Последний контакт Ильичев Евгений

– Эй, кэп! – возмутился Балычев. – Хотите сказать, мы тут восемь месяцев зазря куковали? Если свалим, никто нам не заплатит!

– А полезем, можем нарваться на неприятности, – тихо сказала Валерия Мирская.

– Капитан, – обратился к Сопкину геолог, – я вижу вашу озадаченность и, если честно, сам удивляюсь себе, но… – он встал и прошелся вдоль стола. – Вы себе представляете корабль с этими гравидвигателями?

– Ну, теоретически, – задумался капитан, – да. Думаю, смогу разглядеть.

– Да там все смогут, – сказал физик. – В отличие от простых двигателей, которые толкают корабль, гравидвигатель располагается на его носу. Он изменяет пространство перед собой, вроде как сжимает его. Затем корабль просто всасывается в эту область искривления гравитации и за счет этого перемещается.

– В целом, правильно, – подтвердил Сопкин. – Только вы описали не полный цикл и не совсем верно. Гравитацию перед кораблем не сжимают, а наоборот, усиливают.

– Ну да. Я именно это и имел в виду.

– Но этого мало, – продолжил капитан, – нужно ещё и пропорционально уменьшить ее позади объекта движения. То есть к одной точке корабль притягивается, а другая точка вроде как отпускает корабль, то есть отталкивает его в нужную сторону, иначе корабль разорвёт. Устройства эти довольно объёмные. Думаю, это будет выглядеть, как два огромных нароста спереди и сзади корабля. Поскольку полагаться в таком дальнем странствии на необъезженную технологию странно, уверен, этот корабль будет оснащён ещё и стандартным импульсно-ионным двигателем.

– Должно быть, это будет довольно странная конструкция, – согласился физик.

– Неважно, – продолжил геолог. – Я вот о чём: если мы подлетим на расстояние визуального контакта, вы же сможете определить, есть ли на «Осирисе» такие двигатели?

– Думаю, что смогу, – уверенно ответил капитан.

– Равно как сможем понять, есть ли они на втором корабле?

– Если там присутствует второй корабль, мы вообще не станем приближаться, – чётко обозначил свою позицию Сопкин.

– Ну, так в чём же проблема? – развел руками геолог. – Подберёмся поближе, убедимся в собственной безопасности и только тогда решим, что нам делать дальше.

– Мысль интересная, – задумчиво протянул капитан, – но есть одна загвоздка.

– Какая? – все синхронно посмотрели на него.

– У нас на борту есть только импульсно-ионные двигатели, а они малотяговитые. То есть мы можем разогнаться на них до 15 процентов от скорости света, тем и живём, но сделаем мы это не сию секунду. На разгон потребуется время. Много времени.

– Ну так и им потребуется время, не так ли?

– Тоже верно.

– Капитан, для разгона мы можем попробовать маневровые двигатели, – предложил старпом, не отрываясь от экрана монитора.

Сопкин покачал головой.

– Не выйдет. У нас масса слишком большая, они нас не разгонят.

– А если использовать тягу буровой платформы? – внезапно предложил Медведев. Его идею тут же подхватил Балычев.

– Точно! В них же дури до чёрта! Они предназначены для долгого удержания платформы на весу в условиях притяжения целых планет! Наш малыш точно справится!

Капитан задумался. И действительно, способ бурения заключался в том, что с орбиты вниз к планете или планетоиду платформа спускалась самостоятельно. Затем она занимала нужную позицию и в таком положении висела неподвижно часами, используя лишь реактивную тягу. Тратилось при этом куча топлива, но оно того стоило. За это время рудовоз занимал над планетой геостационарную орбиту, а платформа оказывалась между поверхностью и рудовозом. Затем к ней с рудовоза выстреливался сверхпрочный трос, которым платформа и фиксировалась. На земле по схожей схеме строились космические лифты.

– Что ж, идея интересная, – вынес наконец вердикт капитан. – Кто за?

Руки подняли все члены экипажа.

– Ну, тогда за дело. При текущей скорости мы увидим «Осирис-3» через час. Пока можете заняться своими делами.

Минут через сорок все вновь собрались на мостике, ждать особого приглашения никто не пожелал. Интрига витала в воздухе. Цел ли «Осирис-3»? Оснащён он гравидвигателем или нет? И есть ли поблизости чужой корабль? В ближайшие минуты на все эти вопросы будут получены чёткие ответы.

Капитан стоял рядом с пилотами, все трое пристально вглядывались в экран, на котором была видна расплывчатая светлая точка. Минут через пять точка вытянулась в сигарообразный предмет, а ещё через десять минут капитан произнёс:

– Есть визуальный контакт. Это определенно «Осирис-3». Прощупай-ка его, Серёга.

– Уже. На позывные не отвечает.

– Корабль должен быть без экипажа. Это автономная миссия, там всем рулит ИИ.

– То есть они послали к другим мирам пустой корабль? – удивилась Валерия Мирская.

– Для начала нужно эти миры найти, изучить, прощупать, и только потом уже посылать человека к чёрту на рога, – пояснил физик. – С этим и компьютер справится.

– Что на сканере? – спросил Сопкин.

– Пусто, капитан, – доложила Алла Марр. – Корабль излучает электромагнитное поле, но оно слишком слабое. Двигатели заглушены.

– А реактор? – влез физик.

– Реактор работает. Режим, скорее всего, спящий. Но он определённо не заглушен.

– Других кораблей поблизости не видно? – взволнованно спросил геолог.

– Если там кто и есть, он скрыт корпусом «Осириса», – сказал Вершинин, пристально вглядываясь в экран монитора. – На радарах пусто. Только один корабль.

– Продолжаем сближение, – скомандовал капитан. – Двигатели платформы в режим готовности.

– Есть, капитан. Я в любой момент могу запустить их.

Рука первого пилота потянулась к нужному тумблеру, пальцы замерли над ним. «Марк-10» продолжал сближение, «Осирис» на экране рос на глазах. Вот уже стали видны рубка и овальные отсеки-модули. Позади корабля отчетливо выступали мощные двигатели. Центральный отсек с обитаемыми модулями не вращался.

– Он неподвижен, – тихо сказал Вершинин. – На борту не будет гравитации.

– И я не вижу ничего, что можно было бы принять за гравидвигатели, – добавил Сопкин. – Что бы там ни было с этой гравитационной аномалией, её вызвал не «Осирис».

– Капитан, – громко произнес Вершинин, – десять километров.

Кто-то из экипажа присвистнул.

– Это каких же он размеров, если до него десять километров, а он уже выглядит, как Эверест? – восхитился Балычев.

– Это исследовательское судно с кучей оборудования на борту, – пояснил Сопкин. – Корабли класса «Осирис» действительно огромные, но до Эвереста он всё же не дотягивает. Полтора километра в длину и пять сотен метров в ширину, высота рубки триста восемьдесят метров.

– На беременную каракатицу похож, – заметил Балычев. Реплику пропустили мимо ушей.

– Пять километров.

– Давай тормозные.

Рудовоз мелко завибрировал, где-то в недрах корабля зашипели системы подачи топлива. Все почувствовали лёгкую перегрузку.

– Мягче, ещё мягче, – шептал капитан, – всё, тормози.

Корабль словно уткнулся в желе, затем последовал мягкий толчок, и наконец всё стихло. Вершинин доложил:

– До цели тысяча метров. Мы легли в дрейф. Маневровые поддерживают заданное расстояние.

По мостику прокатились аплодисменты и радостные возгласы одобрения. Пилоты сработали отлично.

– Приступить к визуальному осмотру «Осириса-3», – скомандовал капитан, не сдерживая улыбку. – Подготовить систему дальней связи. Там на Земле уже заждались, наверное.

Овации стихли. Все члены экипажа взволнованно разглядывали картинку на мониторе.

– Капитан, – обратился к Сопкину старпом, – мы довольно далеко от Солнца. Анализ показывает, что радиационный фон в пределах допустимых значений.

– И что?

– Мы можем открыть защитные экраны. Светофильтры потянут нагрузку.

– Что ж, давай. Взглянем на него вживую.

Вершинин вызвал меню управления и ввёл несколько команд. Корпус корабля опять завибрировал, защитные экраны разъехались в стороны, открывая экипажу поразительную картину. В пространстве меж звёзд в лучах прожекторов старого, потрёпанного временем и тяжёлой работой «Марка-10» сиял корпус огромного межзвёздного корабля.

– Поразительно! – прошептала в изумлении Алла Марр.

– Уму непостижимо, – согласилась с ней Валерия Мирская. – Два корабля с одной планеты зависли в межзвёздном пространстве в двух световых годах от родины.

– Это даже звучит, как фантастика, – поддержал девушек Медведев.

– Ага, как порнотриллер! – изгадил момент Балычев.

– Фу, придурок! – выругалась Алла Марр, косо поглядывая на довольную физиономию бурильщика.

– Ладно, друзья, – прервал минутку изумления капитан. – Собачиться потом будем, сейчас нужно поработать. Давай-ка, Сережа, аккуратно облетим этого здоровяка кругом. Я что-то видимых повреждений на корпусе не углядел.

– Может, на платформе облетим его? – предложил Медведев. – Я бы смог. Зачем весь корабль гонять?

– Ага, умник, а если с тобой там что случится?

– Полечу один – случится только со мной, капитан. А так, если что, мы все встрянем.

– Капитан, Медведь дело говорит, – вступился Вершинин. – Рисковать целым кораблём незачем.

Сопкин с укором поглядел на первого пилота.

– Ладно, этот дурень ляпнул. Ты-то чего лезешь? У «Марка» силовые поля есть, у платформы нет. Ты вот скажи, что там за гравитационная аномалия была?

Вершинин пожал плечами.

– Не знаю.

– Не знаю… – передразнил его Сопкин. – Вот и я не знаю. Выпустишь платформу, расплющит её там, что будешь делать? То-то же. Врубим на полную силовое поле, перенаправим его на нос и медленно облетим по кругу. И ничего рудовозу не будет.

– Я раньше такого не делал, кэп.

– Ай, – махнул рукой Сопкин, – встань, я сам сделаю.

Глава 3

Капитан занял освободившееся кресло первого пилота и принял управление рудовозом на себя.

– Алла, подстрахуй.

– Есть, капитан.

Девушка вызвала второй штурвал из приборной панели и взялась за рычаги.

– Готова?

Второй пилот кивнула.

– Поехали. Давай тягу. Так, чувствую. Пошло дело.

Корабль медленно тронулся боком, словно краб, огибающий препятствие на морском дне. Корпус «Осириса» проплывал перед смотровым окном. Затем «Марк-10» начал закладывать медленный вираж вокруг носа огромного корабля. Округлые защитные щитки на смотровых окнах величественного гиганта были чёрного цвета и действительно выглядели, как глаза огромного морского чудища. Кроме того, на носу «Осириса» были выпущены два огромных манипулятора, что придавало кораблю ещё большее сходство с каракатицей.

– Визуальный осмотр правого борта и носа корабля видимых повреждений не выявил, – спокойно комментировал свои действия капитан. – Продолжаем облёт.

«Марк-10» медленно вывалился с левого борта «Осириса» и направился к его корме.

– Я так и не понял, чего это капитан зажлобил тебе манипулятор, – прошептал на ухо Медведеву Балычев.

– А чего тут непонятного? – так же шепотом ответил Виктор. – Платформа стоит безумных денег, весь «Марк» столько не стоит.

– И чего ему с этого?

Медведев пожал плечами.

– Некоторые капитаны выкупают старенькие платформы, чтобы после выхода на пенсию работать на себя. Кто его знает, может, Сопкин после рейса планирует свою фирму открыть, вот и бережет дорогую игрушку.

– Нам так не жить.

Медведев неопределённо пожал плечами. Между тем рудовоз уже закончил облёт левого борта «Осириса» и закладывал вираж для оценки кормы звездолёта.

– Визуальный осмотр левого борта «Осириса» видимых повреждений…

Внезапный толчок заставил всех стоящих позади капитана людей потерять равновесие. Зажглось аварийное освещение, переборки с шипением захлопнулись, взревел сигнал тревоги. Корпус «Марка-10» пронзительно застонал, вибрация нарастала.

Перепуганный экипаж не спешил вставать, все прижались к полу, переглядываясь между собой.

– А, чтоб тебя! – выругался Сопкин, пытаясь удержать корабль. – Показатели?!

– Повреждены пятый и шестой отсеки! – быстро доложила Алла Марр, перебирая пальцами огромные красные строки системных оповещений, всплывающих у неё перед глазами. – Разгерметизация пятого и шестого отсеков, капитан, мы теряем О! Пожар в реакторном отсеке! Резкое падение давления!

– Заткнись, заткнись, заткнись! – орал Балычев, держась руками за уши.

Испуганный Медведев не сразу понял, что именно Балычеву не нравилось – то, что второй пилот перечисляла слишком много критических повреждений, или то, что пронзительный сигналтревоги вырывал из его головы последние молекулы мужества. У Виктора и у самого отнялись от страха ноги. Взглянуть на остальных он боялся – боялся увидеть в их глазах отражение своего ужаса. Он догадывался, что в той ситуации, в которой они сейчас оказались, мысли у всех будут схожими. Два световых года до Земли. Два, мать его, световых года! Почему-то промелькнула мысль: «Все ли были на мостике в момент крушения? Может, кому-то повезло, и он находился в одном из поврежденных отсеков? Какая же прекрасная смерть! Быстрое удушье, вскипание крови из-за разницы в давлении, бесконечный холод и всё – смерть». Остальным «счастливчикам» придётся слушать эту дуру Алку с её ублюдскими докладами о критических повреждениях.

Сознание вновь вернуло Медведеву способность понимать происходящее.

– Крен на левый борт! Нас закрутило!

– Вижу, не слепой! – проорал капитан, отчаянно пытаясь удержать корабль в нормальном положении.

Внезапно отрубилась магнитная система притяжения, имитирующая гравитацию на мостике. Предметы, не зафиксированные на своих местах, синхронно взмыли в воздух. Люди, до этого момента безропотно принимавшие свою судьбу, прижавшись к полу мостика, отчаянно хватались кто за что мог. Балычев вцепился пальцами в мелкоячеистую сетку пола, он все ещё умолял Аллу Марр заткнуться, но уже без огонька, а как-то вяло, словно из него выпустили весь воздух, а вдохнуть новый он забыл.

Медведев ни за что зацепиться не смог и взмыл над мостиком, беспомощно размахивая руками. От этого он начал беспорядочно кувыркаться в воздухе, мир вокруг медленно проворачивался перед его глазами. Виктор не сразу сообразил, что это не он, а «Марк» проворачивается вокруг собственной оси. По мере потери воздуха из отсеков рудовоз всё сильнее закручивался. Капитан пытался выровнять машину, но пока ничего не получалось.

Стараясь унять тошноту, подкатившую к горлу то ли от невесомости, то ли от страха, Медведев не оставлял попыток зацепиться руками хоть за что-нибудь. Вдруг он почувствовал, как его здоровенная ладонь воткнулась во что-то мягкое, а позади раздался чей-то сдавленный выдох – кажется, это была Валерия. Извернулся и увидел отлетающую от него девушку-медика. Была ли она без сознания до удара или же Виктор только сейчас её оглушил, было непонятно, да он и не пытался разобраться. Это столкновение придало его телу импульс, и он оказался возле потолка. Ухватиться там было решительно не за что, и Виктор решился на отчаянный шаг. Упершись ногами в полоток, он прицелился и выстрелил своим телом в направлении Валерии, беспомощно бьющейся сейчас затылком о пол мостика. Мужчина быстро перелетел пространство и смог прижать своим телом безвольное тело медика. Руками он ухватился за ячеистый пол, следуя примеру Балычева.

Теперь можно было и оглядеться. Как ни странно, но в кабине пилотов больше никого не оказалось – только он, Валерия, Балычев, капитан и оба пилота. Его друг Сергей Вершинин умудрился зацепиться за пилотские ложементы и пытался помочь капитану выровнять судно. Только стоял он не на полу, а на потолке. Выглядело забавно, но Медведев даже улыбнуться не успел. В этот самый момент вращение замедлилось, и его вновь замутило. Ещё мгновение, и он блеванёт прямо в лицо Валерии. Как хорошо, что секундой ранее он её вырубил.

От неминуемого опорожнения желудка Виктора спасла внезапно вернувшаяся гравитация. Он всей своей массой навалился на девушку-медика и чуть было не сломал себе пальцы, всё ещё находившиеся в мелких ячейках пола. От такой перегрузки Валерия очнулась и попыталась спихнуть с себя тяжелого Медведева, но тот не спешил отпускать решётку.

– Я тронута твоим порывом, Витя, но ты не мог бы… – она кряхтела, пытаясь высвободить из-под груди Медведева руку и сделать глоток воздуха.

– Ой, да, извини, – Виктор напряг мышцы и слегка приподнял тело над полом, но из объятий Валерию не выпустил.

– И? – девушка наградила Виктора выразительным взглядом.

Медведев огляделся. Только сейчас он понял, что в отсеке отключилось аварийное освещение и заткнулась наконец-то сирена.

– Я тебя, кажется, это… ударил… – замялся Виктор.

– Давай ты меня отпустишь, а то я описаюсь сейчас, и будем считать, что мы квиты.

– А вдруг того, гравитация, опять, это… – от страха у Виктора не получалось говорить связно. На выручку Валерии подоспел доклад Аллы Марр.

– Ориентировка в норме. Давление в норме. Питание в норме. Отсеки герметичны.

– Вот видишь, – кивнула в сторону пилотов Валерия, – там у них всё в норме.

Виктор усилием воли разжал пальцы и выпустил пленницу из своих объятий. Девушка встала, держась за голову.

– Что это было? – спросила она, подходя к пилотам.

– Не знаю, – капитан был белее снега и затравленно озирался по сторонам. – Кажется, на что-то налетели.

– На что? – это уже спросила Алла Марр. – Я просматривала все камеры. Там ничего не было. Мы просто парили вокруг «Осириса».

– Может, астероид? – предположил Медведев. Он уже пришел в себя и, в отличие от Балычева, который предпочёл остаться на полу, даже встал.

Вершинин покачал головой.

– Не мог это быть астероид. Оповещение сработало бы, плюс у нас отличные щиты.

– Ну, как выяснилось, не такие уж и отличные, – Виктор указал на последние два отсека корабля, мигающие красным. Схема, парящая перед пилотами, выводила визуализацию повреждений.

– Повреждены шлюзовой и реакторный отсеки, – голос Аллы Марр прозвучал, как приговор.

– Что с питанием? – спросил Сопкин.

– Перешли на резервное.

– Реактор?

– Произошел аварийный сброс стержней.

По спине у Медведева пробежал холодок.

– Это что, мы остались без атомного реактора в двух световых годах полёта от Земли? – спросил он.

– Ты всё слышал, – тихо ответила Алла. – Давайте выясним, что с остальными.

На связь никто не выходил. Системы корабля фиксировали присутствие живых людей в реакторном и техническом отсеках, но на все попытки связаться с уцелевшими членами экипажа селектор отвечал молчанием.

– Проверь капсулы, – посоветовал Вершинин.

Алла вывела на экран данные о состоянии имеющихся на борту капсул.

– Точно! – радостно сказала она. – Они все живы и лежат в спасательных капсулах.

– Где именно? – спросил Сопкин.

– Заняты три капсулы – одна в реакторном отсеке и две в техническом.

– Ты можешь с ними связаться?

– Попробую, но связь будет односторонняя. Готово. Они должны вас слышать, капитан.

Сопкин наклонился к приборной панели и громко произнес:

– Всему экипажу! Ситуация стабилизирована. Не покидать корабль. Повторяю. Корабль на капсулах не покидать!

Решение капитана все поняли правильно. Корабль был всё ещё в строю, а в случае экстренной эвакуации люди в капсулах были обречены затеряться в космосе навсегда.

– Так, – собрался с мыслями Сопкин, – что у нас с повреждениями?

– Давление стабилизировано, капитан, – отрапортовала Алла Марр. – Дроны-ремонтники, очевидно, подлатали дыры.

– Что произошло? – просипел откуда-то из угла Балычев.

– Позже, – отмахнулся капитан. – Когда можно разблокировать отсеки?

– Композитная пена застывает за пару часов, думаю, автоматика…

– Что (непечатно) тут произошло? – заорал на капитана Балычев.

Сопкин резко поднялся с кресла и подошел к лежащему на полу оператору буровой установки.

– Отставить панику! – грозно рявкнул он. – Откуда мне знать, что произошло? Я находился здесь, с вами, и видел всё то же, что и вы! Сперва нужно выручить ребят, а с причинами будем разбираться после.

За Балычева говорил страх, все понимали это. Это был его первый дальний полёт, а настолько дальних так и вообще никто и никогда не совершал. И тем не менее Медведева покоробило это малодушие коллеги. Как ни крути, но на борту «Марка-10» собрались профессионалы. Капитан и пилоты действовали слаженно и чётко. Кризисная ситуация была преодолена в кратчайшие сроки. Даже Валерия вела себя более мужественно, хоть и получила от Виктора знатную оплеуху.

Балычев почувствовал на себе взгляды товарищей и понуро опустил голову.

Алла Марр продолжила:

– Автоматика должна разблокировать отсеки часа через два.

Капитан вернулся в кресло первого пилота.

– Давай в таком случае проведём полную диагностику корабля. Мне нужно знать обо всех критических повреждениях – это раз. В первую очередь проверь груз. Что с дальней связью – это два. Что с реактором – три. И сколько у нас энергии – четыре.

Двери переборок открылись сами спустя сорок минут. Алла, очевидно, перестраховывалась в своих прогнозах. Первым делом капитан и пилоты провели визуальный осмотр повреждённых отсеков. Валерия и Медведев тем временем освободили из плена герметичных спасательных капсул остальных членов экипажа.

В капсулах технического отсека находились инженер Корнеев и геолог Васильев, физика Ильина вызволили из капсулы в реакторном отсеке. Бледные и перепуганные, они первым делом подверглись осмотру медика. Остальных Валерия осмотрела ещё на мостике.

Завершив ревизию корабля, пилоты и капитан вернулись в жилой отсек и порадовали всех хорошими новостями.

– Все пробоины герметично заделаны. На данный момент угрозы разгерметизации корабля нет.

– Что с реактором? – первым делом спросил Ильин.

– Это я у тебя должен спросить, – ответил капитан, – в момент взрыва ты был в реакторном отсеке.

– Да, ублюдок, – взорвался Балычев, словно ждал этого момента с самого крушения, – что ты там натворил?

И без того бледный физик побелел ещё сильнее.

– Ничего! Я ничего не натворил! Я услышал какой-то треск, завыли сирены, и я тут же прыгнул в аварийную капсулу, как это предписывает регламент на случай ЧС.

– А что ты вообще там делал? – не сдавался Балычев.

– Работал! – физик, похоже, успел взять себя в руки и оправиться от первого натиска. – Проверял работу реактора. Запускал алгоритмы проверок. Я, вашу мать, делал свою работу!

– Так, успокоились оба! – вмешался в перепалку капитан. – Владимир Иванович, вас никто ни в чём не обвиняет, нам просто нужно понять, что произошло. Вы были у реактора, когда всё это случилось. Так?

– Так.

– Отлично. В каком состоянии был реактор на тот момент?

– Всё было нормально. Всё работало в штатном режиме. Эти реакторы очень, очень надёжны!

– И тем не менее что-то произошло. Почему реактор выбросил стержни?

Лицо физика исказилось. Он буквально позеленел на глазах.

– То есть как – выбросил?

– Как при утрате стабильности термоядерной реакции. Взял и выбросил их в открытый космос. Вы же знаете, что так случается с реакторами данной модели.

– Но так случается лишь при одном варианте – если есть угроза расплавления ядра… Или…

– Или?

Физик уставился в одну точку:

– Или если компьютер посчитает повреждения корабля критическими.

– К сожалению, так оно и было. У нас пробоины в шлюзовом и реакторном отсеках. Чудо, что вам удалось попасть в капсулу.

– Да он уже там лежал! – не унимался Балычев. – Это он всё подстроил!

– Да заткнись уже, Андрей! – не выдержала Алла Марр. – Зачем ему это? Повредить корабль или реактор в двух световых годах от дома? Ты совсем рехнулся? Кто вообще на такое пойдет?

– Я… я клянусь, – начал заикаться физик, – я ничего не делал! Клянусь вам! Да как вообще можно такое подумать?

– Но что-то же произошло, когда вы были в реакторном отсеке, – спокойно сказал Сопкин. – Нам нужно понять, что именно.

– Я уже сказал: я проводил диагностику, потом скрежет, хлопок, сирена. Я испугался и прыгнул в первую открытую капсулу. Всё! Это правда всё!

– Что за скрежет? – уцепился за слова физика Медведев.

– Н-не знаю… Просто звук такой, словно по металлу что-то скребётся, а потом хлопок – и всё…

– Успокойтесь, Владимир Иванович. Мы верим вам, – капитан похлопал физика по плечу и встал.

– Скрежет… – вслух произнес Медведев. – Что ещё за скрежет?

– Может, все-таки метеорит? – пожала плечами Алла Марр.

– Да не было сигнала о метеоритах, – повторил Вершинин. – И потом – у нас поле.

Страницы: «« 12345 »»