Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 64

В ту самую секунду, когда Мартина собиралась открыть рот и закричать, на дорожку перед домом заехала машина. Палец Жигарры исчез с ее шеи. Он убрал одну руку, потом другую. Не торопясь обошел вокруг стола и уселся на стул напротив нее. Веки у него были тяжелые, и она поняла, что он стоял и возбуждался у нее за спиной.

Мартина зажала рот рукой. На мгновение ей показалось, что ее стошнит. Какой же гадкий человек.

– Я все расскажу Фредрику.

– Давай-давай, – ответил Жигарра, не меняя выражения лица, – твой принц на белом коне меня разом уделает, я уверен.

* * *

У дома стояла незнакомая машина. Белый «Сааб». Кто бы это мог быть? Фредрик пожал плечами – возможно, Мартина пригласила кого-то к себе на обед.

Шагнув за порог собственного дома, он оказался в прихожей. У вешалки стояли огромные ботинки, которых он раньше не видел. Размер не меньше сорок пятого, а то и больше. Заглянув на кухню, Фредрик замер в дверном проеме. Последний человек, которого он хотел бы видеть за своим обеденным столом, сидел на одном из его стульев напротив его жены. Он открыл было рот, но не смог подобрать слов.

– К тебе пришли, – глухо сказала Мартина.

– Я знал, что рано или поздно ты появишься, – произнес Жигарра елейным голосом. Ох, какой нехороший знак. Большая голова гангстера покачивалась, когда он пытался сдержаться и не расхохотаться в голос при виде выражения лица Фредрика.

Тот уставился на пятно над бровями Жигарры, словно там можно было что-то разглядеть. Синяк, шишку – все что угодно.

Он сломал парню нос и обе скулы.

– Привет, – выдавил наконец Фредрик, пытаясь оценить ситуацию. От перспективы рукопашного боя с Жигаррой у него затряслись поджилки.

– У меня в машине есть кое-что для тебя, – сказал Бобби.

– Работаете вместе? – невпопад подала голос Мартина с застывшим выражением лица, переводя взгляд с Жигарры на мужа и обратно.

Бандит широко улыбнулся журналисту, явно не собираясь ему помогать.

Самоконтроль на нуле.

– Можно и так сказать, – глухо проговорил Фредрик.

– Можно-можно! – выпалил Бобби и встал, повернувшись к Мартине. Совершенно внезапно он галантно ей поклонился. – Спасибо за кофе, приятную компанию и радушный прием.

Она промолчала, уставившись в чашку, будто рассматривала дальнейшую судьбу в кофейной гуще. На Жигарру она не отреагировала.

Тем временем тот махнул рукой Фредрику:

– Пошли со мной к машине, посмотришь.

Словно во сне, он поплелся следом за гангстером, изо всех сил пытаясь выглядеть естественно, как человек, который знает, что делает. Будто он только что пришел домой и обнаружил старого друга, попивающего кофе с его женой. На кого он походил на самом деле, Фредрик мог только догадываться. Он порадовался, что у Мартины немного отсутствующий вид: возможно, она и не заметила, какой опасный человек только что осквернил своим присутствием их кухню. Признаться, выглядела жена еще хуже, чем вчера. Но об этом он побеспокоится чуточку позже.

О чем они говорили? Рассказал ли ей что-нибудь Жигарра? А вдруг он раскрыл ей, насколько плохи дела у Фредрика? А что, если он спросил про кота? Может быть, не напрямую, а начал с того, нет ли у них питомца… Завел разговор о том, как легко с котом может случиться несчастье… И все такое.

Они подошли к машине Роберта Жигарры. Пока тот доставал из кармана ключи, Фредрика прорвало.

– Говори, что ты тут делаешь? Это мой дом, – сквозь зубы процедил он.

Бобби обернулся к нему. На его лице не осталось и следа улыбки. Ну вот, очередной скачок настроения…

– Ты знаешь, какой сегодня день?

Фредрик уставился на бандита.

– Сегодня? – прошептал он.

– У тебя осталась ровно неделя. Ты и этого не помнишь, идиот?

Нет, как ни странно, он этого не помнил.

– Обидно было бы, если б с твоей славной женушкой что-нибудь случилось… Намек понял?

Журналист, сглотнув, глянул на свои руки. Они тряслись, словно его поразила болезнь Паркинсона. Повернув голову в сторону кухни, он увидел за занавеской Мартину с чашкой кофе в руках. Она держала ее не за ручку, как обычно, а вокруг ободка. Так она иногда грела руки зимой.

Увидеть гангстера собственном доме – это уже слишком. Две картинки не складывались в сознании в единое полотно его жизни. Фредрику не хотелось, чтобы один мир проник, осквернил и разрушил другой. Но, видимо, уже поздно.

Жигарра положил руку ему на плечо. Со стороны они выглядели как старые приятели, шептавшиеся по душам.

– Думаю, ты не захочешь знать, что мы могли бы сделать с твоей благоверной супругой. Поверь, нашей фантазии хватает на такие развлечения, что Мартину ты бы потом и не узнал.

Бобби посмотрел ему в глаза. В них плясали озорные искорки. Фредрику больше всего на свете захотелось убежать – прямо сейчас, далеко-далеко. Жаль, что нельзя.

Совершенно сумасшедший.

– У меня в запасе еще неделя. Ты сам это сказал.

– Тогда делай то, что должен. Семь дней. Потом – конец.

Гангстер похлопал его по плечу. На его лице снова появилась улыбка. Повернувшись в сторону кухонного окна, он помахал рукой. Фредрик не хотел видеть, машет ли Мартина в ответ. Вместо этого он бросил взгляд на дом Эстер. Старуха спряталась за плотными занавесками, сделав вид, что ничего не заметила.

Жигарра больно ткнул его пальцем в плечо.

– Вытащи бананы из ушей и услышь меня, фрилансер. Чтобы ты понял, что мы говорим серьезно, мы взяли у тебя кое-что. Одну… вещь. Ты получишь ее назад, когда закончишь.

Не говоря больше ни слова, он погрузился в свой «Сааб» и укатил прочь.

* * *

Ты получишь ее назад, когда закончишь.

Высказывание Жигарры звучало и разумно, и совершенно дико.

У него, черт подери, все на месте! Фредрик поплелся вверх по лестнице. В кабинете стоял на своем месте ноутбук. Все было как надо.

«Идиот, – подумал он в следующую секунду, – естественно, все так, как и должно быть». Нет ничего такого, что они могли бы у него забрать. Это просто способ вывести его из равновесия.

Когда вернется Оскар? Он завел себе привычку заходить после школы к друзьям – ни Фредрику, ни Мартине это не нравилось. Они хотели, чтобы он пришел домой и показался им, поел и только потом уходил играть к приятелю. Юханна, по крайней мере, в садике.

Фредрик заглянул в комнату Оскара.

Пусто.

Жену он нашел в спальне. Она лежала на постели, прикрыв глаза, с раскрытой книгой на животе.

– Откуда ты его знаешь? – спросила она, не размыкая век.

Фредрик засунул руки в карманы джинсов и оглядел до боли знакомую комнату. С не прибитыми после покраски потолочными плинтусами. О чем сейчас думает Мартина? Он никогда не отважился бы спросить.

Каким образом он познакомился с Бобби Жигаррой?

Дорогая, это длинная история.

– Столкнулись по работе. Как-то раз я брал у него интервью. Ты такая бледная… С тобой все в порядке?

Она только отмахнулась и наконец посмотрела на мужа.

– И что он тебе привез?

– Материалы, о которых я его просил.

Почему он не скажет все как есть?

Потому что не хочет волновать Мартину. Не может же он объяснить ей, что Роберт Жигарра – бандит и приставлен приглядывать за ним, чтобы он вовремя поставлял обещанное главарю мафии. И что это была явная демонстрация – они в любую минуту могут заявиться к нему домой. К его жене. При мысли о Мартине и этой горилле в одном помещении внутри у него все бурлило и переворачивалось.

Фредрик напряженно думал. Волновать ее он не хотел, но вынужден был спросить:

– Ты видела Оскара?

– Нет.

Да что же это такое… Оставив жену отдыхать, Фредрик уселся за белый кухонный стол из Италии. Блестящая поверхность отзывалась холодком под его ладонями. Он заставил себя сосредоточиться. Мать Робина. Мать Мартина. Мать Карла. Отец Акселя. Мать и отец Филипа. Отец Нильса. Мать Улафа. Приступим.

В течение десяти минут он обзвонил родителей всех школьных друзей Оскара.

Его сегодня никто не видел.

Сын словно сквозь землю провалился. Страшная догадка все никак не могла пробиться в сознание Фредрика.

Наконец, обхватив голову руками, он опустился на пол, упершись спиной в элегантный холодильник. Его, кажется, они заказывали в Германии.

Ты получишь ее назад, когда закончишь.

Ее. Его. Фредрик заложил руки между колен и сильно сжал их, чтобы они не тряслись.

Глава 65

После пресс-конференции лед наконец тронулся. Поступил с десяток наводок, и одна из них оказалась особенно интересной. Немного известный им осведомитель – на этот раз не Петтсон – с большой вероятностью, как он заговорщицки сообщил, знал, что Жигарра скрывается по такому-то адресу. Само собой, на двери была написана другая фамилия, но сведения оценивались как правдоподобные. У полиции по-прежнему не было достаточных оснований, чтобы потребовать ордер на задержание. Но когда ребята из группы Хельмарка сунулись в общий реестр расследуемых преступлений, всплыла интересная вещь.

По данным группы по борьбе с торговлей людьми, вокруг площади Телефонплан возросла активность уличной проституции и работы подпольных борделей. Хельмарк счел, что вероятность участия Роберта Жигарры в этом деле довольно велика. Он когда-то светился в подобного рода деятельности, плюс деньжата там можно стричь в полной конфиденциальности. Пора проверить, сложилось ли два плюс два.

Позвонив на номер, зарегистрированный в квартире, не менее ста раз и наблюдая за ней более двух суток, но так ни к чему и не придя, комиссар принял решение. «Или мы берем его сейчас, или мы не правоохранители, а выводок цыплят».

Он сидел в штатской полицейской машине с рацией около уха. Рядом с ним Нильсон разговаривал по своей. Хельмарк только слушал. Все знали, что делать. Начальником группы захвата он назначил Кореля. Прекрасно зная мнение Нины о Кореле и соглашаясь с ним, комиссар все же отдавал ему должное: тот действовал эффективно. Он взялся за дело с большим энтузиазмом. Пять полицейских в полном боевом снаряжении готовы были выбить все необходимые двери, чтобы добраться до Жигарры.

Хельмарк потянул шею. Весь квартал был огорожен, но кто-то допустил ошибку. Одно такси застряло по другую сторону ограждения. Водитель стоял у машины и орал на женщину-полицейского, охранявшую южный угол. Та же стояла, широко расставив ноги и положив руку на кобуру. Хельмарк не знал ее лично, но понимал, что у таксиста нет шансов. Он никуда не двинется, пока операция не закончится.

Подняв глаза на дом, комиссар увидел в окнах лица. Соседям, конечно же, было страшно любопытно, и он задался вопросом, нет ли среди них Жигарры? Следовало ли распорядиться об эвакуации всех жильцов дома? Нет, такого драматизма все же не требуется. Хотя Жигарра и склонен к насилию и даже опасен, он не сможет выбраться из квартиры, не получив пулю. Здесь нет никаких потайных дверей или удобно расположенных вентиляционных шахт, через которые он мог бы ускользнуть.

Парень однозначно попался.

Хельмарк предвкушал, как предъявит его Ульвгрену.

Нильсон повернулся к нему.

– Корель говорит, что открыть дверь без применения силы не удастся. Вызвать слесаря?

– Выбейте ее, черт подери! – рявкнул комиссар.

Из динамика рации послышался грохот.

Через две минуты Корель вышел к машине.

– Квартира не пустая. Мы проникли на адрес и обнаружили мужчину лет сорока.

– Жигарра?

Корель ухмыльнулся.

– Не совсем.

Хельмарк переступил порог. Квартира была загажена до невозможности. Пол покрывал внушительный слой грязи, словно его не мыли со времен царя Гороха. В гостиной он увидел задержанного.

Трое полицейских держали его под прицелом.

Он был среднего роста, с массивным торсом и бритым черепом. Из-за воротника рубашки к уху с серьгой тянулась татуировка.

Мужчина мог бы выглядеть как стереотипный преступник, если б не одна деталь.

Он сидел в инвалидном кресле. Его ноги были прикрыты засаленным пледом.

– Что написано на двери? – спросил Хельмарк у Кореля.

– Б. Сеттергрен.

– Это та квартира?

– По нашим данным – да.

Комиссар обернулся к человеку в инвалидном кресле.

– Как ты наверняка понимаешь, у нас есть основания провести операцию в отношении данной квартиры. А теперь я хочу знать, кто ты такой.

Несколько мгновений мужчина зло смотрел на него, судя по всему пытаясь сформулировать достойный ответ. Потом выпалил:

– Kuradi idioodid!

Хельмарк с изумлением уставился на него. Этого человека вряд ли зовут Сеттергрен. Конечно, он догадался, что ему только что высказали, но какой это язык? Немного смахивает на финский.

– Думаю, эстонский, – сказал один из полицейских, – хотя я не уверен. Он только что сказал faistid, и это похоже на эстонский, но точно я не знаю.

Комиссар вздохнул.

– Заберите его. Найдите переводчика.

Он сошел вниз по лестнице и сделал знак Нильсону сворачивать операцию. Теперь он поедет обратно в управление – писать отчет о провале. Получится не самое веселое чтиво. Черт знает что…

Глава 66

Хлопнула входная дверь. В дверях появился Оскар с улыбкой от уха до уха.

– Я забил два раза!

Он бросил в прихожей клюшку для флорбола и скинул выпачканные ботинки.

Фредрик все еще сидел на полу. Обернувшись к сыну, он посмотрел на него с открытым ртом. Потом сделал знак Оскару подойти – а потом обнял его и крепко прижал к себе. Слезы жгли глаза. Он был готов одновременно расцеловать сына и наорать на него. Почему он не предупредил о матче?! Главное, что он в безопасности… Скоты, какие же они все скоты, что заставили его предполагать такое!

Разумеется, никто не стал бы похищать Оскара. Это всего лишь плод больного воображения. Нужно взять себя в руки. Однако какая-то часть мозга уже размышляла над тем, как включить все это в книгу.

– Молодец, парень. Супер. Послушай, наша мама болеет, так что давай не будем шуметь. Все хорошо, Оскар. Сейчас приготовлю еду. Идет? А ты пока иди переоденься и вымой руки.

Фредрик понимал, что его голос немного дрожит, но сын, кажется, этого не заметил.

– Давай чего-нибудь вкусненького, – подмигнул ему Оскар.

– Конечно. Вкусненького.

Отпустив сына, Фредрик не сводил с него глаз, пока тот вешал одежду в прихожей и поднимался по лестнице в свою комнату. Все в порядке… В порядке.

Когда Фредрик сел на стул, все ео мышцы в ногах и животе словно отказали. Он сидел неподвижно, еле дыша и размышляя, не упадет ли сейчас в обморок.

Все в порядке.

«Не думай об этом, – сказал он себе. – Не надо представлять себе самое страшное. Ничего не случилось».

Глянув на доску для записей рядом с холодильником, он почувствовал, как из груди рвется истерический смех. В меню на сегодня значились куриное рагу карри и рис басмати. Отлично. С этим он справится. Только что он думал, что его сына похитили мордовороты из мафии, а сейчас пытается припомнить, как следует сварить рис для блюда, выбранного Мартиной. Его жизнь стала совершенно безумной.

Взгляд его случайно скользнул по доске к другой записи.

Расписание садика.

Фредрик повернул голову к часам на стене. Пять минут седьмого. Боже милостивый! Ему казалось, что сейчас около пяти, не больше… Час назад Мартина должна была забрать Юханну из детского сада, но она этого не сделала, поскольку плохо себя чувствует. А Фредрик был слишком занят своими заботами: еще не отошел от визита Жигарры…

Если заведующая (как же ее зовут?) все еще на месте, она будет смотреть на него с таким укором, что он придет в себя только к следующему кварталу. Не то чтобы она была мегера, но осуждала неприятно.

Десять минут туда. Пять там, десять до дома. Сорвав с вешалки куртку, Фредрик сбежал по ступенькам крыльца. После восьми минут сумасшедшей гонки в вечерних пробках, увидев множество средних пальцев в свой адрес, он припарковался перед детским садом «Одуванчик», приготовившись наплести целую историю.

Сегодня оправдательная сказка должна быть особенно убедительная. И на удивление складная.

Он выскочил из автомобиля, оставив водительскую дверь открытой. Спешно подошел к входу и толкнул дверь бедром. Та не пошевелилась. В изумлении Фредрик подергал за ручку.

Закрыто.

Он уставился на замок, словно мог заставить его открыться усилием воли. Что за чертовщина?

Потом приставил руки к стеклу и посмотрел на полку Юханны. Куртки нет. Ботинок тоже. Варежки и шапочка исчезли. Там лежало лишь несколько бумаг, которые он должен был взять домой, но забыл. Информация о запланированных экскурсиях. Бланк согласия на прививки, который надо было заполнить. Прищурившись, Фредрик заметил на полу чью-то полосатую шапку, белую в красную полоску.

Обежав дом, он заглянул с другой стороны.

Везде в садике был погашен свет.

В легком замешательстве он вернулся к машине и достал мобильный. Ни одного пропущенного вызова. Горе-отец снова обернулся к садику, словно ища ответа у безмолвного темного здания. Зачем-то вернулся к запертой двери, подергал ручку. Результат тот же. Ему потребовалось несколько упрямых минут, чтобы свыкнуться с мыслью, что там никого нет.

Догадки отчаянно вертелись в голове, одна другой не краше. Никто не позвонил и не сказал, что Юханна осталась одна и что сотрудникам тоже хочется домой к своим семьям, и не будет ли он так любезен оторваться от того, чем он там так занят, и забрать свою несчастную дочь, заранее спасибо…

Ты получишь ее назад, когда закончишь.

Он тупо уставился в темноту. В голове зазвучал странный звук. Поначалу Фредрик даже не понял, что это. Потом сообразил: похоже на тикающие часы.

– Они похитили ее, – сообщил он опустевшей парковке.

Внезапно мужчина оказался как будто за пределами собственного тела и со стороны наблюдал человека, который не знает, что он делает и зачем. Казалось, сознание пытается выпрыгнуть из мозга. Но бежать было некуда. К каким бы защитным механизмам он ни пытался прибегнуть, по сути, сейчас это ничего не меняло.

Он с силой сжал телефон в ладони, так, что затрещал пластиковый корпус. Надо кому-нибудь позвонить. Кому?

Фредрик Хельмарк, сорокалетний журналист, закончивший институт в Гётеборге, ныне проживающий в Тэбю в окрестностях Стокгольма, плюхнулся в машину и, захлопнув дверцу, издал жуткий продолжительный вопль, от которого сердце забилось как бешеное. Вырвавшийся из него звук перепугал его самого – он не узнал собственного голоса и заткнулся, осознав, что одно жалкое мгновение отделяет его от паники и полного безумия.

Медленно повернув ключ зажигания и переключив передачу, Фредрик покатил вперед, делая вид, что слезы не текут у него по щекам. Он ехал в сторону дома со скоростью двенадцать километров в час. Не видя слепящих встречных фар, не слыша, как ему гудят, он добирался домой на той скорости, на которую осмеливался.

Где она? Что они с ней сделают?

Что вы делаете с моей дочерью?

Глава 67

Алекс узнал Лукаса Свартлинга по фотографии. Тот постригся и сбрил бороду и теперь выглядел как Ларс Свенссон, участвовавший когда-то в его тренинге. Пиджак на нем был черный, синяя рубашка расстегнута на две пуговицы. Никаких часов. Никаких перстней или других украшений.

Свартлинг уселся как можно ближе к двери. Случайность – или же он просто привык готовить себе пути к отступлению?

Только не впадать в паранойю.

Алекс прекрасно помнил указания Хельмарка. Утром того же дня они встретились в здании полицейского управления.

– Блестящая возможность, – заявил комиссар. – Узнай, чем сейчас занимается Свартлинг, есть ли у него в работе особо интересные проекты.

– Вы же понимаете, что если он и имеет отношение к исчезновению вашего брата, то не станет об этом рассказывать?

– Он не такой умный, каким себя считает. Может, и проболтается. Понятно, что не напрямую. Вскользь, намеком.

– Этого человека никак нельзя назвать дураком.

– Ты у нас эксперт, – отмахнулся Хельмарк.

Алекс не понимал до конца, какие на него возложены ожидания. Его опыт поведения в подобных ситуациях был, мягко говоря, не богат.

– Посмотрим, что мне удастся из него вытянуть. Формальная беседа никому не повредит, – сказал Алекс и поднялся, начав ходить туда-сюда по кабинету. – У меня вопрос. Охрана вокруг офиса будет?

– Да, но исключительно незаметно. Несколько человек в штатском. Если Свартлинг заподозрит, что ты привел полицию, – черт знает, что он может выкинуть. Вдруг пристрелит? Я этого не хочу.

– Трогательно…

Хельмарк хмыкнул.

– Он придет добровольно на встречу с консультантом. Ничего подозрительного. Однако он наверняка приведет с собой людей.

– Каких?

– Люцифер Свартлинг никуда не ходит без своих горилл. Они непременно будут околачиваться поблизости.

Хельмарк отошел к своему столу и уселся.

– Короче, ты нас не увидишь. Сейчас приедет техник с оборудованием. У него микрофон, который будет на тебе при встрече со Свартлингом. Очень важно услышать, что он будет говорить.

– Я буду сидеть в метре от него. И так все прекрасно услышу. – Алекс подошел к столу и уперся кулаками в столешницу, приблизившись к лицу Хельмарка. – Вы вообразили, что я позволю нацепить на себя микрофон? Малейшее его подозрение – малейшее! И он меня пристрелит. Вы же сами говорили.

– Угомонись и поменьше смотри детективы. Современные микрофоны практически невидимы. Никаких проводов и прочего дерьма. Ты и сам его не заметишь.

– А если все-таки заметит?

В голове у Алекса крутилось множество мыслей, в основном тревожных. Ну не подписывался он на такое! Гориллы, микрофоны…

Комиссар полиции скрестил руки на груди и процедил сквозь зубы:

– Если ты струсил, так и скажи. Лучше, если ты сольешься сейчас, чем завалишь саму встречу.

Консультант Кинг зло уставился на Хельмарка – у того уже грозно стали раздуваться ноздри. Пять секунд мужчины мерили друг друга взглядами, потом Алекс сдался и опустил глаза. Проклятье.

В дверь постучали, и зашел техник с оборудованием.

Три часа спустя, сидя напротив Свартлинга, Алекс заставлял себя не думать о крошечном микрофоне размером с булавочную головку в петле пиджака. Гангстер наверняка будет внимателен к мелочам, у них чуйка на подозрительные детали. Которые он наверняка интерпретирует по-своему.

Откашлявшись, Алекс Кинг начал коуч-сессию с самым опасным преступником страны. Почему бы и нет?

* * *

Микрофон Алекс сразу отдал Нине на парковке у офиса и почувствовал небывалое избавление. На встрече он удивился сам себе, насколько был собран и спокоен, но сейчас, когда все закончилось, его руки тряслись. Он покачал головой, когда Нина вопросительно на него посмотрела.

– Не сейчас. Впечатления потом. Я должен обдумать свои выводы.

– Ну хоть что-то ты можешь сказать?

Он задумался. Хоть что-то может.

– Разговор имел несколько планов. Где-то он явно притворялся, но и косвенно проговорился раз-другой. Не знаю. Надо переварить, переслушать и проанализировать.

Нина не стала протестовать. Она бросила микрофон в бардачок и захлопнула водительскую дверцу.

– Я прослушаю разговор вместе с Хельмарком. Посмотрим, сможем ли мы что-нибудь из него извлечь. Поехали.

Они сели в машину. Теперь нужно было посетить детский сад, куда ходила Юханна Хельмарк. Если вся семья исчезла, то, может быть, в садике что-нибудь знают. Кто-то из персонала наверняка что-то слышал… Попробовать стоило.

* * *

Их встретила Моника Биландер, моложавая заведующая детским садом «Одуванчик» в Тэбю. На ее лице застыла внимательно-страдальческая маска, как только она узнала, что к ней обратились полицейские. Она провела их в комнату персонала, где повис запах подгоревшего кофе и детской блевотины, а на стенах были развешаны веселые примитивные рисунки. Все здесь казалось потрепанным, из цветов мебели доминировали коричневый и серый. Яркие игрушки и книжки мало оживляли картину. Беззаботное детство, счастливая пора, ага.

– Хотите кофе?

– Нет, спасибо. Итак, Моника, – серьезно проговорила Нина, глядя в глаза заведующей, – что вы можете рассказать по поводу Юханны?

Несколько мгновений взгляд Моники блуждал между Ниной и Алексом, она стала заламывать руки, подбирая слова.

– Она часто отсутствует?

– Только когда болеет, – ответила заведующая с натянутой улыбкой, не способной никого обмануть. Наверное, она так много времени проводила среди детей, что забыла, как общаться с взрослыми.

– Так родители сообщили вам, что она болеет?

После слишком долгой паузы Моника ответила:

– Я точно не знаю.

– Как это?

Казалось, заведующая вот-вот заплачет.

– Детский сад находится в вашем ведении. Как вы можете не знать?

– Нет-нет, у нас во всем порядок, правда, – проговорила Моника, качая головой, а потом начала кивать безо всякой причины.

Нина строго посмотрела на женщину. Моника все больше нервничала.

Прошло больше полминуты. Алекс пытался вычислить, какую стратегию выбрала инспектор Мандер, но, какой бы та ни была, она явно не работала. Он положил ладонь на плечо Нины.