Камни раздора Леонов Николай

– Уехать? – удивился старший Егоров. – Но как же так? А Юля? Ее тело должны найти, и тогда надо организовать похороны… вызвать родных… Нет, я не хочу уезжать.

– В таком случае, может быть, вы согласитесь на это время переселиться в село Рыбкино? – предложил сыщик новый вариант. – Или в дом вашего друга и соседа, Кости Приходько? Я уверен, что он и его жена согласятся на такой вариант.

Однако Егоровы не согласились и с этими предложениями Гурова.

– Это наш дом, – твердо заявил Юрий. – И мы не позволим кому-то выжить нас отсюда. И потом, если вы считаете, что опасность достаточно серьезная, то почему она подстерегает нас только в нашем доме? Разве нам не будет опасно гулять по лесу? Купаться? Если задуматься, то там еще опасней, чем дома. Так что же, вообще не жить? Нет, мы с отцом на это не согласны. И потом, вы не можете нам сказать, от кого или от чего исходит эта опасность. От моей умершей мамы? Или от каких-то злодеев?

– Да, пока что я не могу сказать ничего определенного, – согласился Гуров. – Я только чувствую, что опасность сгущается. Хорошо, я не буду настаивать на вашем отселении из дома. Живите в нем. Но только, прошу вас, будьте осторожнее! Может быть, будет правильным, если вы, Юра, станете ночевать вместе с отцом.

– Я согласен, – сразу ответил Юрий. – Я папе это еще вчера предлагал, только он не соглашался.

– Теперь я уже не буду возражать, – сказал Вадим Егоров. – Да, пусть Юра ночует в моей спальне. И мы будем соблюдать осторожность. Не будем ходить близко от обрыва, и все такое.

– Вот и хорошо, – кивнул сыщик. – А я постараюсь прояснить некоторые моменты, которые остаются для меня пока непонятными. Пока что я с вами расстаюсь, но это ненадолго – думаю вечером снова к вам заглянуть.

И сыщик повернулся и направился к дому Приходько. На ходу он составлял план предстоящего расследования. План получался насыщенный, и сыщик предвидел, что он будет наполняться новыми пунктами. «Да, хороший отдых у меня здесь получается», – подумал он.

Глава 7

Сформулировав в уме основные направления предстоящей работы, Гуров достал телефон и позвонил капитану Соловьеву. Когда капитан отозвался, сыщик рассказал ему о событии, взволновавшем семью Егоровых этой ночью.

– Как видишь, капитан, – сказал Гуров в заключение, – ты вчера поспешил заявить об окончании расследования. События продолжаются.

– Я не очень вас понимаю, товарищ полковник, – отвечал Соловьев. – О каких событиях вы говорите? Я еще вчера заметил, что у Вадима Александровича не все в порядке с психикой, отмечается повышенная возбудимость. Гибель жены его потрясла, он никак не может успокоиться. Что же удивительного в том, что ему являются разные видения? Ему нужна помощь психиатра, а не полиции. Что здесь может расследовать полиция? Я что, должен приехать и ловить окровавленный призрак, который является Вадиму Александровичу?

– Вон как ты все разложил, – отозвался Гуров. – С виду все вроде верно, но по сути дела – ерунду ты говоришь. Правда, я не сказал тебе одну важную деталь, но ты мог бы о ней и сам догадаться. А деталь вот какая. Вадим Егоров сказал, что призрак, который ему явился, был весь в крови. Я сразу подумал, что если это был все же человек, а не призрак и на нем была кровь или, допустим, краска, то какое-то количество этого вещества могло остаться на полу. И я нашел такой след. Всего одну каплю вещества, похожего на кровь, но нашел. Так что придется кому-то из ваших криминалистов вернуться в усадьбу и взять эту каплю на анализ. Причем желательно, чтобы вместе с рядовым криминалистом приехал руководитель всей вашей криминалистической службы. У меня есть к нему один крайне важный вопрос. Теперь скажи, капитан, как обстоят дела с поиском тела погибшей Юлии Егоровой?

– Если коротко, то могу сказать – ищут, – отвечал Соловьев. – С утра к вам выехала вся команда водолазов, и с ними специалист-гидравлик, который изучит речные течения в этом районе и даст рекомендации, где можно найти тело погибшей.

– Но пока тело не нашли? – уточнил сыщик.

– Нет, не нашли, – подтвердил Соловьев.

– Хорошо, в таком случае я жду твоих криминалистов, – сказал Гуров.

– Может, и мне с ними подъехать? – спросил капитан.

– Может быть, и стоит, – ответил сыщик. – У меня такое чувство, что в ближайшее время события вокруг Вадима Егорова будут развиваться. Так что твое присутствие здесь может оказаться необходимым.

Убрав телефон, Гуров огляделся – и вместо того, чтобы вернуться в дом Приходько, повернулся и пошел прочь от Волги, в глубину леса. Он пару раз заходил сюда, искал грибы. И кое-что, надо сказать, нашел – пару приличных подберезовиков, а в дубовой роще – целую семью крепких белых грибов. Во время этих прогулок сыщик доходил до края оврага, тянувшегося из глубины леса к реке. Из объяснений Кости Приходько Гуров понял, что это и есть тот самый Большой Буерак, о котором говорила Ксения Безрукова. Теперь сыщик хотел перейти на другую сторону этого оврага и осмотреть эти места.

Задумать такое обследование было легко, а вот выполнить этот план – трудно. Овраг оказался крутым и очень глубоким, по его дну тек ручей, берега которого были заболочены. Гурову пришлось долго искать место, где можно перейти ручей, не увязнув в грязи. А найдя такое место, он внимательно осмотрел землю в этом районе.

– Кто-то здесь определенно ходил, – сказал он, разговаривая сам с собой. – Но кто? Во всяком случае, это хорошо, что здесь так трудно перебраться через овраг. Да, это хорошо. Надо будет еще осмотреть место на берегу Волги, где этот ручей впадает в реку – как там выглядит переход…

Он перешел ручей и стал взбираться по противоположному склону. Это оказалось еще более трудной задачей, чем спуск к ручью. Но вот наконец сыщик выбрался на ровное место. Там он повернул и пошел назад, к Волге. По дороге он внимательно осматривал лес. Он искал тропу или какое-то подобие тропы – место, где в последнее время часто ходили люди. Несколько раз он замечал участки, где вроде бы можно было пройти быстрее, чем в других местах. Но эти проходы вполне могли оставить кабаны – круглые катышки сыщик находил почти везде. Ведь и супруги Приходько предупреждали Гурова, что здешние леса густо заселены кабанами и что нужно быть осторожнее, особенно при встрече с кабанихой, у которой есть детеныши. Но сыщик, привыкший иметь дело с самым опасным существом среди всех живущих – с человеком, не боялся ни кабанов, ни тем более лосей или оленей.

Он шел больше часа, пока наконец не вышел на волжский обрыв. Впрочем, здесь обрыв выглядел не так живописно, как возле усадьбы Егоровых. Здесь берег плавно спадал к реке несколькими уступами, спускаться было нетрудно. Нашел сыщик и место, где ручей впадал в Волгу. Ручей здесь широко разливался по камням, перейти его, не замочив ног, было невозможно. И Гуров разулся и перешел ручей вброд. Здесь он сел на камни и снова обулся.

– А вот здесь пройти нетрудно, – сказал он, снова разговаривая сам с собой. – Если человек идет в сапогах или высоких ботинках, то и разуваться не надо. Да, здесь совсем нетрудно…

Этот пункт плана также был выполнен; теперь можно было возвращаться в дом Приходько. И сыщик направился туда. Только теперь он не стал повторять весь путь назад, через ручей, потом вверх по обрыву и затем еще через овраг Большой Буерак – он просто прошел дальше берегом Волги и вышел к лестнице, которая вела к дому Приходько.

Возле забора дома Приходько он увидел машину с синей полосой на боку. Это означало, что криминалисты, которых он вызвал из Самары, уже приехали. Войдя в дом, он застал за столом целую компанию. Здесь сидели криминалист Суходольский, который приезжал сюда вчера, капитан Соловьев и незнакомый Гурову пожилой человек. Лиза Приходько угощала гостей чаем с домашним вареньем.

– Приветствую всех, – сказал Гуров, входя. – Давно ждете?

– Нет, мы лишь четверть часа назад приехали, – отвечал Соловьев. – И вот теперь нас чаем угощают. Давайте я вас познакомлю с нашим ведущим экспертом. Это руководитель всей экспертной службы здешнего управления майор Никита Семенович Старцев.

Гуров и Старцев пожали друг другу руки.

– У меня к вам есть два вопроса, – сказал сыщик экспертам. – Ответ на первый вопрос надо искать в усадьбе Егоровых, ответ на второй – на берегу. Давайте сначала пройдем в усадьбу.

И они вчетвером направились к усадьбе, в которой накануне произошла трагедия. Капитан Соловьев поднялся в кабинет хозяина, чтобы самому расспросить его о событиях сегодняшней ночи, а Гуров с криминалистами остались в гостиной. Сыщик, как и утром, опустился на четвереньки и начал искать крохотное пятно на ковре, которое он заметил утром. Вскоре он нашел это пятнышко и указал на него экспертам. Суходольский достал пинцет и выдрал несколько ворсинок со следами неизвестного вещества, а затем поместил их в пробирку.

– Сегодня вечером сделаю анализ и завтра утром сообщу вам результат, – сказал он сыщику. – А какой второй вопрос, ответ на который нам надо искать на берегу?

– Давайте пройдем туда, на берег, – предложил Гуров. – Там я вам все объясню.

И они втроем двинулись обратно к лестнице, ведущей на волжский берег. А затем, уже спустившись, направились, к тому месту, где накануне произошла трагедия. Ниже по течению реки, примерно в полукилометре, они видели водолазов, продолжавших поиски тела погибшей Юлии Егоровой.

Место, куда упала женщина, было обозначено несколькими крупными камнями – это во время осмотра сделали криминалисты. Кроме того, кое-где в углублениях между камнями сохранились сгустки крови. Остальные следы смыло дождем, прошедшим вчера вечером и ночью. Гуров остановился прямо перед местом падения женщины и, обращаясь к Суходольскому, спросил:

– Скажите, вы осматривали камни только в этом месте?

– Нет, не только в этом, – отвечал криминалист. – Мы также изучили кровавый след, который тянулся к воде.

– Понимаю. А камни вокруг места падения вы осматривали?

– Да, мы осмотрели пляж в радиусе пяти метров от этого места.

– И что вы там нашли?

– В общем ничего, – отвечал криминалист. – А что мы должны были найти?

Гуров повернулся к руководителю криминалистического отдела управления майору Старцеву.

– Вы тоже так считаете, Никита Семенович? – спросил он. – Думаете, что в радиусе пяти метров от места падения тела нечего было искать?

Старцев внимательно взглянул на сыщика и ответил:

– Нет, я так не считаю. При падении на камни с такой высоты тело человека должно сильно разбиться. Во все стороны должны разлететься брызги крови, кусочки кожи. Я знаю случаи, когда у упавших отрывались пальцы, из глазниц вырывались глазные яблоки… Или раскалывался череп, и во все стороны разлетались частицы мозга…

– И все это могло отлететь даже дальше пяти метров, – поддержал его Гуров. – Я тоже знаю такие случаи. Почему же здесь ничего этого нет?

Криминалисты переглянулись.

– Признаться, я не знаю, как это объяснить, – сказал Суходольский.

– У меня тоже нет однозначного ответа, – кивнул Гуров. – Но есть одно предположение. Если женщина, упавшая с обрыва, упала на камни, то частицы ее тела должны разлететься далеко. Вот, смотрите.

И сыщик отошел от места падения, обозначенного камнями, на пять метров.

– Вот досюда вы смотрели, верно? – спросил он Суходольского.

– Да, примерно такое расстояние осматривали, – подтвердил криминалист.

– И ничего не нашли! А ведь брызги крови, частицы тела упавшего человека должны были разлететься гораздо дальше. Вот сюда должны были долететь!

И Гуров сделал еще несколько шагов в сторону от места падения.

– В диаметре двенадцати метров вы должны были находить остатки тела упавшей, – убежденно заявил он. – Такая картина всегда возникает при падении человека с большой высоты. Иная картина будет, если человек упал не на камни, а на какой-то материал, смягчивший падение.

– Да, верно! – воскликнул майор Старцев. – Если женщина упала на матрас или на спортивный мат, то она не должна была разбиться. В таком случае мы не могли найти частицы ее тела. И если мы их не нашли…

– Значит, Юлия Егорова упала на заранее заготовленное покрытие и не разбилась, – закончил за него фразу Гуров. – Удар о мат в любом случае должен был получиться сильным, болезненным – но не смертельным. Вот почему нет частиц тела и вот почему она осталась жива и смогла добраться до воды!

– Да, скорее всего, здесь лежал спортивный мат или надувной матрас, – поддержал его Суходольский. – Но ведь ее муж рассказывал, что он глядел с обрыва и не видел никакого матраса! Он говорил, что видел только камни!

– Если кто-то догадался подстелить здесь мат, то он мог догадаться и о маскировке этого мата, – сказал Гуров. – Ведь это не так трудно – разрисовать покрытие под рисунок камней.

– Да, это можно сделать, – согласился майор Старцев. – Заранее постелить мат, замаскировать его… Причем «несчастная жертва» должна точно знать, где ей падать, она должна заранее изучить площадку на обрыве. Но в таком случае все меняется! Вы рисуете картину не несчастного случая, а тщательно подготовленного… даже не знаю чего, – сказал майор Старцев. – Назвать это преступлением нельзя – ведь никому, кроме самой Юлии Егоровой, не причинили никаких повреждений. Можно назвать это скорее розыгрышем, инсценировкой гибели хозяйки усадьбы. Но кому могла понадобиться такая инсценировка? Особенно с учетом того, что женщина пусть и не расшиблась насмерть, но покалечилась?

– Это уже другой вопрос, – сказал Гуров. – И искать ответ на него должны мы с капитаном Соловьевым, а не вы. А перед вами я хочу еще раз поставить такой вопрос: можно ли упасть с обрыва с высоты 56 метров на какое-то защитное покрытие и после этого остаться в живых?

– Можно, конечно, провести следственный эксперимент, – сказал Старцев. – Даже не обязательно с живым человеком – можно и с манекеном, вроде тех, которые используют при проверке лобового столкновения автомобилей. В Тольятти на автозаводе есть такие манекены, мы пару раз их заимствовали у автопроизводителей.

– А пока мы не провели такой эксперимент, вы не можете дать никакого ответа? – настаивал сыщик.

– Почему же, могу, – отвечал Старцев. – Я уверен, что если защитное покрытие будет достаточно упругим и прочным, то упавший человек не только останется жив, но и не получит значительных повреждений.

– И такое покрытие, по-вашему, можно замаскировать, разрисовав его под рисунок камней?

– Можно сделать еще проще – закидать этот мат песком, – отвечал майор Старцев. – Вреда человеку этот песок не причинит, а маскировка хорошая.

– Но откуда в таком случае взялась кровь? – недоумевал Суходольский. – Может быть, этот мат был совсем тонкий и женщина все же получила повреждения?

– А вы установили, что это была именно кровь, а не другая жидкость? – спросил Гуров.

– Да, мы можем уверенно сказать, что это была человеческая кровь, – отвечал криминалист. – Причем ее было довольно много, не меньше ста миллилитров. Пока что мы не можем точно сказать, была ли это кровь Юлии Егоровой. Для этого мы должны знать ее группу крови и другие данные. Когда мы вернемся в дом, я хочу поговорить с мужем и получить на руки медкарту погибшей. Хотя… правильно ли теперь называть ее погибшей? Если она упала на какую-то защитную поверхность, и поскольку мы до сих пор не нашли тела…

– Да, правильнее будет считать Юлию Егорову пропавшей, – сказал сыщик. – Но ее близким эту информацию сообщать пока рано. Эта информация не должна выйти за пределы управления.

– Понимаю… – протянул Старцев. – Ведь теперь у нас на глазах меняется вся картина происшедшего. Ведь если здесь лежало какое-то защитное покрытие, значит, его кто-то заранее положил. А потом, когда Егоров убежал с обрыва, быстро убрал этот мат или матрас. Значит, здесь был еще один человек! И в таком случае это точно была инсценировка. Причем тщательно продуманная и подготовленная инсценировка!

– Совершенно верно, – согласился Гуров. – Я не сомневаюсь, что тут действовали как минимум двое. А может быть, и трое. И как хитро все было придумано! Я, признаться, еще не сталкивался с преступлениями такого рода – с имитацией гибели в результате падения с высоты.

– Подождите, но вы так и не ответили на вопрос о крови, – напомнил ему Суходольский. – Откуда взялась кровь на камнях?

– Видимо, сообщник «погибшей» принес ее с собой, – отвечал сыщик. – Или прямо здесь, на пляже, Юлия Егорова нанесла себе рану и дождалась, пока вытечет достаточно крови. Но в этот второй вариант я как-то не верю. Я думаю, что кровь принесли с собой. И когда защитное покрытие было убрано, ее разлили вокруг места падения, а также по пути к реке.

– Но в таком случае женщина и не тонула! – воскликнул Старцев. – А значит, водолазы напрасно исследуют дно Волги и изучают придонные течения. Никакого тела в реке нет и никогда не было!

– Скорее всего, не было, – согласился Гуров. – Так что водолазам не следует прикладывать все силы, трудиться днем и ночью, чтобы добиться результата. Но и прекращать поиски не нужно. Ведь в таком случае преступники догадаются, что мы разоблачили их игру. Нет, мы должны сделать все, чтобы они ничего не заподозрили. Пусть поиски продолжаются, но без особого напряжения.

– Да, вы заставили нас взглянуть на всю эту картину совсем иначе… – сказал Старцев, качая головой. – Несчастный случай превратился в хитрую инсценировку, жертва несчастного случая, в обманщицу… А еще откуда-то появился ее сообщник… Словно картинку в калейдоскопе перевернули, и появился совсем другой узор. Да, тут вам с капитаном есть что расследовать.

– Как видите, мы не зря трудились, спускаясь сюда с обрыва, – сказал на это Гуров. – А теперь давайте вернемся назад в дом. Ведь вы хотели получить медкарту Юлии Егоровой, верно?

– А еще я хочу взять кровь на анализ у ее сына Юрия, – отвечал Суходольский. – Надо убедиться, что кровь на камнях принадлежит ей, а не кому-то другому.

– А еще вам нужно будет потом, в лаборатории, исследовать ту каплю крови, которая осталась на ковре, – напомнил Гуров. – Так что вам есть что исследовать. И было бы неплохо проделать этот следственный эксперимент, о котором вы говорили, – с манекеном, сброшенным с обрыва. Может быть, вы уже завтра сможете это сделать? Только хочу напомнить о нашем уговоре: ничего не рассказывать отцу и сыну Егоровым о том, что мы обнаружили, на берегу. Вообще в доме не надо говорить о наших открытиях, сделанных здесь, под обрывом. Ни слова о защитном покрытии, о наших предположениях. Договорились?

– Договорились, Лев Иванович, – отвечал Старцев.

Глава 8

Когда они втроем вернулись в дом, в гостиной они встретили капитана Соловьева, коротавшего время в одиночестве. Он сообщил, что подробно расспросил Вадима Егорова о ночном происшествии, постарался его по возможности успокоить. И Егоровы действительно успокоились и решили отправиться на длительную прогулку по здешним дубовым лесам.

– Юрий заверил меня, что они не будут приближаться к обрыву и вообще будут вести себя крайне осторожно, – сказал капитан. – Он рассказал мне, что вы их предупреждали о грозящей опасности, вот я и старался их успокоить. Но, между нами говоря, Лев Иванович, какую опасность вы здесь видите? Какую опасность могут представлять видения возбужденного и расстроенного человека? Да, и скажите мне:

почему у вас троих такой загадочный вид, словно у заговорщиков?

– Я все объясню, капитан, – отвечал Гуров. – Но только не здесь. Ты ведь понимаешь: стены также имеют уши. А я не хочу, чтобы кто-нибудь в этом доме услышал ту информацию, которой мы с коллегами-криминалистами обзавелись там, под обрывом. Заметь, новые данные полностью меняют картину того, что здесь вчера случилось. Я все расскажу тебе, когда мы вернемся в дом Кости Приходько.

Он повернулся к криминалистам.

– Мы вас здесь оставим, – сказал он. – Ведь вам нужно получить от Егоровых медкарту Юлии, а также взять у Юрия кровь на анализ. А мы с капитаном пройдем в соседнюю усадьбу.

И они с Соловьевым отправились в дом Приходько. Едва они вышли за ограду усадьбы Егоровых, капитан спросил:

– Так что же такое произошло на берегу, что заставило вас вернуться в дом с видом заговорщиков?

– Просто я поделился с нашими криминалистами одним своим сомнением, которое у меня вчера возникло, – отвечал Гуров. – И это мое соображение произвело на них большое впечатление. Потому что оно меняет всю картину того, что вчера случилось на обрыве. Это соображение касается характера следов падения, которые мы вчера наблюдали…

И сыщик рассказал Соловьеву о своих сомнениях относительно картины падения Юлии Егоровой с обрыва, об отсутствии следов такого падения, абсолютно смертельного для любого человека, и о выводах, которые он, Суходольский и Старцев сделали.

– Понимаешь, капитан, что в результате получается? – сказал Гуров в заключение своего рассказа. – Мы получаем совсем другую картину этого происшествия!

– Да, вы правы, – отвечал Соловьев. – Вся картина переворачивается, словно в калейдоскопе. Выходит, не было никакого случайного падения! Юлия Егорова не оступилась в пылу ссоры – она фактически прыгнула с обрыва в заранее намеченном месте. Тогда получают объяснение те странности, которые вы отмечали в этом эпизоде. Становится понятным, почему жена отвернулась от мужа и шагнула к обрыву, хотя он ее не толкал. И почему она поползла к реке и утонула – но тело не могут найти второй день.

– Нет, ты не сделал всех выводов из моего рассказа, – заметил Гуров. – Юлия Егорова не ползла к реке и не тонула в ней – это тоже было частью инсценировки. Вот почему водолазы второй день не могут найти тело утонувшей женщины. И они его никогда не найдут! Да, находят объяснение эти странности в том числе и загадочный призрак, явившийся Вадиму Егорову сегодняшней ночью.

– То есть вы считаете, что это никакой не призрак, что это был реальный человек? – спросил капитан.

– Конечно! Это был реальный человек, имеющий имя. И зовут его Юлия Егорова. Пойми, капитан: призраки не оставляют следов. А это ночное видение оставило след на ковре. Суходольский еще будет делать анализ, но я уверен, что анализ подтвердит: это кровь Юлии.

– Но зачем ей было устраивать весь этот спектакль? Ведь не для того, чтобы еще раз напугать мужа, заставить его мучиться и звать на помощь сына!

– Ты ошибаешься. Как раз для этого весь спектакль и затевался. Я убежден: Юлия Егорова действует совершенно сознательно и хладнокровно. Ее план основан на одном: на том, что у ее мужа наблюдается сердечная недостаточность. Он уже перенес один инфаркт, второй может его убить. Сильные переживания, стрессы для него губительны. Возможно, прекрасная Юлия надеялась, что хватит и одного переживания от ее падения с обрыва, что Вадим Егоров не переживет этой картины: вида своей жены, лежащей под обрывом. Однако Вадим Александрович оказался крепче, чем она думала. И тогда она пустила в ход вторую свою заготовку, и появился призрак, стоящий посреди гостиной и говорящий замогильным голосом: «Я знаю, что ты сделал!» И если этого не хватит, она будет повторять эти ночные спектакли, пока не добьется результата.

– Но постойте, тут одно с другим не вяжется, – заявил Соловьев.

И, словно в подтверждение своих слов, застыл посреди лесной тропы.

– Ведь Юлия не может получить от смерти мужа никакой выгоды! – продолжал капитан. – Она не сможет вступить в права наследования, поскольку для всех она вроде как умерла. И все деньги Егоровых достанутся их сыну, Юрию. Постойте, а может быть…

Капитан вновь застыл, пораженный еще одной, совсем уже смелой, мыслью.

– А что, если Юрий находится в сговоре с матерью? Что, если они заранее договорились поделить отцовское состояние и зажить каждый так, как считает нужным? А вся эта забота Юрия об отце, его переживания в связи с его плохим здоровьем – сплошная ложь? Показуха? Если так, тогда все складывается! Вся картина становится логичной. Но в таком случае нам нужно предположить, что это Юра стелил матрас или другое защитное покрытие на берегу Волги, а потом убирал его. Но этого не могло быть! Ведь в то время, когда его родители отправились на прогулку, он сидел в своей комнате над учебниками… Или не сидел?

– Мне этот вопрос уже приходил в голову, – признался Гуров. – И я, когда беседовал со слугами – с горничной Клавой, поваром Егором, садовником Николаем, – задавал в том числе и вопрос о том, где находился Юра во время прогулки родителей.

– И что сказали слуги?

– Садовник не был в доме, и потому ничего на этот вопрос ответить не мог. Повар был занят на кухне, но он вспомнил, что слышал голос Юрия, доносившийся со второго этажа. А две девушки – горничная Клавдия и дочь управляющего Ксения Безрукова – уверенно заявили, что Юра был дома. Так что эта версия не работает. Юрий не мог стелить маты на берегу, а затем спешно их убирать. Тут действовал другой человек. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? Хочу сказать: вот видишь, как ты далеко зашел, когда стал мыслить трезво? Однако давай не будем стоять на месте, пойдем дальше, в дом. А то комары совсем сожрут. Они к вечеру совсем злые становятся… Мы еще успеем с тобой перебрать разные варианты случившегося. И мы обязаны заняться этой работой. Перебрать все возможности, ничто не отбрасывать…

– Значит, вы также пришли к этой мысли? – спросил удивленный капитан. – К мысли о том, что Юрий находится в сговоре с матерью?

– Я еще вчера вечером, когда впервые услышал всю историю про падение с обрыва, допускал такое предположение, – отвечал сыщик. – А когда утром узнал о ночном призраке, почти утвердился в этой идее. Ведь ты помнишь рассказ Вадима Александровича? Помнишь, что ему говорил призрак? «Я бы не советовала тебе слишком полагаться на сына» – вот что сказала эта женщина в белом. И потом еще она сказала: «Берегись его!»

– Что-то я вас не понимаю, Лев Иванович, – заметил на это Соловьев. – Ведь это прямо противоречит тому, что вы только что сказали, – насчет того, что Юрий может быть в сговоре с матерью и они планируют вдвоем сжить отца со свету. А теперь одна участница сговора предупреждает жертву не доверять второму участнику! Где же тут логика?

– Это только на первый взгляд кажется, капитан, что здесь нет логики, – отвечал на это Гуров. – Юлия и ее сын хорошо знают, что из себя представляет Вадим Александрович. Ведь как он составил свое состояние? Он его составил, сделав удачное изобретение, а затем вовремя его запатентовав. О чем это говорит? О его выдающихся умственных способностях, вот о чем. Значит, с этим человеком нельзя действовать напрямую, с ним надо похитрее. Вот Юлия и начинает наговаривать на сына. Вадим Александрович должен почувствовать в ее словах подвох – и в результате станет еще больше доверять Юрию. Вот на это, мне кажется, они и делают расчет.

– Как хорошо, однако, вы изучили эту семью! – заметил капитан. – И когда только успели? Ведь, как я понимаю, вы только два дня назад с ними познакомились.

– Что ж, в нашей профессии надо уметь всякую информацию на лету схватывать, – отвечал на это Гуров. – Значит, смотри, капитан. Я тебе изложил все данные, в свете которых события в доме Егоровых выглядят в совершенно новом свете. Теперь ясно, что мы имеем дело не с несчастным случаем, а с чем-то совершенно другим. Майор Старцев, ваш криминалист, назвал это инсценировкой. Но ведь ясно, что эти люди не шутят, не театром на природе занимаются. Нет, они хотят добиться смерти Вадима Егорова! А значит, мы имеем дело с хладнокровным, хорошо подготовленным преступлением. Но я считаю, что пока мы должны скрывать от жертвы этого преступления, то есть от Вадима Егорова, подоплеку дела. Я хочу, чтобы участники преступной группы проявили себя, дали нам в руки больше доказательств их деятельности. Мы уже договорились с вашими криминалистами, со Старцевым и Суходольским, что будем помалкивать о нашем открытии. Эта информация не должна выйти за пределы управления! Будет лучше, если о наших выводах никто не будет знать, кроме нас четверых: тебя, меня и двух криминалистов.

– И водолазам ничего пока не говорить? – уточнил Соловьев.

– Водолазам тем более нельзя ни о чем таком говорить, – отвечал сыщик. – Иначе они сразу прекратят поиски или будут вести их спустя рукава. И тогда преступники сразу догадаются, что их разоблачили, что нам все известно, и затаятся. Так что водолазам пока что…

Он не успел договорить фразу, когда увидел, что навстречу им от лестницы, ведущей вниз, к реке, спешит один из тех водолазов, о которых он говорил. Увидев оперативников, этот человек перешел на шаг и закричал:

– Хорошо, что я вас встретил! Меня бригадир послал сказать, что мы нашли!

– Нашли? – воскликнул Соловьев.

– Что нашли? – вторил ему сыщик.

– Нашли, что искали! Тело, конечно. Тело той женщины, что с обрыва упала, – отвечал водолаз.

– И где она? – спросил капитан.

– Лежит на берегу, где мы ее нашли.

Соловьев повернулся к сыщику.

– Что же это значит? – в недоумении воскликнул он. – Это опять все меняет! Значит, Юля Егорова все же погибла!

– Погоди делать выводы, – отвечал Гуров. – Сначала надо установить, что найденное тело действительно принадлежит погибшей Юлии Егоровой. Надо вернуться в усадьбу и сказать отцу и сыну. Они должны опознать найденную женщину.

– Насчет опознания не знаю, как оно получится, – снова подал голос водолаз. – Там раки над ней сильно потрудились, так что от лица мало что осталось. Крепкие нервы нужно иметь, чтобы на это смотреть.

– В таком случае с опознанием мы пока подождем, – решил Гуров. – А вот криминалистам тут точно найдется работа. Да и нервы у них крепкие. Очень удачно получилось, что они еще не уехали, остались ждать Юрия. Вот как мы сделаем, капитан. Ты вернись в усадьбу Егоровых, найди криминалистов и потихоньку скажи им о находке. Но только потихоньку, чтобы отец с сыном ничего не слышали. Особенно важно, чтобы Вадим Александрович ничего не узнал. Изобрети какой-нибудь предлог, почему криминалистам нужно срочно уйти с тобой. И вместе спускайтесь к Волге. А я сейчас туда пойду.

Капитан нахмурился: было ясно, что ему не понравилось, что его заставляют выполнять роль курьера, в то время как Гуров сразу увидит находку, сделанную водолазами. Но в полиции приказы выполняют, а не обсуждают. И Соловьев повернулся и пошел назад, в усадьбу Егоровых. А Гуров в сопровождении водолаза поспешил к лестнице.

Глава 9

Спустившись к Волге, они повернули не налево, как обычно делали, а направо, вниз по течению, в направлении села Рыбкино. Прошли около двухсот метров и увидели кучку людей, стоявших на берегу. Подойдя ближе, Гуров увидел сделанную водолазами находку. На камнях лежало тело, накрытое брезентом. Видны были только ступни ног. Сыщик сразу отметил, что кожа на ногах почернела и вздулась, и нескольких пальцев не хватает. Он сначала приподнял брезент возле ступней и убедился, что найденный человек был одет в женские легкие брюки. Затем он приподнял брезент с другого края и взглянул на лицо трупа – вернее, на то место, где когда-то было лицо. Сейчас там ничего не было – раки, а может, и рыбы хорошо потрудились. Но, судя по длинным волосам и женской блузке, это была женщина.

– Где вы ее нашли? – спросил он у бригадира водолазов. – Наверное, где-нибудь на самом дне, далеко от берега?

– Да нет, не так уж далеко, – отвечал бригадир. – Метрах в пятидесяти от берега нашли. Мы даже удивились: вроде вчера примерно в этом месте искали, там ничего не было. А сегодня прочесали следующий участок дна – и нашли.

– Надо еще руки посмотреть, – пробормотал Гуров.

Он приподнял один край брезента, потом другой и осмотрел руки покойницы. На указательном пальце левой руки он заметил кольцо. Больше смотреть здесь ему было нечего – дальнейшие выводы могли сделать только специалисты. Надо было их дождаться.

– А нам теперь что делать, товарищ полковник? – спросил бригадир водолазов. – Искать здесь теперь вроде больше нечего…

– Можете собираться и возвращаться в Самару, – отвечал сыщик. – Искать здесь действительно больше нечего. Женщину, которая два дня назад упала с обрыва, вы нашли. Напишите докладную на имя капитана Соловьева, укажите время, место, другие обстоятельства обнаружения тела. Только вот что: вы погрузитесь, но не уезжайте. Потому что на вашем катере мы и эту вашу находку в город, в морг, доставим.

Водолазы принялись собирать снаряжение и вызвали катер, который должен был переправить их в город. А Гуров сел на гальку ждать экспертов.

Ждать ему пришлось недолго: не прошло и часа, как на лестнице показались знакомые фигуры криминалистов, которых сопровождал капитан Соловьев. Почти бегом они подошли к месту, где лежала утопленница. Майор Старцев сразу снял с тела брезент, и они с Суходольским наклонились над ним. Суходольский достал набор инструментов, которым пользуются эксперты при осмотре мертвых тел. Капитан Соловьев тоже было склонился над утопленницей, но увидел то, что осталось от ее лица, и сразу отошел в сторону. А криминалистов ужасный вид трупа не пугал – они были люди привычные.

Осмотр продолжался примерно полчаса. Затем оба эксперта встали, вполголоса обменялись несколькими фразами, и майор Старцев сказал:

– Ну теперь ее можно забирать. У себя в лаборатории мы сделаем подробный анализ всех показателей и дадим полное заключение. Но уже сейчас можно кое-что сказать.

– Так, и что это? – спросил Гуров. – Что вы можете сказать уже сейчас?

– Это тело принадлежит женщине, и женщине не юной, – отвечал криминалист. – Точнее ее возраст я определить пока не могу, но ей никак не меньше тридцати. Погибла она в результате утопления, явных следов насильственной смерти мы не наблюдаем. Но что самое важное – что тело пробыло в воде довольно долго, не меньше недели. Это видно по повреждению кожных покровов и по ряду других признаков.

– Неделя?! – воскликнул Соловьев. – Значит, это все же не Егорова?

– Нет, это тело не может принадлежать женщине, упавшей в реку два дня назад, – отвечал Старцев. – Я, конечно, должен провести анализ крови, сравнить с кровью, которую мы вчера собрали на берегу. Но данные первичного осмотра говорят, что это, скорее всего, не Егорова.

– Тогда кто же это? – продолжал недоумевать капитан.

– А вот это ты и должен установить, – сказал ему Гуров. – Как только вернешься в управление, проверь все сообщения о женщинах, пропавших без вести за последние недели. Может быть, даже за месяц. Судя по одежде, это могла быть дама без определенного места жительства, то есть попросту бродяжка.

– Но как она оказалась здесь, в районе гибели Юлии Егоровой? – спросил Соловьев. – Это что, совпадение?

– Я не верю в совпадения, капитан, – сказал на это Гуров. – Нам надо установить, кому принадлежит это тело и как оно оказалось здесь. И вот еще что.

Он сделал знак криминалистам, чтобы они подошли ближе, и сказал, чтобы слышали они и Соловьев, а до водолазов, сидевших на камнях возле пришедшего за ними катера, не доносилось ни слова:

– Пока только мы с вами знаем, что найденное здесь тело не принадлежит Егоровой. И водолазам об этом не говорите. У нас продолжает сохраняться режим секретности.

– Так что же, вы и отцу и сыну Егоровым не скажете, что в Волге найдено мертвое тело? – спросил Соловьев.

– Нет, сказать все же придется, – решил сыщик. – Обман – это плохая политика, рано или поздно он все равно вскроется. Но я, конечно, не буду говорить о наших выводах, о том, что утопленница не могла быть Юлией. Скажу, что проводятся исследования, что позже их вызовут для опознания. А сказать нужно еще и для того, чтобы преступники узнали о том, что мы нашли тело.

– А как они узнают? – удивился майор Старцев. – Ведь не от водолазов же?

– Почему, может быть, что и от водолазов, – отвечал сыщик. – Я не исключаю того, что у кого-то из преступников есть доверенный человек в управлении. А может быть, с ними связан кто-то из слуг, работающих в усадьбе. Нельзя исключать никакой возможности. Ладно, капитан, грузите тело на катер и можете возвращаться в Самару. Доложи руководству, что несчастным случаем тут и не пахнет, что дело серьезное.

– Но как я его буду квалифицировать? – задумался капитан. – Статья «Убийство» здесь не подходит, никто никого не убивал. Нет ни «Мошенничества», ни «Ограбления». Да здесь вообще ни одной уголовной статьи пока нет!

– Давай пока квалифицировать это событие как «Попытку завладения чужим имуществом», – посоветовал Гуров. – Это мы можем предположить с достаточной определенностью. А потом можем переквалифицировать дело на другую статью. Завтра утром созвонимся. У ваших криминалистов к этому времени должна появиться информация по всем анализам, которые они здесь брали. Ну и найденный труп патолог успеет исследовать, я думаю, к обеду он может дать свое заключение. Да, и помнишь, я тебе велел поискать пропавших людей? Завтра я надеюсь получить от тебя результаты этих поисков.

– Но вы ведь не думаете, Лев Иванович, что эти данные будут у меня уже утром? – осторожно спросил капитан. – На сбор таких данных требуется время…

– Хорошо, не будем спешить, – согласился Гуров. – Даю тебе время до обеда. Но к обеду я хочу иметь полную картину всего, что мы узнали за сегодняшний день. Может быть, к этому времени и у меня появится какая-то новая информация.

– Вы думаете, за ночь может еще что-то случиться? – спросил капитан.

– Не исключаю, – отвечал сыщик. – Даже уверен, что такая информация появится. Понимаешь, капитан, при той тактике, которую избрали преступники – а я уверен, что мы должны говорить именно о преступной группе, – им нельзя терять ни одного дня. Точнее, ни одной ночи. Они должны постоянно усиливать давление на психику Егорова, чтобы она не выдержала, чтобы его сердце не выдержало этой страшной нагрузки. Так что ночью многое может случиться.

Водолазы помогли криминалистам погрузить тело погибшей женщины на катер, после чего он отчалил от берега. Гуров постоял, наблюдая, как катер, везущий его коллег, выходит на середину реки и берет курс к далекому левому берегу Волги, после чего медленно побрел назад, к лестнице, а затем к дому Приходько.

Там, в доме, его снова ждали хозяева, сидевшие в ожидании возле накрытого стола. Увидев эту картину, сыщик только руками развел.

– Слушайте, так не годится, – сказал он. – Если так дело пойдет, то вы вообще ужинать не будете. Или будете садиться за стол ближе к полуночи. Ведь расследование – это дело такое, оно время пожирает, как теплая вода – снег. Когда идет расследование, я часто вообще забываю о еде. Но к вам это не должно относиться – ведь вы расследование не ведете! Кроме того, я терпеть не могу, когда я невольно заставляю людей ждать. А чем это так вкусно пахнет?

– Жареным карасем, чем же еще? – отвечала Лиза Приходько. – Хватит рассуждать, идите мойте руки и садитесь за стол.

Следующие полчаса прошли в почти полном молчании – сидящие за столом были заняты оценкой качества приготовленного карася. Но когда перешли к чаю, хозяева уже не смогли сдержать своего любопытства и закидали сыщика вопросами. Им хотелось знать обо всем, что случилось за день. Почему Юрий прибежал утром с таким видом, словно что-то необычное случилось? Зачем снова приезжали криминалисты? Чье тело нашли водолазы?

Гуров не видел оснований что-то скрывать от своих друзей. К тому же он знал, что такого рода рассказы помогают расследованию: излагая события, связывая их одно с другим, давая каждому объяснение, он устранял пробелы в своих умозаключениях. Такие рассказы позволяли лучше увидеть какие-то огрехи в собственных выводах. Поэтому он рассказал супругам Приходько все, что узнал за сегодняшний день, и все, что случилось за этот день. Рассказал о женщине, которую Вадим Егоров увидел посреди своей гостиной, о ее словах, обращенных к нему. Рассказал и о своих подозрениях относительно падения Юлии Егоровой на камни, об отсутствии следов крови на этих камнях. Поведал и о теле, которое водолазы нашли в реке, и о тех первых выводах относительно этого тела, которые сделали криминалисты Старцев и Суходольский. Надо ли говорить, что его рассказ был выслушан с огромным интересом и его ни разу не прерывали какими-то вопросами и замечаниями?

Когда Гуров закончил, Костя Приходько сказал:

– Значит, что же получается? Что Юля не падала с обрыва? То есть падала, конечно, но падала не случайно, а нарочно? И что она до сих пор жива?

– Да, получается, что так, – отвечал сыщик. – Получается, что она падала, но падала, точно зная, что с ней ничего не случится.

– И вы полагаете, что все это затеяли они с Юрой, чтобы свести отца в могилу и завладеть его имуществом? – спросила, в свою очередь, Лиза.

– А что еще я могу думать? – ответил Гуров вопросом на ее вопрос. – Ведь не могу я думать, что это просто веселый розыгрыш! И что «погибшая супруга» завтра утром придет домой и скажет: «А вот и я!» После чего вся семья отметит ее возвращение…

– Да уж, тут никакой не розыгрыш, – согласился Константин. – Но… Юлия, конечно, всегда казалась женщиной себе на уме, так сказать, человеком с двойным дном, но чтобы до такой степени…

– А чего тут удивляться? – возразила Лиза. – Ты вспомни всю эту историю, как вы трое за ней ухаживали, а она выбирала – кто побогаче, кто ей лучшую жизнь обеспечит! Всех вас троих за нос водила, то одного поманит, то другого. Откуда Вадим свою ишемическую болезнь сердца заработал? Оттуда, от прекрасной Юлечки! А Борьку Воронова она вообще погубила, со свету свела. Я все эти годы помалкивала, но теперь скажу: я всегда считала ее бессердечной, злобной теткой. А вся эта ее любовь к театру, ее «высокая культура» – это все показное.

– А откуда ты знаешь о наших ухаживаниях за Юлей? – удивился Костя. – Я всегда был уверен, что это для тебя тайна…

– Нет, дорогой, никакой особой тайны тут для меня давно нет, – отвечала Лиза. – Часть правды я узнала еще тогда, когда с тобой познакомилась, – мне это другие ваши сослуживцы рассказали. А часть потом Вадим Егоров поведал, проговорился.

– Да, вот еще новости… – покрутил головой Костя.

– Да, Константин, от жены что-то скрыть трудно, – заметил на это Гуров. – Я, например, стараюсь от Марии ничего не скрывать.

– Ладно, давай еще эту ситуацию у Егоровых обсудим, – сказал Приходько. – Пусть ты права относительно Юлии Аркадьевны. Но Юра-то ведь совсем другой! Он парень умный, не шалопай какой-нибудь…

– Но ведь ты сейчас не о душевных качествах говоришь, а только о способностях, – не согласилась с мужем Лиза. – Да, Юра парень умный. Но что из этого? Разве все убийцы – сплошь идиоты? Вот спроси у Льва Ивановича: бывают среди преступников умные люди?

– Охотно отвечу – да, бывают, – сказал Гуров. – Иногда такие сложные схемы преступлений придумывают – хоть в институт такого злодея бери, научной группой руководить. Или в крупную компанию, новые направления развития продвигать. Тут вы правы, Елизавета Петровна: глубокий ум не обеспечивает высоких душевных качеств, и умный, развитый человек вполне может совершить любое преступление.

– Но, если они такие умные, так все рассчитали, почему совершают ошибку за ошибкой? – продолжал недоумевать Приходько. – Зачем подсунули вам какое-то тело, пролежавшее в воде неделю? Разве они не понимали, что вы сразу разоблачите этот обман?

– Скорее всего, не понимали, – ответил Гуров. – Рассчитывали на то, что полиция заинтересована поскорее закрыть дело. Или на то, что тело утопленницы найдут попозже – тогда даже эксперты мало что сказать смогут. И ведь их расчет отчасти оправдался! Капитан Соловьев так сразу мне и заявил, что перед нами несчастный случай и расследовать тут нечего. И если бы я заранее не вызвал сюда криминалистов и они не обследовали найденную утопленницу уже на берегу, после обнаружения, то ее тело, скорее всего, пролежало бы в морге несколько дней, прежде чем кто-то обратил на него внимание. Родственники бы на него и смотреть не стали – я же вам говорил, вид у тела ужасный. И утонувшую женщину признали бы за погибшую Ю. Егорову и дело закрыли.

– Хорошо, пусть так! – сказал Константин. – А потом что? Допустим, Юля с помощью сына смогла бы довести Вадима до второго инфаркта и он бы отправился на тот свет. А ей, Юле, от этого какая выгода? Ведь мертвые не могут вступить в права наследства!

– Возможно, она собиралась «ожить» где-то вдали отсюда, под другим именем, – отвечал на это Гуров. – Рассчитывала – и теперь еще рассчитывает, – что Юрий, вступив в права наследства, выделит ей часть богатств отца. Может, и какой-то другой расчет был, не знаю. Я твердо знаю одно: в этом деле нет ни капли эмоций, никаких «люблю» и «не люблю». Только голый расчет, просчитывание ходов на несколько шагов вперед.

– Как же вы собираетесь поломать их планы? – спросила Лиза. – И вообще, как вы планируете довести дело до суда? Ведь пока что у вас нет никаких доказательств их вины, одни только предположения?

– Вы правы, Лиза, пока у меня на руках только предположения, – согласился Гуров. – Я вижу, как одно объяснение произошедшего не вяжется с другим, и на основании этого делаю вывод о виновности одних и невиновности других. Для суда этого, конечно, мало. Но я уверен, что преступники будут предпринимать дальнейшие действия. И в ходе этих действий они будут разоблачать себя. В результате я рассчитываю их поймать. Кроме того, я дал задание криминалистам провести следственный эксперимент: сбросить с обрыва манекен, имеющий все свойства человеческого тела. Манекен должен упасть на заранее расстеленный мат. И, если он при этом не получит значительных повреждений, мы докажем, что такое возможно, что Юлия Егорова подстроила свое падение и что она до сих пор жива.

– Так-то оно так, – сказал, покряхтев, Костя Приходько. – Но ведь в результате этих дальнейших действий у Вадима может случиться еще один приступ, и сердце не выдержит. И для него всякие доказательства станут уже неважны…

– Да, этот вариант я тоже держу в уме, – сказал сыщик. – И хочу его не допустить. Я потому и предлагал Вадиму Александровичу на время переселиться к вам, но он отказался. Возможно, надо будет повторить такое предложение, только более настойчиво. Кстати, я вас-то и не спросил, согласны ли вы на такой вариант?

– Конечно, согласны, – отвечала Лиза. – Вы же видите, дом у нас достаточно просторный. Не такой большой, конечно, как у Егоровых, но еще одного-двух человек поселить вполне можем. Так что зовите, не стесняйтесь.

– Завтра будет понятно, надо ли делать такое предложение, – сказал Гуров.

Глава 10

Как оказалось, ждать до завтрашнего утра сыщику не пришлось. По профессиональной привычке он спал чутко, и потому ночью первым проснулся, расслышав сквозь сон, что кто-то стучится в калитку. Гуров быстро встал, вышел из дома и открыл калитку. За воротами он увидел управляющего усадьбой Егоровых Игоря Безрукова.

– Вас-то мне и надо! – воскликнул он, увидев Гурова. – Идемте скорее, у нас опять беда!

– А что стряслось на этот раз? – спросил сыщик.

– Вадим Александрович опять Юлию Аркадьевну видел, – объяснил управляющий. – Только на этот раз снаружи, в парке. Ему сразу плохо стало, сознание потерял. Клавдия ему уже укол сделала, и мы «Скорую» вызвали. Но Юрий Вадимович просил, чтобы вы срочно подошли. Чтобы, если отец придет в сознание, он мог вам рассказать, что случилось, прежде чем его в больницу увезут.

– Хорошо, я сейчас, только оденусь и телефон возьму, – отвечал сыщик.

Спустя несколько минут они с управляющим быстро шли по направлению к усадьбе Егоровых. Было около четырех часов утра, небо на востоке только начало светлеть.

– Так откуда вам известно, что именно видел Егоров, если он после увиденного сразу потерял сознание? – спросил Гуров своего спутника.

Страницы: «« 12345 »»