Доминант для девственницы Алая Татьяна

Тут же одна из продавщиц подбежала к нему и стала поправлять галстук и рубашку, которые с моей точки зрения сидели хорошо, а потом провела по его грудной клетке, вроде бы разглаживая пиджак, многозначительно посмотрев.

«Сучка», – вдруг разозлись я, мучимая ревностью.

– Вам очень хорошо! – восхищенно произнесла та, все так же томно смотря ему в глаза.

– Итак, Полина? – спросил Артур Георгиевич, не обращая внимание на блондинку, а посмотрев на меня в ожидании ответа.

– Мне кажется, что белое с черным слишком обычно, – пробормотала я тихо, чуть не ляпнув, что такая тривиальность ему не идет. Он слишком хорош для такой прозаичности, слишком необычен.

– Для Вас, – еще тише добавила я, понимая, что больше похожа на испуганного зайца.

– Согласен, – неожиданно кивнул он и направился обратно в примерочную.

Остальные два костюма тоже были красивые и, судя по всему, дорогие, но мне опять казалось, словно это совсем не то. Они сидели на нем отлично, но что- то словно ускользало из его образа. То, от чего мое сердце трепетало при одном только взгляде на этого мужчину.

И вот, видя разочарованное выражение и на его лице, я вдруг набралась смелости и подошла ближе. К счастью, продавщицы отошли подальше, рассматривая и ожидая его решения.

– Артур Григорьевич, можно я кое- что поменяю? – тихо спросила я разрешения.

– Да, – кивнул он, удивленный и в то же время заинтригованный.

Блондинка и брюнетка посмотрели на меня как на последнее убожество, которое вторглось в их царство. На их месте, я наверно думала бы также. Просто они со своими прическами и макияжем, в обтягивающих идеальные фигуры платьях по колено, были идеальны. А тут я: в джинсах, футболке и спортивной кофте, с распущенными лохмами и рюкзаком за плечами. В общем, небо и земля. Красавицы и одно странное чудовище в моем лице. Но сейчас я действовала, скорее, интуитивно, а потому сказала уверенным тоном:

– Можно вот такую, только нужного размера, – произнесла я, показывая на черную рубашку, пройдя мимо полок с различными вариантами, – и вот этот галстук, – показала я.

Девушки напыщенно и высокомерно посмотрели на меня, как на таракана у своих ног, но помня про основного клиента, нехотя стали доставать то, что попросила.

– Это захотела ваша дочь, – произнесла одна из девушек, поднося в примерочную то, что я предложила.

– Я не дочь, – вдруг выпалила я, упрямо посмотрев на эту белобрысую стерву, и продавщица сразу посмотрела на меня по- другому, а затем словно осуждающе на Артура Георгиевича. Но он и бровью не повел, а лишь посмотрел на меня странным взглядом, который я уже ловила на себе несколько раз. И в этот раз, как и в предыдущие, меня взяла оторопь, потому что я не знала, что это может означать. Но сейчас на меня что- то такое нашло, и я пошла за ним к примерочной кабинке, намереваясь заглянуть.

– Полина? – спросил он, столкнувшись почти нос к носу со мной, когда выходил уже в том, что я ему подобрала.

Теперь он стоял прямо передо мной, смотря удивленно в глаза, а я не могла двинуться, замерев как завороженная.

– Тебе нравится? – спросил он тихо, не отводя взгляд.

Меня окружал его парфюм, я смотрела в его глаза, чувствовала его рядом и у меня кружилась голова. И тут я не удержалась, вспомнив, что сделала та продавщица. И потому положила руку ему на плечо, будто поправляя и разглаживая пиджак, а сама наслаждаясь твердостью его тела под ладонью, и тихо прошептала чуть срывающимся голосом:

– Да, мне очень нравится.

При этом я не отводила от него глаз, сама не зная, понял он, что я хотела сказать или нет. Что он вообще мне нравится, а не только этот костюм.

Мужчина не двигался, а лишь задумчиво смотрел на меня. И тут в какой- то момент мне показалось, что в его взгляде промелькнуло желание. И еще что- то. Он сделал еще шаг, и мы теперь стояли так близко, что я видела его зрачок, чувствовала его дыхание на коже. А потом появилась уверенность, что он сейчас меня поцелует. Его лицо было прямо передо мной. Я даже дышать перестала, мечтая и боясь этого.

«Всего то легкое движение головы вперед, почти незаметное движение тела, что- то неуловимое, и я почувствую это!» – стучало в моей голове, а мне стало трудно дышать.

Но вдруг он отстранился, и произнес:

– Значит, я беру это.

И мне показалось, что в его словах было что- то другое…. Или только показалось? Но я чувствовала, как дрожат руки и ноги от одной только мысли или даже возможности, что он меня поцелует. Когда- нибудь….

Глава 5

Так мы стояли, смотря друг на друга, не знаю сколько, а я чувствовала и слышала только биение собственного сердца. Но все для меня закончилось очень быстро. Намного быстрее, чем хотелось бы. И он так и не поцеловал.

Как только Артур Георгиевич произнес те слова, то тут же развернулся и вернулся в кабинку, а волшебное ощущение близости между нами пропало. Я от этого даже резко выдохнула, словно его взгляд согревал меня, а как только он перестал смотреть, меня овеяло холодом одиночества.

Чуть позже он вышел уже в своей одежде, расплатился и вежливо, но твердо распрощался прямо перед бутиком, а я ошарашенно кивнув в ответ, пойдя домой как сомнамбула.

Но самое ужасное для меня стало то, что теперь не только его взгляд, но и ощущение близости этого мужчины постоянно были в моих мыслях. Как только я вспоминала то, что произошло в магазине, то тут же чувствовала, словно он опять рядом. И от всего этого мне было неспокойно и тревожно, мучило ожиданием большего. А бархатный голос Артура Георгиевича так и звучал в моих ушах. Особенно во снах. И это сводило с ума.

«Я пошла отвлечься, а все стало еще хуже», – злилась я. Но что можно было сделать? Я совсем не предоставляла. Только единственное было важным для меня теперь, как ни ужасно это могло звучать: увидеть его еще хотя бы раз.

Но жизнь продолжалась, а потому еще в субботу после вечеринки мне позвонил взволнованный Женька и спросил:

– Привет! Ты как? Как рука? Мы все переживали очень, – пробормотал друг.

– Знаю, что переживали настолько, что все слопали, – усмехнулась я, совершенно не злясь, а наоборот благодарная ему и остальным, так как это дало мне возможность в тот день подольше побыть с его отцом.

– Ну да, мы это. Перенервничали,– сознался Женька смущенно, – потому я и переживаю, как ты. Тебе- то хуже всех пришлось, наверняка. Хотя папа сказал, что вроде все обошлось.

– Да, зашили, и он мне очень помог, – сдерживая голос, согласилась я.

– Поль, мне так неловко, – пробормотал вдруг Женька тише, – сам не знаю почему, но мне кажется, что если б не я, то ты бы не пострадала. Ведь это я пригласил тебя.

– Это несчастный случай, – пробормотала я, – ты не виноват.

– Не, ну просто, если б не это, то с тобой бы ничего не случилось. А потому хочу спросить, сможешь ли ты решишься приехать к нам на обед в субботу? Ну, как извинение что ли за пропущенную вечеринку. Будут сестра с парнем и пара друзей с того вечера.

– Я не знаю, – прошептала я, уже шалея от новой возможности, а сердце вздрогнуло в радостном ожидании. Ведь Артур Георгиевич мог быть там. Опять…. А потому почти сразу вырвалось:

– Я приеду, – выдохнула я, улыбаясь этому шансу, на который и не могла рассчитывать, но о котором так отчаянно мечтала.

– Ну и отлично! – другим голосом произнес Женька. – Жду тебя часа в 2 в субботу, – значительно более радостно сказал он, словно я освободила парня от тяжелой ноши. – Встретимся в школе в завтра!

– Хорошо, до завтра, – сказала я, положив трубку, еще не веря в удачу.

Но всю неделю в школе мы не возвращались к этому приглашению, и Женька тоже ничего более подробного не говорил. Он лишь покачал головой на мою заклеенную руку при встрече. В остальном все было как прежде: мы сидели за одной партой, проводили вместе время и тусовались в компании, словно и не было той неприятности на даче.

И вот настала суббота. Я стояла перед воротами с замирающим сердцем от множества мыслей и возможностей. А еще надежде на встречу, стараясь скрыть это даже от самой себя.

– Привет, – улыбнулся Женька, открывая мне, – молодец, что приехала. Мы уже скоро садимся, так что ты вовремя.

– Спасибо, и привет, – улыбнулась я в ответ, осматривая знакомую территорию.

Я уже не знала, рада или нет, что приехала, столько разных воспоминаний рождало это место. А еще взгляд его темных глаз, когда Артур Георгиевич лечил здесь мою руку и наша встреча там, в магазине, опять заставляли дрожать меня сейчас. Я могла думать только об этом, идя к дому. К тому же картинки случившегося накатывали все ярче, от чего сердце билось сильнее. И тут вдруг, находясь в смятении от всех испытываемых чувств и проходя мимо парковочной площадки, я увидела знакомую машину.

– Твой отец здесь?! – только и прошептала я, испуганно- восторженно смотря на Женьку, идущего рядом в обычных для себя джинсах и яркой футболке.

Я в этот раз тоже особенно не выпендривалась, надев опять джинсы и легкую кофту, а сверху накинула толстовку на молнии в цвет глаз. Меня до сих пор мутило при воспоминании, как футболка и джинсы после той вечеринки были все в крови, от чего футболки теперь мне нравились значительно меньше.

– Да, папа с мамой приехали так неожиданно, – подтвердил Женька, – но не переживай, они сказали, что ненадолго, – улыбнулся он.

Вот только мне хотелось, чтобы это длилось подольше, а сердце от этой новости подпрыгнуло внутри. Тут вдруг парень посмотрел на меня как- то более пристально и нахмурился:

– Ты внезапно так побледнела. Все нормально?

– Ах, да, все хорошо, – закивала я. – Просто я вспомнила опять о том, что случилось. Дай мне секунду. Сейчас приду в себя, – выдавила я из себя, в то время как голова шла кругом. Ведь о жене, матери Женьки, я вообще не думала до этого момента. От этого стало еще страшнее и непонятнее. Я была совсем растеряна, когда мы входили в дом, но бежать и отказываться уже было слишком поздно.

– Не переживай! Сейчас же все нормально? – попытался ободрить меня друг, явно переживая. – Ничего. Сейчас все пройдет. Надеюсь, мы в этот раз нормально повеселимся, – ободряюще произнес Женька, закрывая за ними дверь прихожей и показывая на тапочки. А затем терпеливо дождался, пока я справлюсь с обувью, хотя ему пришлось помочь. Почти как Золушке, от чего мы поиздевались друг над другом, смеясь, что он как раз очень похож на принца. Ну а я на замарашку. Но в итоге мы все же пошли в столовую. Хотя я задержалась, чтобы помыть руки, осматриваясь при этом в доме и понимая, что мне здесь очень нравится. Все было красиво и по- домашнему, в дереве и в то же время дорого, с элементами современного дизайна. Это было именно так, как я бы сделала сама, будь у меня свой дом.

– Добрый день, Полина, – сказал Артур Георгиевич, сидя за накрытым столом и увидев меня, – надеюсь, с рукой все хорошо? – спросил он учтиво, словно мы и не виделись в магазине.

– Да, – пролепетала я, не в силах насмотреться на него.

Я плохо помнила, как поздоровалась со всеми и села. За столом было еще пять человек кроме меня, Женьки и его отца. Рядом с Артуром Георгиевичем сидела красивая темноволосая женщина около тридцати пяти, а еще две пары. Одну я знала по вечеринке, это были Вика и Дима, а других выдела впервые.

– Это моя мама, Элла Петровна, – сказал Женька, – а рядом с тобой моя сестра Наташа и ее жених Василий,– произнес он, тоже садясь рядом.

– А это Полина, – улыбнулся он, представляя меня остальным.

– Очень приятно, – выдохнула я, старательно делая вид, что все для меня как обычно. На самом деле я была в оцепенении. Происходящее было как- то очень странно, а потому говорить не хотелось. Кое- как весь обед мне удалось односложно отвечать, но разговаривали больше Наташа и ее мать. Они обсуждали предстоящую свадьбу, потому что, как оказалось, родители и приехали ради этого. Просто девушка была слишком неуловима для них в своих заботах, а у меня сложилось ощущение, что она просто желала сделать так, как хочет сама. Ее мать показалась достаточно настырной особой, определенно не терпящей возражений в желании настоять на своем.

Глава 6

Ужин шел своим чередом. Все наверно, было очень вкусно, но я почти не замечала этого от волнения. Друзья были сейчас больше заняты сами собой, что тоже было неплохо. А сестра Женьки оказалась очень даже симпатичной и наоборот понравилась мне сразу. Она была года на два или три старше брата, очень походила на отца, от чего, наверно, и понравилась.

– У них свадьба меньше чем через месяц, – прошептал мне на ухо Женька достаточно задорно и очень легкомысленно, как может говорить только тот, кто не признает это мероприятие.

– Аа, – только и смогла выговорить я, а сама старалась не слишком пристально смотреть на спокойное лицо Артура Георгиевича. Вернее, периодически бросала на него взгляды исподлобья, надеясь, что никто не заметит. А еще пыталась внимательнее рассмотреть его жену, чувствуя в ней соперницу, хотя это было просто смешно. И я понимала это, но поделать с собой ничего не могла.

Но чем больше я вглядывалась в них обоих, тем больше понимала, что хотя сын больше похож на мать, у обоих детей темные глаза отца. Как только я осознала это, еще раз посмотрев на Женьку, у меня екнуло сердце.

– Ну ладно, молодежь, – вдруг сказал Артур Георгиевич, вставая, когда обед уже подходил к концу, а остался только десерт, о котором улыбаясь, чуть раньше объявила Элла Петровна. – Думаю, вы хотите повеселиться без родителей, – произнес он, чуть ухмыльнувшись, – да и у меня дела. Так что желаю приятно провести время у нас на даче.

Затем повернулся к дочери.

– Наташ, не очень поддавайся маминым советам, это все же твоя свадьба.

При этом в его интонации проскальзывал сарказм и отеческая любовь. Затем он посмотрел на жену:

– Эл, не дави на ребенка, – сказал он жестче, обращаясь к женщине, и направился на выход.

Мне словно сразу перекрыли кислород, когда я увидела, как он уходит и поняла, что даже не смогла поговорить с ним. Ни словечка наедине. Мне казалось это жизненно важным. А потому, как только мужчина вышел, я тут же вскочила из гостиной за ним следом под каким- то благовидным предлогом, не задумываясь как это выглядит.

– Артур Георгиевич, – позвала я мужчину, как только закрыла за собой дверь, пытаясь догнать его.

– Да, Полина, – спросил тот, остановившись и повернувшись ко мне лицом, а его глаза я плохо видела в полумраке коридора оттуда, где находилась.

Я, дрожа все телом от волнения, подошла ближе и тут поняла, что совсем растеряна, когда он опять так близко. Мне столько всего хотелось сказать, а тут даже звук сложно произнести. Но я все же справилась с собой и посмотрела на Артура Георгиевича, решив начать с чего- то более тривиального и общего.

– Просто хотела еще раз поблагодарить, – прошептала я, смотря в его темные глаза, которые бередили все мое существо, от чего даже пришлось предварительно поправить голос. – За помощь. Тогда с моей рукой. Не знаю, что делала бы без вас. Я так благодарна!

– Ты вроде это уже это сделала в тот самый вечер, – сказал отец Женьки несколько удивленно, – и я очень рад, что все благополучно заживает. Ведь так?

Я кивнула и подошла к нему еще ближе, рассматривая черты красивого лица Артура Георгиевича, всматриваясь и вспоминая, как мы стояли очень близко. Тогда в магазине. Почти так же, как сейчас.

– Еще хотела сказать, – выдохнула я, сама себя не узнавая. В его присутствии я робела, как маленькая девочка, а воздух вместе со словами застревали где- то в горле.

– Что такое? – спросил мужчина, внимательно смотря на меня и просто ожидая продолжения.

– Вы мне очень нравитесь, – вдруг на едином дыхании выпалила я, смотря почти умоляюще и сама не понимая, зачем все это ему знать. И как я вообще могу такое говорить.

Его бровь взметнулась вверх в несколько обескураженном удивлении.

– И зачем ты это мне говоришь? – спросил Артур Георгиевич сухо.

– Я сама не знаю, – выдохнула я потерянно, опуская глаза, – просто мне почему- то захотелось, чтобы вы знали. Показалось, что это важным. Но наверно я ошиблась, – прошептала я обреченно, уже понимая, что совершила огромную глупость в этом порыве.

– Ты хотела, чтобы я знал это, как и то, что ты не девушка моего сына? – задумчивым голосом произнес мужчина, смотря на меня и не двигаясь.

– Да, – чуть более радостно улыбнулась я, поднимая глаза. Оказываете, он услышал те мои слова. Это словно пробудило во мне надежду.

Артур Георгиевич вдруг посмотрел внимательным и долгим взглядом, молча разглядывая и наблюдая, а я стояла, не зная, чего хочу сейчас больше: испариться отсюда, чувствуя страшную неловкость, или все же, чтобы он поцеловал меня. От этого даже вздох сделать было больно.

– Ведь это может поменяться в любой момент. Он же пригласил тебя сегодня, – наконец произнес, смотря на меня в упор, отец Женьки, говоря о сыне.

– Это всего лишь извинения за тот вечер, – выдохнула я, не желая, чтобы он придал этому то значение, которого не было. Я воспринимала Женьку исключительно как друга.

– Вот как, – еще более задумчиво произнес мужчина, неожиданно более пристально изучая мое лицо.

Затем неожиданно он коснулся моей щеки, проведя легким движением подушечками пальцев по коже так, что в сочетании с его взглядом, по мне прокатилась дрожь того чудесного, о чем думалось и мечталось все это время. Но это длилось всего мгновение, а он уже отнял руку, уверенно и спокойно произнося, словно разъясняя маленькому ребенку:

– Ты очень красивая девушка, хотя наверно, сама это знаешь. Но думаю, в этой головке просто девичьи фантазии, но я не тот, о ком стоит думать такой, как ты. Лучше возвращайся обратно к Жене и остальным. Именно там твое место.

Я не верила тому, что услышала, хотя понимала значение его слов, но вот только не могла их принять. А потому тут же вцепилась в руку Артура Георгиевича, не желая, чтобы он сейчас ушел вот так, отмахнувшись от меня, и потому сама не отдавая отчета жалостливо и несчастно прошептала:

– Это все из- за жены? Да?

Он видимо, не ожидал такого вопроса, а потому замер, смотря на меня странным взглядом, но потом чуть погодя ответил, оставаясь столь же спокойным:

– Нет. Мы с ней в разводе, но сохранили хорошие отношения. Я приехал сегодня только обсудить свадьбу дочери. И костюм я покупал именно для этого. Только это ничего не меняет. Мое решение не поменяет.

– Как вы можете так говорить, вот так сразу отметая все! – не удержавшись, выдохнула я. – А если невозможно вот забыть те чувства, которые испытываю! – с отчаянием возмутилась, уже забывая обо всем, а мечтая, чтобы его рука опять коснулась моей щеки, а может быть не только, предвкушая нечто большее. И это, видимо, отразилось у меня в глазах, на что лицо Артура Георгиевича стало жестче. А от приговора в его взгляде я безвольно отпустила руку мужчины, боясь и понимая, что он в любое мгновение развернется и уйдет.

Но отец Женьки продолжал стоять и смотреть на меня, а его глаза неожиданно стали темнеть, в какой- то момент став почти черными, что только усиливалось царившем здесь сумраком. Затем вдруг резким движением он взял мой подбородок так, что его ладонь сжимала его, не давая отвернутся, а большой палец замер в уголке моих губ. Затем Артур Георгиевич начал грубовато вести им по моей губе, делая это нарочито медленно, словно смакуя каждую миллисекунду, а мне показалось, что мужчина даже задержал дыхание. При этом вслед за его пальцем мои губы чувствительно оттягивались в направлении движения, рождая непонятную дрожь по всему моему телу. Но хотя это было точно не нежно, но от этого прикосновения слабели ноги. А он словно не мог не делать этого, как и оторвать взгляд от того, что делал.

– А если все не так, как ты думаешь? Если я не тот мужчина, который может дарить ласку? Если я другой? – прошептал Артур Георгиевич странным хриплым голосом, все так же пристально смотря в мои глаза, уже дойдя пальцем до другого уголка моих губ.

Я не думала об этом. Мне казалось, что достаточно того, что меня тянет к нему, а все остальное не столь важно. А при его заботе, которые я испытала в тот день, когда поранилась, даже не допускала возможности, что он может быть злым или безразличным. Что может быть плохим.

– Что значит другой?! – выдохнула я в непонимании.

– Я все сказал, – тихо произнес мужчина, резко убрав свою руку от моего лица, и тут же став словно чужим.

– Я не понимаю, – раздался мой шепот отчаяния, чувствуя, что после испытанного только что словно замерзаю от его холодности.

– Это значит, что ничего не будет, и не могло быть! Даже если ты будешь просить и умолять, – произнес он неожиданно раздраженно и на этом сразу развернулся и пошел на выход. А я так и осталась стоять в растерянности, пытаясь восстановить дыхание, осознавая, что мои мечты разбились, только начав зарождаться в сердце. Я так трепетно хранила те минуты в магазине, когда я увидела желание в его глазах. Пусть всего на секунду, но с каждым днем я убеждала себя в этом все больше. И это снилось мне ночами, рождая странные фантазии, а тут…

И пришлось очень быстро взять себя в руки, одновременно прощаясь с надеждой на взаимность, потому что Женька как раз вышел в коридор провожать отца и мать, которая шла за ним следом, а заодно и найти меня, как я поняла по его взгляду. Он кивнул мне, улыбнувшись.

«Вот и все», – пришло мне в голову, – «все прошло, не успев даже начаться. И думать не следовало бы….», – понимала я, пока Артур Георгиевич и Элла Петровна одевались в прихожей, а я с Женькой стояла и просто смотрела, не в силах вымолвить ни слова на прощание.

– До свидания, – все же выдавила я из себя после того, как с ними попрощался Женька, иначе было неловко.

Я же стояла застывшая как статуя, потому что было больно видеть и осознавать, что тот единственный мужчина, который тронул мое сердце, ведет себя так, словно меня и не существует. Артур Георгиевич не посмотрел на меня, даже прощаясь и уходя, в то время, как мое сердце все равно рвалось к нему.

Глава 7

Начиная с того дня я ощущала себя какой- то потерянной и обиженной. Мужчина не дал ни шанса превратиться моей увлеченности в нечто большее, и я через несколько дней уже не знала, благодарить его за это или нет. Но воспоминание о холодности Артура Георгиевича все же мучило меня, оставаясь неприятным осадком в душе. Слишком уж он четко и жестко дал понять, что надежды нет, даже при том, что был неженат. А еще были те его слова о том, что он не нежный, а другой. И это не давало мне покоя намного сильнее, чем его игнорирование моего присутствия при прощании. Именно это было так загадочно, и ставило меня в тупик. Оно не давало ему обратить на меня внимание, я была теперь в этом уверена.

«Что другое? Что он имел в виду?!» – пыталась догадаться я, но мыслей и ответа не было.

И это озадачивало даже больше, чем его отказ, который я еще могла понять, если б четко знала причину.

«Но его прикосновение к моим губам, перевернувшее душу, я помню до сих пор и не могу забыть, как не пытаюсь», – сознавалась я сама себе, постоянно вспоминая тот момент снова и снова, невольно прикасаясь к своим губам, оживляя воспоминания. И каждый раз даже думать об этом было так же волнующе, так же возбуждающе, как и в ту минуту, когда я чувствовала его палец, грубовато проводящий по моим губам. Даже до сих пор я ощущала дрожь, прокатившуюся тогда по телу, стоило мне только подумать о том разговоре в коридоре. И я не знала сейчас, что именно меня так взволновало: что это делал именно он или как он это делал. А может собственное признание?

И по мере размышлений об этом тот разговор вызывал противоречивые чувства. Я терялась в своих мыслях и чувствах, но, в конце концов, это все мне надоело. Ситуация через несколько дней так извела меня, что я устала страдать. И потому приложила все усилия, чтобы забыть этого мужчину. Выбросить из головы Артура Георгиевича, не желая мучить себя дальше пустыми мечтами. Он дал мне понять, что я зря надеюсь.

И чем больше проходило времени, тем все отчетливее я понимала, что мне удалось забыть. А он будто делал тоже самое, потому что пропал из моей жизни, избегая встреч, даже случайных. Мужчина перестал приезжать на дачу, куда я теперь могла спокойно ездить с Женькой, не боясь пересечься. Хотя помню, как приехав туда в первый раз после разговора, я в начале ощутила себя полной дурой, что призналась тогда. Я сделала это так наивно, так порывисто и необдуманно, ожидая, сама не знаю чего. Хотя бы сочувствия, что ли, но все вышло совсем не так.

«Хорошо, что не высмеял»,– думала я с печалью, вспоминая свое признание чуть позже, – «вот зачем я только это сделала?! Как меня дернуло сказать ему такое? Да еще, когда столько людей было в доме!»

И я злилась на себя, что тоже помогло избавиться от чувств.

Но неделя шла за неделей, и мои чувства менялись все сильнее. Если первое время на даче я слонялась бесцельно, вспоминая, пытаясь делать вид, что мне весело, то потом поняла, что это уже не приносит таких переживаний, каких я боялась. Все стало казаться чем- то далеким и просто детской увлеченностью. И постепенно моя тоска стала уходить, воспоминания меркли, а я все сильнее сдружилась с Женькой. Он действительно был славный. И я уже сама не знала, почему он не понравился мне раньше, потому что начала с ним так близко общаться только после дня рождения.

И вот с каждым днем я все сильнее понимала, что он волнует меня как мужчина. Я стала задумываться, почему мое отношение к нему так изменилось. Хотя в то же время боялась, что это из- за его глаз. Они так напоминали глаза Артура Георгиевича. Или все же по другой причине? Я не знала.

Но так или иначе, мое сердце теплело при общении с Женькой, мне было хорошо с ним. А парень по- дружески стал везде сопровождать меня, и мы ходили почти всегда вместе, и нас через какое- то время стали воспринимать как пару. А мы устали доказывать и говорить, что это вовсе не так.

В один из дней он посмотрел на меня задорнее обычного и спросил.

– Поль, ты же помнишь, что Наташка замуж выходит?

– Да, – кивнула я, за это время уже несколько раз с ней встречалась в его компании.

– Ну, так она приглашает тебя на свадьбу. В моем сопровождении, конечно!

– На свадьбу? Честно? – удивилась я.

– Ага, – кивнул парень.

– И в качестве кого, если не секрет? – решила уточнить я на всякий случай.

Женька как- то странно на меня посмотрел, а я совершенно точно увидела в его глазах нервозность и смущение.

– Я не знаю. А кем хочешь? – спросил он с легким придыханием, всматриваясь в мое лицо.

Этого я и боялась. Хотя с другой стороны, он нравился мне значительно больше остальных.

– Я не знаю, – пробормотала я, отведя глаза.

– Есть способ понять, – улыбнулся он, сделав шаг ко мне.

– Как? – полюбопытствовала я наивно, смотря ему в лицо.

– Очень просто, – хитро хмыкнув, ответил он.

И не успела я осознать, что это за способ такой, как он взял меня одной рукой за талию, а другой за шею, притянул к себе, а я почувствовала его губы на своих. Те оказались неожиданно мягкими, теплыми, это было очень даже приятно. И я просто выдохнула, впитывая это ощущение, поняв, что не хочу сопротивляться, а потому просто стояла с опущенными вдоль тела руками. Мне не хотелось дать ему понять, что он мне нравится настолько, чтобы ответить, пока сама не понимая своих чувств до конца.

Внезапно он так же резко прервал поцелуй и посмотрел мне прямо в глаза. А затем спросил:

– А теперь? Знаешь, как кто?

Я опустила глаза и вздохнула. Это было здорово, но в моей голове сейчас было столько всего.

– Жень, я не знаю, – выдохнула я растерянно. –Мне понравилось, но я сейчас не могу думать об отношениях. Ты же понимаешь? Впереди ЕГЭ.

Я действительно не знала. Просто на секунду, даже долю секунды, когда я почувствовала его губы, мне захотелось, вернее, представилось, чтобы это был его отец. И мне стало внезапно стыдно перед парнем, хотя я его и не обманывала его никогда, ни разу не дав надежду. Женька непроизвольно выдохнул.

– Прости, я просто думал…, – пробормотал он смущенно, отпустив меня и отстраняясь.

Я поняла, что он все же слишком сильно мне нравится, но я просто еще не до конца забыла Артура Георгиевича. Он лишь чуть поторопился с поцелуем, я была не готова еще. Поэтому я тут же схватила его за руку, придержав, и смотря ему в глаза, прошептала:

– Не надо так. Мне понравилось. Просто можно я подумаю немного? Ты мне действительно очень нравишься. Честно. Ты же понимаешь, как экзамены важны для нас?! Вот сдадим, и тогда я смогу сказать точно. Хорошо?

Я пыталась говорить как можно искренней, тем более это было действительно тем, что я чувствовала сейчас. Парень в ответ неожиданно улыбнулся, и в его глазах блеснула надежда. Хотя я не была уверена, что это не его очередной закидон. Мне вдруг показалось, что для Женьки это все не очень серьезно, как он хотел показать. Он умел обаять, это определенно. Этого у него было не отнять. И парень точно не было обделен вниманием девушек, которых он то бросал, то опять мирился. И тут я подумала, что это может быть просто проба, поведусь я или нет, а там, что получится.

Словно в подтверждение этой догадки, он улыбнулся и с прежним задором произнес:

– Договорились! Но на свадьбу сеструхи ты все равно идешь со мной!

– Ты уверен? – уже спокойнее и расслабившись, спросила я, радуясь, что он не обиделся.

– Да, – кивнул Женька,– а то знаешь, вот так пригласишь любую другую, так она и напридумывает себе, что это серьезно. А ты нет. Не подумаешь. В этом я уверен. Так что идем вместе и без разговоров!

– Это ты только попробуй передумать! – вредничая, сказала я, а парень посмотрел на меня так, словно давал клятву, достаточно хитро улыбаясь.

И только произнося все это, я поняла, что опять увижу Артура Георгиевича, от чего мое сердечко забилось быстрее. Я столько сил потратила на то, чтобы забыть его, а тут эта скорая встреча на свадьбе.

«Неужели я обманывала себя, что избавилась от этого наваждения?» – выдохнула я тут же, осознавая, что взволнованна.– «А может это все- таки от поцелуя Женьки?»

Но и отказываться от приглашения мне тоже не хотелось. Во мне неожиданно взыграло женское честолюбие. Я испытывала очень двойственное чувство в этот момент: С одной стороны хотелось поразить отца Женьки, а с другой опять захотела его увидеть, чтобы убедиться, что забыла этого мужчину. А потом задумалась, что то же самое, наверно испытывает мазохист, проверяя, сможет ли устоять перед своим мучителем. Пусть это были всего лишь только мои чувства.

В любом случае на свадьбу я выбрала красное платье. Мной к торжественной дате овладело непреодолимое желание, чтобы каждый мужчина не смог отвести от меня взгляд. Чтобы я была желанной, возбуждающей, в общем, самой- самой среди всех девушек, кроме невесты. Осознавая все детскость этого порыва, я все равно это сделала. Гадкий утенок вдруг захотел стать лебедем. А мама, только услышав мое желание быть женственной вместо вечных джинс и футболок, решила, что я, наконец, доросла до нормальных вещей.

С ее помощью мне удалось найти очень интересное и необычное платье. Оно было красным, по фигуре и до колен, а по плечу шла лямка, делая то даже более строгим, без намека на глубокий вырез или подобное. А еще было что- то похожее на ошейник из той же ткани, что и платье. Так что и украшений ничего не нужно было, а выглядело все вместе очень даже достойно: этакая смесь скромности и намека. Мне очень понравилось.

Волосы я просто уложила и распустила, макияж сделала натурель, и босоножки выбрала бежевые на каблуках. Я была невинна и при этом соблазнительна. Ровно как и задумала.

Когда меня увидел Женька, то я с восторгом увидела реакцию парня в его загоревшемся взгляде. Это была победа. Он точно не ожидал, что я так буду выглядеть.

«Наверняка ждал гадкого утенка», – усмехнулась я про себя.

– Потрясно выглядишь, – улыбнулся мой спутник, поцеловав в щеку.

И тогда подняв подбородок и улыбнувшись, я села в такси, и мы поехали. А я только и могла думать, как о том, что увижу Артура Георгиевича уже уверенная, что смогу остаться равнодушной. Такой, каким был он в нашу последнюю встречу.

«А что подумает он, когда увидит меня такой?»

Глава 8

Я ехала в такси и ощущала себя почти королевой, настолько взгляд Женьки придал мне уверенность, а он как- то так легко и ненавязчиво обнял меня за талию, ну а я не стала сбрасывать его руку. Это было неожиданно приятно.

«Пусть»,– подумала я вдруг, уже с бьющимся сердцем предвкушая, как может отреагировать Артур Георгиевич на такое. И меня не смущало, как именно я добьюсь внимания, чтобы позлорадствовать, а настрой его сына, столь же несерьезный, как обычно, давал прекрасную для этого возможность.

Когда мы подъехали к ЗАГСу, то там уже был дурдом: куча нервных невест и женихов, окруженные родными и друзьями. И все толпами бродили вокруг либо стояли, скучковавшись в одном месте, распивая шампанское и крича неизменное «горько» полупьяными голосами.

Я даже не успела сориентироваться, как Женька, увидев Наташу и Василия, потянул меня за собой, крепко держа за руку, точно зная, куда идти. И это было так романтично, что я решила вдруг хотя бы попробовать быть другой. Более счастливой, что ли. И немного влюбленной. Не в Женьку, а просто в это состояние, в саму свадьбу, чтобы насытиться царившим вокруг счастьем взаимной любви и весельем.

И вот, он подвел меня к толпе гостей на свадьбе его сестры, где мелькали уже немного знакомые мне лица. Наташа была очень красивой, самая настоящая принцесса, хотя явно нервничала, как любая невеста. Рядом с ней стоял не менее дерганный жених, примерно в таком же состоянии, который нервно улыбался, волнуясь перед регистрацией. Усилием воли, я старалась не искать взглядом Артура Георгиевича, но как назло он сам через минуту подошел к молодым и, улыбнувшись дочери, произнес:

– Подумай, может быть, передумаешь идти замуж за этого балбеса?

– Ну, пап! – протянула девушка плаксиво и капризно, – ты как всегда! Я итак вся на нервах, а ты подбиваешь меня не понятно на что! Я все же хочу за него замуж!

– Да, Артур, не надо портить праздник,– с легким упреком произнесла его, как оказывается, бывшая жена, подойдя к молодым и томно улыбнувшись мужчине.

Она была в роскошном темно- синем платье, с укладкой и макияжем, сделанными в салоне, и выглядела совершенно бесподобно. И я вдруг почувствовала себя рядом с ней блеклым воробушком. Мои мстительные планы были разрушены до основания в мгновенье ока, а сам Артур Георгиевич стоял около дочери в том самом костюме, который мы покупали с ним вместе. Это было ударом в живот.

– Я просто говорю, то, что есть, – чуть более сухо произнес он и, поцеловав дочь в щеку, и отошел к гостям.

Элла Петровна проводила его странным взглядом, в котором мне сложно было понять, что эта женщина чувствует к бывшему мужу.

– Поль, чего замерла? – прошептал мне на ухо Женька, – пойдем, поздравим брачующихся.

Его голос, веселый и насмешливый, немного привел меня в чувство и отвлек от неприятных мыслей. Мне опять захотелось веселиться и радоваться жизни, выбросив из головы загадочного мужчину, стоявшего спиной так близко и беседующего с родителями Василия, словно не узнал меня. Или не увидел. Специально….

«Только опять этот парфюм!»

– Конечно,– выдохнула я, повернувшись лицом к Женьке и неожиданно оказавшись очень близко лицом к его лицу. Тут же я вспомнила тот наш поцелуй, от чего резко выдохнула, а в его глазах прочитала то же самое воспоминание.

– Чего ты такая трусишка сегодня? – как- то интимно прошептал парень, ухмыльнувшись, – я же не в ЗАГс тебя зову, а только на свадьбу сестры.

– Я? Нет, чего ты придумываешь? – слегка возмутилась я, – ничего я не боюсь!

На этом я сделала глубокий вздох, чтобы прийти в себя.

– Ну ладно,– улыбнулся он, держа меня за руку и подводя к Наташе и Василию.

– Привет, я вас поздравлю! – улыбнулась я искренне, смотря на молодых и даря им подарок.

– Спасибо, – улыбнулась невеста, – но все основные мероприятия и поздравления уже после. А вдруг я передумаю! – вдруг хитро заметила она, а Женька предусмотрительно перехватил подарок из моих рук и кивнул сестре, подмигивая.

А она же в этот момент многозначительно посмотрела на жениха.

– Я тебе передумаю, – любя, но злясь, произнес Василий, собственнически прижав ее к себе.

И тут Наташа улыбнулась так, что я поняла, что она намерено это сказала, а сама спит и видит, как выскочит за него замуж. И я, если честно, очень была за нее рада.

А потом вдруг все так закрутилось, что я и сама не заметила, как мы уже слушали церемонию заключения брака, потом были бурные поздравления, а затем по обычаю колесили по Москве на шикарных лимузинах, пили шампанское и орали как ненормальные «горько!»

И это ощущение счастья действительно заполнило меня полностью. Я отдалась этому чувству, забыв обо всем, а в первую очередь о своих переживаниях и несчастной влюбленности в Артура Георгиевича, которая причинила мне столько бестолковых хлопот и пустых переживаний. В ответ же от него была только холодность и вежливая забота, не больше. А я так хотела любви, но вовремя опомнилась. Тогда для усиления этого нового созидающего во мне чувства радости, я чуть налегла на шампанское, а потому уже совсем скоро весь мир был чудесен и весел, в бурлящих пузырьках газированного напитка, громких криках молодоженов, теплой руки Женьки на талии и разделяемой всеми гостями беззаботности.

Наконец мы доехали до ресторана. Это было шикарное место, я даже затаила дыхание, как все было сказочно оформлено. Сказка продолжалась, и я была его одной из самых активных гостий. Неожиданно, мне захотелось поучаствовать во всех конкурсах и шалостях, которые объявлял или придумывал тамада, ведущий торжество. А моим неизменным партнером по этому веселью был Женька, удивленный моей прытью и настроением, но явно очень довольный этим.

– Ты сегодня просто очаровательна! – прошептал он удивленно, когда я возбужденная от выигрыша в очередном конкурсе села рядом с ним. – А со сцены в этом платье так просто шикарна!– улыбнулся он.

– Наслаждайся, пока я жива! – хмыкнула я пьяно и улыбнулась очаровательно и игриво.

В моей голове играло шампанской и веселое настроение.

– Ну, раз ты так настроена, то пойдем танцевать! – хмыкнул довольный Женька и потащил меня на середину зала, где был танцпол.

Там уже танцевало множество гостей, сначала под быструю музыку, потом под медленную, обнявшись. И мы вместе с ними. А затем опять скакали и прыгали как дети. Я потеряла счет времени, а потому и не заметила, что у меня страшно болят ноги от каблуков.

– Жень, я пойду, отдохну. А заодно освежусь, – простонала я, чувствуя, как тяжело дышу от танцев, голова слегка кружится от выпитого, а ноги подкашиваются от усталости.

– Да, я тогда тебя здесь жду, – почти прокричал он, чтобы было слышно за музыкой и болтовней гостей.

Я кивнула и пошла в сторону уборной.

– Быстро пошла со мной! – вдруг раздался злой мужской голос за моей спиной, а затем я почувствовала, как меня крепко схватили за руку и поволокли на улицу. Я только с недоумением и шоком смотрела в спину мужчины впереди в так знакомом мне костюме, больно держащего меня. Он зашел за угол, где никто не смог бы нас увидеть, и, прислонив спиной к прохладной стене, навис как исполин. Лицо Артура Георгиевича при этом горело плохо скрываемой злостью, а глаза пылали бешенством.

– Ты это специально делаешь? Это твоя месть?! – рычал он мне в лицо.