Досье моих ошибок, или Как я завела себе мужичка Шилова Юлия

Глава 4

– Игорь велел её скинуть вместе с кабриолетом с обрыва, – услышала я голос одного из бандитов.

Игорь… Имя привело меня в замешательство… Какой Игорь? Я знаю только одного Игоря – своего мужа. Но я уверена, он не способен на такой коварный шаг. Он не такой… Пусть мы в последнее время и жили как чужие, но я не сделала ничего, за что меня можно убить.

– А баба красивая. Я бы перед тем, как замочить, хорошенько бы с ней позабавился.

– Серёга, даже не думай. Сегодня ночью в бане с проститутками оторвёшься. А об этой тёлке не мечтай. Нам заплатили за мочилово. Мало ли что потом следаки предпримут. Может, когда труп найдут, безутешный от горя муж захочет экспертизу. Не хватало им определить, что ещё до смерти её изнасиловали.

– Да брось ты! Как определят, если тачка, рухнув с обрыва, просто взорвётся? Труп будет чёрной кочерыжкой. Что там опознавать? Какое, к чёрту, изнасилование? Мне лично жалко просто так такую тёлочку на тот свет отправлять. Давай позабавимся прямо в джипе? Это ж всего несколько минут. Ну что, согласен?

– Серёга, я тебе ясно сказал: делаем дело как можно быстрее и валим. Никого насиловать мы не будем. Мы же не какие-нибудь там насильники. Ещё не хватало до этого опускаться. Если честно, мне вообще жаль бабу. Жила с мужем и подумать не могла, что он ей такой удар в спину нанесет. По-сучьи это. Я эти семьи нуворишей не пойму. Ну если жена тебе опротивела, если завёл молодую тёлочку, зачем благоверную-то убивать? Разведись и поступи достойно.

– Легко сказать: разведись. Знаешь, какие там на кону бабки стоят… Может, у них брачного договора нет, может ещё чего. При разводе делёж обычно бывает, видимо, Игорь не хочет ни копейки потерять. Кому оно надо… Одним словом, не наше это дело. Нам дан приказ, а там хоть трава не расти…

Я слушала их разговор и обливалась слезами… До последнего не могла поверить, что мой дорогой человек, мой муж, мог так со мной поступить. Теперь понятно, почему сегодня один охранник не вышел, а другой, не сдав смены, уехал домой. Всё подстроено.

Один из бандитов подошёл и захлопнул багажник.

Господи, я в самом страшном сне не могла представить такой финал. Ведь ничто не предвещало беды. Мы даже не ссорились-то по-крупному. Я догадывалась о любовнице, но никогда не высказывала мужу своих подозрений. Игорь… Человек, который взял меня замуж и пообещал быть со мной в здравии, в болезни и жить, пока смерть не разлучит нас. И ведь жили-то мы неплохо. Единственное, что я не смогла, – родить ребёнка… Но это ещё не приговор. Время позволяло добиться положительного результата. Если бы Игорь согласился пройти обследование и если бы у него нашли отклонения от нормы, решился бы подлечиться, уверена, мы зачали бы долгожданного малыша.

Господи, а ведь мне искренне завидовали все подруги, когда мы с Игорем поженились. Я ведь с ним полмира объездила. Всегда и везде старалась ему соответствовать. Конечно, мне было тяжело тянуться за длинноногими моделями, говорить с оглядкой, обдумывая каждое слово на светской вечеринке, мило улыбаться и заливаться смехом в ответ на неприятные и непонятные шутки. Это очень сложно – общаться только там, где общаются и отдыхают люди нашего круга, одеваться в определённых магазинах, обедать в определённых ресторанах и дружить только с нужными людьми.

Игорь требовал, чтобы я соответствовала его положению во всех мелочах. Мне кажется, у меня это очень хорошо получалось… Я уже привыкла к такой обязывающей и связывающей по рукам и ногам жизни. За это он щедро покупал мне шубы из шиншиллы, возил на Сейшелы. А чтобы я, не дай бог, не испачкала свои белые рученьки, нанял кучу обслуги. А потом я стала проводить дома время в гордом одиночестве… На такую красивую жизнь мужу приходилось много зарабатывать. Он весь в делах, заботах. Возвращался домой далеко за полночь и вставал с рассветом. Даже в субботу и воскресенье мчался в офис. Один мудрец сказал, что есть два испытания счастливого брака – богатство и бедность. Наш брак не прошёл испытание богатством.

Мой супруг точно свихнулся. Он стал требовать от меня исключительно покорности и послушания. Я даже заметила, что в последнее время у него началось что-то вроде психоза и излишней подозрительности. Он любил повторять, что мне нужен не он, а его миллионы… Стал определять себя не как моего супруга и главу нашей семьи, а исключительно как собственника денег. Его «Я» слилось с его деньгами. Он приходил домой, закрывался в своём кабинете, брал калькулятор и начинал подсчитывать свои миллионы. Когда я заглядывала к нему в кабинет и предлагала провести время вместе, он кричал, чтобы я немедленно закрыла дверь и не мешала.

А ведь я вышла замуж за Игоря по большой и искренней любви. Конечно, теперь в это трудно поверить. Не скрываю, меня привлекало в нём и то, что у него есть деньги. Я всегда с содроганием смотрела, как в дорогом ресторане он оставлял чаевые, равные зарплате нерядового менеджера. Мне льстило, что он баловал меня дорогими подарками. Ему нравилось везде за всё платить. В результате я и сама не поняла, где переступила грань, когда, покупая всё, он купил и меня. Я стала его вещью, собственностью, которую он приобрёл за определённые деньги. Я всегда знала, что муж слишком напорист и для достижении цели может запросто пойти по головам. Он привык манипулировать не только на работе, но и мной, доводя меня до психоза и невралгии. У Игоря всегда было и есть много врагов, а также людей, желающих прилепиться к его деньгам. Он буквально запер меня в четырёх стенах, утверждая, что это для моей же безопасности. Ему постоянно казалось, что кто-то хочет меня похитить, а потом с него будут требовать выкуп. Дошло до того, что Игорь стал сам выбирать, с какими людьми мне можно и нужно общаться, а с какими нет.

Я считала, у нас будет общий семейный бюджет, деньги мужа станут и моими тоже. Но этого не произошло. Мало того, многие мои покупки муж называл прихотью. Одним словом, он незаметно стал управлять моей жизнью, а ведь у меня достаточно большой опыт общения с мужчинами. Но видимо, опыта общения с очень богатыми мужчинами недоставало, хотя я боролась за независимость. После нескольких лет совместной жизни Игорь напрочь забыл не только восхищаться, но и хоть как-то ухаживать за мной, чем развил во мне кучу комплексов. В том числе понимание, что я – лишь необходимый атрибут в его блистательной карьере. Временами мне чудилось, что от домашней сидячки я начинаю превращаться в настоящую домашнюю курицу. Даже в те редкие минуты, когда мы занимались сексом, мне казалось, что он думает о повышении цен на нефть.

В глубине души я осознавала, что люди другого социального круга завидуют мне и им не понять моих страданий. Не понять, что, оказывается, и сладкая жизнь бывает очень и очень горькой. Жизнь с богатым – это сложная гонка на выживание. Нужно всегда быть в форме, многим жертвовать и не ждать, что тебя когда-нибудь оценят. Если честно, я даже не помню, когда бы мы вместе ужинали.

Господи, какая же я кретинка! Моя ошибка в том, что все эти годы я жила его интересами, а не своими. За всё в жизни приходится платить: кто-то платит за финансовое благополучие своими одинокими днями и вечерами, кто-то, наоборот, проводит вечера в семейной идиллии, а с финансами туго… Все говорят, что уж лучше иметь богатого мужа, чем бедного, ведь отсутствие больших денег для семьи далеко не идиллия.

И вот теперь печальный исход… Мой муж меня «заказал»… Это же как сильно нужно меня ненавидеть, чтобы такое сотворить… Старая «игрушка» надоела, захотел новую. Но почему такой ценой… Наверное, я стала для мужа чем-то типа чемодана без ручки… Он долго терпел, да только пришло время, и решил этот чемодан не просто бросить, а уничтожить, чтобы не мешался под ногами и не всплывал в памяти…

Вскоре машина остановилась, я сжалась в комочек и закрыла глаза. Багажник открылся, и я увидела улыбающегося бугая.

– Ладно, не притворяйся, что спишь, – с сочувствием произнёс он. – Знаю, что ты слышала наш разговор. Может быть, поймёшь свои ошибки. Не всегда правильно выходить замуж за «бабки».

Мне ужасно захотелось возразить, что я вышла замуж не за «бабки», а по большой любви, но кляп во рту мешал.

– Видишь, как у мужиков мозг уносит. Надоела жена – отправляют её в утиль. Не знаю, в чём причина, почему он не захотел с тобой официально развестись, а решил тебя «заказать» и стать вдовцом. Видимо, на кону деньги стоят, и немалые. Не хочет твой муженёк делиться…

Когда меня вытащили из автомобиля, я увидела, что рядом с джипом стоит мой любимый кабриолет. На нём, оказывается, приехал третий мордоворот.

– А может, мы всё-таки её трахнем? – не успокаивался озабоченный бандит.

– Серёга, тебе же ясно сказали: нас наняли, чтобы эту бабу убить, но уж никак не насиловать.

– Но если мы её всё равно убьём, кто мешает нам побаловаться?! Пусть хоть девка перед такой страшной смертью получит удовольствие. Лично я никогда не трахал жену «нового русского».

– Да ничего нового ты там не найдёшь. Жена «нового русского» ничем не отличается от жены «старого русского». Точно так же устроена. Если только бельё на порядок дороже.

– А вдруг у неё матка золотая?

– Послушай, хватит херню нести. Давай дело делать. Нам велели «оформить» как несчастный случай. Девка ехала, её занесло на повороте, и она полетела вниз. Дорога лесная, сбилась с пути, так как без охраны никогда и никуда не выезжала. Она ж голубых кровей. У неё ума не хватит сообразить, в какую сторону ехать, ведь весь её мир – это элитный посёлок с высоченным забором.

Мужчины вытащили кляп у меня изо рта и принялись развязывать верёвку. Я громко зарыдала и принялась просить пощады:

– Пожалуйста, умоляю вас, будьте людьми… Я ни в чём не виновата… Я была верной и хорошей женой… Я никогда и ничего плохого Игорю не сделала.

– Никто и не сомневается, что ты ни в чём не виновата. Может, ты и была Игорю верной женой, но знаешь, обычно верных жён не «заказывают». «Заказывают» тех, кто мужу изменил. Убирают любыми способами. Не такая, значит, ты положительная, если муж решил избавиться от тебя подобным способом.

– Я вам клянусь… – рыдала я в голос.

– Поздно, не поможет. Дети есть?

– Нет.

– И то хорошо. Хоть сирот не будет.

– Я вас умоляю…

Но мои рыдания никому не были нужны. Меня затолкали в кабриолет, который стоял у самого обрыва, предварительно забрав мобильный телефон. В ту минуту, когда я попыталась всё же брыкаться и выбраться из кабриолета, лицо накрыли мокрым платком. Видимо, он был пропитан каким-то раствором, потому что сознание начало мутнеть и я полностью отключилась…

Глава 5

Что было дальше – не помню и даже представить не могу, как осталась жива. Наверное, на небесах решили, что мне ещё рано умирать и для чего-то захотели сохранить жизнь. Пытаясь выбраться из изуродованного кабриолета, я поняла, что меня плотно пристегнули ремнём безопасности, и попыталась из последних сил расстегнуть его. Когда, наконец, удалось это сделать, я ощутила запах бензина и поняла, что чем быстрее покину автомобиль, тем лучше. Но это оказалось непросто. Обжигающая боль разлилась по всему телу, ноги совершенно не слушались и чудовищно болела спина… Так чудовищно, что хотелось кричать в голос.

Не знаю, откуда взялись силы, но мне всё же удалось выбраться из машины. Превозмогая дикую боль, я поползла между какими-то высокими кустарниками, тихо поскуливая оттого, что моё тело совершенно меня не слушается. Я ползла и скулила, скулила и ползла, ничего не видя вокруг, Только ощущала, что даже всегда нежно-мягкая трава стала вдруг невыносимо колючей. Вдруг сзади послышался сильный хлопок, а за ним взрыв. Я вжалась в землю, затем с трудом обернулась. Горел мой кабриолет. Но я уже была на безопасном от него расстоянии, каким чудом – не знаю – я не стала вместе с ним живым факелом.

Я ползла как в тумане. Стонала от боли, разговаривала сама с собой и пыталась понять, почему Игорь так со мной поступил. Ведь я никогда ему не изменяла, никогда… Сколько случаев, когда жёны богатых людей заводят любовников. А что делать – мужа почти весь день нет дома, а природа требует своего. Ведь хочется не только денег, но ещё и внимания.

Но ведь я действительно выходила замуж по любви! Я искала счастья и выбрала сильного, успешного и перспективного мужчину – такие априори не могут быть бедны. Такие, как Игорь, притягивают женщин не только деньгами, но и сильной энергетикой.

Когда женщина выходит замуж, у неё срабатывает инстинкт самосохранения и сохранения своего потомства.

Она заводит отношения с мужчиной, сразу представляя его в роли отца своих детей и, естественно, оценивая всё, что он может дать её детям. Мне всегда нравились мужчины, подобные Игорю, не из-за кучи денег, а потому, что они смогли найти своё место в жизни и держатся на плаву. Можно найти и сундук с деньгами, только не каждый будет знать, как лучше их использовать. Положа руку на сердце, меня никогда не возбуждали нищие, и я ничего не могу с этим поделать.

Раньше выбирали самого сильного охотника, мужчину, который сможет прокормить жену и детей и не позволит умереть им от холода и голода. Женщина всегда делает свой выбор на подсознательном уровне. В современном мире сила, власть и богатство – неразделимые понятия. Поэтому женщин и влечёт к богатым.

Конечно, это должен быть не толстопуз под двести килограммов живого веса, член у которого стоит только по праздникам. Каждую из нас в противоположном поле привлекают характер, личные качества, харизма, благодаря которым мужчина и добился материального благополучия.

Сейчас такая сложная жизнь, и от этого никуда не денешься. Если у богатого человека в арсенале красивая женщина – к этому относятся как к должному и само собой разумеющемуся. Но если красивая девушка ходит в спутницах у обычного парня из соседнего дома, люди будут задаваться вопросом: «Чего же такого особенного она в нём нашла?» Все знают, что шикарные женщины – привилегия состоятельных мужчин.

Как же могло такое случиться, ведь Игорь был для меня всем! Не зря тогда в фитнесе инструкторы заметили, что в моих глазах вечные усталость и страх. Несмотря на то что вышла замуж по любви, да ещё и за богатого, я не испытывала от жизни кайфа. Странное это ощущение: я всегда понимала, что людям негде жить, нечего есть, они не могут купить обновку ребёнку, но при этом радуются жизни, а я, при всём своём богатстве, вечно жила в страхе. Действительно, у кого-то холодильник пуст, а у кого-то утюг перегорел и набойки от туфель отлетели… А я жила совсем другими проблемами. Воистину: у кого-то щи пустые, у кого-то жемчуг мелкий.

Охрана, которая вечно ходила за мной по пятам… Муж говорил, что я его самое слабое и больное место. Он ужасно за меня переживал. Боялся налётчиков, шантажистов. Говорил, что сейчас и за мобильный телефон убить могут, а ведь у Игоря слишком большие доходы. У нас в доме были самые качественные пуленепробиваемые окна и самые серьёзные бронированные двери.

Охранники постоянно пялились в мониторы видеокамер. Игорю казалось, что могут через забор бросить гранату. Его компаньону в квартиру швырнули «лимонку», и после этого Игоря просто переклинило на собственной безопасности. Он твердил, как попугай, что бережёного бог бережёт. А ещё намекал, что когда у нас появятся дети, то в целях безопасности их обязательно нужно будет отправить в хороший колледж за границу. У его знакомых дочку украли прямо из школы во время прогулки. Знакомых шантажировали, девочку выкупили и вернули, но мать сразу улетела с ней в Италию, где и загремела в клинику неврозов. Были времена, когда Игорь сам ходил в бронежилете, несмотря на довольно внушительных телохранителей.

Я успокаивала себя тем, что в нашей среде очень прочные браки. Жён не хотят менять хотя бы по той причине, что заводить новую – себе дороже. Понятно, что новые жёны далеко не бескорыстные особы…

Чем дольше я ползала по камням, кустарникам, тем яснее чувствовала, как силы покидают меня. Наконец пришла минута, когда я совсем не могла пошевелиться. Я с большим трудом приподняла голову, посмотрела на окровавленные руки и потеряла сознание…

Не знаю, сколько времени я была в отключке. Когда очнулась, хотя перед глазами всё плыло, заметила, что нахожусь в незнакомой комнате с бревенчатыми стенами. Пожилая незнакомая натирала меня различными мазями и что-то шептала.

– Где я? – спросила я, безуспешно пытаясь поднять голову.

– Спи. Тебе ещё рано просыпаться, – тихо ответила старушка и, попрыскав на меня отваром какой-то травы, вновь усыпила.

Я сладко заулыбалась, увидев во сне нас с Игорем. Он приходит ночью с работы, а я подозреваю, что он вернулся от любовницы, но боюсь об этом сказать. От постоянного нервного напряжения у меня появились слезливость, частые головные боли, а по утрам не хотелось вставать с постели. Я держу всё в себе, потому что понимаю: нельзя изводить мужа придирками и истериками. И это внутренняя неудовлетворённость со страшной силой меня разъедает.

Я выплёскиваю свои переживания наружу, только когда остаюсь одна. Утыкаюсь в подушку и рыдаю. Этот проклятый вечный сексуальный голод! У мужа напрочь отсутствует сексуальное желание. Он объясняет это чудовищными усталостью и занятостью на работе. Когда пробую поплакаться в жилетку своей знакомой, она непонимающе вертит головой и говорит: «Подруга, да ты с жиру бесишься, мне бы твои проблемы». Она живёт от зарплаты до зарплаты. Приходится вечно занимать деньги…

Во сне я аккуратно пытаюсь поговорить с Игорем о том, что мне очень тяжело и я больше так не могу. Мужу не нравятся подобные разговоры. Он твердит, что я должна научиться терпению, что он многое мне дал, без него я никто, я слишком многим ему обязана. Мужу кажется, что мои проблемы – мелочь по сравнению с его новой сделкой. Его жизнь так насыщенна, а моя так пуста… Пытаюсь объяснить, что я очень хорошая. Ведь многие жёны в нашем посёлке страдают алкогольной или наркотической зависимостью, а у меня просто депрессия, хотя я её очень боюсь и не знаю, во что она может вылиться…

Вновь просыпаюсь. Голова кружится, перед глазами всё плывёт. Пытаюсь сосредоточить взгляд на сидящей рядом со мной старушке, которая что-то шепчет и постукивает моё тело, лежащее на деревянном столе, мокрым пучком травы. Когда я поняла, что осталась жива, то абсолютно этому не обрадовалась. Скорее, наоборот, очень расстроилась. Я действительно не хотела больше жить. Многочисленные переломы, ушибы и гематомы…

Временами я приходила в сознание, а порой впадала в забытьё и не понимала, жива или уже нет. Будучи в сознании, смотрела в потолок и размышляла о том, зачем осталась жить… Во рту постоянно сохло. Казалось, что там у меня слизистая трескается, а вместо языка наждачная бумага.

Ещё страшнее было психологически. Чудовищно осознавать, что меня «заказал» собственный муж. Что я могу испытывать, кроме страха, ужаса и жалости к себе?! А ведь когда-то я была женщиной, которая вообще не умела себя жалеть. В минуты отчаяния оттого, что не могу кричать вслух, я начинала бесконечный внутренний монолог. Любое, даже малейшее движение усиливало боль, которая и так не поддавалась никакому описанию. Я плохо понимала, когда сплю, а когда теряю сознание. Временами я пыталась говорить.

– Меня муж «заказал», – прошептала я старушке и вновь провалилась в минутную темноту. Затем вновь приходила в себя и, не в состоянии пошевелиться, хрипела: – Не понимаю, за что он так со мной? Мы ведь хорошо жили… Даже любили друг друга…

Старушка не говорила ни слова, просто смачивала мои губы травяным раствором.

– На свадьбу он подарил мне «ягуар», – продолжала шептать я.

– Ягуар – это зверь какой-то? – поинтересовалась старушка. – В наших лесах такой точно не водится. У меня муж охотник.

– Нет. Это машина. Мой муж обеспечил мне шикарную жизнь.

– Кем ты работала, дочка?

– Женой богача, – задыхаясь, прошелестела я.

– Тяжёлая профессия.

– Откуда вы знаете?

– А я, дочка, несмотря на то, что в глуши живу, всё знаю. У богатых море своих проблем, они их мучают не меньше, чем бедных. Богатым есть что терять.

– У меня всё было… Наряды, драгоценности, шубы… Не нужно было заботиться, чем накормить семью… Но постоянно ощущала, что нахожусь в западне и из неё не выбраться. Муж щедро давал деньги на карманные расходы, но это такой мизер по сравнению с его миллионами. Он считал, что я его собственность, принадлежу ему и у меня не может быть ничего своего. Он хотел держать меня в полнейшей зависимости. Когда выходила замуж за Игоря, мне грезилась интересная, насыщенная жизнь, но вместо этого – пустота. Я чувствовала, как тупею от безделья. Так мечтала о собственных деньгах и о работе, но супруг категорически не разрешал. Иногда казалось, что мозги плавятся и энергии нет выхода. Для меня мир потерял все краски.

– Что сделаешь, дочка, богатые тоже плачут.

– Ещё как плачут. Моя «золотая клетка» очень часто напоминала мне забор с колючей проволокой. Я оказалась пленницей собственных иллюзий. Мой муж считал себя владельцем моей души и моего тела. – Стало тяжко говорить, я прерывисто задышала. – Разрешите мне умереть, – пробормотала я сквозь слёзы.

– Дочка, да ты что такое говоришь? Я тебя столько времени выхаживаю! Ты будешь жить.

– Больше не вижу смысла. Зачем, если дорогой мне человек, которому я так верила, обошёлся со мной подобным образом? У меня была лёгкая жизнь. Хватит. Не знаю, кто вы, но очень прошу: помогите мне умереть.

– Нет, – покачала головой старушка. – Если Бог оставил тебя в живых, значит, так надо. Жизнь – это не игрушка. Я знаю, ты чувствуешь не только физическую боль, но и душевную. Понимаю твоё отчаяние, но смерть – не спасение. Даже если будешь колоть себя иголками и жечь кожу огнём, всё равно не сможешь заглушить душевную боль. На это нужно время. Смерть – не выход.

– И как мне жить со всем этим? После того, что произошло?

– Собрать волю в кулак. У тебя ещё будут события, которые отдалят источник страданий и залечат душу. Пройдёт время, и ты вновь начнёшь открывать для себя новые горизонты. Не думай, что со смертью придёт долгожданное облегчение. Никто наверняка не знает, есть ли жизнь после смерти и куда ты попадёшь – в рай или в ад. Нельзя быть уверенной на сто процентов, что со смертью всё кончается. Где гарантия, что по ту сторону ты не только не прекратишь страдать, но и останешься со своими страхами, болью и ужасом навечно. Там уже ничего нельзя изменить. А здесь, в реальной жизни, у тебя есть шанс всё исправить. И пусть тебе сейчас кажется, что это невозможно, вот увидишь, всё изменится. Вспомни своё состояние, когда ты больна, у тебя температура. Становится нестерпимо себя жаль, правда? Сознание подсказывает, что всё плохо. Но стоит только поправиться, и все проблемы, от которых градом текли слёзы, кажутся несущественными. Вот и тебе сейчас просто нужно поправиться. Спи, дочка, – прошептала старушка и влила в меня какой-то травяной настой. Я моментально уснула.

Глава 6

Когда я вновь пришла в себя и слегка приоткрыла глаза, то увидела сидящую рядом старушку. Она разговаривала с каким-то старичком.

– Прасковья, ну я бутылочку-то приговорю за здоровье нашей незваной гостьи.

– Да пей ты, хрыч старый. Вон, картошка варёная на плите да огурцы малосольные. Закусывай хоть, а то опять наквасишься, ирод царя небесного.

– Да ладно тебе, Прасковья, я меру знаю.

– Да уж, знаешь. В прошлый раз бревном рухнул, еле откачала.

– Прасковья, ну а как вообще она? Ты же у нас знахарка от бога, лучше врача любого разбираешься. – Дед налил себе рюмочку и с удовольствием крякнул.

– Жить будет, да толку мало.

Я закрыла глаза и почувствовала, как бешено застучало моё сердце.

– Что значит «толку мало»? Ты имеешь в виду – долго не проживёт?

– Я же сказала – жить будет. Да только кому такая жизнь нужна… Переломанная она вся. Позвоночник поврежден. Руками двигать будет, а вот ходить точно нет. Калека на всю жизнь.

– Жалко девку. Молодая ещё…

– Вообще непонятно, как она выжила? Столько времени по лесу ползла, откуда только силы брались. Если бы ты, Петрович, её в лесу на несколько часов позже нашёл, я бы её вряд ли выходила. Слабая она совсем была… Можно сказать, родилась в рубашке.

– Да я когда её увидел, сам ошалел. Думал, труп, честное слово. Даже представить не мог, что она живая. Вся в кровищи. Удивился, когда почувствовал, что у неё хоть и слабенько, но пульс бьётся. Надо же как в жизни бывает.

– Она говорит, что была женой очень богатого человека, и он её «заказал».

– «Заказал»… это решил убить, что ли?

– Петрович, ну ты как маленький, ей-богу. Муж её приговорил. Только вот не знаю, что над ней сотворили. А она осталась жива.

– Я слышал – там, за лесом, с обрыва автомобиль слетел и взорвался. Правда, толком не понял, кто был в машине.

– Так, может, она и была. Выжила, но теперь калека обречённая. Выходить-то я её выхожу, но поставить на ноги не смогу. Вот несчастье какое…

– А что с ней делать будем? В милицию отвезём, чтобы она на мужа заявление написала про то, что он хотел её убить?

– Я нашему сыночку Василию в Москву позвонила. Он велел ни в какую милицию не ходить. Сейчас ведь милиция знаешь какая продажная. Если у дамочки муж богатый, ему ничего не стоит её добить и нас как свидетелей вместе с ней. Василий сказал, сам приедет и решит, что делать.

– И скоро ли Васька явится?

– Сказал скоро, но число не назвал. Дамочка-то совсем слабая. Представляю, как ей, бедняжке, узнать будет тяжело, что больше не встанет на ноги. Левая рука так-сяк, я проверяла, а вот правая плохая. Но её со временем, бог даст, можно наладить.

Шло время… Я приходила в себя и постоянно думала об Игоре, пытаясь понять, как у него хватило совести так со мной поступить. Когда я более-менее окрепла, старушка дала мне в правую руку резиновую клизму и заставила её сжимать, руку разрабатывать. Я рыдала от боли, но всё же сжимала грушу в надежде, что мои пальцы начнут оживать. К счастью, однажды это случилось.

– Я когда-нибудь смогу двигаться? – посмотрела я на старушку взглядом, полным надежды.

– Нет, – печально ответила женщина. – Я сделала всё, что могла. Если только твой подлый муж захочет искупить свою вину и начнёт возить тебя по различным клиникам, то, возможно, там помогут. Сейчас сильная медицина. Но для этого нужны деньги. У тебя хоть свой счёт есть в банке?

– Нет. Все деньги у мужа.

– Что ж ты так жила-то?..

– Так получилось… Может, если бы наследника родила, муж был бы щедрее. А так у меня была только кредитка на необходимые расходы, а все крупные покупки я должна была согласовывать с мужем.

Через пару недель из Москвы приехал сын знахарки Василий. Мне он сразу не понравился. Хитрые, бегающие глазки, тонкогубый рот кривится в ухмылке. Складывалось впечатление, что он под дозой. Единственная радость – Василий привёз инвалидную коляску, и теперь все трое пытались меня в неё усадить.

Я всячески старалась им помочь, но при этом не могла сдержать рыданий: моё тело совершенно меня не слушалось. Оно было словно каменное. Я его не чувствовала.

Наконец, очутившись в коляске, я улыбнулась сквозь слёзы и рассказала Василию о себе. Он записал данные моего мужа и пообещал навести справки о нём и ищет ли меня кто-нибудь.

Если честно, в глубине души я не доверяла Василию. Боялась, что он свяжется с Игорем, раскроет моё местонахождение, тот найдёт меня, чтобы добить. Я высказала свои подозрения Прасковье, она взялась меня успокаивать. Сказала, что родители Васи погибли, она – его бабушка, и он для неё теперь сын родной.

– Ты не смотри, что Вася немного странный. На самом деле он очень хороший человек. Разве он нелюдь, чтобы тебя твоему извергу выдать? Просто разузнает, что к чему, чтобы ты могла дальше решить, как действовать. Васенька даже на свои собственные деньги тебе коляску купил.

– За коляску спасибо огромное. Даже не верится, что я теперь смогу бывать на улице, дышать свежим воздухом. Я всё понимаю, просто на душе неспокойно. Мне кажется, я теперь и шороха листьев боюсь.

– Оно и понятно, такое пережить. Ты давай колёса катай, руки разрабатывай.

Я выкатила коляску на крыльцо и глубоко вздохнула. От чистого воздуха даже закружилась голова. Я вновь подумала об Игоре и сжала кулаки что было сил. Столько лет мы были вместе… Их не сотрёшь ластиком и не выкинешь за обочину жизни. Слишком много вместе пережито, сказано и обдумано. За эти годы я ни разу не пожалела о своём выборе…

В детстве я мечтала о прекрасном принце из сказки, и когда судьба подарила мне Игоря, наивно решила, что исполнились мои детские мечты. Я не могла представить, как можно жить без его улыбки, дыхания, поцелуев, сильных и тёплых рук. Я постоянно осознавала, насколько он для меня важен… Что бы между нами ни происходило, всегда относилась к нему с уважением. Научилась мириться с его недостатками. Я слишком долго его искала и верила в то, что нашла идеал.

Печально, но я стала для Игоря прочитанной книгой, которую ему всё меньше и меньше хотелось листать. Он с лёгкостью читал мои мысли и даже знал все мои самые сокровенные желания. Я признавала, что он первый, а я вторая, он ведущий, а я ведомая. Мне хотелось стать для него незаменимой. Чувствуя на себе его взгляд, полный удивления и восхищения, я готова была прыгать как девчонка и громко хлопать в ладоши. Для женщины нет слаще минут, когда на тебя смотрят как на богиню.

Если девушки и просили небеса послать им принца, благородного рыцаря, то это о нём, о моём Игоре. И пусть он далеко не идеален, но я всегда училась принимать его таким, как он есть, и не строить иллюзий. Как и у любой пары, у нас случались кризисные моменты, и я отчётливо понимала: их надо пережить, чтобы не накалять обстановку до предела. Мне хотелось стать его пристанью или спасательным кругом.

А ещё я знала, что в любви нельзя расслабляться, ведь это ежедневная борьба. Я находила в себе мужество сохранить эту любовь. Я прошла и через соперничество, и через ощущение ненужности и заброшенности. Я прошла через это с высоко поднятой головой. Боялась разбить наш хрупкий семейный мир. Для меня была намного важнее его жизнь, чем моя. Когда мне казалось, что Игорь может уйти, мир вокруг словно замирал, время останавливалось, сердце замедляло ход, дыхание готово было прекратиться. Да, спустя годы наши отношения стали другими, но мне верилось, что мы НАВСЕГДА вместе… Господи, как же я ошибалась…

Глава 7

– О чём думаешь? – спросила Прасковья, присев рядом с моей коляской на крыльцо.

– О муже думаю. Мы с ним прошли через многие трудности, всякое пережили. Очень часто он делал мне больно, но я прощала. Я хорошо понимала, что семейная жизнь состоит из компромиссов, и от меня не убудет, если уступлю, не стану настаивать на своём. Одному богу известно, как я боялась его потерять. Мне всегда хотелось ему подчиняться, стать ему необходимой и делать всё, что доставит ему удовольствие. Хотелось отдать себя всю, без остатка, и плевать, что на каждом углу твердили: «Нельзя растворяться в мужчине, это чревато нежелательными последствиями». Я растворилась в Игоре полностью, и меня не интересовало чужое мнение на этот счёт. Если Игорь исчезнет из моей жизни, я просто перестану существовать. Я любила его всей душой. А теперь… мне сложно его ненавидеть… До сих пор не верится, что это он всё сделал со мной.

– Любишь, любишь, а сидишь в инвалидной коляске! Твой мужик сволочь редкостной породы. Тьфу! Только вот как ты с ним столько лет прожила и не разглядела? Непонятно, я вон своего деда никогда не любила и не боюсь сказать ему это в лицо.

– Почему?

– Потому что пьёт постоянно. Напьётся и захрапит так, что стёкла дрожат. Я от злобы трясуся вся. Хочется его поленом прибить.

– А мой не пил, не храпел. – Я попыталась не разрыдаться. – Просто его испортили деньги. А так я всегда считала его хорошим человеком. Он целыми днями пропадал на работе, чтобы в нашей семье был не просто сытый достаток, но и роскошь. Ведь все думают, что я вышла замуж за деньги. А это неправда, я Игоря очень любила. Любят ведь не за что-то, а вопреки. Я часто вспоминаю наши первые ночи любви, ещё до ЗАГСа, и его клятвы, что он никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах меня не бросит. А если потребуется, не раздумывая, отдаст за меня жизнь. Оказалось, это пустые слова… В любовные ночи его силы были неистощимы. Я горела, дрожала и подчинялась ему в постели. Смаковала его тело, неистово поглощая истому и ласку, исходящие от него. Я чувствовала только наши тела, биение наших сердец и огромное желание быть вместе до самого последнего часа. Это было как наваждение, потому что ничего больше не имело значения. Усталые, мокрые тела и безумно счастливые лица… Для нас изначально не существовало запретов. Мы оба считали, что жизнью правит грех искушения, и с неописуемой самоотдачей отдавались бешеной гонке. Когда поженились, он был такой нежный, заботливый, ласковый, понимающий. Просто у него работа такая… Она его так сильно изматывала… Но он всегда был для меня настоящим мужчиной. У него прекрасные манеры, он очень сдержанный. Что бы между нами ни происходило, я всегда любила его таким, какой он есть. Даже терпела то, что мы жили по правилам, где ему можно всё, а мне – ничего.

– Чудная ты, – задумчиво произнесла старушка. – Даже после того, что этот стервец с тобой сотворил, ты про него словечка дурного не бросишь. А я вот толком и не знала, что такое любовь. Просто сошлась со своим Петровичем, родила ему сына. Он мне даже в молодости ни цветка, ни конфетки не подарил. Никогда ни в чём не помогал. Всё хозяйство я тащила на своих плечах. А он всю жизнь только пьёт, змей поганый. Хорошо хоть Василий вырос, уехал в Москву, выбился в люди и нам помогает. Старый хрыч ест, спит, пьёт, работать сроду не дозовёшься. Я всю жизнь зарабатывала тем, что людей травами лечила. Я бы с них денег вообще не брала, но не объяснишь же людям, что тебе внука растить, а муж тунеядец. Жизнь прожила и не познала нормального женского счастья. Если я своего лихоимца о чём-то попрошу, он тут же дело откладывает на завтра. Такому, как он, ничего поручить нельзя. Даже розетку починить не может.

– Мой, конечно, тоже розетки сам не чинил. У нас для этого специальные люди были.

– Сравнила, девка! Твой муж тыщами ворочает, а мой топор удержать не могёт.

– Мне всегда казалось, что до встречи с Игорем я успела пропустить больше половины жизни между пальцами как песок. – Я смахивала слёзы и понимала, что мне сейчас необходимо выговориться. – До него я не жила, а существовала. Игорь дал мне возможность ощутить себя нужной, а точнее, любимой… В моей жизненной пустоте появился яркий свет, и он сразу меня ослепил. Стало так светло… Хотелось, чтобы Игорь всегда был рядом, ведь он был самым близким человеком в жизни. Я жила его настроением, прихотями и желаниями, которые научилась чувствовать сразу, как только они появлялись. Старалась не нарушать гармонию нашего пространства бессмысленными истериками и скандалами. Пыталась держать себя в руках и покорялась его власти. Когда он приходил не в настроении, то сознательно делал мне больно, а я прятала слёзы – не хотела, чтобы он видел меня беспомощной. Но Игорю моя беспомощность доставляла удовольствие. Ему нравилось меня унижать и показывать свою власть. Я, как могла, сопротивлялась его нападкам. Хотела, чтобы он видел меня сильной, но муж вытаскивал из меня мои слабости и оставлял с ними один на один. Когда он уходил, внутри меня словно что-то обрывалось и становилось трудно дышать. Я оживала, когда он ложился рядом со мной спать и очень нежно накрывал одеялом. И пусть у нас не стало яркого секса, но я где-то слышала, что самый хороший секс с тем, с кем хорошо и без секса. Что бы между нами ни происходило, я всегда любила своего мужа за то, что он чётко выполнял все свои обязанности. Мне казалось, его во мне всё устраивало.

– Теперь понимаешь, что надоела ты ему, дочка? Знаешь, я вот сижу и думаю: уж лучше с таким, как мой, жить. Пусть разбойник, лентяй, пьяница и захребетник, зато никогда не ударит ножом в спину. У каждого, дочка, в этой жизни свои беды. Ещё Лев Толстой сказал: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», – неожиданно проявила эрудицию бабка.

– Теперь, после всего, что произошло, я поняла: мы с мужем абсолютно разные, даже чужие люди. Любовь с годами трансформируется. Меняются сами любящие, меняются их чувства – они переходят в другую стадию. Говорят, страсть живет всего три года. Но ведь должно же остаться взаимное уважение. В голове не укладывается, как мой дорогой, любимый и родной человек решился отправить меня на тот свет. Даже если я надоела и он решил круто изменить жизнь, неужели ему проще меня убить, чем цивилизованно развестись? За что? Может быть, его новая пассия забеременела и у него должен появиться долгожданный наследник? Но ведь это не повод для убийства. Я стала калекой не только физически, я стала инвалидом любви.

– Крепись, дочка. Крепись, бог поможет. – Старушка приставила ладонь ко лбу и обрадованно вскрикнула: – Василий приехал! Интересно, какие новости он привёз?

Глава 8

Василий вышел из машины красный как рак и, упрямо отводя от меня взгляд, стал рыться в багажнике.

– Как коляска? – неожиданно спросил он.

– Нормально, – на автомате отозвалась я.

Он кивком позвал старушку в дом. Я почувствовала неладное и покатилась следом за ними. Василий сел рядом с пьяным дедом, налил себе стопку и как-то недобро покосился на меня.

– Послушай, я, конечно, в ваших делах плохо понимаю, но чем ты так мужу насолила, что он решил тебя убрать?

– Да что я могла сделать? Мы столько лет жили душа в душу. Он работал, я вела дом.

– Ладно, ты это кому-нибудь другому рассказывай. Мы тут все взрослые люди и хорошо понимаем, что за просто так жён на тот свет не отправляют. Ноги, наверное, перед кем-нибудь от скуки расставила? Мужик у тебя крутой, серьёзный. Простить подобное не смог и решил с тобой расправиться именно таким способом.

– Но это неправда!

– Да что ты к девчонке пристал, – заступилась за меня Прасковья. – Какая теперь разница, гуляла или не гуляла? Дело-то сделано. Даже если и гуляла, что теперь? От хороших мужиков не гуляют. Если женщина изменяет, значит, мужик дерьмо. Ты нам лучше расскажи, что про Наташкиного мужа узнал? Спохватились, ищут её?

– В том-то и дело, что её никто не ищет. – Василий скривил рот.

– Почему? – растерялась я.

– Потому что тебя уже давно похоронили.

– Как похоронили? Трупа же нет.

– Да у вас, у богачей, всё возможно. Были бы деньги. Кто знает, что трупа на месте аварии не было: я да ты? И знаем мы это только по той причине, что ты в этом доме в инвалидной коляске сидишь. А другие откуда узнать могут? Ниоткуда! Твой муж всех подкупил. Он же миллионер. Что ему стоит похоронить жену, сочинив легенду? Хоронили, скорее всего, в закрытом гробу. Сказали, мол, тело обожжено до неузнаваемости, в морг везти не стали. Достаточно было его слов, что он узнал тебя.

– Да как же… Я ведь живая…

– Ты так думаешь? Я сам сегодня твой памятник видел. На кладбище к тебе приходил. Кстати, могилка ухоженная. Цветов много. Видно, твой муженек очень о ней заботится. Красивый венок с ленточкой: «Любимой жене от преданного мужа. Люблю. Скорблю. Твой Игорь». Страсть, как трогательно. Я чуть было не прослезился.

– Как же так… – шептала я словно во сне. Глаза застила пелена слёз. – Как же можно живого человека похоронить?

– А никто не знает, что ты живая. Скорее всего, твой супруг на всякий случай послал своих людей лес прочесать, труп не нашли, он успокоил себя тем, что ты где-то сдохла и тебя звери растерзали.

– А он не боится, что я могу объявиться, пойти в полицию и упрятать его за решётку?

– Думаю, нет, – спокойно ответил Василий. – А чего ему полицию-то бояться, если эта самая полиция и сделала ему акт, что обгорелый труп находился в машине? Да если только ты туда сунешься, тебя либо муж, либо сами менты уберут, чтобы звёздочки на погонах не потерять. Что ты можешь?! Тем более в инвалидной коляске. Ты с мужем сколько прожила, а личных бабок нажить не сумела. Твой благоверный – миллионер, а миллионерам закон не писан. Я наводил справки, сказали, что он очень крутой чувак. Круче только яйца Фаберже.

Ночью я долго не могла уснуть: ворочалась и прислушивалась, о чём шепчутся Василий, дед и Прасковья.

– Родоки, вот вы верите, что у этой богатой сучки денег на счетах нет? – слышался заметно пьяненький голос Василия.

– Вася, прекрати так о ней отзываться, – урезонивала его Прасковья. – Бедная женщина, ей пришлось столько пережить, врагу не пожелаешь.

– Я всё не могу успокоиться. Что это она столько лет с таким крутым перцем прожила и ничего за душой не имеет? Может, какие счета зарубежные есть, а она молчит? Деньги жмёт и за то, что ей жизнь спасли, отблагодарить не хочет?

– Да нет у неё никаких счетов, – гнула своё Прасковья.

– Откуда тебе знать?

– Да богатые мужики думаешь такие дураки? Они к своим деньгам никого не подпускают.

– Тогда за что он её убил?

– Может, она в доме прописана. А у них дома знаешь какие! Особняки! Если разводиться задумал, пришлось бы особняк распиливать. А ему это надо?

– И что мы теперь с ней делать будем? Возвращаться ей нельзя, она ж похороненная. И не просто нельзя возвращаться, а очень опасно. Что она здесь, у нас, всю жизнь торчать будет? На фиг нам нужен инвалид в доме?!

– Да пусть живёт, господь с тобой, – ворковала Прасковья. – Я всегда мечтала о дочке.