Наемники Судьбы Федотова Юлия
– У вас во дворце столько магии! Прямо в клубки завивается!
– Черные? – в ужасе пискнул принц.
– Нет, разноцветные. Веселенькие. Но так много! Можно вообразить, у вас там съезд Коллегии, не меньше!
– Вполне возможно и такое, – сказала диса. – Съезд всегда проводят к концу года в Конвелле. Раз Конвелл захвачен Гломом, его могли перенести в Ольдон.
– Эх, хорошо бы подслушать, о чем они там говорят! Я попробую?
– Ни в коем случае! – воскликнул Аолен. – Тебя непременно заметят Великие.
– Ну и пусть. Астрал не их собственность. Где хочу, там и гуляю. К тому же они считают теорию Соламина лженаучной, – значит, вряд ли смотрят в Астрал.
У эльфа достойных возражений не нашлось – не умел он спорить. Зато Энка владела этим «искусством» в совершенстве.
– Ты уверен, что не разнесешь весь дворец, когда станешь туда пробираться?
– Я сто раз перемещался по нитям туда и обратно – и ничего при этом не разносил! – отвечал Хельги с апломбом.
– Но внутрь замкнутого пространства ты ведь еще никогда не перемещался, правда?
Хельги серьезно задумался. Замок был очень близко, около уха: блеклый прямоугольник, изнутри до отказа забитый яркими клубками. Он представил, как впихивает огромного, бесконечного себя внутрь… Нереально. А если запустить туда только одну из своих нитей и скользнуть по ней разумом, не перемещая физическое тело? Метнул нить. Промахнулся, разумеется. Еще раз и еще…
Сильный толчок прервал его астральный эксперимент.
– Ты что творишь, демон полоумный?!!
С севера и востока прямо на столицу шли смерчи. Три гигантские черные воронки, уходящие раструбом в облака. Нарастал низкий гул, сверкали молнии.
– Это что, я?!! – Хельги так и сел, где стоял. – Ох, Силы Великие!!!
И пришлось ему, несчастному, для усмирения бушующей стихии вновь пускать в ход серые булыжники и расплачиваться по полной программе.
– Тебе что говорили умные существа? А ты что? – возмущалась диса.
– А я нечаянно. Все же обошлось?
– Хельги, обещай мне, пожалуйста. Больше так никогда не делать.
Ну Хельги и пообещал.
– Если в городе заседают маги Коллегии, мы спокойно можем туда войти, – говорил Орвуд, разглядывая серую каменную кладку стены и многозначительно косясь на Хельги.
– Насчет Коллегии это только наше предположение, – напомнил Хельги. – Не даете мне выяснить, а я в четвертый раз наверняка не промахнулся бы…
– Ты обещал!
Так и пришлось людям идти в столицу втроем. Воспользоваться воротами не рискнули, отошли подальше, и Хельги благополучно, с минимальными последствиями для здоровья, запустил их внутрь сквозь стену.
– Держитесь подальше от кабаков! – напутствовала Энка ехидно.
Шаг – и люди очутились на грязной окраинной улице. Остановились, озираясь.
– Куда дальше? – спросил Рагнар.
Эдуард понятия не имел куда. В бытность свою принцем он никогда не заглядывал в подобные трущобы. Пришлось спрашивать дорогу у прохожих. Те отвечали неохотно, с подозрением косились на оркоподобного Рагнара. Наконец им удалось выбраться из хитросплетения улочек, переулков и тупиков, населенных ольдонским сбродом, на нормальную улицу, и Эдуард смог слегка сориентироваться в пространстве родного города. Чем ближе к центру, тем увереннее вел он своих спутников, пока они не добрались до площади перед дворцом.
В мирное время это было веселое и шумное место. Тут постоянно толпился народ в ожидании королевского выезда. Нет, не потому что ольдонский монарх пользовался нежной любовью своих подданных. Просто он имел привычку швырять в толпу пригоршни монет. Ему нравилось смотреть на людскую свалку.
Сейчас площадь была почти пуста, хотя близился полдень – самое время выезда на войсковой смотр. И действительно, тяжелые ворота распахнулись. Королевский кортеж торжественно зацокал копытами по брусчатке. Сам монарх восседал на белой в яблоках кобыле Кобыле (ее так и звали – Кобыла, король Филипп считал такое имечко оригинальным). Свита и охрана скакали на лошадях гнедых и буланых соответственно. Рагнар плюнул: лошади были так себе, средней паршивости. В Оттоне на подобных ездили слуги и оруженосцы. Верно говорят в рыцарской среде – чем дальше к северу, тем хуже кони.
Ильзу кони не занимали, она таращилась на дам в открытых каретах. Какие у них платья! Какие меха! А уж капоры-то! Настоящие дворцы из бархата, меха и драгоценностей! Чудо, что нежные шейки дам не сгибаются под тяжестью головных уборов.
В общем, зазевались они и не успели задержать принца. С воплями «Отец! Отец!» ринулся тот наперерез кортежу.
– Прочь!
В воздухе свистнул хлыст. Багровая полоса рассекла левую щеку принца, удар швырнул его на камни мостовой.
– Убрать попрошайку! – велел король брезгливо. Кортеж скрылся за углом.
Назад шли молча. А что было говорить?
На условный свист из стены высунул голову Хельги:
– Что-то вы быстро… Ой! Кто тебя так?!
– Он меня не узнал! Не узнал! – Эдуард захлебывался отчаянием.
– Он даже не посмотрел, – мрачно рассказывала Ильза. – Саданул хлыстом, и все.
– Ну и нечего рыдать, – заявил Хельги бессердечно. – Тебе ясно было сказано: найти знакомого, чтобы провел во дворец, а не кидаться папаше под копыта. Сам виноват.
– Фу, Хельги, как тебе не совестно! – осудила Энка. – Он целый год отца не видел, не сдержался, бедняжка! Со всяким может случиться.
– Не со всяким. Лично я отца в жизни не видел и еще столько же не желал бы. И вообще, на вас не угодишь. Пристаете, чего я его не воспитываю, а начинаю воспитывать – опять плохо!
Гном противно усмехнулся:
– Тоже воспитатель! Тебя самого еще воспитывать и воспитывать! И то надежды на успех мало.
– Демоны на смертных не обижаются, – с достоинством парировал Хельги.
В итоге людей вновь погнали в город на поиски знакомого, хотя насмерть разобиженный принц утратил всякое желание общаться с родителем.
– Ты должен узнать, что творится во дворце. Вперед и с песнью! – распорядился злой наставник.
Совершенно подавленный жестокостью мира, Эдуард и его спутники побрели назад, к дворцу.
А Хельги неожиданно занялся тем, что Энка называла «строить из себя нежную фею»: он стал жаловаться, что замерз, есть хочет… и вообще – все плохо, а этот мир не стоит того, чтобы его спасали. Но предаваться черной меланхолии ему пришлось недолго, сильфида даже разозлиться не успела. Эльф выбрался из сарая, служившего им временным убежищем, на свежий воздух – у эльфов, при всей их возвышенности и утонченности, тоже регулярно возникает потребность выйти, а вернулся с ошеломляющей новостью: с юга, по Ульпской дороге к Ольдону приближается войско.
Встревоженные нелюди высыпали посмотреть, и сердце дисы упало, как только она увидела бурый боевой клин.
– Ох, Силы Стихий! – заметалась она. – Ох, что же мне делать? Меня непременно убьют!
– Почему?! Кто?! – не на шутку всполошились эльф и гном.
– Как – кто? Моя мать, разумеется.
– У вас матери убивают собственных детей?! – ужаснулся Аолен. – Какая чудовищная дикость нравов!
– Да нет, – пояснила диса. – Это была гипербола. Разумеется, мама не станет меня убивать совсем… Но прибьет, ох прибьет! А ведь есть еще бабки, тетки, сестры! Ох!
– Может, сбежим? – предложил Хельги спокойно. Охи напарницы его не впечатляли, благо это был отнюдь не первый случай. По дисовым меркам, Меридит была далека от идеала, и проблемы с семейством у нее возникали систематически.
– Поздно бежать! Они меня уже почуяли. Отыщут.
Ничего не оставалось, как смиренно дожидаться приближения родни. Та не заставила себя долго ждать.
Войско стало под стенами Ольдона. Атаковать с налету в их планы, очевидно, не входило. Напротив, предводительница Ингеборг из рода Регинлейв принялась громко, но пока вежливо колотить в городские ворота кулаком. (Когда Ингеборг колотила невежливо, ворота разваливались на части после десятого удара.) Подчиненные ее расположились на отдых прямо в снегу, растянулись, довольные, будто летом на травке. Только три особы отделились от общей массы и принялись подозрительно рыскать по округе.
Меридит со страхом стала подглядывать сквозь щелку.
– Мама, – определила она. – И Ингрид. И Гертруда, племянница. Она мелкая, не в счет. Слава Тору и Фрейе, теток не видно!
Первой их обнаружила Ингрид. Ногой высадила дверь сарая, ввалилась внутрь, громыхая оружием.
– Привет, Хельги, привет, Энка… А-а! Вот ты где, паразитка! Что же ты творишь, Трюмово отродье! За ней из Асгарда посылают! Самого Одина! А она что?! А ты знаешь, что мы больше не род Брюнхильд? Мы теперь «Род ненормальной Меридит, что не пошла в Вальхаллу»! Сменяли чирей на холеру!.. А-а, мама! Вот она, твоя змеюка! Полюбуйся на свою полоумную дщерь!.. Нет, не будем же мы бить ее при посторонних! Что о нас подумают? Эй, сестрица, ну-ка давай выйдем на минутку.
– Не выйду! – малодушно заявила Меридит, пятясь за Хельги. – Вот ни за что не выйду! И вообще, меня поздно бить, я давно совершеннолетняя.
– Щас я тебе покажу совершеннолетнюю! – Не стесняясь присутствия посторонних, Беата принялась стягивать с пояса ремень.
– Мама! – хором воззвали дочери. – Ну не при эльфе же!
Беата посмотрела на бледного, всклокоченного Аолена, готового сквозь землю провалиться, лишь бы оказаться подальше от бурной семейной сцены.
– Хм… Ну ладно! Пожалуй, обойдемся без кровопролития. Ну иди же ко мне, солнышко мое, я тебя поцелую! Сто лет не виделись!
Меридит осторожно выбралась из-за спины Хельги и приблизилась к матери. Эльф замер в ожидании чего-то ужасного, но Меридит действительно всего лишь поцеловали.
– Вот всегда ты так! – обиделась Ингрид. – Она творит что хочет, а ты ее целуешь!
– Она маленькая, – пояснила свою позицию Беата. – И потом, ты сама не велела мне ее бить. Ну чем вы занимаетесь? – принялась расспрашивать любимую дочку Беата. – Ты уже получила диплом?
– Нет, – грустно отвечала несостоявшаяся валькирия. – Такая досада!
Она скупо и лаконично в свойственной дисам манере пересказала приключения последних девяти месяцев.
– Да, – пришла к неожиданному выводу Беата, – пожалуй, не вовремя мы надумали брать Ольдон. А все эти демоновы носки – так быстро протираются, прямо горят. Пойду уговорю Ингеборг свернуть на Эйк, пока она не протрубила атаку.
Ингеборг согласилась сразу. Если в городе действительно заседает Коллегия, лучше туда не соваться. Тем более принц тамошний – ученик брата по оружию дочери ее лучшей подруги. А что дочь непутевая, тут ничего не поделаешь. Еще неизвестно, что вырастет из ее Рёквы. Может, тоже в Вальхаллу не пойдет, кто знает? У молодежи всегда свое на уме.
Беата нежно распрощалась с дискредитировавшей род младшей дочерью, и грозное дисье войско, отхлынув от стен перепуганного Ольдона, двинулось на Эйк. Ольдонцы вздохнули, вознося хвалу богам. Но еще большее облегчение испытывала горе-валькирия.
– Счастье, счастье! – по-детски радовалась она. – Счастье, что все тетки где-то в Сехале, на заработках! Поистине Силы Судьбы к нам благоволят!
– Тебе благоволят, – уточнила Энка. – Нам что за дело до твоих теток?
– О, это ты не знаешь моих теток, скажи, Хельги? Когда они разъяряются, всем плохо приходится. Просто «умри все живое»!
Энка хотела съязвить, но вспомнила своих собственных теток и смолчала.
– У каждого из нас есть свои тетки, – тяжело вздохнул Хельги.
И даже Аолен молча согласился с ним.
Была тетка и у Эдуарда. Графиня Эмилия – так ее звали.
К ней-то он и собрался на опознание. Точнее, не совсем к ней – дама была глупа как пробка, сварлива и подслеповата, это все знали, – а к ее супругу, несчастному графу Этельреду.
Главным, пожалуй даже единственным, несчастьем графа была именно графиня Эмилия. В остальном жизнь его была вполне благополучной. Он занимал престижный пост министра торговли при дворе шурина, короля Филиппа, и проживал в скромном (по его понятиям), но уютном доме, выходившем фасадом на дворцовую площадь.
В дом графа пускать троих сомнительных оборванцев сперва не хотели. К счастью, один из стражей ткнул Эдуарда алебардой, и на визг дуэтом принца и Ильзы вышел личный камердинер почивающего графа.
Камердинер, многократно имевший честь лицезреть монаршее семейство, тут же признал в исхудавшем, поседевшем, обросшем и с кровавым рубцом на щеке юнце бесследно сгинувшего и давно оплаканного принца Эдуарда, наследника Ольдонского престола! Тут же был вызван граф, выскочил как был – в халате и шлепанцах супруги.
Придворный вельможа смог узнать не только дорогого родственника, но и его спутника. Графу доводилось бывать в Оттоне по торговым делам, а впечатляющую внешность тамошнего наследника трудно было забыть.
Ильзу, чтобы ей было не обидно, Рагнар представил как маркизу. Новоявленная маркиза сконфузилась, она не любила неправду. Но Рагнар ее успокоил: «Как принц, я могу дать тебе любой титул. Так что с полным правом можешь считать себя маркизой. Очень хорошо звучит – Маркиза Ильза».
Девушка осталась вполне довольна.
С большим почетом великосветских особ препроводили во дворец.
К сожалению, король Филипп не высказал ни особой радости от встречи с блудным сыном, ни раскаяния по поводу его пострадавшей физиономии. Больше всего на свете правитель Ольдона не любил признавать свою неправоту. Сказало Его Величество: попрошайка – значит попрошайка! А то, что на самом деле попрошайка оказался не попрошайкой, а его сыном, – это уже неповиновение.
Поэтому встреча вышла холодной. Рагнару, как возможному и желанному военному союзнику, король уделил больше внимания, чем собственному наследнику. А только последнего это даже порадовало. Слишком свежими были раны в душе и на лице, чтобы демонстрировать обидчику нежную сыновью любовь.
А потом правителю доложили о войске дис под стенами столицы, и тот окончательно утратил интерес к бедному принцу. Тоже кстати! Удачный момент для выполнения возложенной на него разведывательной миссии. Пожалуй, только, это удерживало Эдуарда в стенах отчего дворца.
Зато Рагнар с Ильзой-маркизой не прочь были побыть тут подольше. Сытный обед приятно согревал изнутри, новые богатые одежды – снаружи, а сам дворец послужил источником пищи духовной. Изобилующий утонченной роскошью, он резко отличался от оттонского замка с его богатой, но грубоватой и простоватой обстановкой. Здесь все было по высшему разряду: изящная золоченая мебель, великолепные гобелены с батальными и пасторальными сценами, портреты венценосных предков кисти эльфийских мастеров, их же работы оружие и доспехи, развешанные по обитым шелком стенам, сехальские ковры нежных тонов, в ворсе которых нога утопала по щиколотку, покрывала из Аполидия, изображавшие сцены на грани пристойного, мраморные древние статуи, фонтаны с ароматной водой, южные растения в фарфоровых вазах, собрания заморских диковин и многое-многое другое. Эдуардовы предки славились своими эстетическими пристрастиями, во дворце было чем полюбоваться поклоннику прекрасного. Хотя самые строгие и искушенные судьи вроде Аолена, пожалуй, применили бы в данном случае термин «эклектика».
Оставив спутников созерцать дворцовые красоты, Эдуард развил бурную разведывательную деятельность. Для начала он опросил слуг и выяснил, что предположение Хельги попало в точку. Король Филипп любезно предоставил Парадный зал, второй по значению после Тронного, для проведения очередного заседания Коллегии магов.
Потом принц пошел поговорить с матерью. Ее Величество королева Амалия была тенью. Бесплотной и безвольной тенью своего венценосного супруга. Возможно, она и радовалась в душе возвращению сына, но выразить свои чувства так и не решилась. И никакой полезной информации дать не смогла.
Тогда Эдуард направился в Парадный зал. А по дороге сообразил, что его вежливо не пропустят. Маги никогда не приближают к себе посторонних, хранят древние великие тайны. Но это его не смутило. Он знал весь огромный дворец как свои пять пальцев. Ему было известно то, что не знали другие и чего не следовало бы знать вообще. И уж конечно ему были хорошо известны все ниши для прослушивания, щели для подглядывания, отдушины для распыления ядов, потайные ходы, замаскированные тайники и прочие милые затеи прежних дворцовых обитателей. Не один год жизни потратил он на разгадывание тайн собственного жилища. А чем еще ему, принцу, было заниматься в свободное время? Теперь вот пригодилось. Верно говорил его мудрый, образованный и цивилизованный наставник: «Даже самые абсурдные знания не могут быть лишними. Из всего в жизни можно извлечь пользу, надо только понять как». Чего тут понимать?! Все было ясно!
С этой мыслью довольный собой Эдуард направил стопы в одну ма-а-ленькую каморку на третьем этаже. Вряд ли хоть кто-нибудь из нынешнего дворцового населения знал о ее существовании – дверь искусно маскировал старый стеллаж с морскими раковинами.
Эдуард протиснулся внутрь. С момента его последнего посещения этого места в позапрошлом году сюда явно не ступала нога человека. Толстый слой вековой пыли ковром устилал пол. Принц с трудом подавил подступающий чих, шуметь в каморке было нельзя. Зато можно было сидеть тихонечко и слушать, о чем говорят в Парадном зале. Звуки доносились такие ясные и четкие, будто из соседней комнаты. А ведь каморку от зала отделял еще целый этаж! С помощью этого хитрого акустического устройства один из Эдуардовых предков во времена оные изображал из себя колдуна-невидимку. Потомок же великого колдуна уселся в пыль и стал слушать.
Разочарование оказалось горьким.
Принц чувствовал себя таким ловким, таким опытным шпионом – и вдруг такая неприятность! Он не понимал ни слова из того, что слышал. Разговоры велись на языке, совершенно ему незнакомом.
Он вообще полиглотом не был. Кроме родного староземского кое-как освоил эльфийский – язык высокой литературы (не знать его монарху было бы совсем неприлично), умел поздороваться по-гномьи, да еще подцепил от наемников несколько атаханских словечек, – вот и все его лингвистические познания. Язык магов Гильдии он не мог даже распознать. Эх, сюда бы сейчас Меридит! Или наставника, на худой конец!
Хельги вздрогнул и открыл глаза. Ему приснился грустный ученик, восседающий в кучах пыли и страдающий от одиночества. Ученика было жалко.
Еще не пробудившись окончательно, демон соскользнул в Астрал, нашел там беленькую восьмерку – Эдуарда, действительно одинокую. Буква «С» и два колечка бродили в отдалении. А от восьмерки к его собственному запястью тянулась блеклая, но вполне выраженная нить. Вот она – магическая кансалонская связь! Перемещаться по ней всем телом Хельги не рискнул, побоялся раздавить Эдуарда своими демоническими габаритами. Глупо, конечно.
Размеры физических и астральных тел абсолютно не совпадают, а нематериальное тело никого раздавить не может. Но разум Хельги еще не свыкся с таким несоответствием, продолжал оперировать физическими категориями. Поэтому демон предпочел отправить во дворец одно сознание.
Незримое присутствие наставника Эдуард ощутил очень четко. Сидел одинокий и беспомощный – и вдруг это чувство пропало. Принц почти физически почувствовал, как сваливается с его важных плеч груз ответственности.
А дальше дело техники. Эдуард сидел, добросовестно исполняя роль маяка, Хельги слушал и передавал, Меридит переводила с языка латен, остальные вникали в суть.
В результате слаженных совместных действий сведения были получены бесценные, а именно: выяснилось наконец, что за напасть грозит гибелью всему Миру!
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
– Вот ведь паразитство какое! – негодовала Энка. Она вновь чувствовала себя балаганной марионеткой.
Эта называлось – Пророчество Трех магов.
Тех самых магов, что устроили памятную с древности и поныне кошмарную битву при Трегерате, побочным эффектом которой, кстати, и стало появление там Ирракшаны.
Так вот, прежде чем приступить непосредственно к битве, все трое, как это принято у ведущих чародеев, взялись пророчествовать. И напророчили. Да только не то, что собирались. Исход битвы оказался закрыт от их «всевидящих» взоров. Открылось иное, совершенно неожиданное, абсолютно непонятное и настолько зловещее, что магическая общественность приложила все усилия для сокрытия данной информации от общественности широкой.
Гласило Пророчество в вольном пересказе следующее.
Глупость, гордыня и жажда власти одолеют этот Мир. И всплывут тогда из Мира иного железные рыбы с огнем в нутре, и сойдет огонь с небес (или из рыбьего нутра?), и будет великий жар и великий мор, и наплодятся уроды, и черный дым закроет небо, и вечная тьма падет на землю. И отвернутся боги от такого мира, и не останется в нем ничего живого, кроме тараканов и крыс, ибо у тараканов и крыс нет богов.
На приближение этакого Рагнарека, наоборот, должны указать девять знамений (каких именно, маги не упомянули, увы). Сколько-то из них уже имели место быть. Сколько-то на очереди. И вот теперь Великие маги заседают, думают-гадают, нельзя ли как-то остановить процесс, начавшийся по их же вине.
Сколько-то лет (десятилетий? столетий?) назад, во время своих магических изысканий в недрах Запретных гор (что за горы такие?) Великие маги, сами того не желая, обнаружили-таки десяток огромных железных рыб с огнем, надо полагать, в нутре. Ужаснулись и наложили Печать Молчания, Печать Забвения и еще что-то столь же полезное.
Одна беда – гонимым и презираемым адептам ушедшей в подполье некромантии оказалось глубоко наплевать на все их Печати и Заклятия. Место это они нашли, рыб прибрали к рукам и теперь шантажируют Коллегию, грозя выпустить их на волю. Требование у них простое и банальное – мировое господство.
Конечно, выпускать рыб они тоже не спешат. Даже если им хватит магических сил, чтобы самим не сгинуть в великом пламени, – кому нужен Мир, населенный одними тараканами и крысами? Поэтому захват власти пока осуществляется традиционными методами – мечом и магией. Уже две трети Староземья одолела черная зараза, с каждым днем крепнет ее мощь, плодится нежить, тянет силы из жизни. Одно за другим попадают человечьи государства в паучьи сети Вардоха Глома Дефтского и его приспешников. А стоит Коллегии вмешаться – грозят рыбами.
А чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, некроманты уже выпустили одну из них. С леденящим душу воем, сея огонь и дым, унеслись они на запад, за океан. С тех пор идет в Староземье черный снег, а люди на далеких островах Аддо болеют язвами и мрут во множестве.
Что же будет, когда на волю вырвутся остальные рыбы? Ведь некромантское отребье ни перед чем не остановится, даже собственной гибели не убоится.
Одна надежда оставалась у Мира – Девять Избавителей. Восьмерых Пророчество называло едва ли не поименно. Про девятого только и сказано было – «чужой».
То ли все вместе, то ли каждый по отдельности избавители могли бы отвести беду. Но пятеро скрылись вероломно, прихватив деньги Коллегии, четверых так и не удалось отыскать в воцарившемся хаосе…
– Вот паразитство какое! Вот сволочи! – бранилась Энка. И непонятно, имела ли она в виду магов, выудивших рыб, некромантов, их присвоивших, или Великого Франгарона, прихватившего деньги Коллегии и нагло оболгавшего избавителей.
…И приходится магам рассчитывать лишь на собственные силы в борьбе с распоясавшейся некромантией. Что они в данный момент и делают.
Вот вкратце и весь доклад.
Потом следовали прения. Одни предлагали одно, другие – другое, но все не слишком умное, ибо Мир погибал при любом раскладе. Разница состояла лишь в том, каким способом предполагалось помешать некромантам накопить достаточно сил для того, чтобы не разделить его, Мира, судьбу.
Наемники шипели от возмущения. Трудно судить о Великих магах древности. Возможно, они и знали толк в битвах, но современные маги стратегами были никудышными.
– Если бы я был королем и мне пришлось бы выбирать, кого ставить полководцем – великого мага или Ильзу, – честное слово, выбрал бы Ильзу! – заявил Хельги. – Она за год хоть чему-то научилась. Эти же – дуб дубом!
Постепенно в ходе подслушивания прояснился еще один момент: почему от избавителей так тщательно скрывают суть происходящего. Оказывается, в Пророчестве никаких указаний на этот счет не было, но Великие по мудрости своей рассудили так: Силы Судьбы, вещающие устами пророчащего, дарят удачу вслепую, а потому неведение – лучший способ ее снискать.
– Чего-то я не уловил логики! – удивился Хельги. – Силы Судьбы слепые – это ясно. Но почему они подарят удачу, если мы тоже станем действовать подобным же образом? Из солидарности, что ли? А вдруг мы с ними разминемся сослепу?
Этот его вопрос был далеко не единственным. Спасители Мира получили достаточно свежей пищи для размышлений. Что за Запретные горы? Что за девятый избавитель? И что же, в конце концов, теперь делать?!
– Уничтожить рыб! – предложила Энка с ходу.
– Каким образом?
– Разрубить, заколоть, раздавить. По обстоятельствам.
Меридит не согласилась:
– Они даже испражняются огнем! Начни их рубить и давить – огонь полезет наружу. Как кишки!
– Потравить.
– Чем?
– Рыб надо вернуть назад, в иной мир, – сказал эльф веско.
– Для начала их надо хотя бы найти.
– Мне кажется, проще заняться не рыбами, а некромантами, – заметил Хельги. – С людьми привычнее дело иметь, у них нет огня в нутре. А рыбы пусть себе живут в горе.
– Нет. Во-первых, их может найти еще кто-нибудь, в мире и без некромантов полно зла, взять тех же орков. Во-вторых, рыб всего десять, а некромантов тысячи. Пока будем истреблять одних, другие успеют выпустить рыб. Так что придется их возвращать.
– Тебя послушать – мы только и делаем, что таскаем огненную фауну из одного мира в другой! – фыркнул Хельги. – Как вы собираетесь их возвращать?
– Никак! – тут же откликнулась Энка. – Это ты будешь их возвращать. Ты же у нас демон.
– Не буду! Не умею! – завопил Хельги.
Меридит поморщилась:
– Не вопи, ты нас демаскируешь.
– Буду вопить! Я не умею ничего возвращать!
– Одна речь не пословица! – вспомнила подходящую мудрость Энка. – Скажи спасибо, не надо мировую сеть распутывать.
Орвуд сидел, отрешенно теребя бороду. Даже не ворчал.
– Я вот о чем думаю, – пробормотал он, – что за горы такие? Нет в Староземье и окрестностях гор, о которых бы мы, гномы, не знали. Любая возвышенность более трехсот шагов по вертикали по горному уставу вносится в государственный реестр и подлежит обязательному исследованию на предмет наличия в ней золота, на чьей бы земле она ни стояла.
Только собрался Аолен высказаться о попрании гномами международных прав, как ему помешал Хельги.
– А менее трехсот? – спросил он страшным шепотом. Глаза у демона стали по плошке.
Девицы переглянулись. Вся тройка мыслила на удивление синхронно.
– И отделяет Староземье от проклятого Инферна могучий горный хребет, подпирающий небосвод, – процитировала ученая диса.
– Только его не видно! – завершила мысль Энка.
Хельги радовался вслух. В голове у него сложилась наконец более или менее ясная картина исторических событий.
Старуха-ведьма из Чернолесья, вероятно, переоценила коварство тайных «ворогов». Аваллон обозвали Инферном не с целью обмануть снежных демонов, это получилось невольно. На самом же деле законные маги сочинили страшную сказку, чтоб не шлялись на границе всякие, не налетали лбом на невидимый поднебесный хребет, не выискивали, не вынюхивали лишнее. Но не помогло! Увы!
А вот Аолен – тот совсем не радовался. В его голову забрела неприятная мысль: раз некроманты завладели рыбами, скорее всего, они знают о Пророчестве. Значит, знают и об избавителях. И как, спрашивается, они должны повести себя в сложившейся ситуации? Правильно. Постараться как можно скорее избавиться от них! Странно, что они до сих пор живы!
И Орвуд тоже не радовался. Он злился. Какого гоблина окаянные Силы Судьбы гоняли их по всему Ин… тьфу Аваллону и Староземью туда и обратно – и все зазря?! Нет бы сразу указать нужное место.
– Силы Судьбы ничего не делают зря, – толковал ему эльф. – Возможно, они готовили нас к предстоящим испытаниям. Жизненный опыт просто так не дается!
Энка заняла позицию эльфа.
– А представь, что мы не попали в Инферн… Аваллон. Десятки взрослых демонов-убийц! Это похуже любой рыбы! А дракон, Ирракшана!
– Ну знаешь ли, мы тоже не обязаны заниматься сразу всеми проблемами на свете! Хватило бы с нас и младенцев. А драконом, Ирракшаной и рыбой пусть бы другие занимались. Чего Силы Судьбы все на нас одних повесили?
Наверное, он еще долго бранился бы, но тут ветхая крыша сарая провалилась под тяжестью снега – и на месте, где только что сидел сварливый гном, возник сугроб. Других даже не задело!
– Это тебе в назидание! – хихикала Энка, извлекая гнома на волю. – Другой раз не станешь роптать на Силы Судьбы! Они этого не любят.
– Ну все. Хватит копаться. Пошли! – потребовал Хельги.
– Куда? – опешили все. – А люди? Мы обещали их здесь дожидаться.
– В Ольдон. Там их и встретим.
– Зачем нам в Ольдон?!
– Как это – зачем? – в свою очередь удивился Хельги. – Мы что, позволим демо… идиотским магам порочить наше честное имя?
– Какое уж там честное, – безнадежно махнул рукой эльф.
– Честное! – настаивал недавний спригган. – Юбку с веревки спереть – это одно. А взять заказ и скрыться с деньгами – совсем другое. За такие дела из Гильдии вылетают со свистом!
Девицы разом помрачнели.
– Идем, – постановила Энка.
– Попозже нельзя? – недовольно спросил гном. – Сперва спасем Мир, потом будете утрясать свои проблемы.
– А если нас убьют в процессе? – вздохнула диса. – Так и сгинем, опороченные. И никого из наших родичей больше никогда не примут в Гильдию. Я и так своих с Вальхаллой подвела, не могу же еще и заработка лишить!
Под покровом сумерек добраться до дворца оказалось проще простого. В столице действовал комендантский час, и прохожих на улицах не было. А разминуться с патрулем – дело техники. Проникнуть во дворец – тоже, благо сей шедевр северной средневековой архитектуры был построен из прекрасного серого гранита, а стены по толщине не шли ни в какое сравнение с крепостными. Один шаг – и они уже внутри… женского клозета для прислуги!
– Говорила я, надо с фасада заходить, – ругалась диса. – А ты «с торца», «с торца»! Архитектор! Эта дура сейчас весь дворец на уши поставит! Верещит как резаная!
– Зря все сразу полезли, – оправдывалась сильфида. – Пусть бы сперва Хельги одну голову просунул, посмотрел, что к чему.
– Думаю, одна моя голова ей еще меньше понравилась бы. Тут дело не в количестве, а в сути. Представь, сидишь в уборной, а из стены лезет голова. Я бы лично испугался.
Сделанного не воротишь. Действовать надо было быстро. Компания нелюдей уже не таясь вывалилась в коридор. Хельги уцепил за шиворот первого попавшегося лакея, приставил нож к горлу:
– Парадный зал где?
– Т… тамочки! – махнул рукой насмерть перепуганный слуга.
Они рванули вверх по лестнице и вправо, в центральное крыло дворца. Хельги тащил беднягу провожатого почти волоком. Следом уже топала, гремела железом охрана.
Магическую защиту, установленную на всем этаже, начинающий демон пробил с налету, даже не притормозив. Заслон на входе в зал оказался посерьезнее, пришлось задержаться, но всего на пару секунд. Один удар левым ухом – и эфирный экран разлетелся в прах. Увы, такое грубое обращение не пошло на пользу магам, поддерживавшим защиту. Почтенное собрание превратилось в подобие чумного барака: добрая четверть заседателей во главе с председателем и секретарем корчилась в конвульсиях и вопила от боли.
Наемники подскочили к президиуму. Эльф и гном сочли за благо схорониться за колонной у входа.
– Ну?! – Энка яростно уставилась на почерневшего Франгарона и для верности ткнула ему в живот копьем: – И кто из нас скрылся с деньгами Коллегии? Отвечай, крыса носатая!
Франгарон попытался воспользоваться магией. Но что такое маг, пусть даже великий, против демона? Просто чудо, что Хельги его до смерти не зашиб, только контузил малость.
– Да как вы смеете? – хрипел чародей. – Кто дал вам право… Стража! Стража! Взять их!
– Нет уж, позвольте! – раздался вдруг хорошо знакомый голос, с трудом перекрикивающий общее смятение.
Долговязая фигура профессора Перегрина поднялась со своего скромного места в предпоследнем ряду.
– Позвольте разобраться! – Профессор выступил вперед. – Если я правильно понял… Силы Стихий, коллеги, ну можно ли так голосить? Не зарезали же вас, в конце концов! Простой магический удар… Итак, если я правильно понял, эти трое и есть те самые избавители, которых коллега Франгарон обвиняет в краже? Так вот, поскольку все трое являются студентами Уэллендорфского университета, я, как их преподаватель, настаиваю на немедленном – слышите! – немедленном расследовании. Никому не позволено порочить ложными обвинениями имя нашего учебного заведения. А вы, – он обернулся к студентам, – будьте добры вести себя прилично. Пройдите и сядьте вон туда. И спрячьте оружие. Что за дикость! Стыдитесь!
Казалось, никакие силы не способны были обуздать разъяренных нелюдей. Но одно слово профессора – и все трое на глазах у потрясенной публики превратились из кровожадных монстров в смирных овечек: уселись рядышком на бархатной банкетке, сложили ручки на коленях – сама покорность! Гном за колонной расхохотался.
Разбирательство длилось недолго. Как ни отпирался Франгарон, сколько ни ссылался на тайные планы и секретные замыслы, всем все было уже ясно. Честно говоря, впечатление недавний глава Коллегии производил самое жалкое.
Главой он, разумеется, быть перестал. Тут же встал вопрос о перевыборах, и про избавителей все как-то позабыли. Удивительно, Мир стоит на пороге гибели. Кажется, самое время задуматься о вечном, но нет предела суетности и тщеславию смертных!
Читать бесплатно другие книги:
