Ритуал

Глава 1

Мне всегда была интересна чужая жизнь. Свою я не считал пресной или скучной, просто… свет в чужих окнах завораживал! Даже не он сам, а игра теней за задернутыми шторами, вот! Мне никогда не хотелось заглянуть за них, однако я всегда представлял, как живут за ними люди. И в этих фантазиях было куда больше хорошего, чем в реальности.

Наверное, поэтому я и стал полицейским.

В теле, что лежало сейчас у меня под ногами, жизни не было. Но я мог узнать, какой была смерть. Страдал ли человек при жизни, стал ли он жертвой несчастного случая или злого умысла. В ход пойдет все: опрос соседей, кадры с камер видеонаблюдения, показания сторожа, проспавшего преступление в своей сторожке на стройке и те крохи дара, которые достались мне из-за капли крови Старшей расы. Я могу найти убийцу этого несчастного. И тем самым сделаю жизнь более похожей на мои фантазии, чем на реальность.

Для этого я и стал полицейским.

– Георгий Линьков, двадцать девять лет, служащий муниципалитета, предположительно, человек, – монотонно бубнил эксперт, приехавший на место преступления с опозданием и теперь отрабатывающий провинность с утроенным рвением.

– Почему «предположительно»? Очевидно же, что человек, – без удивления, скорее для проформы, буркнул я.

Опустился на корточки рядом с трупом. Подобранной в шаге от него веточкой отодвинул в сторону борт пиджака, увидел бумажник, полез в собственный внутренний карман за одноразовой перчаткой и пакетом для вещдоков.

– Не скажите, Антон Вадимович, – эксперт указал пальцем на лоб покойного. – Иной раз думаешь, что человек, а потом мозг взвешиваешь и понимаешь – орк. Ну, не совсем, конечно, орк – полукровка, а то и квартерон. Но мозг-то, считай в полтора раза тяжелее человеческого, и это при тех же размерах. Без вскрытия и не скажешь! Не в обиду вам будет сказано…

– Полусмак, – тихо произнес я. Когда эксперт повернулся ко мне с вопросом в глазах, я закончил. – Заткнись.

– Чего сразу заткнись-то? – едва слышно, но без обиды, пробурчал эксперт. Приказ, однако, выполнил и больше ничего не говорил.

Я же продолжил осмотр тела. Ну и «сопутствующего контекста», как любил выражаться мой учитель сыскного дела. Посмотреть было на что. Ритуальное убийство в нашем провинциальном Екатеринодаре – такого на моей памяти не случалось. Чай не Москва, где такие ужасы чуть не раз в неделю фиксируются.

Георгия Линькова разложили прямо посреди магического знака: головой на север, ногами на юг, а руки аккуратно сориентировали на восток и запад. Расписали лоб незнакомыми мне, но явно колдовскими письменами, после слили кровь, перерезав артерии на руках и ногах, и под конец еще живому, но уже стоящему на границе смерти, аккуратно перехватили горло.

Были еще и свечи – как в ритуале без свечей! Черного воска, как положено, сгоревшие до основания, что свидетельствовало об успешном завершении ритуала. А вот орудия убийства мы не обнаружили, его колдун забрал с собой. Можно понять, почему. Ножи, которыми перерезали глотки и вскрывали грудные клетки, представляли из себя мощные артефакты и стоили на черном рынке как не всякий дом в элитном районе столицы. Если попадали в продажу, естественно. Как правило они передавались в древних семьях из поколения в поколение и при длительном использовании буквально пропитывались аурой владельца. Оставить подобный артефакт на месте преступления… Да уж проще обронить свой паспорт с пропиской и связкой ключей от дома.

Символ, в котором разложили жертву, был из алфавита Арахны[1], что само по себе паршиво, но кроме того почему-то еще и окружен глифами Юпитера. Прочитать подобное мне было не под силу – я следак из УБОМПа[2], а не агент Серебряной Секции[3]. Строго говоря, мне вообще все эти магические штуки до фонаря должны быть, хотя основы, конечно, знать был обязан. К счастью, начертательная ритуалистика к таковым не относилась.

С замечательным пренебрежением к смерти неподалеку пели птицы. Я дитя города, шума автострад, дребезжания трамваев и топота соседей с верхнего этажа, так что с уверенностью сказать, чьи трели сейчас пронизывали прохладный утренний воздух, не мог. Так, фиксировал звуки, одновременно с некоторым удивлением размышляя о том, что в городе, оказывается, еще остались такие места, где можно слышать не рев моторов, а пение птиц.

С другой стороны, Екатеринодар в последнее время разрастался подобно раковой опухоли, включая в себя все новые и новые станицы. Эта, например, называлась Дашковка и статусом «района города» обзавелась не более года назад, отчего пернатые твари и чувствовали себя здесь относительно вольготно.

Да, внешне район выглядел деревня деревней. Большая его часть, по крайней мере, представляла из себя бескрайнее море зеленых двускатных крыш, среди которых немногочисленные многоэтажки смотрелись подобно рифам. Но скоро их станет больше, гораздо больше. Привлеченные недорогой землей, сюда уже пришли крупные строительные компании, превращая деревенскую пастораль в бешено бьющий бит города.

Неподалеку от одной из стройплощадок, пока представляющей из себя котлован, огороженный забором из металлопрофиля, труп и нашли. Прямо на тропинке, по которой местные возвращались домой с трамвайной остановки. Довольно странный выбор для проведения ритуала, как по мне.

Да и жертва… Человек – не удержавшись, я мысленно проговорил вслед за Полусмаком «предположительно». Двадцать девять лет, муниципальный служащий невысокого ранга. Среднего роста, субтильного телосложения, одетый так, как и положено одеваться разумному его статуса: серый пиджак в мелкую клетку, темные брюки, разношенные, явно второй или даже третий сезон служат, ботинки. Галстук в кармане аккуратно сложен, видно, сам убрал, когда со службы ушел. Пальцы рук чистые, физического труда не знавшие, подбородок безвольный…

Что он делал рядом со стройплощадкой так поздно – смерть по словам эксперта наступила между полуночью и тремя часами ночи? Муниципальный служащий в это время должен уже спать в своей казенной квартире, расположенной, кстати, совсем в другом районе, готовясь к очередному трудовому дню. Рядом с ним – тихонько посапывать располневшая после родов жена, а за стеной, в соседней комнате, двое детей – мальчик и девочка, трех и пяти лет соответственно.

Про жену, ее лишний вес и двоих детей я узнал, копаясь в бумажнике мужчины. Там, как у любого нормального горожанина, имелись мнемографии семьи, пара сотен корон наличности и две банковских карточки: кредитная от «Альба-банка» и дебетовая от «Авроры».

Больше там ничего не обнаружилось, как, впрочем, и в остальных карманах его одежды. Не единой ниточки, позволяющей хотя бы предположить, как Георгий Линьков здесь оказался и почему он стал жертвой ритуального убийства. Я не ждал записки: «Сегодня в полночь приходите на стройплощадку один», но хоть какая-то подсказка должна была быть!

– Василич, – позвал я служебного перевертыша.

– Ась? – донесся из-за плеча его голос, словно домовой все время там находился.

Я повернулся на голос, рассматривая будто из воздуха соткавшегося карлика. По первости меня общение с его племенем жутко напрягало именно из-за умения вот так появляться. Со временем, конечно, привык, человек ко всему привыкает, даже к домовому-порученцу.

Василич – другого имени я не знал – был чуть ниже метра ростом, имел сморщенное, как печеная картофелина, лицо, и носил строгий черный костюм-тройку с туго затянутым галстуком, отчего походил на жуликоватого гробовщика.

– Дуй в микраху, своих опроси и жильцов тоже, может, кто видел чего или слышал. Доклад в управе, я там часа через два буду, не раньше.

Домовой смачно зевнул, после чего проскрипел с непередаваемой интонацией ветерана всех мировых войн:

– Уже бегу.

Удобно, когда есть безотказный порученец, на которого можно свалить большую часть рутины, подумал я, отворачиваясь. Даже если выглядит он странно, способен появляться из воздуха, а принимая задачу, говорит и выглядит так, словно делает тебе огромное одолжение. Пока не привыкнешь, кажется, что в каждой фразе перевертыша таится издевка.

На самом деле Василич ничего такого ввиду не имел, просто голос у него такой. Теперь-то я уже не сомневался, что, получив приказ, он в лепешку расшибется, но выполнит его. Перевертышам трудно устроиться в социуме, который отринул прежний уклад жизни, так что за работу они держатся всеми лапами.

Отправил я его отнюдь не на поквартирный обход, с этим и квартальный здешний справится. Домовые будто самой природой предназначены для первичной оперативной работы. Малые расы держатся вместе, у них даже своя сеть для внутреннего пользования имеется. Если что-то известно одному, то станет известно всем – дай только время. Не факт, конечно, что в новостройках уже заселился кто-то из их племени, но тут уж как повезет. Может, есть среди них чудаки, которые любят новое жилье?

Прежде чем порученец отправился выполнять собирать информацию, я услышал, как выматерился Полусмак – видимо, метаморф сменил обличье прямо у него на глазах. В собаку перекинулся, наверное, чтобы бежать быстрее. Обычно-то они так не поступают, не запрещено, просто зрелище не очень приятное. Кому понравится, когда безупречный костюм на глазах превращается в шерсть, а лицо становится зубастой мордой?

Но у моего Василича с экспертом давняя вражда. Полусмак постоянно обвиняет домового в разных грехах: например, в том, что оный ворует части тел покойников из мертвяцкой «с целью последующего их богохульного пожирания» – цитата из одной его служебки. Домового – убежденного вегана, это страшно оскорбляло. Вот он и не упускает случая сделать ответную гадость.

Я уже три месяца в эту их войну старательно не вмешиваюсь. Мог бы остановить ее одной фразой, Василич бы послушался и пугать эксперта перестал. Но Полусмак был стукачом управы по внутренним расследованиям, да и расисты мне никогда не нравились. Ладно бы он еще ко всем нелюдям так относился, какая-никакая, а позиция. Но он ведь к Старшим расам со всем почтением, даже лебезит, а Младших – гнобит.

Потратив на осмотр тела и прилегающей территории еще около получаса, я допросил сторожа – «ничего не видел, господин, спал». Прошелся по округе, прикидывая, откуда мог прийти или приехать убийца и как он доставил сюда жертву. Заключил, что на машине – неизвестный встал на том же пустыре, где сейчас машины оперативной группы расположились, после чего пешком уже пришел сюда. Далее я сходил к «дежурке», облокотился на крыло внедорожника и задумался. Точнее, принялся собирать в голове черновик рапорта.

Именно с него, кстати, и начинается любое настоящее расследование, а вовсе не с построения версий, как показывают в дурацких киношках про сыщиков. Пишешь рапорт, в который вносишь все факты, даже самые спорные и отдаешь начальству. А дальше уже как оно решит, так и будет. Может, тебе отдадут, может, спихнут на другой участок или по подведомственности кому перебросят.

Чиновники от полиции даже способны переквалифицировать явное ритуальное убийство во вполне обыденный несчастный случай. Серьезно! Шел человек ночью вдоль стройки, выпимши был, вот и стал запретные знаки на земле рисовать, а потом еще и поскользнулся на грязи, да и распанахал себе горло. Точнее, сперва запястья по неловкости пьяной перехватил, а потом уже, стало быть, горло.

– Лисовой!

Ну вот, стоило только вспомнить! Оно и понятно – преступление не ординарное. И пусть жертва обычный человек, без связей и важных знакомств, сам факт подобного преступления привлекает руководство, как мух… варенье. Аж сам глава управы прикатил.

– Доброе утро, Агрих Дартахович[4], – я отлепился от машины и двинулся к среднего роста, всего на две головы выше меня, орку. На лице я даже не пытался изобразить радость от внезапной встречи. Во-первых, орки – ментаты, с ними притворяться бессмысленно, а во-вторых, Лхудхар (это у него фамилия такая), был нормальным мужиком. – Какой ветер вас сюда принес?

– Лис, ты хоть при подчиненных мне не хами! – без строгости, впрочем, в голосе отозвался руководитель УБОМПа. Бережно, чтобы не раздавить, он пожал протянутую руку. – Ей Богу, доведешь однажды, взболтаю все мозги в черепушке!

– Да с нашим удовольствием! А в поля потом сами ездить станете?

Агрих Дартахович выглядел именно так, как положено выглядеть орку, которого в семь утра разбудили и не дали нормально позавтракать. Глаза красные, тяжелые брови сердито опущены, волосы на лице стоят торчком, а служебный мундир цвета ржавчины сидит с перекосом на широких плечах.

– Докладывай! – буркнул он после того, как, следуя моим указаниям, вынул из бороды кусочек застрявшего там хлеба. Даже пожрать бедолаге довелось только в дороге.

Я коротко обрисовал картину: кто жертва, когда убили и что я по этому поводу думаю. Лхудхар слушал молча, только раздраженно выдергивал волоски с тыльной стороны короткопалой кисти. Когда же я закончил, он в упор посмотрел на меня, словно сканируя – хотя я знал, что начальник никогда не опустится до ментальной проверки подчиненного без его предварительного согласия. Похоже было, что он просто завис спросонья.

– «Серебрянки» не приезжали еще?

Я выразительно поднял брови, мол, серьезно? Я, конечно, отдал приказ уведомить агентов Серебряной Секции о произошедшем в Дашковке ритуальном трупе, но ждать их в такую рань? У нас на весь город три агента, и должности эти чистой воды синекура. Скорее даже отстойник для проштрафившихся.

Екатеринодар, хоть и крупный город, но – человеческий. Тут маги не часто встречаются, в основном в ходу гномьи накопители. Так что для Старших рас он провинция, преступления по профилю «серебрянок» такая редкость, что бедолагам большую часть времени просто нечего делать. Как следствие – расслабились, на службу приходят ближе к обеду, да и то лишь затем, чтобы лясы с коллегами поточить. Я ждал их через час, а то и позже.

– Глазки мне не строй! Вызвал?

– Само собой, Агрих Дартахович! Сразу же, как понял, с чем дело имеем.

– Ладно, ждем тогда, – орк, как и я, был прекрасно осведомлен о том, как несут службу агенты по надзору за магическим даром.

Пока ожидали их прибытия, прогулялись. Еще раз посмотрели на тело и начертанные на земле знаки. Орк тоже их опознал как символы Арахны, окруженные глифами Юпитера, но когда увидел письмена на лице убитого, глухо заворчал. Явно узнал, но со мной делиться не стал – я это почувствовал. Меня сразу же начало распирать от любопытства, но спрашивать у начальника я ничего не рискнул. Людям в дела Старших рас нос совать не стоит, даже если носишь в себе каплю их крови.

– Зверей дохлых в округе нет? – когда мы пошли на второй круг, спросил орк.

– Не искали…

– Так поищите!

Я тут же метнулся к оцеплению, отправил двух постовых на поиски издохшей живности и вернулся к начальнику.

– А зачем? – осмелился все же спросить.

Он посмотрел на меня сурово, задумался. С одной стороны, он мог проигнорировать вопрос, все же я был его подчиненным, а тут дела Старших. С другой, мы с ним служили вместе уже лет восемь, и доверяли друг другу. Я знал, что руководство меня не подставит, не станет спрашивать за чужие промахи, он же был уверен, что я буду делать свою работу не за страх, а за совесть.

– Побочный эффект от ритуала, – наконец решился начальник. И тут же поправился: – Если я прав…

– В чем, Агрих Дартахович?

Да-да, я любопытный, но другие в нашей работе и не задерживаются. Убийство с гнильцой – это не банальные разборки, и мне бы, по-хорошему, заткнуться и ждать, пока дело не заберет СС. Однако, убили человека. Жутко убили, я бы даже сказал, неправильно. И я хотел знать правду.

За вопрос я был награжден еще одним угрюмым взглядом. Под низким лбом шла тяжелая мыслительная работа. Там, скорее всего, спесь представителя Старшей расы боролась со здравым смыслом того, кто всю свою долгую жизнь живет среди людей.

– Символы на лице убитого из нашего алфавита, – неохотно сообщил начальник. И добавил, будто я сразу не понял, о чем он. – Орочьего.

– Твою ж мать! – протянул я. И тут же встрепенулся. – Но орки же не используют ритуальную магию!

– Сейчас не используют, – поправил меня Лхудхар. – Больше тысячи лет, как отказались – были причины. Все, Лисовой, пока больше никаких вопросов. Решим по подведомственности, тогда и…

Как будто было, что решать! Агенты Серебряной Секции заберут дело, без вариантов. И ничего я не узнаю. Ни того, за каких хреном нужно было резать обычного человека, ни причин возрождения интереса орков к тому, чего они не делали целое тысячелетие.

Придется вам, Антон Вадимович, возвращаться к разборкам криминальных группировок, отслеживать перемещение магических реликвий на черном рынке, да трясти всякую мелкую шушеру, по недогляду получившую доступ к изделиям Старших рас. А что-то серьезное и по-настоящему интересное придется отдать Серебряной Секции.

Но… Пока их здесь нет – кто мешает мне построить версии? Да никто, в общем-то!

Итак, убийца орк. Их в полуторамиллионном Екатеринодаре немного, если в процентах считать, но десять-двадцать тысяч наберется. Хотя нет, это я хватил, пожалуй. Тысяч двадцать – это всех Старших рас на город. Орков из них большинство, они меньше других страдают от дискомфорта жизни без магии.

Как правило, это коренные жители, которые тут уже второе, а то и третье поколение обитают. Все ментаты, как и положено, в основном работают в таможенной, юридической и полицейской сфере. Что само по себе не удивительно – чем еще заниматься разумным существам, которые правду, как они сами говорят, на запах определяют?

Один из них убил человека. Мог, конечно, и приезжий постараться, но зачем ему тащиться в провинцию, где такое преступление привлечет намного больше внимания, чем в центральных регионах. Стало быть, рабочая версия – местный.

Стоп! А почему ты, мил друг, решил, что раз письмо на лице убитого орочье, то и убийца непременно орк? Алфавит Арахны используется всеми расами из-за своей универсальности. С тем же успехом разложить Линькова между свечей мог и эльф, и гном, и даже ракшас, если бы львиноголовому зачем-то захотелось пересечь десяток государственных границ и приехать в мой город.

Орочья письменность доказательство, но косвенное. Может быть, даже отвлекающий фактор… Нет! Вон как Лхудхар напрягся, такое не подделать. Да и дар мой, та самая малая капля крови Старшей, а точнее орочьей расы, молчал. Пусть я не мог сканировать человека, как мой начальник, не был способен заставить его сделать что-то против воли, но вот понять правду мне говорят или врут, умел безошибочно.

Значит, пока принимаем орочьи знаки как косвенное доказательство участия в ритуале орка. К нему же подкалываем сам факт прибытия начальника УБОМПа Екатеринодара на место преступления – фиг бы он сорвался сюда в такую рань, если бы дело не касалось кого-то из «родственников». И переходим к тому, зачем убили молодого мужчину. Не к мотивам, которые тоже важны, а к цели убийства. Ритуал всегда проводится с какой-то целью.

Символ из алфавита Арахны, посреди которого лежал Линьков, я уже вспомнил. «Сильма» – желание обладания. То есть убийца хотел что-то получить, что-то принадлежащее не ему. Данный факт немного дает, любой, кто проводит ритуал, желает с этого чего-то поиметь. Глифы Юпитера могли бы помочь понять, что именно, если бы я мог сообразить, как они соотносятся с «сильмой» и орочьими письменам на лице убитого. Тут явно какое-то сложное заклинание, скомбинированное из разных школ.

Плюс «живая» кровь разумного – то есть взятая у еще дышащего человека – основной ингредиент в запретных искусствах. В комплексе со всем остальным она говорила, что проводивший ритуал явно хотел не взаимности от объекта неразделенной любви добиться. Тут что-то очень серьезное должно быть.

И вот тут мы уже подходим к мотиву. И заканчиваем со строительством версий. Потому как узнать что-либо о мотивах убийцы я смогу только после беседы с нормальным консультантом по начертательной ритуалистике. Если, конечно, буду вести дело.

От размышлений меня отвлекло бормотание начальника. Он переводил взгляд с меня на лежащее метрах в тридцати тело Линькова и о чем-то тихо, сам с собой, спорил на орочьем. Из родного языка Агриха Дартаховича я знал несколько основных ругательств и десяток-другой слов. Мне показалось или он упомянул политику? Этого, вкупе с пробудившимся даром, было достаточно для понимания: шеф что-то задумал.

Не успел я зацепиться за эту мысль, как орк с каким-то ожесточением достал из кармана мундира коммуникатор, набрал кого-то в книге контактов и засопел, приложив трубку к покрытому короткими рыжими волосками уху.

– Руфи! Чего не спишь? – проговорил он, когда абонент ответил. – Ну, я-то понятно почему – служба наша и опасна, и трудна. Ага. Как Беелсти? Как дети? Ничего я тебе не заговариваю зубы!

Орк звонил губернатору. Руфи – он же Рухефалион из дома Горькой Воды – так его ближний круг называет. Победил на выборах два года назад, я, кстати, за него не голосовал, хотя и особо ничего против не имел. Просто – ну вот нафига человеческому региону губернатор эльф? Плюсы такая кандидатура, конечно, имела, к примеру, остроухие не теряли разум из-за денег, так как почти все были очень богаты, и не волочились за моделями, считая человеческих женщин слишком крупными и дурно пахнущими. Но и минусов хватало, впрочем, о них в другой раз.

Во время разговора Лхудхар так же упомянул Беелсти, а я знал только одну даму с таким именем – супругу губернатора. Миниатюрная «первая леди» не сходила с обложек модных журналов и являлась настоящей иконой стиля. Черт! Так значит, слово «политика» на орочьем мне не послышалось? У меня остался только один вопрос: а чего он на русском говорит?

– Слушай, ты можешь сделать так, чтобы ребятки из Серебряной Секции быстро оказались там, куда их час назад вызвал мой человек? Да. Нет. Не по телефону, Руфи. Заскочу сегодня, расскажу. Да пока непонятно, но хотелось бы. Ага, на меня наводись. Спасибо.

Он говорил для меня. Чтобы я все слышал и понимал. Это предостережение – не лезь сюда, Лисовой. Даже в эту сторону не думай! Мол, сделай вывод. Высокопоставленный орк звонит утром губернатору, и просит его, чтобы тот подопнул обленившихся от хронического безделья «серебрянок». Зачем такая явная показуха?

Начальник пытался меня защитить. Он ментат. Учуял, что я уже с головой ушел в построение версий и понял, что надо меня напугать. Для того, чтобы сохранить жизнь – так он это видел. Черт!

Едва орк отключил коммуникатор, как в метре от нас стал открываться портал. Участок воздуха на высоте человеческого роста помутнел, превратился в непрозрачную линзу, внутри которой закрутилось что-то не имеющее названия в человеческих языках, и выплюнул на землю двух человек. Поправка, разумных.

Матерясь, первой на ноги встала эльфка. По виду – подросток, почти человек, если не приглядываться. Но если присмотреться, то увидеть можно множество отличий. Ниже ростом. Более тонкие черты лица. Тонкие кости. Кожа, будто у анорексика – почти прозрачная. Зубы мелкие, острые. Уши звериные, торчащие заостренными кончиками и невероятно подвижные. Одета прибывшая была в телесного цвета леггинсы, отчего казалось, будто в портал ее забросило до того, как она успела нормально одеться. Только и смогла набросить приталенный синий пиджачок поверх белой блузки.

Второй прибывшим был гномом. Абсолютно классическим, мне по солнечное сплетение – хоть на ноги поставь, хоть набок положи. Лысый, с рыжей бородой до середины груди, байкерской безрукавке на голое тело и кожаных штанах, заправленных в высокие сапоги до колен. В одной руке у него была зажата кость с незначительными остатками мяса, в другой – массивная стеклянная кружка.

– Какого хера? – злобно уставился на меня коротышка, будто я, человек, открыл портал и принудительно сунул туда его с подружкой.

Тут он увидел Лхудхара, изменился в лице и почтительно ему поклонился. Эльфка, прекратив материться – кстати, на русском – едва заметно качнула головой.

У Старших рас свои табели о рангах. По должности мой начальник был старше любого из «присланных» агентов. По внутренним же укладам, эльфка, как первородная и стихийный маг, имела бы перед ним преимущество. Но только если была из Первых семей или их вассалов. Если же из свободного клана – плюс-минус – равный статус с главным полицейским города. Но орк считал иначе.

– Вас любезно перенес сюда Рухефалион из Дома Горькой Воды. По моей просьбе. После того, как вы, бездельники, больше часа добирались до места преступления, находящегося в вашей юрисдикции. Более того, вижу, вы вообще решили проигнорировать вызов.

И орк выразительно взглянул на пустую пивную кружку в руке у гнома. Тот отбросил ее и обглоданную кость в сторону, и смущенно закряхтел.

– А в чем, собственно, дело, уважаемый господин Лхудхар? – высокомерно произнесла эльфка. Казалось, она полностью овладела собой после переноса и никакой вины за опоздание не испытывала. Но кончики ушей чуть подрагивали, выдавая волнение.

– Ох, ничего такого, чтобы спешить! – язвительно пророкотал Агрих Дартахович. – Всего-то запретный обряд и ритуальное убийство человека!

Агенты сразу подобрались, построжели и завертели головами. Эльфка повела ладонями, пустив невидимую, но ощутимую волну и безошибочно направилась в сторону места, где на земле лежал труп. Гном угрюмо зашагал за ней.

С довольным видом начальник посмотрел им вслед, а потом перевел взгляд на меня – мол, а ты чего тут еще стоишь? Я ответил недоуменным взглядом.

– Лис, ты может делом займешься или мне за тебя работу делать нужно? – произнес орк, видя, что намеков я не понимаю.

– Да тут, собственно, только труповозку дождаться…

– А опросы жильцов?

– Василич занимается. Домовой, в смысле.

– Распустились… Я, кстати, против был – перевертышей на службу брать. Нет у меня им веры – скользкое племя. А вы и рады, всю оперативную работу на них сбросили и ходите тут руки в боки. Бумаги тоже «Василич» заполнять будет? Марш на поквартирный обход!

Я сузил глаза и недоверчиво посмотрел на орка. Тот встретил мой взгляд прямо.

– Вали, Лисовой. Я серьезно.

– Вы отдаете дело этим?

– Никому я еще ничего не отдаю! Что за манера такая вообще, с начальством пререкаться! – взвился Лхудхар. После чего примирительно пробасил. – Шагай. Бумаги должны быть оформлены так, чтобы…

И он выразительно помахал рукой.

Я его понимал. Если убийца – орк, это удар по нему. И он предпочел бы, чтобы посторонние, читай, люди об этом ничего не знали. Но при этом Агрих Дартахович относился ко мне с приязнью и просто так, без объяснения причин, с дела снять не мог. То есть мог, но так с одним из лучших следаков УБОМПа поступать стоит только в крайней ситуации. А она еще не наступила.

Когда дело доходит до Старших рас, людям лучше не лезть на железнодорожные пути. Мы, может, и самая многочисленная популяция разумных на планете, но у них есть магия. В геополитике она не пляшет против пушек, танков и баллистических ракет, но на бытовом – вполне. К тому же их много в руководстве – взять хотя бы моего начальника и губернатора. Да и держатся они, в отличие от людей, вместе.

Своеобразное это кумовство меня не особенно напрягало. Обычно. Мир несовершенен, так что к чему тратить время на обиды? Но сегодня возможность быть отстраненным от дела почему-то бесила. Стоило только подумать, что меня могут, как какого-то стажера, снять с расследования, челюсти сами собой сжимались.

Но это все эмоции, а дело надо делать. И я направился к ближайшей шестнадцатиэтажке, чтобы как в старые добрые времена обойти сотни квартир, задавая одни и те же вопросы. И плевать, что домовой уже большую часть работы сделал. Сейчас начальству, как оно недвусмысленно дало понять, больше фактов нужны грамотно составленные документы.

Василич появился, когда я подошел к первому подъезду. Замер в нерешительности, глядя, как я иду к нему. На мордахе домового появилось выражение страха и обиды.

– Антон Вадимович… – начал было он, скрипя, как несмазанная втулка офисного кресла.

Я махнул рукой.

– Расслабься, Василич. Никто твою компетенцию под сомнение не ставит. И надо мной есть начальство.

Взгляд перевертыша из напряженного сделался понимающим.

– Могу чем-то помочь?

– Можешь, голубчик. Пометь мне квартиры, в которых никого дома нет – не хочется время зря тратить.

– Проникновение в жилище разумного… – забормотал домовой, опустив глазки. – По ордеру, если только…

– По факту. Не беси меня. Уже взбесили.

Я оглянулся на место преступления, которое уже закрылось мутной пленкой магического щита, тихонько выматерился на орочьем и вошел в первый подъезд.

Глава 2

Бытует мнение, что орки – это потомки неандертальцев. Гномы произошли от парантропов, а тролли – эволюционировавшие гигантопитеки. В сети каких только теорий не встретишь, и про плоскую планету, и про гигантского глубоководного кальмара, который однажды уничтожит весь мир! Нет, ну ладно орки из неандертальцев – североафриканские ракшасы тогда от кого свой род ведут? От межвидового брака человека разумного и льва? Или тех же монгольских кентавров взять – там вообще страшно представить ход эволюции!

На Земле много рас. Некоторые вымерли, как те же пикси, другим в этом деле помогли, например, сибирским псоглавцам-каннибалам – туда им и дорога, кстати. Есть такие, которые вроде бы и живы, но с цивилизацией не дружат, и встретить их можно только в самых диких местах Черного Континента или, скажем, Гренландии.

Но из всех рас, Старших и Младших, благополучно процветающих и оставшихся только на страницах учебников истории, никогда не было, нет и не будет никого сволочнее эльфов. И я понятия не имею, от кого они там произошли по мнению любителей зоологии, но в предках у них точно были рептилии. Точнее, змеи. Потому что никто не может так шипеть, как разъяренная эльфка.

– Я прождала тебя с-сорок минут, Лис-совой! С-сорок минут! Ты что, мать твою, о себе думаеш-шь?

Тсах’Лариенн из дома Штормовой Скалы, в минуты хорошего настроения позволяющая называть себя домашним именем Лара, сейчас пребывала в тихом бешенстве. Она сидела возле окна на кухне моей квартиры, пила мое вино и выплевывала обвинения. В мой адрес, естественно. Это же я забыл прийти в ресторан, где у нас был запланирован ужин по случаю целого месяца отношений. Это я явился домой в половине двенадцатого ночи, выжатый как половая тряпка в руках опытной технички. И это я стоял сейчас в прихожей, думая о том, что состояние аффекта является смягчающим обстоятельством в деле об убийстве.

– Ш-што ты молчиш-шь? Стоиш-шь, как столб и молчиш-шь!

Месяц. Что за глупость, если подумать, отмечать месяц отношений? Да и можно ли назвать таковыми секс после работы? И еще вопрос – как я не разглядел за этот самый месяц в миниатюрной, но весьма фигуристой эльфке злобную мегеру? Нет, я даже не думал о серьезных отношениях, роман, завязавшийся с пьяных глаз в ночном клубе и не предполагал подобного, но вот представить себе, что я через год возвращаюсь домой, а там ждет меня вот это!.. Нафиг-нафиг!

– Лара, – начал я, но мне тут же сообщили, что тактику я выбрал неверную.

– Лариенн!

Следующий мой ход был таким же ошибочным, как и предыдущий. Полагаю, все мужчины рано или поздно совершают подобный промах в общении с противоположным полом. Я имею ввиду не сам факт близкого знакомства с эльфкой – тут сложно чем-то оправдаться, а фразу, которую я решил произнести:

– Послушай, давай не сейчас, а? Я, блин, без ног, голова не варит…

Чувство опасности взревело на полную катушку. У любого нормального полицейского оно развито, в противном случае неудачник вылетает из генетического пула раз и навсегда. Я восемь лет работал с убийствами и был до сих пор жив. Поэтому успел рвануть на остатках сил в сторону, в то время как входная дверь за моей спиной приняла на себя удар небольшой шаровой молнии.

Смертельной опасности боевое заклинание для меня не представляло – Ларка не совсем же отмороженная! Но могла приголубить до кратковременной потери сознания и небольшого ожога.

– Ты кем меня считаеш-шь, Лис-совой? Девкой на ночь? Потрахаться на разок и разбежаться? Простушкой станичной? Подстилкой? Да я тебя, кобеля, сейчас по стенам таким тонким слоем размажу, что эксперты по ДНК опознание проводить будут!

По мере того, как подружка моя распалялась, шипение из ее речи пропадало. Под конец она уже визжала, как вполне нормальная разъяренная женщина, а не потомок пресмыкающихся. И, кстати, про опознание по ДНК она со знанием дела говорила – Лариенн работала в краевой управе криминалистом. Мы, полицейские, те еще олухи, даже в ночниках умудряемся со своими коллегами интрижку закрутить.

Ладно. Видят боги, я этого не хотел. Прием подлый, безнравственный, но зато в его эффективности сомневаться не приходилось.

– Лар, твою же эльфскую мать! Я на ритуальном в Дашковке целый день проторчал! Мне вот только разборок дома не хватало.

– Маму мою не трогай, она святая женщина! – по инерции понесла подруга, но тут до нее дошло, что я только что сказал. – Что? Ты на ритуальном убийстве работал? Но это же Серебряной Секции дело! Как?..

«Как ты, простой следак, обычный человек со слабеньким, фактически отсутствующим даром, был допущен к работе над делом о ритуальном убийстве?» – вот, что она хотела сказать, но, естественно, не сказала. Она же не дура, резать по живому источник информации, который сделает ее завтра самой осведомленной девушкой во всей краевой управе. Эльфы, кроме склочного своего характера и жуткого собственничества, еще и завзятые сплетники. Ничто их так не заводит, как обладание закрытой для других информацией. Ну, почти ничто…

Уже через две минуты я был умыт, посажен за стол, где передо мной водрузили тарелку без всякой магии сотворенного бутерброда из толстого куска белого хлеба, слоя сливочного масла, внушительного кружка колбасы и пласта сыра. Да, готовить Лариенн не умела. Зато обладала множеством других талантов. Например, умением умильно молчать, пока я поглощал свой поздний обедоужин, запивая его горячим сладким чаем.

Конечно, я все ей рассказал – куда бы я делся? Подписки с меня никто не брал, да и «серебрянки» к завтрашнему обеду растреплют о своем единственном за полугодие деле всем. А мне надо было спасать положение. Я, может, и не против был расстаться с Ларой, характерец у нее тот еще, но не при таких же обстоятельствах. Тут надо мягче, чтобы потом друзьями остаться, и взаимовыгодно друг другом пользоваться.

Уверен, она исповедовала такой же подход – в конце концов, какое может быть общее будущее у человека, срок жизни которому отмерен в семьдесят, дай бог, восемьдесят лет, и представителя Старшей расы, живущей раз в десять дольше? Это сейчас она бесится, соплюха шестидесятилетняя, до ста с копейками лет молодежь у эльфов редко занимается чем-то серьезным, больше ищет себя и безостановочно тусит по клубам. Такие, как моя Лара, даже под кодекс кланов не попадают – случись что, за проступки будут отвечать родители.

Но лет через двадцать, что по их меркам вроде нашего следующего месяца, дом Штормовой Скалы заключит от имени Тсах’Лариенн брачный контракт с кем-то из соплеменников, и она послушно его примет. С высокой степенью вероятности уедет в свои нидерландские снега, где еще лет через пятьдесят, родит мужу наследника. Так что у нее сейчас такой затянувшийся девишник.

Что конкретно для меня один большой плюс, если исключить закидоны, вроде сегодняшнего. Страстная, буквально повернутая на сексе женщина, которая совершенно точно от тебя не залетит и не захочет замуж. К зубам, конечно, надо привыкнуть, да… Они мелкие и остренькие, и их шестьдесят восемь, отчего, когда Лара широко улыбается, возникает ощущение, что она хочет тебя сожрать.

В общем, через полчаса мы уже лежали в постели, утомленные и весьма друг другом довольные. Эльфка сложила на меня ноги и тихонько посапывала, а я же никак не мог отключить перегретый событиями дня мозг.

* * *

Поквартирным обходом я, разумеется, ничего не достиг. Ходил, стучал в двери, задавал вопросы и раздавал визитки со словами «Если что-то вспомните, обязательно позвоните». Домовой Василич отрабатывал дома по своей схеме, но также, как и я, без успеха. Никто ничего не видел, ничего не слышал, зато с удовольствием узнавал, что здесь неподалеку убили человека.

Была только одна… не знаю, назовем ее зацепкой. Женщина упомянула свою тетку, с которой вместе жила, она, дескать, этой ночью домой возвращалась, и кто-то ее напугал. Работала родственница в ночную смену, но, почувствовав себя плохо, подменилась и отправилась домой. На тропинке вроде бы с кем-то столкнулась, а большего мне ее племянница сказать не смогла. С утра тетушка укатила в краевую больницу, а телефон с поразившим меня равнодушием оставила дома на тумбочке. Племянница обещала, что обязательно заставит тетку позвонить мне, как только та вернется. Вряд ли, конечно, она что-то видела, но на безрыбье, как известно, и пескарь добыча.

Часам к трем я закончил с этой тягомотиной, вызвал такси – дежурка-то уехала – и отправился в родную управу. Где уселся в отдельном кабинете, до сих пор являвшимся предметом зависти коллег, и принялся строчить рапорт.

К шести – минута в минуту – я был готов к докладу. Собрал бумаги и отправился к начальству. Агрих Дартахович, разнообразия ради, не стал мариновать меня в приемной, а принял сразу. Удовлетворенно кивнул, взвесив в руке стопку бумаги, бегло проглядел результативку и велел присаживаться.

Еще тогда надо было насторожиться.

– А что ты скажешь, Лисовой, если я тебя прикреплю к группе Серебряной Секции?

Я сидел за столом в довольно расслабленной позе. Поэтому и не упал. Не стал сразу отвечать, потому что изо рта рвалась банальщина, вроде «Чего?» и «Вы в своем уме, вообще?»

Главу городской полиции я знал неплохо, так что понимал, что решение он уже принял. А вопрос задал исключительно с целью подчеркнуть, что не чужд демократическим тенденциям. Но не обижать же мужика?

– Скажу, что они вряд ли обрадуются, – сумел я ответить через несколько секунд. – Особенно та эльфка…

– Шар’Амалайя из Трилистника, – подсказал начальник. – Но мне, в общем-то, плевать, будут они рады или нет. Это моя земля, и я тут решаю, кто участвует в расследовании.

– А зачем я вам там, Агрих Дартахович? Хотите знать, как продвигается дело, но обращаться вопросами к «серебрянкам» не желаете?

– Жуткий ты хам, Лисовой, – ухмыльнулся начальник. – За что я тебя только терплю?

– За высокий процент раскрываемости. – напомнил я.

– Ну, да. Собственно, затем я тебя в группу Секции и хочу поставить. Чтобы дело было раскрыто, поскольку хлыщам этим у меня веры нет. Расслабились на казенных харчах, мух не ловят совсем! На место преступления пришлось порталом доставлять, а то бы черт его знает, сколько их ждать пришлось.

– Я согласен.

– А то, что Шар’Амалайя на тебя будет волком смотреть, не переживай! После того, что было утром… Что?

– Согласен, говорю. Мне бы не хотелось, чтобы «серебрянки» дело завалили. Кем меня в группу оформлять будете?

Орк почесал надбровную дугу. Он, похоже, не ожидал, что я так быстро соглашусь – почему, любопытно? Мне самому интересно, с таким уровнем, как ритуальная магия, я еще не работал. Обычный набор моих дел включал в себя криминал, совершенный с помощью магических предметов, а зачастую и без таковых. Одно название, что УБОМП. Провинция-с.

– Ну, раз так… – заговорил Агрих Дартахович после недолгой паузы, – то полноценным следователем, не консультантом, упаси бог. Надо, конечно, вопрос подведомственности оформить…

Он снова замялся, как будто не решаясь сообщить мне еще некоторые детали. Я смотрел на него с вежливым интересом и мыслительному процессу начальника не мешал.

– За делом следят на самом верху, – наконец сообщил он. И для надежности ткнул пальцем в потолок.

Я кивнул. Ясно дело, он при мне губернатору звонил. И про орочье письмо на убитом говорил. Стоп, а не в этом ли дело? Он что, боится, что его соплеменника обвинят в убийстве и это бросит тень на него, как на начальника городской полиции? Но это же, простите, ерунда какая-то! Мало ли уродов в каждой расе? Люди, например, благодаря численности, уверенно держат первенство в данном вопросе, и никого это не напрягает.

– Я сейчас не про губернатора говорил, – сообщил орк.

Блин, забылся, отпустил контроль. Лхудхар не прочел мои мысли, он для этого слишком щепетилен в вопросе применения дара, да и не смог бы. Скорее, по лицу все понял, а потом сложил с эмоциональным фоном, который для орков такая же обыденность, как для нас запах. Я, хоть и ношу в себе немного орочьей крови, так не умею. Могу только чувствовать правду мне говорит разумный или лжет – очень полезное умение в работе сыщика.

– А про кого?

– Звонили из столицы. Сказали, что если убийцу в три дня не найдем, пришлют свою группу.

В Москве плохо с магическими убийствами, что они на провинцию заглядывать стали? С чего такой интерес? Для Екатеринодара случай вопиющий, согласен. Преступление, как любят говорить журналисты, резонансное. Но не для столицы. Федералы в нашу сторону даже смотреть не должны, а они позвонили Агриху Дартаховичу и поставили срок на раскрытие. Это… плохо.

И я не про срок говорю. На самом деле, если поменьше спать, то за три дня вполне можно найти если не убийцу, то подозреваемого. И не про то, что приедут федеральные агенты, и начнут тут свое расследование, не принимая во внимания ни местные реалии, ни сложившиеся отношения между элитами. Плохо то, что делом вообще заинтересовались. Это значит, что в нем есть множество подводных камней. Ни об одном из которых мне начальство сообщать не спешит. Орочьи письмена? Похоже на то, но только ли они?

– Понял. Буду соответствовать, – вслух сказал я. – Тогда я к «серебрянкам» пойду?

– Иди, – как настоящий начальник, он дождался, пока я дойду до двери, открою ее и сделаю шаг в приемную, и лишь после этого бросил в спину. – Лисовой!

– Докладывать каждые четыре часа, – опередил его я.

– Два.

– И ночью?

– Проваливай!

Удивительно насколько похожим на лабиринт может быть здание, которое снаружи представляет из себя равносторонний прямоугольник. С улицы посмотришь – строгость линий, простота решений, симметричность расположения элементов. Как это может быть таким муравейником внутри?

Для того, чтобы попасть к «серебрянкам», которые находились на том же этаже, что и начальство, мне пришлось спуститься на два этажа вниз, пройти по длинному коридору, снова подняться по лестнице и преодолеть еще метров сто. Как тут эвакуацию проводить в случае пожара – не представляю!

Серебряная Секция располагалась в тупике левого крыла. В столице у службы собственный небоскреб в центре, а у нас вот так. Прекрасная иллюстрация востребованности, как по мне. «Целых» пять кабинетов, по одному на каждого из трех агентов. Оставшиеся два, полагаю, использовались под кладовые.

Вход в тупичок начинался с массивной железной двери, сейчас распахнутой. Я постучал в первую за ней и вошел, как только услышал неразборчивый голос изнутри. Быстро окинул помещение взглядом: одно большое окно, два стола, два стула, сейф и плакаты по технике безопасности на стенах. Абсолютно безликая комната. Не похоже, что тут работают.

Гном сидел за одним из столов – девственно чистым – и, сложив руки, в выжидательном молчании смотрел на меня. Вопросов не задавал, но, похоже, подозревал, зачем я пришел – видел меня на месте преступления.

– Буду работать с вами по ритуальному, – сообщил я. – Антон Лисовой, следователь из УБОМПа.

Руку протягивать не стал. Гномы этого не любят, им приходится для этого вверх тянуться.

– Лхудхар сообщал. Спасибо, хоть не квартального прислали, – буркнул тот. – Иди доложись госпоже Шар’Амалайе, она придумает, чем тебя занять.

Вот обрубок дерзкий! Когда Секция без дел сидела, такой заносчивости гном не проявлял. Правда, он в здании и не появлялся, считай. Но каков! Доложись госпоже! Квартального ему прислали! Придумает, чем мне заняться!

– Ты, бочонок на ножках, берега Кубани не попутал?

Тот удивленно поднял на меня взгляд. Не ожидал такой отповеди. Вообще, гномы, особенно если сравнивать с эльфами, ничего ребята. Но и у них случаются завихрения. Вдруг вспоминают, что они – Старшая раса, а значит, априори выше любого человека. И начинают надуваться от спеси, как индюки.

– Ты что сказал?..

– Я следователь по особо важным делам управления по борьбе с особыми магическими преступлениями, – продолжил я, глядя в ошеломленные глаза лысого коротышки, не ожидавшего такой отповеди. – У меня на счету только в этом году тридцать шесть раскрытых дел. А у тебя, коротышка?

Наглецов надо ставить на место сразу. Вне зависимости от расы и положения в обществе. Разок утрешься и будешь потом ветошью на входе всю оставшуюся жизнь. Правда, придерживаясь такой точки зрения, иногда приходится драться. Или быть битым. Сегодня, скорее всего, будет второй вариант, здоровяку я не соперник. Максимум – груша для битья.

Лицо хозяина кабинета побагровело. Он поднялся из-за стола и с угрозой в каждой клеточке своего квадратного тела направился ко мне. Остановился в шаге, задрал голову вверх, что выглядело бы комично, если бы не давящее ощущение мощи, которое он излучал. Помолчал, давая мне проникнуться угрозой, после чего расплылся в улыбке.

– Борзый! – хохотнул он. – Эт хорошо. Меня Ноб зовут. Пошли, буду с командой знакомить… следователь.

Правда, прошел он буквально пару метров, после чего повернулся и с серьезным видом уставился мне в глаза.

Страницы: 123 »»

Читать бесплатно другие книги: