Убийства в топе Королёва Евгения

Глава 3.

Открыв глаза на диване в гостиной, Ева с разочарованием обнаружила, что за окном все та же серая сырость. Это было невыносимо. Ева сбилась со счета, который день шел дождь. Она перевернулась на бок и закрыла нос пледом. Ее взгляд упал на журнальный столик. Два телефона, ее и Ильи. Забыли поставить на зарядку. Она потянулась к одному из них, в надежде угадать свой. Когда подняла его, то по чехлу поняла, что ошиблась. Черный шершавый – это Ильи. Ее был черный, но гладенький. В этот момент на экране высветилось сообщение.

Лала Ли: Полдень, кафе “Счастье“ на Страстном б.

И улыбающийся эмодзи.

Ева зажмурилась, чтобы лучше сфокусировать зрение, а когда открыла глаза, телефон уже погас. Она нажала боковую кнопку, но телефон вырубился и показал, что его нужно подключить к зарядному устройству. Может, ее проглючило?

Взяв свой телефон, она глянула время: 6:54

Через шесть минут сработает будильник, надо отнести телефон Илье.

Она зашла в спальню, подключила оба телефона к зарядкам и побрела умываться.

Несколько минут спустя Илья занял место у соседнего умывальника. Как и Ева, по утрам он был не очень разговорчив, но все равно мимоходом приобнял ее за талию и потерся колючей щекой о ее плечо.

– Пересечемся в обед? – Ева уже почистила зубы и теперь расчесывала волосы, пытаясь с помощью пенки придать им хоть какой-то внятный вид. – Расскажешь, что узнал по трем убитым. Часиков в 12 я бы смогла.

Илья вытащил щетку изо рта и грозно на нее посмотрел.

– Серьезно думаешь, что шляться по улицам в твоем случае – это хорошая идея?

– Ну… ты можешь прислать за мной какую-нибудь служебную машину.

Муж засунул щетку обратно в рот и принялся орудовать ею в два раза агрессивнее, чем требуется. И зыркать на нее грозным взглядом, почти как у Сальвадора Дали. Ева пожала плечами, бросила расческу и отправилась на кухню.

В отличие от Ильи она не любила кофе из кофемашины, у нее в шкафчике всегда стояла банка затрапезного, но годами любимого нескафе. Взяв кружку с надписью «Не беси! Или я убью тебя в своей книге», она насыпала туда ложку коричневого порошка, залила кипятком, оставив место под расхолодку. Потом увидела, что в графине для холодной кипяченой воды пусто и, чертыхнувшись, разбавила кофе водой из-под крана.

– Опять бодягу свою пьешь?

– М-м-м… – Ева с демонстративным наслаждением втянула пар, идущий от кружки, и уселась на кухонный диванчик, поджав одну ногу под себя.

Илья нажал какие-то кнопки на кофемашине, и та зарычала, перемалывая зерна. Ева чувствовала себя полностью опустошенной. Она понимала, что бессилие и бездействие для нее сейчас непозволительная роскошь, надо собраться. Надо побыть одной и подумать. Хорошо подумать. Она ждала, когда Илья уедет.

– Все, я погнал. Вечером все расскажу. – Он чмокнул ее в щеку и скрылся в прихожей. Несколько секунд спустя хлопнула дверь.

Ева потерла виски. Потом похлопала себя по щекам, чтобы окончательно проснуться. Забрав кружку с кофе, она зашла в кабинет, где писала свои романы. Это была самая маленькая комната в квартире, но зато отдельная. Одну стену целиком занимали книжные стеллажи от пола до потолка. Помимо огромного количества книг на полках красовались подарки от читателей. Гипсовый череп, разномастные ножи и даже вполне реалистичные пистолеты.

Письменный стол у окна был завален кучами тетрадей, записок, заметок, черновиков рукописей с коричневыми кругами от кофейной кружки. И повсюду самые разномастные ручки. По обе стороны от окна висели распечатанные на хостах обложки ее бестселлеров.

На противоположной стене висела гигантская белая доска, завешанная стикерами и изрисованная схемами – здесь был проект всей ее новой серии про Сашу Коршунову. Два романа уже получили дополнительные тиражи, огромное количество людей ждало продолжения.

Кира была совершенно права в том, что Ева находит миллион поводов, чтобы только не заниматься делом. Но так было всегда: она тянула до последнего, прожигала дни и недели, пока в один момент в нее не вселялся этот сумасшедший гений, который просто запирался в кабинете, и начиналась волшебство. И тогда даже конец света не мог ее отвлечь от работы. Вот почему Еву не беспокоили периоды прокрастинации. Она знала, что наступит ее золотое время, когда она все наверстает. Ева разгребла на столе немного места и примостила кружку возле моноблока. Сфотографировала на айфон доску, потом сняла с нее все стикеры и стерла надписи.

На чистой доске она нарисовала пять схематичных силуэтов, подписав их именами претендентов на премию. Над силуэтами Дэна, Марго и Наташи поставила галочки.

Под именами она решила записать всю известную ей информацию.

Дэн Петров. 27 лет. В жанре работает 3 года. Смерть: 22 сентября 2023 года. Дома. Передоз?

Марго Даймонд. 32 года. В жанре 7 лет. Смерть 30 сентября 2023 года, станция метро Пушкинская, упала под поезд.

Наташа Славная. 71 год. В жанре 27 лет. Смерть 2 октября 2023 года. Дома. Утонула в ванной.

Лала Ли. 24 года. В жанре 2 года.

Ева Капс. 31 год. В жанре 6 лет.

Всех их связывает работа в детективном жанре и, как следствие успеха, премия «Искусство убийства». Наташа Славная – настоящий ветеран, специализируется на иронических детективах. «Настоящие» детективщики не принимают ее за свою, считая, что это не детективы, а пародия на них. А среди авторов «высокой прозы» и вовсе не принято называть ее имя вслух. Но читатели десятилетиями сметали ее миллионные тиражи с полок. В период карантина Наташа не только не потеряла в продажах, но еще и обошла всех по деньгам, оперативно создав собственное приложение-читалку, в которое загружены все ее романы в электронном виде. Так она перестала зависеть не только от издательств и бумажных тиражей, но и от электронных площадок, где продаются книги тысяч других авторов.

Это было настолько нагло и гениально, что Славная получила огромную волну хейта и зависти от своих коллег. Никто из них не мог себе такого позволить. Никто не мог такого даже помыслить. Для той же Евы это было бы равносильно самоубийству, большая часть ее гонораров поступала к ней с Литрес – самой крупной площадки электронных книг. А Наташа Славная просто сделала это, оставив с носом всех вокруг, пока те проходили пять стадий принятия того факта, что мир книг изменился навсегда. Конечно, она не делала это приложение сама. Но это был ее проект, ее детище. И там продавались только ее книги. Большинству людей этих двухсот романов хватит на всю жизнь. Легкое чтиво в огромном количестве, за небольшую абонентскую плату.

Немного подумав, Ева дописала под именем Наташи: «Получала премию 20 раз, с 1997 по 2016». Потом ее сместила Марго, которая забирала премию все последние годы, кроме 2020, когда на горизонте нарисовался Дэн Петров со своим дебютным хитом. Ева сделала пометки на доске.

В этом году как Дэн, так и Наташа вполне могли рассчитывать на реванш.

Славная вывела свое имя на новый уровень, умудрившись написать роман, который стал хитом у подростков. Ввела юную сыщицу, раскручивала роман через тиктокеров, и вот вам результат – каждая вторая девочка-подросток теперь пытается играть в детектива-любителя. Права на печатную версию выкупило топовое издательство и случился бум продаж. Чертов янг-эдалт по сути дал Славной вторую карьеру.

Петров тоже не терял времени даром, выпустив за последний год целую трилогию о крутом, но депрессивном детективе, которому нечего терять, покорив женские сердца и мужские умы.

И конечно, два новичка в шорт-листе. Лала Ли и Ева Капс. Одна не так давно переросла фанфики и начала писать оригинальные истории с неплохими сюжетами, а вторая… Вторая просто честно заслужила эту награду, потому что делает свою работу так, чтобы каждый читатель, перевернув последнюю страницу, испытал пресловутый литературный оргазм. Все вокруг считали, что именно она должна была в этом году получить «Золотой револьвер». Об этом говорили тиражи, об этом писали тысячи комментаторов и десятки книжных блогеров. И даже литературные критики были к ней вполне благосклонны, соглашаясь с тем, что Ева не заигрывает с жанром, а самоотверженно делает чистый продукт, при этом умудряясь каждый раз заставить читателя открыть рот от удивления, когда он наконец получал последний кусочек очередной головоломки, который переворачивал картинку с ног на голову. Все не то, чем кажется – этот слоган был отражением ее фирменного стиля и присутствовал на всех обложках.

Ева не была так уверена в своем мастерстве, но она знала, что каждый раз работает над книгой, как самый настоящий маньяк. Она всегда и во всем сомневалась, искала лучшее решение, переписывала и переделывала каждую книгу по много раз. Она была дотошна и требовательна к себе – вот в этом у нее не было сомнений.

Перебрав в уме всю эту информацию, Ева поняла, что она в тупике. Никто не хотел проиграть. Это очевидно. И это никак не помогает понять, кто все это затеял.

Пошагав по комнате туда-сюда, Ева снова метнулась к доске и дописала возле Лалы Ли: «Азиат/слежка?»

Она нахмурилась. Способ убийства во всех трех случаях разный и выглядит как случайный выбор. Это не месть, не какой-то странный ритуал. Их просто ликвидировали первым попавшимся способом.

– Я, конечно, могу ошибаться, – Ева заговорила вслух, – но что-то мне подсказывает, что, если бы убивал кто-то из авторов, мы бы делали это более изобретательно. У нас, писателей, не бывает случайных элементов в тексте. Каждая мелочь имеет свой смысл.

Эта же мысль, пожалуй, также отметает страшную версию, что убийцей мог оказаться какой-то читатель. Уж если у человека настолько поехала крыша, что он дошел до реальных убийств, он бы заморочился чем-то более ритуальным. Слава богу, читатели невиновны! Для нее это было очевидно, хотя она руководствовалась в своих умозаключениях лишь законами жанра. Ева прикрыла глаза, почувствовав облегчение. Она сделала еще пару глотков кофе и впервые за долгие годы почувствовала, что ей хочется закурить.

– Выходит, что версия Ильи более реалистична. Так безыскусно убивать авторов могли только владельцы премии или издатели. Но чего они хотят? Шумихи вокруг премии? Не слишком ли дорогая цена? Чтобы победил кто-то конкретный? А где гарантия, что церемонию вообще не отменят в связи с такими трагическими событиями?

Ева включила мак и села в компьютерное кресло. Она открыла вкладку новостей и похолодела. Всюду пестрели заголовки, большинство из них были еще хуже и безвкуснее, чем те, что вчера придумывал Илья.

Похоже, платье можно не покупать. Вряд ли церемония состоится при таком раскладе.

Глава 4.

И все же, что-то не давало ей поверить в такую версию. Слишком дорого для пиара, если за убийствами стоят организаторы премии, да и кому нужен такой пиар? Сегодня, когда любое лишнее движение приводит к тому, что тебя просто «отменяют». Причем речь может идти не просто об отмене церемонии, а о полной отмене, которая лишает людей всего: статуса, денег и вообще каких-либо перспектив. К тому же не слишком ли много возни для победы, если за всем стоит издатель одного из авторов? Проще договориться, заплатить. Провести собственную премию, в конце концов!

– Кир, надо поговорить, – было ровно девять, когда Ева смогла позвонить ей.

Несмотря на дружеские отношения, Ева никогда не нарушала границ и не беспокоила своего редактора в неурочное время.

Ей было просто необходимо с кем-то все обсудить. Освободить голову от дурацких мыслей. Коллега приехала быстро – уже спустя сорок минут она стряхивала в прихожей дождь со своего плаща.

– Рассказывай, – Кира прошла на кухню и уже выбирала, какую кнопочку нажать на чудо-машине.

– Он там был?

– Твой корейский друг? Ага. Стоит чилит, как ни в чем не бывало.

Выбор сделан, машина затрещала.

Пока Кира ждала свой латте, Ева метнулась в кабинет за забытой там кружкой. Кофе в ней оставалось чуть больше половины, и она сделала то, что от чего у подруги глаза на лоб полезли: просто долила в нее горячей воды.

– Ты серьезно? – аккуратно прорисованная Кирина бровь взметнулась вверх.

– Пей свой латте, – буркнула Ева.

Кира продолжала осуждающе пялиться на нее.

– Ладно, я объясню! – не выдержала Ева. – Когда я работаю над книгой, то все время забываю про кружку, и кофе вечно остывает. Время от времени я даже грею его в микроволновке. Никто меня не понимает. А ведь в этом есть смысл! Мне так легче контролировать количество кофе, что я употребила в течение дня. Ведь, если каждый раз наливать свежий кофе, а потом, не допив его по рассеянности, делать другой, то легко сбиться со счета. А доливая горячую воду я пью ту же самую кружку! Понимаешь?

– Я, конечно, не психиатр, – хихинула Кира, – но попахивает ОКР1.

– Ясно, – сдалась Ева. – Никто меня не понимает. Но поговорить я хочу о другом. И вот тут я действительно сомневаюсь в своей адекватности.

– Говори.

– Судя по почерку, это не личный мотив. Убийце, или убийцам, все равно, как убивать своих жертв, им важен только результат.

– Похоже на то, – покачала головой Кира.

– А значит, это вряд ли кто-то из авторов или… – ей стало стыдно за то, что у нее была такая версия, – или читателей.

– Читатель-фанатик! Хорошая версия была, как я сама об этом не подумала?

– Да, эта мысль меня терзала какое-то время, но сейчас я понимаю, что это очень маловероятно.

– И-и-и…?

– И-и-и… насчет организаторов премии и издателей я тоже сильно сомневаюсь.

– Это тупик?

– Это тупик.

Ева покусала заусенец.

– Если только…

– Не томи!

– Если только мотив не является чем-то средним между личным и бизнесовым.

– Не понял, – Кира часто в шутку говорила о себе в мужском роде. Это осталось с тех времен, когда много лет назад она вела в ЖЖ страницу вымышленного мужского персонажа.

– Это может быть человек, для которого очень важно, чтобы премию получил кто-то конкретный. Но при этом человеку наплевать на репутацию самой премии, он не вхож в издательский бизнес вообще. И к писательству вряд ли имеет какое-то отношение.

Кира поморщилась.

– Что-то я не очень догоняю, куда ты клонишь, дорогая. Это очень размытое описание.

Ева беспомощно вздохнула.

– А-что-если-это-Илья?! – протараторила она на одном дыхании и тут же рефлекторно закрыла рот ладошкой.

Кира сглотнула и осторожно сказала:

– Продолжай.

– Иногда мне кажется, что он любит меня слишком сильно. Ну то есть нормально было бы любить меня чуточку меньше. Если смотреть на вещи реально. Я далеко не подарок, даже ты это знаешь. Плюс он постоянно твердит, что мир еще поймет, как ему со мной повезло. Что я единственная, кто вообще достоин этой и любой другой книжной премии. Как будто он немножечко…

– Одержим?

– Типа того.

Подруги отвели взгляд друг от друга. Будто эта мысль была какой-то постыдной.

– Мне больше некому было это сказать. Я даже самой себе боялась признаться. И уже тем более я не могу говорить об этом с ним.

– Милая, я не знаю твоего Илью. Точнее знаю только со своих слов. Вчера я его впервые увидела вообще. Но он точно не производит впечатление маньячеллы.

– Это не убийства маньячеллы! Говорю же, этот человек холоден и расчетлив, он просто делает то, что считает необходимым для нужного ему результата. В буквальном смысле идет по трупам. И я бы очень, очень не хотела, чтобы эту дорожку из трупов он выстилал для меня! Но я не могу исключать этот вариант.

Кира медленно протянула:

– А помнишь, что он вчера сказал?

– Что?

– Что-то про то, что версия «муж» не подходит. Если это он, то он ходит по краю.

Ева сделала несколько глотков из своей кружки, а потом опустила ее на стол так резко, будто это был шот текилы.

– Сегодня утром, когда я проснулась, на его телефон пришло сообщение от Лалы Ли. Время и место встречи.

– Что? Он с ней знаком?

– Я этого не знаю. И… я не на сто процентов уверена, что это действительно была она. Увидела плашку на айфоне всего на секунду.

– Может, он просто решил поговорить с ней как мент. Тебя же она заблочила.

– Может. Но я не помню, чтобы он хоть словом про это обмолвился.

– А может, это она стоит за всем. И тогда…

– … тогда ей нет до него никакого дела. Он не претендует на премию, помнишь? Убивать его нет смысла, если ты к этому ведешь.

– Согласна. Что думаешь делать?

– Что «думаю» делать? Я надеялась, что мы вместе будем что-то делать…

– Моя девочка! – Кира широко улыбнулась. – Так какой у нас план?

– У нас нет плана! – Ева вскочила и направилась в прихожую, по дороге засовывая телефон в задний карман джинсов.

Ева натянула высокие берцы и напялила непромокаемую куртку. Кира тоже поспешно оделась.

– Куда мы?

– Идем, идем.

Они вошли в лифт и спустились на первый этаж. Ева шла впереди, взлохмаченная и решительная, как блаженный Дон Кихот, Кира семенила следом, будто отважный и преданный Санчо Панса. Входные стеклянные двери разъехались, Кира жалостно бубнила, что-то про то, что Еве полагается сидеть дома, но ее спутница не желала ничего слышать. Она вышла из дверей на улицу и покрутила головой в стороны. Знакомый парень стоял слева, подпирая колонну и что-то листал в смартфоне. Ева направилась прямо к нему, тот выпрямился и скрестил руки на груди. Она смотрела ему прямо в глаза несколько секунд, заправила прядь волос за ухо и сказала:

– Мне нужно встретиться с Лалой. Немедленно.

Его лицо оставалось безучастным несколько секунд. Можно было успеть подумать, что он просто глухонемой. Но вскоре это каменное изваяние зашевелило губами:

– Я передам ваше предложение. Если оно будет принято, с вами свяжутся.

– Не-не-не, – Ева замотала головой. – Сейчас! Мне нужно увидеть ее до полудня! Иначе может быть слишком поздно. – И она уставилась ему прямо в глаза.

– Ну же, чувак, – вмешалась Кира. – Надо как-то успеть. Где она прямо сейчас?

Ева достала телефон и посмотрела время: 10:17

***

Они сидели в Кирином голубом «солярисе» на крытом паркинге под торговым центром. Машин было по столичным меркам мало, даже если учитывать утро вторника. На весь этаж – не больше десятка. Часы на приборной панель показывали 11:30. Времени оставалось все меньше, как и шансов, что Лала все-таки появится.

– Можно спросить? – обняв руль, Кира повернулась к Еве.

– М-м-м?

– Что ты ей скажешь?

Ева не успела ответить, так как на парковку въехал красный миникупер, и каким-то шестым чувством они обе поняли, что это Лала.

Синхронное открывание четырех дверей.

Из соляриса вышли Ева и Кира. Из миникупера – Лала и знакомый уже парень в черной кожанке. Медленно они приближались навстречу друг другу, стук каблуков кореянки усиливался акустикой бетонных стен.

Лала была невысокой кореянкой с гладкими волосами почти до талии и ровной, геометричной челкой. Красное пальто, кожаные штаны, ботильоны на шпильках. Непроницаемое лицо. Профессиональный макияж, похожий на фильтр для тик-тока.

Когда между ними оставалось около пяти метров, все четверо остановились.

– Привет, Лала Ли, – осторожно сказала Ева. Каждое лишнее слово могло все испортить, молчание тоже ни к чему не приведет.

Брюнетка улыбнулась лишь одним уголком рта.

– Я спешу.

– Твой парень следил за мной.

Та молчала.

– Зачем?

– Ты здесь за этим? Спросила бы у него.

Парень рядом с ней рефлекторно расправил плечи.

– Я спрашиваю у тебя. Дело в нас.

– Я поняла это после второго трупа. Отправила своих братьев понаблюдать за остальными.

Ева встрепенулась.

– За Наташей тоже кто-то наблюдал? Он что-то видел?

– Ничего особенно. Пара доставщиков, другие жильцы. Никого подозрительного.

– Откуда мне знать, что это не твоих рук дело? – Ева сама не верила в эту версию, но нужно было это озвучить, чтобы увидеть реакцию.

Реакции не было. Только улыбка, в которой медленно растянулись ее губы, покрытые матовым ярко-красным тинтом.

– Откуда мне знать, что это не твоих рук дело? – отбила мяч девчонка.

Ева услышала рядом возмущенное пыхтение подруги.

– Послушай, ты прекрасно понимаешь, что, если бы кто-то из нас двоих был в этом замешан, мы бы сейчас тут с тобой не беседовали. Тем более твои парни пасли меня и Наташу. Где я была во время ее смерти?

Лала Ли опустила взгляд.

– Чего ты хочешь? – спросила она, отставив одну ногу в сторону и оперевшись на одно бедро.

– С кем ты встречаешься в полдень и с какой целью.

Брови Лалы взметнулись вверх, а потом она засмеялась.

– С представителем министерства не твоих собачьих дел, – Лала развернулась и направилась к мини-куперу, парень последовал ее примеру.

– Ты уверена в том, что это безопасно? Что от тебя хотят? Ты знаешь этого человека?

В этот момент на парковку ворвался темно-серый внедорожник с до боли знакомыми черными дисками. Лала и ее брат наблюдали из машины, как дверь «Санта Фе» распахнулась, и оттуда выскочил Илья. Он подбежал к Еве и толкнул ее в плечо.

– Ты в своем уме?! Какого черта ты тут делаешь?

Кира испуганно молчала. Ева хлопала ресницами несколько мгновений, но потом ответила бесцветным голосом:

– Ах да, геолокация. Вот как ты узнал…

Илья повернулся к Кире, хотел было что-то сказать, но потом сплюнул в сторону и повернулся к жене.

– Да! Ты не отвечала, я решил проверить, дома ли ты, прежде чем идти на важную встречу со свидетелем. И теперь я не успею. Чем ты только думала?

– Да что ты переживаешь, вон твоя свидетельница! – Ева махнула в сторону миникупера.

В этот момент Лала завела машину и, быстро набирая скорость, умчалась прочь.

– Ой…

Глава 5.

И о чем она только думала? Дать Илье доступ к геолокации, а на следующий день отправиться на встречу с Лалой как ни в чем не бывало…

Он вез ее домой в полном молчании. Она впервые видела его таким взбешенным. Ей стало стыдно и больно за свои подозрения. За то, что в ней посмела зародиться такая мысль. Она никогда не сможет рассказать ему об этом. Он никогда ее не поймет и не простит. А если она будет молчать, эти мысли будут точить ее изнутри, разрушая их близость. Выходит, что их отношения уже обречены, они начали умирать в тот самый миг, когда первая тень сомнений легла на ее сердце.

Илья завел ее в квартиру и снова уехал на работу.

Ева не знала, сколько часов она уже сидела в кабинете и пялилась на свою доску. В какой-то момент она собралась с силами, взяла в руки маркер и возле надписи «Азиат/слежка» приписала слово «брат».

Разговор с кореянкой окончательно убедил ее в том, что та не имеет отношения к убийствам. Девчонка любит пафос, она может накидывать на себя сколько угодно пуху, но она сама боится до усрачки, это факт. И она тоже теперь знает, что Ева ни при чем.

Итак, Илья. Рано или поздно ей придется об этом подумать. Даже в мыслях слова не складывались в предложения. Она просто представляла его лицо и пыталась понять, чувствует ли она угрозу. И стоит ли доверять чувствам? Что если отключить эмоции и подумать логически. Мог ли он быть причастным к этим преступлениям?

Нужно просто восстановить хронологию и попытаться установить, где он был во время каждого преступления.

22 сентября – вечер, когда умер Дэн. Ева открыла свой гугл-календарь. Это была пятница, никаких рабочих мероприятий в календаре не было. По пятницам они с Ильей обычно заказывают пиццу или роллы и смотрят какой-нибудь фильм. Ева открыла верхний ящик письменного стола и достала оттуда небольшой фиолетовый дневник. Полистав, нашла запись от 22 сентября:

«Повезло с отелем! Мы с Кирой в соседних номерах. Абхазия прекрасна. Не могу поверить, что мы проведем три дня у моря».

Ах да, они улетали на несколько дней, чтобы перезагрузиться перед началом работы над третьей книгой про Сашу Коршунову. Пили вино, шизгарили на берегу моря до глубокой ночи.

Ева подошла к доске и нарисовала букву «И» со знаком «минус» под данными по Дэну Петрову.

30 сентября, суббота. День смерти Марго. До Евы только сейчас начало доходить, что ее бывшая подруга на самом деле мертва. Она глубоко вдохнула, затем выпустила воздух, раздувая белокурую челку. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Подумать обо всем этом можно потом.

30 сентября они ничего не писала. Зато была запись от 1 октября, последняя, после которой она забыла про дневник. Она сделала ее незадолго до того, как получила то голосовое сообщение от Киры. Ева вспомнила, не читая. В субботу 30 сентября она сражалась с поэпизодником нового романа и так увлеклась, что буквально вытолкала Илью из дома, предложив ему выпить пива в баре со старым приятелем. Вернулся он за полночь, когда Ева уже спала, но наутро был свеж и бодр. Хотя справедливости ради стоит отметить, что Илья в принципе не отличался чрезмерными возлияниями и крайне редко страдал похмельем. На доске появилась еще одна запись «И–».

1 октября. Наташа Славная утонула в ванной. Дело было вечером, Илья в тот день готовил мясо по-французски. Ева вернулась после встречи с Кирой в кофейне. Они вместе поужинали и легли спать. Наверное, легли. Потому что Ева ничего больше не помнила про тот вечер, будто его стерли. Скорей всего, всему виной были ее нервы.

А на следующий день у нее болела голова, хотя за ужином она выпила только бокал красного сухого.

Трясущейся рукой Ева нарисовала «И?» под информацией о смерти Наташи Славной.

Бросив маркер, она сложила руки на груди, подперла подбородок кулаком и задумчиво смотрела на доску.

Ей было сложно представить Илью убивающим этих людей, которых она знала. Убивающим Дэна, Марго и Наташу. Наташу! Божий одуванчик, пожилая женщина была ходячей легендой жанровой литературы. Ее приглашали на радио, на кулинарные шоу и другие семейные программы. Она занималась благотворительностью и вела бесплатные писательские курсы для детей и подростков. У кого поднялась на нее рука?

И все же, Ева знала, Илья уже убивал. За пятнадцать лет службы он участвовал в самых разных делах, связанных с криминалом, и даже какое-то время работал под прикрытием. А значит, хорошо умеет не только убивать, но и лгать…

Но зачем? Какой во всем этом смысл? Он так сильно хотел, чтобы она победила?! Абсурд. Только ненормальный человек может пойти на такое. Но ведь нормальные и не убивают людей одного за другим.

Телефон в кармане джинсов крякнул и завибрировал. Кира, это ее звук.

Ева достала телефон и нажала на сообщение. Это был репост с телеграм-канала «Криминальная Москва»:

«Полчаса назад на МКАДе красный миникупер слетел с эстакады. Водитель и пассажир не выжили»

К посту прилагалось несколько страшных фото. И хотя лица погибших были заблюрены, Ева узнала и красное пальто, и кожаные брюки, и длинные черные волосы.

Лала Ли мертва. Как и ее брат.

Ева опустилась прямо на пол. Дерзкая девчонка, которая только начинала жить. Это все ее вина. Это Ева во всем виновата. Это из-за нее Лала Ли бросила свои сказочные фанфики и попала в эту мясорубку.

Горло как будто сдавило железной хваткой.

Ева обхватила колени руками и начала медленно раскачиваться. Она больше не могла и ни думать, ни что-то делать. Все кончено. Она убила их всех.

Из прихожей раздался звук открывающейся двери.

– Я дома!

Сердце Ева ухнуло в пятки, потом вернулось обратно и заколотилось с бешеной скоростью. Она поспешно стерла последние надписи с доски.

– Чего у нас тут? Следственный штаб? – Илья заглянул в кабинет, но внутрь не вошел. Он уважал ее право на личную территорию.

– Да, пыталась посмотреть на все это с высоты птичьего полета. Расскажешь, что узнал? – Ева двинулась к выходу из кабинета и потянула Илью за руку на кухню.

Оно высвободил руку.

– Руки помою и уберу пистолет, – он отстегнул портупею. – Мне кажется, или ты плакала?

Ева машинально вытерла глаза и отмахнулась:

– Ерунда.

– Ты извини, я не хотел быть таким грубым сегодня днем. Перегрелся малек, бывает. Я же переживаю за тебя.

– Ничего. – Ева попыталась улыбнуться и сменила тему. – Дождь не перестал?