Я не прощу-2 Бузакина Юлия

Глава 1

– Давай, Волошин! Давай же, ну! – резкий окрик тренера заставляет мое сердце сжаться. Сегодня важный день. Сегодня моему сыну исполняется восемь лет. Я с утра одета по-спортивному: джинсы, футболка и легкие кеды. Длинные волосы собраны в «хвост».

Здесь, на трибуне городского стадиона, я переживаю по-настоящему, и крепкая рука мужа не успокаивает. Ведь там, на футбольном поле, за успех команды сражается мой сын. Жаркий август в разгаре, мяч летит через поле, Артем на воротах. В голубых, еще детских, глазах такая уверенность, что по коже летят мурашки.

Команда на подхвате, ребята слаженно пасуют мяч друг другу, и вдруг соперник врывается в круг и уводит подачу. Удар, и мяч летит в ворота.

Сосредоточившись, мой сын прикрывает ворота, отбивает подачу, но быстрый соперник с хамоватой усмешкой успевает поставить ему подножку. Артем летит на жесткое покрытие. Пытается встать на ноги и бледнеет.

Мое сердце обрывается и летит куда-то вниз. С губ срывается вскрик.

– Олег, что с ним?!

Макаров хмурится.

– Сейчас разберемся.

Торопливо целует меня в макушку, будто успокаивая, и пробирается к через трибуны к полю. Я дергаюсь, бегу за ним следом. Просто не могу оставаться на месте, когда с моим сыном произошло что-то нехорошее.

Слышен свисток – матч остановлен.

– Я не уйду! До конца игры совсем немного! Я лучший вратарь! – сопротивляется замене мой сын. Стиснув зубы, он пытается вернуться к воротам, но нога совсем не слушается, и он зло смотрит на задиру из команды соперников, который вывел его из игры.

– Оль, побудь с ним, я подгоню машину. Похоже, придется ехать в травмпункт, – озабоченно командует Олег. – Отцу позвони, он же нас искать будет!

Объятая тревогой, я киваю. Заставляю Артема сесть на лавку и достаю из кармана мобильник.

Взлохмаченный, взмокший, Артем похож на злого воробышка. Отчаянно рычит, специально отодвигаясь от меня подальше.

– Мам, не надо меня жалеть! И гладить тоже не надо! Хочешь, чтобы в команде засмеяли?!

– Ох уж этот твой футбол! – шепчу, едва сдерживая слезы и начинаю набирать номер отца.

Два года назад Артем заявил, что хочет стать футболистом. С тех пор наша семейная жизнь похожа на один бесконечный футбольный матч: мы проводим время на тренировках и соревнованиях, и нет ни одного матча, который пропустили бы по телевизору. Втянулись все: мой папа, Олег и даже Прохоровы!

А ведь я была уверена, что Артему надоест и он быстро бросит футбол. Но я ошиблась: ребенок упорно идет к цели.

…В машине мы молчим. Я помогаю сыну прикладывать холод к поврежденной ноге, Олег уверенно гонит авто вперед, к ближайшему травмпункту.

– Сходили на матч! – вздыхаю я.

А ведь у нас были планы: сначала матч, потом поход в пиццерию и в парк развлечений. Теперь же нас ждет больница.

Олег ловит мой взгляд в зеркале.

– Оль, ну хватит драматизировать! Подумаешь, растяжение? – строго резюмирует он. – Ничего страшного. Пиццу можно и домой заказать.

– Артем, как нога? Больно? – не унимаюсь я.

Сын, стиснув зубы, отрицательно мотает головой, но опухшая лодыжка намекает на то, что растяжением не отделаемся.

В травмпункте нас отправляют на рентген, а следом накладывают гипс.

Две недели полного покоя.

– А как же тренировки?! – Артем растерянно смотрит на травматолога своими ясными голубыми глазами.

Тот разводит руками.

– Хочешь вернуться в спорт – соблюдай все рекомендации. Травмированные футболисты на поле не нужны.

– Это все Кузьмин виноват! – сжав кулаки, рычит мой сын. – Ну ничего, смеется тот, кто смеется последним! Матвей говорит, что в бою побеждает тот, кто умеет затаиться и ждать. Я подожду!

В его глазах плещется такая ярость, такая решимость, что мне становится страшно.

Олег понимает, что Артем не позволит ему донести его до машины, и подставляет мальчику свой локоть.

– Так, герой, опирайся.

Тот осторожно соскальзывает с топчана на здоровую ногу и впивается Олегу в руку.

В коридоре уже дежурит мой папа. Он должен был подъехать на матч чуть позже, сразу с ночного дежурства, а получается, приехал в больницу.

– Артем, как это случилось?! – Папа встревоженно смотрит на внука.

– Кузьмин, сука, подрезал!

– Артем, что за слова?! – вспыхиваю я.

– Ничего, до свадьбы заживет, – ободряюще улыбается тестю Олег и тут же строго смотрит на пасынка. – А ты при маме чтобы не выражался! Никогда! Запомни!

Папа приходит на помощь, и они вдвоем с Олегом ведут Артема по узкому коридору отделения травматологии к выходу. Сжимая в руках сумочку, я бегу следом за ними. Не верю, что это происходит с нами!

Пицца, приставка и телевизор – какой печальный конец летних каникул! И это в день рождения.

– Артемка, а ты книжку почитай, все веселее будет, – подмигивает внуку мой папа.

– Деда Ваня, я их еще в июле все перечитал.

– И «Тома Сойера» прочел?

– Прочел, дедушка.

– А «Приключения Электроника» читал?

– Не читал.

– Отлично! Завтра я тебе эту книгу привезу. А еще фильм можем посмотреть.

– Как скажешь, дедушка.

Я хлопочу на просторной уютной кухне с французскими окнами – выкладываю купленную по дороге пиццу, достаю стаканы под лимонад. Не могу скрыть огорчения.

Олег заглядывает на кухню.

– Вот ты где! – ободряюще улыбается он и, не получив ответной улыбки, осторожно прижимает меня к себе и целует в макушку.

– Оленька, давай, успокаивайся. Все в порядке. Так иногда бывает. У тебя сын растет. Мальчишки все такие.

Руки сразу опускаются, я тяжело вздыхаю. Прижимаюсь к Макарову всем телом, прикрываю глаза. Разворачиваюсь, обвиваю его крепкую шею руками.

– В кого он такой упрямый, Олежек? – шепчу тихо.

Макаров пожимает мощными плечами.

– Целеустремленность – это хорошо. Это по-мужски, Оль! Или ты хочешь, чтобы он за твою юбку держался, нос боялся высунуть?

– Я хочу, чтобы он был в безопасности.

– Так не бывает! Спорт – всегда риск, надо с этим смириться. Давай поднос, отнесу в гостиную угощение. Витя звонил, сказал, они едут к нам поздравлять именинника. Готовь еще посуду.

Олег ловко подхватывает поднос с лимонадом и пиццей и несет его в гостиную, туда, где в подушках утопает мой взлохмаченный угрюмый голубоглазый воробышек.

Я подхожу к рабочей зоне, которую создавали по дизайнерскому проекту специально для меня, и достаю из шкафчика цвета слоновой кости расписные фарфоровые тарелки и столовые приборы. Бумажные салфетки с принтом «С днем рождения!» выкладываю тут же.

Выглядываю в окно. Взору открывается современная детская площадка и парковая зона. Меня до сих пор потряхивает. Как подло этот мерзавец из команды соперников атаковал моего сына! Хочется плакать от бессилия. Отделался штрафным, а команда Артема проиграла. Ставку делали на вратаря, знали, что Артемка будет биться за ворота, не отдаст свой пост, вот его и выбили с ходу. Пусть подлостью, но получили победу.

Не проходит и пяти минут, как в домофон трезвонят родственники: известие о том, что Артему наложили гипс, уже долетело до Прохоровых.

На пороге появляются Витя и Маргарита, а из-за широкой спины Вити выглядывает моя мама с охапкой воздушных шаров. Шумное приветствие сменяется охами и ахами.

Маргоша разводит руками.

– Оль, ну чего ты хочешь? Мужики!

Маленькая пухлощекая Машенька Прохорова на руках у Вити улыбается мне искренней детской улыбкой, хлопает огромными глазищами, и я сдаюсь. Тяну к ней руки и крепко прижимаю к груди.

– Моя сладкая Булочка! Как я тебя люблю!

Маргоша пропускает маму и Витю в гостиную, поздравить именинника, и хитро посматривает на меня.

– Хочешь совета, Оль? Роди Олегу ребенка. Может, повезет, получите девочку. Перестанешь трястись над Артемом, и все наладится.

– А если снова мальчик? – хмурюсь я. – У нас и так двое мальчишек! Скоро в гости Матвей приедет, все в квартире кувырком будет. Третий сын сведет меня с ума!

Матвей приезжает из Минска только на каникулы, и Олег смотрит сквозь пальцы на его шалости. К пятнадцати годам Матвей возмужал, похорошел, делает успехи в спорте и планирует поступать в Москву на юрфак. Скучает Олег по сыну, чем дальше, тем сильнее, вот в доме и царит полная анархия: фастфуд, игры в приставку допоздна, дорогостоящие покупки… Денег у Олега более чем достаточно, и это только подстегивает к необдуманным развлечениям в каждый приезд Матвея. Артем тоже в деле: сводный брат для него пример для подражания.

Я понимаю, что ничего не поделаешь, остается только пережить десятидневное нашествие саранчи в квартиру. Олег все свое время посвящает моему сыну, поэтому короткие набеги Матвея – компенсация за разлуку.

Маргоша разводит руками.

– Ну… кто не рискует, тот не пьет шампанское. Давай сюда сладкую Булочку, там в гостиной раздают воздушные шарики!

Я передаю Машеньку сестре, и та, весело болтая с дочкой, несет ее в гостиную.

В телефоне материализуется моя свекровь.

– Оленька, мы с отцом подъезжаем! Торт из пекарни забрали, все в порядке! – бодро чеканит она.

Я вдруг понимаю, что мы не сообщили родителям Олега о том, что Артем получил травму. Напряженно сглатываю.

– Алиса Викторовна, у нас тут ЧП, – выдыхаю наконец. – Артем на тренировке получил травму.

– Как – травму?! – пугается она.

– Вот так… подрезали на поле, привезли его домой из травмпункта с переломом.

– Да, ты что, Оленька?!

Свекровь, прикрыв трубку ладонью, что-то громко выговаривает свекру, потом возвращается к телефону: – Так, держите оборону, мы через пять минут будем у вас!

Я выдыхаю. Все же как хорошо, что у Олега отличные родители! За пять лет брака я ни разу не услышала упрека. А ведь я работаю у свекра секретарем! Да, что там говорить, мы с первой женой Олега лучшие подруги – правда, больше по телефону, но я знаю, что в сложных ситуациях могу положиться на Надю. Семья у нас такая, один за всех, и все за одного. Артема ни разу не назвали чужим. Его приняли так же, как и мы Матвея. Надя знает, что может положиться на меня в сложных ситуациях, что Матвей не заснет у телевизора с пластиковой тарелкой, если Олег задержится в офисе, а я знаю, что точно так же могу положиться на Надю.

Свекры появляются на пороге с тортом, испеченным в модной кондитерской специально в тему футбола. Футбольное поле с ярко-зеленой травой, а в центре – большой шоколадный мяч и футболка с надписью «Волошин» и цифра 5. Все сделано из шоколада. В центре красуется большущая восьмерка.

– Оленька, здравствуй! – Свекор целует меня в щеку и протягивает пакет. – Там всякие вкусности, мать наготовила.

– Алиса Викторовна, ну, что вы… – Я с благодарностью обнимаю свекровь.

– Глупости, Оля! Мне не сложно, ты же знаешь, как я люблю готовить!

Из гостиной выглядывает моя мама.

– Алиса, Юрочка! Как я рада встрече!

Я слышу, как в гостиной под руководством моего папы Олег с Витей раскладывают большой стол. Тороплюсь достать из буфета скатерть с золотым тиснением – тоже подарок свекрови. Улыбаюсь про себя: слышно, как старшее поколение уверенно раздает советы Олегу и Вите, а те, едва сдерживая смех, пыхтят, перетаскивая тяжелый стол в центр гостиной.

Все вертятся вокруг Артема, поздравляют его с днем рождения, успокаивают, дают советы.

НК счастью, торт приходится ему по душе. Стол накрываем на скорую руку, зажигаем восемь свечей на торте.

– С днем рождения! С днем рождения! – Под аплодисменты родственников Артем задувает свечи. Мы с Олегом фотографируем его. Потом я прошу Маргариту сфотографировать нас троих: меня, Артема и Олега. Воздушные шары с пожеланиями, торт со свечами – в такие моменты мы с Олегом светимся от гордости.

Глава 2

Поздним вечером, когда гости расходятся, я усаживаюсь в комнате сына с телефоном.

– Какие фотографии получились красивые! Выложу в сеть, чтобы тетя Надя и Матвей посмотрели сегодня вечером, – улыбаюсь лежащему в кровати Артему. Ласково глажу его еще влажные после купания волосы. Сердце сжимается от нежности: мой любимый воробышек.

– Мам… – подает голос сын.

– Что, милый?

– А как думаешь, отец наши фотографии смотрит?

Я вздрагиваю. Смотрю на сына с тревогой.

– Почему ты спрашиваешь? – интересуюсь тихо.

– Ребята говорят, что я безотцовщина! – отворачивается хмуро. – Что отец меня бросил, поэтому я никогда не стану профессиональным футболистом.

– Да что они себе позволяют?! – выпаливаю, ощущая свою беспомощность перед детской жестокостью.

Руки противно дрожат, и я напряженно сглатываю.

– У тебя есть я, сынок. Есть дядя Олег, есть дядя Витя! Разве этого мало?!

– Почему отец от меня отказался, ма? Почему?! – зло откидывая одеяло в сторону, выкрикивает Артем.

Его губы сжимаются в тонкую полоску, дрожат. В голубых глазах плещутся слезы.

– Я ведь каждый раз, когда на воротах стою, думаю: вот бы он увидел, от кого отказался! Узнал бы, что я – самый лучший вратарь, и подавился своим отказом!

Перед глазами поплыли воспоминания о том дне, когда Андрей женился на красивой Стефании и во всеуслышание объявил, что не знает меня и сына. Он ведь и в письменном виде отказался от Артема… А тот навсегда запомнил, как отец сказал, что ребенок обознался. Честно говоря, я надеялась, что со временем сын забудет тот день. Но нет! Воспоминание, как яркая вспышка, даже пять лет спустя живет в его сознании.

– Поверь, так лучше для всех, – погладив его по взъерошенным волосам, шепчу осторожно. – Дядя Олег теперь твой папа. Он – твоя защита и опора.

Артем сжимает кулаки.

– А я хочу, чтобы мой настоящий папа страдал! Страдал от того, что отказался от меня!

– Он страдает. Поверь, твой настоящий папа кусает локти.

– Я нашел его аккаунт в сети, – помолчав немного, признается сын.

– Зачем, Артем?!

– Хочу видеть, как он живет! Знаешь, какой он богатый?! У него в Москве дом – как наши десять квартир вместе взятых!

Я растерянно смотрю на сына.

– Сынок, хочешь совета? – произношу осторожно. – Не вороши. Папа вычеркнул нас из жизни, а значит, мы будем жить дальше без него. И не смей больше заглядывать на чужие странички! Подглядывать нехорошо! А денег у нас достаточно. Нечего на чужой достаток смотреть!

– Как ты не понимаешь, мама?! Я просто хочу, чтобы он был! Дядя Олег ведь общается с Матвеем, хоть они и не живут вместе! А я чем хуже?! Почему от меня отказались?!

– Ты ничем не хуже, сынок. Это твой папа намного хуже, чем дядя Олег. Понимаешь? Дело не в тебе. Дело в нем.

Я нервничаю.

Не зная, что сказать еще, начинаю выкладывать фотографии в сеть. Руки мелко дрожат от волнения. «Дался ему этот отец!» – размышляю с досадой.

Летят восторженные поздравления от сотрудников адвокатской конторы, в которой я уже пять лет тружусь вместе с Олегом и его отцом.

Артем понимает, что разговор окончен. Насупившись, утыкается в планшет. Мне неловко, но я не знаю, что еще сказать на эту тему. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы мы с Маргаритой в тот день не пошли на набережную за мороженым, не наткнулись бы на пышную свадьбу Андрея и его помощницы, и Артем бы не запомнил так ярко момент, когда отец во всеуслышание объявил, что не знает мальчика.

– Не сиди долго в интернете, милый, – прошу его, прежде чем уйти из комнаты.

– Ладно, – угрюмо бурчит он.

Я целую его в макушку.

– С днем рождения, – шепчу, улыбаясь, и он на миг тянется ко мне. Прижимается к моей груди крепко-крепко, и я понимаю: в глубине души этот нахохлившийся воробышек все еще мой ласковый малыш. В моих глазах стоят слезы. Как же я его люблю!

Заботливо поправляю одеяло, включаю ночник и покидаю детскую комнату.

Спускаюсь по красивой лестнице с коваными перилами на первый этаж нашей двухуровневой квартиры.

На кухне все сверкает чистотой. Олег как раз включает посудомоечную машину.

– Принимай работу, красавица! – широко улыбается мне.

Я с изумлением осматриваю кухню. Поверить не могу, что он все убрал! Я думала, мне придется возиться еще час…

– Награда будет? – Хватая меня за талию, Макаров игриво касается губами моей шеи.

– Еще какая! – обещаю ему. Не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки. Вскрикиваю от неожиданности, обвиваю его шею руками, смеюсь, а он уже опаляет мои губы полным страсти поцелуем.

– Мне надо принять душ, – шепчу тихонько.

– Отлично! Я давно мечтал потереть тебе спинку…

Не успеваю ахнуть, как он заталкивает меня в ванную комнату.

Мы целуемся, как подростки, украдкой и с наслаждением. Олег нащупывает кран, врубает горячие струи воды и подталкивает меня к краю ванны.

Я прикрываю глаза. Позволяю ему себя раздеть. Меня бросает в дрожь от его жарких прикосновений.

Струи воды расслабляют. Олег так близко, что я ощущаю его дыхание. Чувствую, какой он твердый, наполненный желанием, и от этого плавлюсь в предвкушении.

Макаров не спешит. Желая растянуть удовольствие, медленно водит по моей спине и плечам мочалкой, истекающей пеной с ароматом миндаля. Касается живота, и это жутко заводит. Я становлюсь податливой в его объятиях. Вода стекает по его мощной груди бесконечными струями, и я все крепче прижимаюсь к нему. Его губы скользят по моим губам, руки откровенно поглаживают и властно сжимают мои бедра.

Меня потряхивает от сладких ощущений. Прижимаюсь к нему сильнее, всего на миг, а потом отдаюсь во власть воды и мыльной пены.

Макаров выбирается из ванны первым. Фыркая, он подхватывает полотенце и медленно вытирается, а потом оборачивает его вокруг бедер.

Я все еще под струями воды. Лениво смываю с себя гель для душа и любуюсь своим мужчиной.

Олег Макаров – мой герой! Он – моя опора, моя каменная стена. До встречи с ним я и не знала, что можно так сильно любить.

Выключаю воду и тут же получаю от мужа второе полотенце.

Взгляд его серых глаз внезапно темнеет, прожигает огнем.

– Сейчас я отнесу тебя в спальню, и там мы продолжим, – чуть хрипло обещает он, помогает мне выбраться из ванны и, едва дождавшись, когда я замотаюсь в полотенце, подхватывает меня за талию и перекидывает через плечо.

С рыком первобытного охотника он уверенно тащит свою добычу в спальню, где опускает меня на простыни. Затем склоняется надо мной и жадно впивается в мои припухшие от его поцелуев губы.

Потом мы тихо лежим под одеялом. Долго молчим, растворяясь друг в друге. Я слушаю, как стучит сердце Олега, вдыхаю дурманящий запах его кожи и таю от счастья.

Шею обжигает его шепот:

– Оль…

Поднимаю глаза. Взгляды встречаются, и от этого внутри что-то переворачивается.

– Я хочу ребенка.

Продолжаю неотрывно смотреть в его глаза. Когда мы поженились, то решили, что двоих детей нам достаточно. Один его, один мой.

Олег сгребает меня в свои объятия.

– У нас все есть, – продолжает обжигать жаром его голос. – Все и даже больше. Только общего ребенка нет. А я так хочу, чтобы у нас появился малыш…

Я ненадолго отстраняюсь.

– Мне страшно, Олежек, – признаюсь ему честно. – Очень– очень страшно еще раз окунуться в беременность и роды.

– Но ведь есть эпидуральная анестезия?

– У нее много противопоказаний.

Макаров сжимает мои руки.

– А если будет дочка? Я так хочу дочку, Оль… Чтобы на тебя была похожа. Даже представить себе не можешь, как я ее хочу… На Прохорова смотрю и так ему завидую! До скрипа зубов!

Улыбаюсь. Ласково провожу пальцами по его заросшей щетиной щеке, запускаю пальцы в короткие светлые волосы. Мы все завидуем Прохоровым (в хорошем смысле этого слова, конечно), потому что их Машенька – удивительный ребенок.

– Обещаю, что подумаю, – шепчу ему в губы. – Только не дави на меня, ладно? Мне нужно немного времени, чтобы принять твое желание.

Его губы тянутся ко мне, впиваются в рот, безжалостно обрушиваются чередой поцелуев. Я отрываюсь на мгновение, заглядываю в такие любимые серые глаза и снова тону в его поцелуях.

Глава 3

Андрей Соколовский

«С днем рождения!»

«Сыночку расти большим!»

«Красавец!» – гласят надписи под яркой фотографией. В ленте мелькает семейное фото: счастливые родители, подрастающий мальчик.

Андрей Соколовский откидывается в мягком кресле. Потирает колючий подбородок. Жадно смотрит на фотографии, которые несколько минут назад выложила в сеть Ольга.

Его сын. Наследник. Мальчик, которого он так ждал!

Горько ухмыльнувшись, Андрей подхватывает бутылку коньяка и наполняет до краев красивый бокал из камня.

– С днем рождения, сынок! – выдыхает поздравление и залпом опрокидывает в себя всю порцию коньяка.

Сердце сдавливает тоска. Пять лет назад Андрея Соколовского вынудили написать отказ от собственного сына, и не прошло ни дня, чтобы он не вспоминал Артемку. Сегодня там, на фото, вместо бывшего следователя Макарова рядом с Ольгой должен стоять он, Андрей Соколовский!

Но Андрей очень далеко от своего сына. Их разделяют тысячи километров.

Столица благодушно приняла в свои щедрые объятья зятя господина Орловского. У Андрея появилось все, что пожелает душа. Но деньги и связи не давали того, к чему так отчаянно рвалась его темная, погрязшая в пороке душа. Не было с ним рядом тех, кого он считал настоящей семьей – Ольги и родного сына. Ох, как же Андрей жалел, что отказался в свое время жениться на любимой женщине после того, как у него родился маленький наследник! Каким же глупым сейчас казался ему его девиз «Человек должен быть свободен!» А ведь Ольга ждала от него предложения. Он же по ее глазам видел! Робкая надежда, затаенная печаль… У нее в семье было не принято жить в гражданском браке. Она все ждала, ждала от него предложения, а он упорно не желал его делать – просто так, из вредности. Кто они такие, эти Волошины, что Ольга так переживает из-за отсутствия печати о браке в паспорте?!

А теперь… Кому нужна свобода, когда рядом нет самых дорогих сердцу людей?! Потерял Андрей Олю, потерял любимого и единственного сына. Жалел о своем глупом эгоизме до скипа зубов каждый день, каждый час, а изменить ничего нельзя.

В приоткрытую дверь слышно, как его глупая женушка воркует с маленькой дочкой.

Что-то громко катится, и раздается детский плач.

Андрей морщится и снова смотрит на фотографию. Проклятому тестю не удалось выжечь в нем одержимость Ольгой Волошиной и ребенком. Он тайком следил за их жизнью. Знал об Артеме почти все: в какой школе учится, за какую команду играет в футбол, переживал вместе с фотографиями каждый триумф и каждое поражение своего любимого сына.

Умом Андрей понимал: пока Артем является приемным сыном Олега Макарова, он в безопасности. Никто не станет травить ребенка, от которого официально отказались. Но сердце его сжигала черная тоска по мальчишке. Как же ему хотелось быть рядом с сыном, помогать в трудные минуты, воспитывать, поддерживать! Но, увы, ему, Андрею, оставалось лишь с глухим отчаянием наблюдать за тем, как другой мужчина собирает все лавры на родительском поприще: Олег Макаров на законных основаниях спал в одной постели с Ольгой и воспитывал его сына. В отличие от Андрея Олег не раздумывая, дал Ольге свою фамилию. Сейчас на фоне благородного Макарова Андрей казался себе жалким.

Детский плач в гостиной не прекращается.

– Стеша, почему Мелания плачет?! – раздраженно кричит Андрей в приоткрытую дверь.

Ответа нет.

С губ Соколовского срывается ругательство. Видимо, его женушка заперлась в ванной и оставила дочку без присмотра.

Поднявшись со своего кресла, Андрей идет в гостиную.

Мелания страдает аутизмом, и ее нельзя оставить одну ни на миг. Она всего боится, бьется в истериках и не всегда понимает, чего от нее хотят. Нанятый педиатр из самой лучшей детской больницы убеждала Соколовских, что если с ребенком заниматься комплексно, то можно будет добиться улучшения. Заниматься комплексно Стеше наскучило через две недели, и она бросила это дело, махнув рукой на больного ребенка.

Прикованный к идиотке-жене невидимой, но очень крепкой и тяжелой цепью, Андрей Соколовский старался принять посланное судьбой наказание, как данность.

Он был женат на Стеше пять лет и все это время пытался смириться со своей участью, но после того, как она во время одной из ссор заявила, что ребенок не его, ему казалось, что он получил удар под дых. Надо же, а он думал, что глупая кукла уже ничем не сможет его удивить!

Тайком от жены и влиятельного тестя Соколовский сделал тест на ДНК. Тест показал полное отсутствие родства с ребенком.

Проклятая Стеша умудрялась каждый раз пробивать дно! Она была слаба на передок и изменяла Андрею чаще, чем выполняла супружеский долг.

Многочисленные связи ее отца позволяли ей заводить романы с влиятельными мужчинами на стороне. Карьера Андрея Соколовского благодаря связям тестя тоже шла в гору, тут было грех жаловаться. Связи тестя постепенно становились и его связями. Дом тестя постепенно становился и его родным домом тоже.

Увы, все остальное казалось ему страшным сном. Ну не могла реальность быть настолько вывернута наизнанку! Жуткий сон начался после ухода от него Ольги Волошиной, и он не заканчивался уже пять лет. Шлюха-жена, чужой больной ребенок – что может быть хуже?!

Соколовский выходит в гостиную. Мелания сидит на полу и с воем раскачивается из стороны в сторону.