Сломанные искры Карпинская Настасья

«В плане ВИЧ, СПИД, венерические?» – сообщение отмечается прочитанным, но он не отвечает сразу, проходит около пяти минут, и я начинаю нервничать. Когда я уже готова сорваться с места, чтобы пойти и выкурить еще одну сигарету, не справляясь с возникшим напряжением, приходит сообщение с фотографией какого-то медицинского заключения. Имя и фамилия замазаны в редакторе, но напротив заболеваний, которые меня волнуют, стоит значение отрицательно.

Человек «Могу прислать с именем и фамилией и фото паспорта. Ты волнуешься?»

Нет, блин, я не волнуюсь, я просто схожу с ума.

«Мне прислать тебе результаты своих анализов?» – набираю, стараясь держать себя в руках.

Человек: «Там есть что-то интересное?»

«Если только низкий уровень железа в крови. В остальном я здоровый человек»– отправляю, усмехаясь. Ага, здоровый, если не считать психологического состояния. Ибо моя крыша явно отъезжает с ужасающей меня скоростью.

Человек: «Тогда я просто тебе поверю» – приходит в ответ, но я все же срываюсь и бросаюсь к ящику комода, в котором хранились документы. Как-то нечестно выходит с моей стороны, он мне отправил, а я нет. Вдруг ему просто неудобно попросить. Полгода назад я проходила медкомиссию, и у меня сохранились результаты анализов. Перерыв три папки, все же нахожу этот лист, делаю фотографию на телефон, затирая в редакторе имя и паспортные данные и зайдя с телефона на сайт, отправляю.

Сижу среди разбросанных по полу листов и папок с телефоном в дрожащих руках и мне становится смешно, впервые за столь долгое время я смеюсь, открыто и громко. Сама не понимаю почему. Что это? Начало истерики или новая фаза сумасшествия?

Глава 8

До последнего не верил в реальность происходящего ожидая, что это всего лишь жестокая насмешка. Что меня могли просто разыграть. Но открыв дверь номера, увидел ее. Сумрак скрадывал внешность, но подчеркивал изгибы ее тела в свете иллюминации, пробивающейся через окно, и даже задернутые почти наглухо шторы не спасали. Ее хрупкий силуэт, темные длинные волосы, едва не касающиеся ягодиц, принесли в мою душу успокоение, и волнение одновременно. Красива, молода и стройна, облегчение, что опасения из-за внешности не оправдались, и волнение, что я сам могу не оправдать ее представления и ожидания. Она пригубила из бокала, который держала в руках и отставила его на небольшой столик, плотней задернула шторы, обернулась.

– Передумал? – ее голос мягкий, чарующий, бархатный почти моментально отозвался реакцией в теле, увеличивая волнение и порождая предвкушение.

– Нет, а ты?

– Ну, я же тут – я не видел черты ее лица, но по интонации было понятно, что она улыбнулась.

Отставив в сторону трость, снял верхнюю одежду и, скинув обувь, прошел вглубь темной комнаты. Ближе. Она протянула мне наполненный вином бокал. Взял и пригубив, поставил на стол. Она подошла ближе, будоража сознание и тело. Протянул руку, медленно, осторожно пропуская прядь ее волос меж пальцев, нежный шелк скользнул по ладони.

– Ты красивая, – почти шепотом. От волнения сковывало связки, перехватывая дыхание.

– Ты меня не видишь, вдруг мое лицо обезображено.

– Обезображен здесь только я, – улыбнулся, проходя нежно большими пальцами по ее скулам, щеке, краю губ.

– Красавица и чудовище – извечная классика.

– Мне нравится твой голос.

Она подалась вперед, привстав на носочки и положив руку на мое плечо, провела носом по линии моего подбородка.

– А мне – запах твоего парфюма, – бархатно, вкрадчиво, обдавая кожу теплом своего дыхания, запуская волну мурашек, прошедшую по всему телу.

Прижал к себе сильнее, чувствуя легкую вибрацию ее тела и губами находя ее губы. Смелея, чувствуя ее отклик. Мягким нажимом скользнул внутрь языком, пробуя, узнавая. Она ответила, прижимаясь, плотней и обвивая руками мои плечи.

Разница в росте была не критичная, но вызывающая небольшой дискомфорт. Поцелуй все глубже, откровенней, жарче, заставляющий вскипеть кровь и бьющий приятными импульсами по нервным окончаниям. Судя по реакции у нее нет отторжения, как и у меня. Отстранилась, скользя ладонями по моей груди.

– Шея устала, – она улыбнулась.

Сделал шаг, присаживаясь на край кровати и притянул ее к себе, устраивая меж своих ног, снова ловя ее губы. Мягко, нежно, с нарастающим нажимом углубляя поцелуй и медленно сходя с ума, ибо она была более пьянящей, чем предложенное ею вино.

Я шел на эту встречу без надежды на близость, ожидая, что могу оттолкнуть своим внешним видом, что в моем положении речь о сексуальной привлекательности не идет. Я скорее вызываю чувство жалости, чем желание у женщин. Но сейчас, чувствуя, как ее тонкие пальцы скользят по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки, все эти мысли отошли на второй план, они просто не умещались больше в моей голове, их место заняла она и ее шикарное тело.

***

Я не ожидала, что этот мужчина окажется настолько привлекательным. Даже его хромота не отталкивала. Когда он вошел в номер, было страшно повернуться, я боялась увидеть возрастного мужчину или внешне неприятного, но когда обернулась и услышала его голос, мои страхи почти отступили. Почти, потому что было страшно его коснуться. Боялась, что пойдет отторжение чужого тела, запаха, касаний, что меня переклинит и я могу испугать ни в чем не повинного человека, ударив по его чувству уверенности в себе. Но вместо отторжения внутри проснулась жажда и, казалось, она лишь множилась с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, становясь неутолимой. Губы, руки, прикосновения его ладоней по обнаженной коже. Когда я сбросила с себя платье и дрожь, прошлась по телу, до дурмана в голове, до перехвата дыхания, до чувства опьянения. Коснулась губами его шеи, скользя по теплой коже, оставляя дорожку поцелуев, расстегивая одновременно его рубашку. Пальцы путались, ошибались, хотелось еще, быстрее, дольше, больше. Я будто вышла из пустыни, а этот мужчина был кувшином, наполненным водой, и я не могла им напиться.

Справившись с рубашкой, потянулась к пряжке ремня, он накрыл мои пальцы своими и помог расстегнуть. Секундная заминка, чтобы избавиться от оставшейся одежды и достать резинку.

– Не против побыть сверху? Из-за ноги… – я не дала ему договорить понимая. Все понимая. Ему было явно от этого неудобно, а излишние оправдания могли рубануть на корню бурлящее в крови желание.

– Конечно, – коснулась его груди, подсказывая лечь на кровать. Перекинула ногу через его тело, беря упор на колени и локти и склонившись, тихо произнесла: – Сегодня нам не нужно стесняться собственного уродства, в твоем случае физического, в моем душевного. Просто прикоснись ко мне. Мне нравится, как твои руки скользят по моему телу. – И губы к губам, кожа к коже, ощущения вспарывали зажатую в тиски душу, снимали с нее оковы, даря чувство свободы, которого я так долго не ощущала.

Он был великолепно сложен, явно раньше посещал зал или увлекался каким-то видом спорта. А еще он одуряюще вкусно пах: что-то апельсиново-древесное с нотками хвои и трав.

Его губы коснулись моей шеи, ключиц, груди множа горячее напряжение и без того расцветающее в жилах. Качнула бедрами, ощущая его полную готовность и горячая волна ударила вниз живота до боли требовательно и горячо, вырывая стон из моей груди. Губы по губам и он, нащупав фольгированный квадратик с резинкой, немного меня отстранил, разорвав зубами фольгу, раскатал по стволу латекс и приподняв мои бедра, медленно опустил на себя, слишком медленно, заставляя сходить с ума, от жажды быть наполненной им. Хотелось на всю длину, быстрей, грубей, до онемения в мышцах. Но он контролировал, путая мой разум, заставляя сжимать пальцами, то его плечи, то комкать простыни. Волны удовольствия одна за одной пронизывали мое тело, затмевая все, надламывая что-то внутри, пробуждая что-то еще, запуская и приумножая тепло, до невыносимости от немеющего удовольствия. Стоны звучали все громче, а движения становились с каждой секундой все резче, подводя нас обоих к краю. Его очередной удар бедрами снизу и мои мышцы скрутило, разнося на атомы, утягивая в меня в темные бездны наслаждения, еще удар и я с громким стоном растекаюсь на его груди, содрогаясь всем телом, чувствуя, что он последовал за мной, шумно выдохнув, сжимая меня еще сильнее в своих руках.

Глава 9

За окном ночь тихо шептала шумом сонных улиц и звуками проезжающих автомобилей, а я лежала в постели, в объятьях незнакомого мне мужчины и впервые за полгода чувствовала себя живой.

– Кто первый в душ? – спросила, хотя двигаться совершенно не хотелось, мне было настолько уютно в этих мужских и сильных руках, что казалось, я могла пролежать так целую вечность.

– Уступаю даме, – я почувствовала, как улыбка коснулась его губ и он, взяв меня за руку, поцеловал мои пальцы. Одним этим почти невесомым прикосновением снова запуская приятную дрожь в моем теле. Усилием воли заставила себя пошевелиться, перевернулась и, оставив поцелуй на его губах, поднялась с кровати. Ничем не прикрываясь, пошла в ванную.

Душ. Сигарета. Бокал вина. И мы снова в постели, растворяясь друг в друге, окунаясь в тепло тел, срывая дыхание. Забывая обо всем, что было и есть в этом мире, забывая реальность, отстраняясь от нее, не желая считаться с ней. Хотя бы сегодня, в этот самый момент.

– Уйдешь, когда я буду спать? – спросила, уже почти проваливаясь в сладкую дрему, лежа на его плече. Абсолютно расслабленная, впервые спокойная, без тревожных, убивающих меня день ото дня мыслей.

– Это вопрос или просьба?

– Скорее второе.

– Хорошо, – поцеловал в волосы, крепче прижимая к себе и я, испытывая искреннюю благодарность к нему, закрыла глаза, проваливаясь в сон.

***

Она спала, когда я уходил, ее темные волосы рассыпались по подушке нежным шелком, а съехавшее вниз одеяло открывало вид на стройные ноги и часть бедра, искушая прикоснуться. Удержался, боясь ненароком разбудить. Стараясь не шуметь, оделся, вызвал через приложение такси и, прихватив трость, вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Серое, пасмурное утро с противным мелким дождем и холодом, который, казалось, забирался под ребра, заставил противно ежится все тело. Такси с зевающим водителем, явно еще не до конца проснувшимся, и такие же холодные и серые многоэтажки. Реальность, от которой хотелось спрятаться, реальность, которая после проведенной ночи казалась какой-то ненастоящей.

Расплатившись с таксистом, вышел из машины, остановился у подъезда, вдыхая холодный, влажный воздух, наполненный сыростью и запахом опавшей листвы. Нога с каждой минутой болела все сильнее, надо было принять таблетки еще в гостинице, но я боялся, что она проснется. Она… Так странно не знать имя человека, с которым провел ночь. Она могла соврать, просто взять любое имя, но нет… Пульсирующая боль в ноге прервала мои мысли, заставляя вернуться на грешную землю, и ползти в сторону квартиры, с каждым шагом все сильнее опираясь на трость.

Когда я добираюсь до своей двери, боль становится почти невыносимой. Трясущимися руками со второго раза поворачиваю ключ в замочной скважине и, не разуваясь, ковыляю в ванную. Опираясь о раковину, достаю таблетки, забрасыва в себя пару штук и запиваю водой из-под крана. Присев на бортик ванной, пытаюсь отдышаться и прийти в себя: мне нужно минут пять – десять, чтобы таблетки начали действовать. Время так медленно идет, что я уже готов взвыть и от злости из-за собственного бессилия начать крушить все вокруг.

Где-то читал, что маленькая боль перезагружает нервную систему на время, отвлекая от хронической. Может попробовать? Этакий маленький тумблер, правда, помогает ненадолго, поэтому те, кто страдает болевым синдромом, рано или поздно приходят к каким-то формам мазохизма. Раньше никогда не понимал тяги к подобным девиациям, но сейчас, кажется, начинаю понимать.

Глава 10

Проснулась, потягиваясь, как довольная кошка на белоснежных простынях. Впервые за последние полгода по-глупому улыбаясь. Спустила ноги с кровати и накинув гостиничный халат, распахнула наглухо задернутые шторы, впуская солнечный свет. Воспоминания о проведенной ночи все еще будоражили мое сознание, а эмоции заставляли биться сердце в ускоренном ритме. Странно, что абсолютно незнакомый мне мужчина настолько всколыхнул мое сознание. Приятный и симпатичный, между прочим, мужчина. А еще он поменял мое мнение о сайтах знакомств, оказывается, и в этой помойке неадекватов встречаются интересные люди.

Пока шла домой, боялась, что мое приподнятое настроение снова уйдет в минус, окажись я в стенах квартиры, которая, казалось, уже насквозь пропитана моим горем, моими слезами, моими воспоминаниями. Но, переступив порог, первой мыслью было, что мне не помешало бы навести порядок, выгрести пыль из углов, вымыть обувную полку, постирать коврики. Тишина и атмосфера мрачного склепа впервые не вызвала умиротворения, лишь раздражение от количества пыли и грязных пятен, а ведь я их даже не замечала раньше. Переоделась, сварила кофе и зажевав бутерброд, принялась за уборку. Выкидывала все, чем я не пользовалась больше года, а то и больше: кружки с отколотым краем, бутылки из-под вина, застиранные и неподходящие по размеру вещи, старые кухонные полотенца – все летело в мусорный пакет. Среди вороха квитанций и каких-то газет наткнулась на фотографию Влада, она выпала прямо мне под ноги. Остановилась, беря ее и вглядываясь в его смешливые глаза, в его задорную улыбку. Внутри болезненно кольнуло, сжало. Но уже не до слез, не до срыва и истерики. Выбросить не смогла. Положила в ящик комода с документами. Пусть лежит там, может, когда-нибудь, я буду настолько сильной, что избавлюсь от нее, когда-нибудь, но не сегодня. Еще не готова.

К вечеру квартира блестела, а возле мусорных баков стояло четыре больших пакета с мусором. Испытывая внутреннее удовлетворение от проделанной работы и благодарность к «Человеку», открыла ноутбук и клацнула по закладкам, открывая сайт. Он был онлайн. Непонятная для меня волна тепла тут же прокатилась по телу, будто напоминая о проведенной ночи. Открыла форму сообщений и остановилась. Это я такая восторженная и довольная, а вдруг ему совсем не понравилось? Но не успел мой внутренний критик и палач в полную силу расправить плечи, как мне прилетело сообщение.

Человек: «Привет! Я ждал тебя».

«Привет! Давно?» – набираю, нелепо улыбаясь.

Человек: «Сегодня отчего-то кажется, что всю жизнь».

«Опрометчивое заявление. Вдруг я маньячка. Заманю тебя в свои сети, а потом запру в темном подвале».

Человек: «У тебя сегодня хорошее настроение».

«Очень. Я даже убралась в квартире. Выбросила тонну мусора и удивилась, как я раньше всего этого не замечала. Ты хандришь?»

Человек: «Нет. Несмотря на боль в ноге, почти весь день проработал над проектом. И думал о тебе»

«Будет слишком, если я спрошу, что это были за мысли?»

Человек: «Мысли были греховные, каюсь» – и он присылает улыбающийся смайл, а мои губы растягиваются в улыбке от понимания, что не одна я сегодня мучаюсь от воспоминаний.

Человек: «А еще я думал весь день, что я даже в мыслях не могу назвать тебя по имени, потому что просто его не знаю. Ходил по квартире и пытался подобрать подходящее имя для тебя».

«Получилось?»

Человек: «Нет»

«А я могу узнать, какие варианты были?»

Человек: «Анна, Диана, Елена. Но мне они показались слишком простыми для тебя. Я был близок?»

«Холодно» – отправляю и улыбаюсь, перечитывая его сообщения.

Человек: «Светлана, Регина, Полина?»

«И снова мимо. Давай так, если ты угадаешь мое имя, хотя бы приблизительно, мы снова встретимся».

Человек: «Мне нравится твое предложение».

Мне оно тоже нравилось, а еще неожиданно начал нравиться этот мужчина.

Глава 11

Новый день начался вполне хорошо, завтрак в отмытой квартире моментально улучшил настроение, а еще свежие воспоминания о ночи в гостинице и вовсе будоражили сознание. Впервые за долгое время захотелось прогуляться по городу или побродить в торговом центре, может даже сделать небольшие покупки. Поэтому, допив кофе, пошла собираться. Осень уже полностью вошла в свои права, на улице было довольно прохладно, пахло сырой землей и влагой, небо хмурилось, предупреждая о грядущем дожде, но это никак не влияло на мое приподнятое настроение.

Я не спеша бродила по городу, вдыхала наполненный осенней сыростью воздух, наблюдала, как в парке люди то и дело останавливаются, чтобы покормить уток, живущих в местном озере и наслаждалась увядающей красотой опавших листьев. Зашла в небольшую уютную кофейню, чтобы согреться и выпить горячего облепихового чая и съесть кусок клюквенного пирога. И вдруг поняла, что впервые наслаждаюсь едой, мне вкусно, по-настоящему вкусно. Сидела, смотрела в окно на проходящих мимо людей и глупо улыбалась. По пути домой заглянула в пекарню, чтобы купить чего-нибудь вкусненького и сытного. Выбрала курник, мини-пиццу и кусок медового торта. В местном супермаркете долго выбирала чай, остановилась на черном крупнолистовом с бергамотом и листьями розы. Дома долго принимаю ванну с морской солью, согревая продрогшее тело, а после завариваю чай и выбираю фильм, чтобы за просмотром слопать все вкусненькое с литром ароматного чая. Замечательный план, которому было не суждено сбыться… Мой телефон выдал звук входящего сообщения и я, смахнув блокировку экрана, замерла с трубкой в руках. Это был Олег…

«Ты сука, Тая. Конченая сука. Это ты должна была сдохнуть, а не Влад. Ты заслужила смерти за то, что совершила. Почему тебе было мало меня? Чего тебе не хватало? Зачем тебе понадобилось еще и залезть в постель к моему брату, заставить его себя полюбить? Неужели ты не понимаешь, что он выпилился именно поэтому, он в глаза мне смотреть не мог. А ты сука смотрела. Смотрела, тварь, с высоко поднятой головой. Зная, что два человека просто сдыхают по твоей вине. Мы тонули с ним от ненависти друг к другу и одновременной братской связи, которая нас сближала, и она же в ненависти нас душила. И в этом была виновата только ты. Ненасытная блядь, которой мало одного члена. Ты не баба, Тая, ты коллекционер душ, демон, дьявол с милой улыбкой и сладкими речами».

Его слова били точно в цель, раскаленным хлыстом по едва встрепенувшейся душе. Били заслуженно.

«Ты думаешь, я пьян, раз тебе пишу? Да, я пьян, я пил сегодня на могиле своего брата, своего родного брата, которого ты убила своей поганой любовью, а у него был бы завтра день рождения».

Я нажала ответить, но пальцы так и замерли над экраном, я не знала, что ему сказать, я не представляла, как я могу сейчас ему помочь. Нужна ли вообще ему помощь или для него важно просто иметь человека, которого можно сделать виновным в собственной боли.

«Ты тварь, Тая. Такие, как ты не должны ходить по земле, такие как ты, несут только смерть и разрушение. Я хочу, чтобы ты сдохла!»

Олег продолжал писать, а я, позабыв о заваренном чае и набранных вкусностях, открыла холо