возглас, в котором слышалось истинное удовольствие.

– Вот это круто! – заметил он. – Я даже предположить не берусь, как сложно все это было, должно быть.

– Ничего особенно сложного, – возразил я.

– О… Значит, призвать динозавра на деле совсем просто, так?

Я фыркнул:

– В любую другую ночь и в другом месте, полагаю, у меня вряд ли это получилось бы. Но и сложного в этом ничего особенно не было. Поднять машинный блок ведь не трудно. Просто повозиться надо.

Некоторое время Рамирес молчал.

– Впечатляет, – произнес он наконец.

Я почти не знал Рамиреса, но чутье говорило мне, что такими словами он не швыряется направо и налево.

– Когда вы делаете какую-нибудь глупость и погибаете, это просто глупость, – сказал я. – Когда вы делаете глупость и остаетесь в живых, об этом говорят уже как о впечатляющем или героическом.

Он невесело хихикнул.

– То, что мы сейчас делаем… – произнес он. Голос его смягчился и утратил заметную часть своей обычной бравады. – Это просто глупость, да?

– Возможно, – сказал я.

– С другой стороны, – заявил он своим обычным голосом, – если мы выживем, мы герои. Медали. Девицы. Банковские счета. Тачки. Может, нас даже нарисуют на коробках с хлопьями.

– Да, это, по крайней мере, могли бы и сделать, – согласился я.

– Значит, нам осталось убрать двоих. Кого первого?

– Гривейна, – сказал я. – Если он дирижирует толпой зомби, охраняющих территорию, он вряд ли уделил много внимания защитным заклятиям, да и бросить на нас еще что-либо у него вряд ли получится. Надо бить его сразу, по возможности наверняка, пока он не опомнился. Он вооружен цепью, и, судя по тому, что я видел при его поединке с Собирателем Трупов, он умеет с ней управляться.

– Гм, – заметил Рамирес. – Погано. Каждый, кто умеет управляться с кусари, довольно крутой клиент.

– Угу. Поэтому мы пристрелим его.

– Чертовски верное решение – пристрелить, – сказал Рамирес. – Вот почему так много молодых членов Совета в восторге от того, как вы ведете дела, Дрезден.

Я моргнул от неожиданности:

– Правда?

– О черт, еще бы, – подтвердил Рамирес. – Многие из них, как и я, ходили в учениках, когда вас в первый раз судили за убийство Джастина Дю Морне. Многие из них до сих пор в учениках. Но есть люди, которые всерьез задумываются над тем, что вы делаете.

– Вроде вас?

– Я бы сделал многое из этого, – кивнул он. – Только более стильно, чем вы.

Я фыркнул.

– Второй, на кого мы нападем, – продолжил я, – называет себя Коулом. Он хорош. Никогда еще не видел чародея сильнее его – даже Эбинизер Маккой не тянет.

– У многих из тех, кто крепко бьет, стеклянная челюсть. Ручаюсь, он хорош только в нападении.

Я покачал головой:

– Нет. Он и защищать себя умеет. Я опрокинул на него автомобиль, и это его почти не замедлило.

Рамирес нахмурился и кивнул:

– Как мы его уберем?

Я покачал головой:

– Пока ничего не придумал. Надо обрушить на него все, что у нас в наличии, и надеяться, что хоть что-нибудь да попадет. И если этого недостаточно, с ним ученица по имени Кумори, которая ему предана. А у нее сил, возможно, достаточно, чтобы претендовать на членство в Совете.

– Черт, – негромко произнес Рамирес. – Она хорошенькая?

– Она ходит, закрыв лицо, – сказал я. – Так что не знаю.

– Если бы она была хорошенькая, я бы пустил в ход свое неотразимое обаяние, и она бы у меня с рук ела, – сказал он. – Но я не рискую этими своими талантами, когда не уверен, что дама хороша собой. Неразборчивость в использовании средств ставит под угрозу случайных свидетелей, или я могу оказаться в постели с какой-нибудь уродиной.

– До этого, боюсь, не дойдет, – заметил я, поворачивая Сью на очередном перекрестке.

При этом я покосился на воронку. Тонкий псевдоторнадо уже миновал половину расстояния до земли.

– Что ж, ладно, – подытожил Рамирес. – Как только разберемся с Гривейном, я беру на себя ученицу. А вы займетесь Коулом.

Я оглянулся на него, выгнув бровь.

– Если мы оставим Кумори без внимания, ничего не помешает ей убрать нас обоих. Одному из нас необходимо нейтрализовать ее. Вы сильнее меня, – констатировал он очевидный факт. – Поймите меня правильно. Я так чертовски хорош, что все удается мне вроде как без труда, но я все-таки не дурак. Вам проще убрать Коула. Если мне удастся убрать ученицу, я приду на помощь. Логично?

– Не лишено логики, – согласился я. – Хорошо бы еще, чтобы эта логика помогла нам победить.

– У вас есть предложения лучше? – жизнерадостно поинтересовался Рамирес.

– Нет, – признался я и повернул Сью на улицу, которая, как я рассчитывал, должна была вывести нас в тыл некромантам.

– Что ж, тогда, – произнес он, яростно сверкнув зубами, – заткнитесь и танцуйте.

Глава 42

Колледж Кендалла невелик – пара общежитий, пара зданий с учебными аудиториями, Музей Митчелла и административный корпус. Пространство между ними представляет собой аккуратно подстриженную лужайку – слишком маленькую, чтобы назвать ее парком, но больше, чем вам хотелось бы подстригать каждую неделю. Посередине этой лужайки, аккурат напротив входа в музей, расположились кругом перевернутые столики для пикника. Я ненадолго придержал Сью и попробовал оценить, с чем нам придется иметь дело.

Вокруг перевернутых столов безмолвными шеренгами стояли покойники Гривейна – материальные, крепкие, и даже полуистлевших или изрезанных вроде тех, что нападали на мой дом, среди них было немного. Эти скорее имели такой вид, будто их все еще можно было спасти в реанимации, если срочно вызвать «скорую помощь». Подобно призракам Собирателя Трупов, эти обладали внешностью североамериканских индейцев, хотя явно другого племени: и одежда, и оружие у них слегка отличались.

Разница состояла еще в одном: эти недопокойники излучали жуткий, трупный холод и кожа их светилась омерзительным блеклым сиянием. Даже с расстояния в сотню ярдов я ощущал заключенную в них необузданную энергию. Эти мертвецы отличались от тех, что осаждали Стражей, как старый пикап отличается от современного танка. Эти были быстрее, сильнее, и уничтожить их представлялось наверняка более сложной задачей.

Они стояли лицом от круга, но большая их часть оказалась сосредоточена с противоположной от нас стороны, откуда они ждали нападения Стражей. Что ж, значит, мне удалось-таки перехитрить тех, кто определял их боевые порядки, и эта мысль приятно согрела меня. Призраки, духи и бесформенные комки света носились по кругу, как попавшие в водоворот клочки светящихся водорослей. Окраску они имели ту же, неприятную глазу, что и молнии, и даже за те полминуты, что я наблюдал за происходящим, их число заметно увеличилось. Сью беспокойно выдвинулась на шаг вперед, и я ощутил на лице омерзительный холод черных энергий – казалось, будто вращающаяся над головой воронка излучала какую-то извращенную противоположность солнечному свету. Я пригнулся к шершавой спине Сью, и ощущение пропало.

Молнии хаотически вспыхивали со всех сторон, из-за чего паутина теней ложилась каждый раз по-новому, что добавляло картине сумятицы и мешало сориентироваться. Я видел, что в кругу перевернутых столиков стоят двое, но кто именно – определить не смог; даже в их количестве я вполне мог ошибиться.

– Надо же, – негромко заметил я, – сколько вреднозадых зомби.

– И призраков, – добавил Рамирес.

– И призраков, – согласился я.

– Смотрите на это с другой стороны, – посоветовал Рамирес. – Если их так много, то и промахнуться трудно.

– Угу, – кивнул я. – Круто.

Мне ужасно не хотелось делать этого. Если честно, больше всего мне хотелось найти какую-нибудь норку и забиться в нее. Вместо этого я положил руку на шею Сью, обратил ее внимание на зомби и послал в бой.

Сью бросилась вперед и врезалась в ближайший строй зомби с фланга, прежде чем они успели ее заметить. Одного она перекусила пополам своими чудовищными челюстями, нескольких других растоптала в кашу, еще нескольких разметала хвостом – а потом пошло-поехало. В первые секунды атаки мы нанесли неприятелю существенный ущерб, а потом истошный мужской голос откуда-то из круга прокричал слова команды, и зомби, сомкнув ряды, сами бросились на нас.

Зомби размахивали луками, копьями и дубинками; некоторые бросались на Сью с голыми руками. Зрелище было не из приятных. Стрелы свистели в воздухе с неестественной скоростью и вонзались в толстую шкуру Сью со звуками, напоминающими грохот ружейных выстрелов. Одному зомби удалось проткнуть копьем правое бедро Сью. Тяжелая дубинка раздробила ей несколько зубов. На моих глазах безоружный зомби, бросившись на Сью сбоку, одной рукой вцепился в удлинитель, которым я примотал седло, а другую по локоть вонзил в ее плоть и принялся выдергивать из раны дымящееся мясо.

Я успел выставить искрящееся голубое облако своего щита, отбивая метко пущенную стрелу, и тут же в мое защитное поле с силой пистолетных пуль захлопали другие стрелы. Я хотел было выкрикнуть команду Рамиресу, но он сам выставил вбок левую руку, и из его растопыренных пальцев паутиной развернулось и прикрыло нас с левого фланга такое же поле, только зеленого цвета.

Но какими бы яростными, сильными, стремительными и смертоносными ни были зомби, Сью они и в подметки не годились.

Раны, которые могли бы устрашить живого зверя, только разъярили ее, и по мере того, как эта ярость нарастала, ее серая в черных пятнах шкура приобретала серебристый блеск силы. Она взревела так громко, что у меня болезненно заложило уши, поймала зубами висевшего у нее на боку зомби и швырнула его прочь. Он перелетел через ближайший от нас пятиэтажный корпус и скрылся из виду. Каждый шаг ее ножищи оставлял за собой на асфальте отпечаток глубиной в добрый фут. Довольно быстро атака зомби превратилась в затянувшийся урок по методикам самоубийства, поскольку любой ущерб, причиненный моему динозавру очередным воином-мертвецом, не просто стоил тому жизни… нет, не жизни – жизни у них и так уже не было, – но и уничтожал того окончательно, а тираннозавр становился только более злобным, сильным и неодолимым.

Черт, это было все равно что ехать верхом на плотоядном землетрясении.

– Смотрите! – крикнул Рамирес. – Вон там!

Я посмотрел в указанном направлении и увидел Гривейна – тот стоял в круге, узнаваемый в своей шинели и шляпе. Некромант отбивал ровный ритм на подвешенном к поясу барабане, в другой руке сжимая посох из корявой, сучковатой черной деревяшки. Он увидел нас, и лицо его перекосилось от ненависти, а глаза вспыхнули безумным огнем.

Я скомандовал Сью двигаться в круг, но тираннозавр вдруг вышел из-под контроля. Должно быть, обилие крови и боевой азарт перегрузили ее крошечный мозг, превратив в многотонную неуправляемую боевую машину.

– Быстрее же! – крикнул Рамирес.

– Она меня не слышит! – заорал я в ответ.

Я сделал еще одну отчаянную попытку пробиться в мозг Сью; с таким же успехом я мог пытаться голыми руками остановить бульдозер. Я стиснул зубы, лихорадочно изобретая способ направить Сью туда, куда мне нужно, и тут меня осенило. Вместо того чтобы силиться умерить ее боевой пыл, я попробовал подогреть его еще сильнее, а потом указал на стоявших у самого круга зомби.

На подобное предложение порезвиться Сью отозвалась с ликующей готовностью и тут же свернула в направлении круга, давя и круша всех, кто подвернулся ей по дороге.

– Придется прыгать! – крикнул я.

– Йяху-у-у! – откликнулся Рамирес, блеснув белозубой улыбкой.

Сью как раз гналась за петлявшим, как перепуганный заяц, зомби, оказавшись в каких-то десяти футах от перевернутых столиков. Я испустил вопль, в котором страх мешался с возбуждением, и прыгнул со спины динозавра на землю. Ощущение было сродни падению из окна второго этажа, но мне удалось приземлиться ногами вперед и перекатиться в сторону, смягчив удар, хотя колени и локти я себе ободрал при этом изрядно, а вспышка боли в ногах намекнула мне, что колени и лодыжки серьезно напомнят о себе в ближайшие дни.

Я вскочил и тут же прикрылся щитом, перехватив удар Гривейновой цепи.

– Болван, – сказал он. – Лучше бы ты принял мое предложение, пока я давал тебе такой шанс.

Взгляд его метнулся вверх и жадно вспыхнул. Я посмотрел в ту сторону: нижняя часть воронки находилась уже в каком-то десятке футов от земли.

– Тебе его не выпить, пока я здесь! – крикнул я в ответ, отступая таким образом, чтобы оказаться внутри круга перевернутых столов.

Когда мне это удалось, тошнотворное, жуткое ощущение могильного холода исчезло. Воронка больше не высасывала из меня жизнь, – должно быть, это был самый глаз магического урагана.

– Одна мелкая осечка, и отдача убьет тебя, – сообщил я Гривейну. – Все кончено.

– Нет, не кончено! – взвыл он, и цепь его, взметнувшись в воздух, снова ударила в мой щит. – Это мое, мое! По праву рождения! Я был его любимцем!

Я едва услышал шаги за спиной и обернулся как раз вовремя, чтобы отбить щитом копье очередного зомби. Копье разбилось в щепки, однако мою раненую ногу обожгло острой болью: Гривейнова цепь обмоталась вокруг лодыжки и с силой дернула. Я потерял равновесие и рухнул на землю.

Гривейнов зомби навалился на меня со спины и впился зубами мне в плечо чуть левее шеи. Я ощутил чудовищную, обжигающую боль – и это притом, что кусал он меня сквозь напитанный охранными заклятиями плащ. Зомби злобно взвыл и отпустил меня – только для того, чтобы попытаться впиться в незащищенную шею. Я забился, пытаясь сбросить его, откатиться в сторону, но мое избитое тело ослабло, и сил у меня просто не хватало.

– Умри! – верещал Гривейн, заходясь в безумном хохоте. – Умри, умри, умр…

Вопль вдруг сменился негромким, захлебывающимся хрипом, и вцепившийся в меня зомби вдруг обмяк.

Я выбрался из-под него и увидел Гривейна – тот стоял в нескольких футах от меня, выпустив цепь и прижав руку к шее. Кровь, черная в зловещем ночном свете, сочилась у него между пальцами. Лицо его снова исказилось яростью, и он повернулся ко мне, выбросив руку в направлении зомби. Тот снова ожил.

И тут на лице Гривейна отразилось недоумение. Глаза его закатились, и я увидел длинный ровный надрез, перечеркнувший его шею от края до края.

В поле моего зрения возник Рамирес. Лезвие серебряного меча в его руке покрывала кровь. В другой руке он держал пистолет. Спокойно, не торопясь и не колеблясь, он поднял оружие и прицелился в голову Гривейна – с расстояния в пять футов.

А потом нажал на курок.

Тело некроманта обмякло и повалилось на траву, только одна нога его слабо подергивалась.

Зомби вокруг нас вдруг лишились движения. Большинство из них просто безучастно стояли, глядя в никуда. Впрочем, тираннозавриху Сью это волновало меньше всего, и она продолжала сеять в их рядах хаос и разрушение.

Рамирес подошел и помог мне подняться:

– Извините, что чуть припозднился. Пришлось уворачиваться от некоторых мерзавцев.

– Но вы прорвались-таки в круг, – произнес я, тяжело дыша.

Он кивнул, поморщившись:

– Не мог стрелять – боялся зацепить вас при таком освещении. Пришлось делать все по-старомодному. Впрочем, вы его тоже отвлекли будь здоров.

– Вы все сделали как надо, – сказал я. По спине стекало что-то мокрое, горячее, липкое. – Слава богу, он совершенно сбрендил.

– Почему? – не понял Рамирес.

– Ну, под занавес. Вы перерезали ему глотку, а он продолжал думать, что все идет как надо. Он попытался восстановить контроль над своими зомби. Словно решил, что смерть – это понарошку, когда она пришла к нему.

– А почему вы считаете, что нам из-за этого повезло?

– Он отказался верить в то, что умирает, – ответил я. – Обошлось без смертного проклятия.