Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха Шилова Юлия

Глава 18

Мы с Виктором расположились на заднем сиденье, один из охранников сидел впереди, а другой вел машину.

– Ты меня боишься, что ли? – усмехнувшись, поинтересовался Виктор.

– Очень.

– Странная ты. Весь вечер мне воздушные поцелуи посылала, а теперь вдруг бояться стала.

– Я же не думала, что ты захочешь куда-то увезти меня.

– В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем посылать совершенно незнакомому человеку воздушные поцелуи.

– Я приму это к сведению.

– Как твое ремесло-то называется?

– Консумация.

– Ну Петька, ну дает! Новатор хренов. Прогрессивный он мужик, я смотрю. Вечно у себя в кафе какие-нибудь новшества вводит.

– Он в Германии был, там опыта поднабрался.

– Да уж. Дело интересное, прибыльное, но вот последствия…

– Какие последствия? – поинтересовалась я у Виктора.

– Да ты же сама все видела. Твоего подвыпившего кавалера пришлось выволакивать из кафе и мордой об асфальт бить.

– А мордой об асфальт-то зачем? – перепугалась я не на шутку.

– Затем, чтобы в следующий раз он, не зная человека, не слишком распускал язык.

– Наши мужики как думают: если пригласил женщину в ресторан и оплатил счет, то она обязательно должна лечь с тобой в постель. Но мы с Петей с этим боремся, так сказать, перевоспитываем наших мужчин.

– Получается, что вы с Петькой благородным делом занимаетесь, – рассмеялся Виктор.

– Нам тоже кажется, что мы выполняем очень даже благородную миссию. По крайней мере, когда мой сегодняшний кавалер поведет в ресторан свою новую даму сердца, он уже не будет уверен в том, что после романтического ужина она обязательно ляжет с ним в постель. Он будет знать, что для того, чтобы дама легла с ним в постель, он должен сделать для нее что-то большое, чем просто накормить ее ужином.

– А мне кажется, что твой кавалер вообще больше никогда ни одну девушку в ресторан не поведет.

– Почему?

– Просто он будет знать, что там его обязательно обуют.

– Тогда это к лучшему. У нас будет меньше женщин, разочаровавшихся в мужчинах.

– Чудная ты. А ты где этой консумации-то научилась?

– Да нигде, я самоучка. Что-то Петька объяснил, до чего-то додумалась сама. Я, вообще-то, в Москве на юрфаке учусь, и причем неплохо. На красный диплом пока иду.

– С ума сойти, – захохотал Виктор. – Отличница одного из престижных столичных вузов занимается консумацией и разводит ялтинских мужиков на деньги. Знаешь, а у тебя это хорошо получается. Когда смотришь, как ты работаешь, создается впечатление, что ты всю жизнь только этим и занималась.

– Может, во мне прошлые обиды накопились, и сейчас все это выплеснулось наружу.

– А какие у тебя прошлые обиды?

– И со мной, и с моими подругами мужчины не всегда корректно и тактично вели себя в ресторанах.

– Неужели одни гады попадались? Когда несколько раз наступаешь на одни и те же грабли, то стоит задуматься о том, что дело не в мужчинах, которые тебе встречаются, а в тебе самой.

– Может быть, но я не сказала, что мне попадались только одни гады. Ты сам сделал подобное заключение. В моей жизни были очень даже приятные моменты. Как бы ни было мне противно от того, что я вынуждена заниматься консумацией, я все-таки ни о чем не жалею, потому что в этом ремесле, кроме минусов, есть очень много плюсов, – честно призналась я Виктору.

– Надо же! И что же полезного узнал для себя будущий юрист, занимаясь столь необычным делом?

– Я стала более опытной в общении с мужчинами, и это мне пригодится не как юристу, а просто как женщине.

– Ты знаешь, а с тобой действительно приятно общаться. Ты довольно искренний и вдумчивый собеседник. Так что там насчет плюсов? Какой положительный опыт ты для себя вынесла?

– После Ялты я уже никогда не стану прежней.

– Я не очень хорошо понимаю, что именно ты имеешь в виду.

– Понимаешь, Ялта, а особенно эта работа, изменила меня. Мне показалось, что в этой жизни со мной произошло что-то значительное. У меня повысилась самооценка, понимаешь?!

– А ты что, раньше была серой мышью?

– Была. Может, внешне это было не так сильно заметно, но внутренне я была ею всегда. Я сбросила с себя оковы условностей и страхов. Мне теперь безразлично, что думают обо мне другие. Самое главное, что думаю о себе я сама. Я вот шла сегодня в этом платье и босоножках и чувствовала на себе восхищенные взгляды мужчин. Я даже не шла, я несла свое тело, как некий бесценный груз. Я вдруг почувствовала себя женщиной, ради которой мужчины могут сорить деньгами, а самое главное, что я научилась говорить мужчинам «нет».

– А раньше не могла?

– Не могла, – честно призналась я Виктору.

– Сказать мужчине «нет» – это хорошее и довольно важное для женщины качество.

– Мне больше не нужно ломать голову и думать о том, как бы мне более тактично отказать мужчине или прекратить с ним всяческие отношения. Теперь я просто могу сказать «нет» и знаю, что за это слово мне незачем перед кем-то оправдываться, потому что я делаю только то, что в первую очередь удобно мне самой. Консумация помогла мне поверить в себя и ощутить свою уникальность. Мне больше не хочется носить спортивные костюмы, джинсы и кроссовки. Мне хочется носить яркие платья и туфли на высоких каблуках. Мне безумно понравился мой новый имидж. Теперь я не только поменялась внешне, я изменилась внутренне. Мне хочется соответствовать этому имиджу на все сто, и я приложу к этому все свои силы и терпение. И теперь я знаю, что больше не куплюсь на какую-либо дешевку. А еще я научилась не пугаться трудностей и никогда не испытывать к мужчинам жалости. Это чувство унижает не только их, но и меня саму.

Я говорила, говорила и говорила… Я говорила для того, чтобы побороть свой страх, потому что совершенно не понимала, куда меня везут и для каких целей. Как только машина остановилась и Виктор сказал мне о том, что мы приехали, я моментально сжалась в комок и попыталась осмотреть незнакомую местность.

– Выходи, – один из охранников протянул мне руку.

– Я боюсь, – с дрожью в голосе произнесла я и посмотрела на удаляющегося от машины Виктора.

– Не бойся. Все будет хорошо.

– Ты обещаешь? – Я и сама не знала, зачем задала этот вопрос совершенно незнакомому человеку.

– Обещаю, – неожиданно ответил мне он и помог выйти из машины.

– Куда мы идем? – Я, как маленькая, напуганная девочка, схватила за руку идущего рядом со мной охранника. Он почему-то сжал мою ладонь, и его тепло стало передаваться мне.

– Все будет хорошо, – повторил он.

Я всматривалась в темноту, различая очертания одиноко стоящего одноэтажного здания, потом спросила:

– Куда мы идем?

Но охранник не успел ответить на мой вопрос, потому что мы уже входили в маленький бар, в котором уже не было посетителей, только бармен скучал у стойки. Охранники открыли нам двери VIP-кабинки, и мы с Виктором сели друг против друга.

– Выпить что-нибудь хочешь?

– Свежевыжатый апельсиновый сок.

Когда передо мной оказался сок и мы остались с Виктором при закрытых дверях один на один, я облегченно вздохнула, потому что мне стало все же спокойнее, что наша встреча проходит не на каком-нибудь мрачном пустыре, а в помещении, где, кроме нас, есть еще люди.

А еще я подумала о том, что Виктору незачем меня убивать, потому что я ни в чем не замешана, ничего не знаю и вообще даже представления не имею о том, на какую тему между нами может быть разговор. Когда Виктор испытующе посмотрел на меня, я постаралась не терять самообладания и нерешительно произнесла:

– Я не очень хорошо понимаю, зачем я здесь.

– Для того, чтобы получить двести баксов и из них ровно сто отдать Петру, – усмехнулся Виктор.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то у меня к тебе деловое предложение.

– Деловое предложение?

– Да. А что тебя так удивляет?

– Тебе понравилось, как я занимаюсь консумацией? Ты хочешь, чтобы я развела кого-нибудь из твоих знакомых на деньги?

– Я не занимаюсь подобной ерундой. – Виктор моментально переменился в лице. Видимо, моя фраза вызвала его внутреннее недовольство, а быть может, даже унизила. – По этой части обращайся к Петьке – он в этом вопросе настоящий виртуоз.

– А что же тогда?

– Ты выполняешь мою просьбу, а я – твою.

– У тебя ко мне есть просьба? – Мне было трудно поверить в то, что только что мне сказал мужчина.

– Даже не просьба, а поручение. – Виктор снова пристально посмотрел на меня. – Ты умеешь хранить тайны?

– Умею, но я считаю, что спокойнее жить и не знать чужих тайн.

– А за хранение моей тайны я исполню любое твое желание. В пределах разумного, конечно. Только это желание должно быть не материальным. Я не хочу платить за сохранение своей тайны большие деньги, но я могу кого-нибудь за что-нибудь наказать. Есть человек, которого бы ты хотела наказать?

– Да, – не раздумывая, кивнула я.

– Кто он?

– Его зовут Николай. – Как только я произнесла это имя, то почувствовала, что меня сильно залихорадило.

– И что же это за Николай, который так сильно тебя обидел?

– Он клофелинщик. Работает в поездах.

– Это тот парень, который ограбил тебя в поезде?

– Да.

– Ты хочешь его жестоко наказать?

– Я хочу его убить.

– За ограбление?

– И за это тоже.

Странно, но я и сама не ожидала от себя такой откровенности. Совершенно. Мне казалось, я была так откровенна потому, что верила в то, что сидящий передо мной мужчина сможет наказать моего обидчика, и у него на это есть все полномочия. Он тот, кто сможет мне помочь.

– Так что же он тебе сделал? – Я чувствовала на себе все тот же проницательный взгляд Виктора.

– Он меня изнасиловал…

Глава 19

Я, сама не зная почему, рассказала Виктору всю историю моего знакомства с Николаем и поведала о тех печальных событиях, которые произошли со мной.

– Я понимаю, что его невозможно найти, – сказала я подавленным голосом, – но я очень на это надеюсь.

– Зря считаешь, что его невозможно найти, – обнадежил меня Виктор. – Именно в поездах-то его и можно поймать. Обычно клофелинщики по одному не работают: заходят по два, по три человека в поезд и по разным вагонам разбиваются. Для моих людей найти этого Николая – не проблема.

– Да разве можно найти иголку в стоге сена?

– Можно, если очень постараться. Только ты подумай, надо ли это тебе?

– Надо, – не раздумывая, ответила я.

– Хорошо. Давай представим, что мои люди его нашли, и что дальше? Что ты захочешь с ним сделать?

– Убить, – хладнокровно ответила я и тут же добавила: – Убить и не сесть за это в тюрьму.

– А так бывает?

– Ты же сам знаешь, что бывает. Только перед этим мне бы хотелось спросить его, когда он в последний раз проверялся на ВИЧ-инфекцию. – Мое лицо исказила гримаса боли, а на глазах появились слезы.

Не помня себя, я всхлипнула и судорожно заговорила:

– Если бы ты мне только помог… Я не знаю, что я могу для тебя сделать и зачем ты меня сюда привез, но мне кажется, что я сделаю для тебя все, что угодно. Только найди этого подонка. Я больше не могу так жить… Не могу. Тяжело жить в неизвестности. Я готова умереть при мысли о том, что это изнасилование может стоить мне жизни.

– Хорошо. Если я найду этого Николая и дам тебе пистолет, ты сможешь его застрелить?

– Смогу.

– А если он ничем не болеет, все равно застрелишь?

– Да.

– А если тебя посадят в тюрьму?

– В тюрьму не хочу, но убить смогу, – в моем голосе появилась жгучая ненависть. – Об меня так еще никто и никогда не вытирал ноги. Если ты ограбил девушку, то забирай все наворованное и уматывай с поезда. Но как можно глумиться над беззащитной, а самое главное, беспомощной девушкой, которая находится в бессознательном состоянии.

– Согласен. За это можно и нужно убить.

Это был нелегкий для меня разговор. Я рассказала о своем несчастье совершенно незнакомому человеку и пришла к мысли о том, что я готова пойти на преступление, защищая свою честь. Даже если Виктор не найдет Николая и этот негодяй мне случайно где-нибудь встретится, я знала, что, не раздумывая ни минуты, Я ЭТО СДЕЛАЮ. От собственной беспомощности, злости и отчаяния я со всей силы ударила кулаком по столу и ощутила, как меня бросило в пот.

– Тебе плохо?

– Виктор, кто ты и зачем я здесь?

– Я добрый волшебник, который исполняет желания таких вот симпатичных девушек и наказывает их обидчиков, – расплылся в улыбке Виктор.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Хорошо, отвечаю.

Виктор полез в карман пиджака и, достав оттуда конверт, положил его передо мной.

– Уже поздно, давай ближе к делу. В этом конверте лежит дискета. Конверт заклеен. Все, что от тебя требуется, – это завтра же уехать в Москву и хранить эту дискету до тех пор, пока я тебя не найду и не возьму ее обратно.

– И все? – Моему удивлению не было предела.

– Все, – как отрезал Виктор и достал из кармана доллары. – Тут ровно тысяча. Петьке не вздумай ничего давать. Этих денег тебе хватит, чтобы доехать до Москвы. Больше никакой консумации и никакой Ялты. Сейчас я довезу тебя до дома Петра. Придешь как ни в чем не бывало, выспишься, а завтра под видом того, что идешь на море, никому ничего не говоря, срочно уедешь в Москву. Сядешь на первый попавшийся автобус и прямиком до Симферополя, а затем – на поезд, идущий в Москву. Ты все поняла?

– Ничего не поняла, – честно призналась я Виктору.

– Что тебе непонятно? Я тебе все по полочкам разложил.

– Как же я в Москву-то на поезде поеду? У меня документов нет. Мне никто билет не продаст.

– С такими деньгами? Сунешь проводнице сто долларов, и она напрочь забудет, что у человека должны быть документы.

– Поезда-то все переполнены. Куда проводник меня воткнет? Из Крыма в Москву люди как селедки в банке едут. Свободных мест не бывает.

– Ты не забивай голову ненужными проблемами. Я тебе говорю – дашь проводнику сто долларов, и он тебя к себе в купе спрячет. Ты, главное, дискету храни как зеницу ока. И не вздумай смотреть, что на ней. Конверт заклеен. Я сразу увижу. Кто я и что находится на этой дискете – тебе не обязательно знать.

– Я и не слишком-то любопытна. А что Пётр подумает?

– А зачем тебе заботиться о том, что подумает Пётр? Пётр свою голову на шпалы уже положил. Дурак, оценил свою жизнь ровно в сто баксов.

– Его убьют? – Мне вдруг стало невообразимо страшно.

– Да кому нужна его жизнь? Ему просто объяснят кое-какие вещи, и пусть живет дальше. Если хозяина обманывают в мелочах, то его обязательно обманут и по-крупному. Уж если тебя так сильно беспокоит, что подумает Петя, то я тебе скажу: Петя подумает, что ты испугалась и сбежала. Рассказала мне про какие-то ничтожные сто баксов, а я сказал, что не люблю, когда мои люди крысят, ты не на шутку испугалась, что подставила своего хозяина, и сбежала. Вот и все.

Неожиданно меня посетила одна очень важная мысль, и я поделилась с Виктором.

– Я тут познакомилась с одной компанией. Ребята завтра в Москву уезжают на двух машинах. Там есть одно место. Меня мой друг уговаривает, чтобы я завтра с ними поехала. Может, я лучше завтра с ними поеду?

– Поезжай, – невозмутимо ответил Виктор.

– А можно?

– Конечно, можно. Я знаю, что ты умная девочка. Будущий юрист как-никак. Таким, как ты, не консумацией нужно заниматься, а ехать домой учебники читать. Хотя ты права: ты всего лишь набралась жизненного опыта.

Виктор полез в карман и достал блокнот с ручкой.

– Напиши своей рукой свой домашний адрес и все контактные телефоны.

– Ты мне так доверяешь?

– Даже если ты напишешь вымышленные координаты, я все равно тебя найду. Для меня это не проблема.

– Я пишу верные координаты.

Я подняла глаза на Виктора.

– А когда ты заберешь этот конверт?

– Это уже лишний вопрос. Всему свое время.

– Понятно.

Виктор спрятал блокнот в карман, а я сунула заклеенный конверт с дискетой к себе в сумочку.

– Настя, я надеюсь, тебе не нужно объяснять, что о нашем разговоре никто не должен знать. Ни твой друг, ни твои родители, ни кто-нибудь еще.

– Я понимаю.

Виктор пододвинул ко мне доллары и все так же спокойно произнес:

– Спрячь к себе в сумку, не помешают. Деньги лишними никогда не бывают.

Как только я спрятала деньги, Виктор взял меня за руку и крепко ее пожал.

– Ну что, будь здорова. Приятно было познакомиться. Желаю тебе удачно добраться до дома, будь осторожна и бдительна. Потарайся больше никогда не попадать в неприятные ситуации.

– Жизнь учит, – грустно улыбнулась я. – Что нас не убивает, то делает нас сильнее.

– Это точно. И помни, что ты никому не должна говорить о том, что ты меня знаешь. Вычеркни эту встречу из памяти. Забудь, как я выгляжу и как меня зовут. Никому не говори о дискете, храни ее как зеницу ока, положи в надежное место и знай: я обязательно тебя найду и, когда приеду за дискетой, обязательно привезу тебе Николая. В каком виде тебе его привезти?

– В смысле?

– Мертвого или живого?

– Живого.

– Без проблем. Если ты не сможешь его убить, то я убью его сам. Ты просто это увидишь. Ну так что, поехали? Я отвезу тебя к Петру. Наш деловой разговор закончился. По-моему, мы все решили верно: ты мне, я тебе. Ты выполняешь мою просьбу, а я наказываю твоего обидчика. И не забывай, что та дискета, которую я тебя дал, может стоить тебе жизни. Поэтому не смей смотреть, что на ней, и уж тем более не вздумай ее потерять.

– Я все поняла, не маленькая, – перебила я Виктора. – Перед тем как мы отсюда уйдем, можно я задам тебе всего один-единственный вопрос?

– Ты думаешь, он будет не лишним?

– Если не хочешь, то не отвечай. Виктор, а почему именно я? Тут и гадать не нужно, что эта дискета представляет для тебя ценность. Скажи, а почему ты ее доверил именно мне? Ты же меня совсем не знаешь? У тебя же есть действительно близкие люди, но почему именно я, а не они?

– Ты хочешь, чтобы я ответил тебе на этот вопрос?

– Хочу.

– Потому что близкие люди всегда на виду, а ты – нет. Тебя словно не существует в природе, и о тебе никто ничего не знает. Я имею в виду, из моего окружения. Понимаешь?

– Понимаю, – сказала я.

– Я сейчас нахожусь в таком положении, что мне приходится доверять не только близким людям, но и девушке, которую я совершенно не знаю. Теперь ты все поняла?

– Да.

– Ты все сделаешь, как я скажу?

– Сделаю, – кивнула я.

– Я тебя найду, даже если ты дала неверный адрес.

– Я правильно написала свой адрес, – попыталась заверить я Виктора. – Мне очень хочется встретиться лицом к лицу с Николаем.

– Эта встреча обязательно состоится.

Мы вышли из этой одинокой ночной таверны, в которой уже не было ни посетителей, ни обслуживающего персонала, и направились в сторону машины Виктора. Виктор шел впереди с одним из охранников и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Я немного отстала от них, потому что мне было слишком неудобно (на столь высоких каблуках) идти по песку. Сумочку с дискетой я прижимала к груди.

– Я же тебе говорил, что все будет хорошо. – Рядом со мной вновь появился охранник, от которого исходило удивительное тепло. Он взял меня за руку.

– Дай бог, чтобы так было всегда.

– А так и будет.

– Откуда такая уверенность?

– Оттого, что я об этом побеспокоюсь.

– Вы тоже добрый волшебник?

– Конечно.

– С ума сойти!

Как только Виктор в сопровождении охранника подошел к машине и секьюрити услужливо распахнул перед ним дверь «Мерседеса», раздался оглушительный взрыв.

Глава 20

Взрывной волной меня откинуло в сторону, но, как только я смогла открыть глаза и убедиться в том, что я жива, я подняла голову, посмотрела на горящую машину, клубы дыма, поднялась с земли и бросилась со всех ног прочь.

– Люди добрые, да что ж это делается?! – донеслись до меня крики совершенно посторонних людей, которые волею судьбы находились неподалеку в момент взрыва. То ли они просто прогуливались, то ли где-то неподалеку жили, не могу знать.

– «Скорую»! Милицию! Машина взорвалась!

Ощущая дикую головную боль, я почему-то вспомнила слова Петра о том, что такие, как Виктор, долго не живут. Не щадя ног, я бежала от места трагедии как можно дальше, несмотря на то что мне мешали высокие каблуки и длинное вечернее платье, на подол которого я то и дело наступала. Я бежала, рыдала и постоянно оглядывалась назад. «Все будет хорошо», – звучали в моей голове слова охранника. Пока же ничего хорошего не вышло. Я мчалась и почему-то думала о том, что мне в спину направлено дуло пистолета. Если еще несколько минут назад я убеждала себя, что меня не за что убивать, то теперь я знала, что это не так. Теперь есть за что, потому что мне доверили чужую тайну. Я бежала и тряслась от страха, представляя, что кто-то сзади уже нажимает на спусковой крючок и моя жизнь может оборваться в любую минуту. У меня даже возникла мысль освободиться от чужой тайны и выкинуть эту злосчастную дискету. И я открыла сумку… Открыла, но не смогла выбросить конверт, который дал мне Виктор. Мне вдруг показалось, что это слишком опрометчивое и неразумное решение. Виктор сказал, что эта дискета может стоить мне жизни, а я пришла к мысли, что она не только может стоить мне жизни, но она сможет ее сохранить.

Я не знаю, сколько времени я бежала и все никак не могла остановиться. Я не слышала ничего, кроме собственного учащенного дыхания. Выбежав на дорогу, я остановила первую попавшуюся машину и назвала улицу, на которой жил Петька.

– Ты что такая запыхавшаяся, как будто за тобой гнался кто-то? – улыбнулся водитель и, договорившись со мной о цене, повез меня в нужном направлении.

Я сидела остолбеневшая и не могла произнести ни единого слова. Водитель подозрительно косился в мою сторону и что-то напевал себе под нос.

– Тебя обидел, что ли, кто? – на всякий случай поинтересовался он, но, не получив от меня вразумительного ответа, принялся петь дальше.

Увидев высоченный забор Петькиного дома, я остановила машину и, дав водителю ровно сто долларов, пошла прочь. Водитель не верил своим глазам и, высунувшись из окна, радостным голосом пожелал мне спокойной ночи. Прежде чем войти во двор, я почему-то огляделась по сторонам и только после этого отперла калитку. Во дворе было тихо. Ни собак, ни постояльцев, только одинокий фонарь освещал обширные Петькины владения. Проходя мимо дома, я заметилала одиноко сидящую на ступеньках женщину и от неожиданности вздрогнула. Женщина положила голову на колени и тихонько всхлипывала. Сев рядом с ней, я слегка потрясла ее за плечо и шепотом спросила:

– Вам плохо? Может, помощь какая нужна?

Женщина дернулась, подняла голову, и я увидела перед собой Петькину жену, Антонину. Она посмотрела испуганно и почему-то улыбнулась.

– Ты вся грязная.

– Правда?

– Правда. И волосы, и лицо, и платье. Ты что, в кочегарке работаешь?

Не могла же я рассказать Антонине обо всем, что со мной сегодня произошло! Поэтому, чтобы она не задавала мне лишних вопросов, ответила:

– В кочегарке.